Текст книги "Отбор невест, или Три орешка для темного (СИ)"
Автор книги: Наталья Самсонова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц)
Глава 10
Лаборатория Его Высочества выглядела настолько неказистой и крохотной, что мне захотелось пригласить его домой. Маменька и папенька построили для меня отдельный флигель, и хоть его с тех пор пару раз перестраивали, он все равно был больше.
– Это только вход,– суховато проронил принц, поймав мой сочувственный взгляд.
– Чем вы перебиваете запах разложения? – спросила я, войдя в хорошо освещенный, светлый и чистый коридор.
– Некроманты обычные живые драры,– развеселился принц,– вопреки всем слухам.
Тут я на него внимательно посмотрела и серьезно ответила:
– Разумеется. Труды Генриха Катезиского ясно говорят о том, что мертвые тела не способны генерировать магический импульс, это во-первых, а во-вторых, я изучила ваш пульс еще при первой встрече. Вы знали, что малые целительские заклинания, не проходящие вглубь колдовской ауры, никак не отличимы?
– Нет,– ошеломленно проговорил Сайард.
– Теперь знаете,– улыбнулась я. – Общее состояние здоровья можно изучить у любого человека. Кроме мастера зелий – у них на колдовской ауре «висит» слишком много артефактов-противоядий.
Сайард посмотрел на меня, а затем тихо спросил:
– Расход магического потенциала тоже можно «увидеть» с помощью малого целительского заклинания?
Я нахмурилась, вспоминая, а затем неуверенно ответила:
– Там не то чтобы ясный ответ, скорее, можно сделать выводы по совокупности признаков. Надо у мамы спросить.
– Тогда прошу,– он провел рукой по гладкой стене, и там появилась дверь.
И я тут же услышала мамин голос:
– А я говорила, чтобы ты надел шарф. А ты не надел. И теперь ты сипишь!
– Милая, со мной все в порядке,– терпеливо вздохнул папенька.
– Впрочем,– воспряла духом маменька,– у меня как раз настоялось одно экспериментальное зельице! Вот на тебе-то его и попробуем.
Я вошла в комнату, но меня никто не заметил – драэ Луиза Ильгертон вдохновенно щупала шею своего мужа и приговаривала:
– Оно расслабит мышцы, дорогой. Конечно, ты не сможешь дышать какое-то время, но я буду рядом.
– Родная,– сдержанно проговорил драр Ильгертон,– не слишком ли радикально? Банальная простуда не может стать причиной для использования твоего нового зелья. Нужно что-то более интересное, разве нет? Наша дочь пришла.
Маменька повернулась ко мне и широко улыбнулась:
– Ты моя гордость, Лишенька.
– Ма-ам,– сморщилась я,– Лишенька? Мое имя не сокращается! Никем и никогда. А новое зелье ты можешь послать в подарок драэ Магре Ильгертон, я сегодня прилюдно отказалась поддерживать с ней родство, так что...
Отец улыбнулся:
– Моя девочка повзрослела и начала принимать взвешенные решения.
Тут я, признаться, несколько опешила. Мне казалось, что отец будет до последнего надеяться на восстановление родственных уз.
Поймав предупреждающий взгляд маменька, я понятливо прикусила язык и перевела тему:
– Мам, а как быстро и незаметно узнать, что драр только что колдовал?
– По серьезному или по ерунде? – тут же спросила мама. – Малые и средние заклятья оставляют след в колдовской ауре. Держится это все, м-м-м, часа четыре, не больше. Что, как ты понимаешь, с легкостью считывается различнейшими диагностами. А большие, в просторечье «тяжелые» заклинания, вроде магистерских, приводят ауру в такой беспорядок, что ни один диагност не срабатывает.
– А это как раз тот случай, когда отсутствие ответа и есть ответ,– задумчиво проговорил Его Высочество.
– Именно так,– покивала маменька. – А вы…
– Я оставлю вас,– он поклонился,– драэ-ри Ильгертон, если ваши родители захотят, я выпишу им гостевые приглашения от своего имени.
И тут уже настала моя очередь, посылать маменьке предупреждающий взгляд. И та, понятливо улыбнувшись, перевела взгляд на папеньку.
Тот, вздохнув, поправил шейный платок и тихо сказал:
– Но если ты очень хочешь, то я попробую твой новый настой.
– Да нет,– она задумчиво провела пальцем по его подбородку,– у нас и правда есть другие испытуемые.
Принц вышел, и драэ Луиза Ильгертон тут же хищно сощурилась:
– Кто этот прекрасный молодой человек? Быть может, его стоит рассмотреть как достойную партию.
– Милая,– вздохнул папенька,– может, не стоит? Юноша так молод…
– Может и не стоит,– маменька пожала плечиком,– так что, родная, кто это?
– Его Высочество Сайард Райлер Этельранский, последний некромант королевства,– с выражением проговорила я.
И маменька тут же решила:
– Надо брать. Некромант… Это же так интересно! Готова поспорить, ты не задала ему и половины важных вопросов. Дорогой, ты кашляешь? Простуда прогрессирует? Я заварю тебе корень девясила.
– Не надо! – вскричал папенька,– это же пить невозможно. Я – отказываюсь. Нет, нет и еще раз нет!
– Дорогой,– снисходительно проговорила маменька,– я троих детей ежегодно им отпаиваю по зиме. Ты думаешь, я не смогу справиться с одним взрослым?
– Я просто хотел сказать, что у последнего некроманта и так очень сложная жизнь,– выдавил папенька, бросая на меня извиняющийся взгляд. – Нет, если по любви, то это одно. А без чувств… Ну какой брак без эмоций? Он же долго не проживет…
– Тц,– маменька тяжело вздохнула,– я напишу тебе список вопросов. Некромант… Он же может воздействовать на ингредиенты для зелий. Если на растущую луну, то будет эффект удвоения, это я у Карла Ларсельса читала, а вот эффект на убывающую луну всегда нестабилен. И это, я считаю, самое интересное…
Глаза Луизы Ильгертон затуманились, и я вдруг поняла, что Сайард пожалеет о том, что выписал гостевое приглашение для моей семьи.
«С другой стороны, он же целый принц. Он должен быть неуязвим для всякого рода каверзных вопросов, верно?», задумалась я.
– Кстати, а почему Его Высочество предположил, что мы можем не захотеть получить именные приглашения?
А еще маменька очень быстро выходит из своих грез. Так быстро, что мы с папенькой не всегда готовы.
– А-а, я не зна… А нет, наверное, знаю. Он сейчас в сложном положении,– я потерла кончик носа,– его хотят выставить негодяем, и отнять фамилию. Так что…
Маменька пожала плечами:
– Ну, лучше бы им не пробовать, ведь отрекающий маг должен быть сильнее отрекаемого. Что вы так на меня смотрите? Суть всех магических родов в том, чтобы наращивать мощь. Слабого изгнать можно, хоть это и не одобряется. А вот сильного... Можно и пупок надорвать.
– Дорогая, мы пришли ради дочери,– папенька улыбнулся,– давай уже узнаем, как прошло первое испытание.
– Ох, ну, кажется, я стала немного богаче. Сайард посоветовал брать деньгами, так что я прислушалась к нему.
Тут мои родители как-то странно переглянулись. Они против монет?
– Прислушалась,– со значением проговорила маменька.
– Да-да,– с таким же выражением проговорил папенька.
– Надо земли на окраине королевства присмотреть. Дорогой, мы можем позволить себе такую покупку?
– На дальнем кордоне – да,– уверенно кивнул папенька.
– Я, вообще-то, еще здесь,– не без обиды проговорила я. – И зачем нам земли на дальнем кордоне?!
– Это на будущее,– отмахнулась маменька. – Говори, милая, говори.
Проболтали мы, в итоге, до поздней ночи, и Сайарду пришлось вести меня к комнате тайными коридорами. И он, кстати, совершенно не удивился, когда узнал, что мои родители очень хотят именные приглашения.
– У вас, драэ-ри, потрясающая семья.
– Спасибо,– я улыбнулась,– у меня еще братья есть, но они противные. Хотя я стараюсь их воспитать, но пока плохо получается.
Он только рассмеялся и растворился в темноте коридора. А я, тихонько пробравшись в комнату, сбросила туфли и увалилась на постель. Все-таки, хороший получился день. Приятный и познавательный!
Глава 11
Все утро Эрмина старательно на меня не смотрела. Свой браслет она замотала платком, поверх которого приколола дорогую брошь. Я бы даже сказала слишком дорогую брошь – их выпустили в честь отбора невест, старт продаж был день в день с началом всего этого безобр... Всего этого великолепия.
Эрмина никак не могла сама ее купить. Это не только неоправданно дорого, но еще и чисто физически невозможно – мы не можем покинуть дворцовый комплекс. А значит Магре Ильгертон использовала свою обычную тактику подкупа. И ее униженная и оскорбленная воспитанница восприняла это как проявление любви. Что ж, от таких пиявок никто за один раз не уходит.
– Тебе не обязательно меня избегать,– бросила я.
– Вот еще,– фыркнула та,– с чего бы мне избегать тебя? Просто твой поступок…
Я вскинула руку и разожгла на пальцах магический огонь:
– Мы будем жить мирно ровно до тех пор, пока ты не будешь читать мне мораль. Сие место в моей жизни не вакантно – у меня есть маменька, папенька и наша домоправительница.
– Домработница? – переспросила Эрмина.
– Домоправительница,– я усмехнулась,– драэ Виттория правит в нашем доме. Я бы даже сказала царствует.
И при этом она всегда придерживалась определенных границ. Седовласая, с чуть потускневшим взглядом, драэ Виттория находила время для всех и каждого. Она уверенно управляла штатом прислуги, раз в несколько месяцев ставила на место повара, который вдруг решал, что можно готовить из ингредиентов маменькиной зельеварни, а еще она чутко реагировала на происходящее в семье.
Драэ Виттория отпаивала меня единорожьим молоком, когда жених разорвал помолвку. Утешала мальчишек, когда они проиграли свои первые соревнования. Приносила отцу кофе, когда он зарывался в бумаги. И скреблась в дверь маменькой лаборатории, когда та отказывалась выходить.
Благодаря драэ Виттории наши горничные были всем довольны и, при этом, незаметны – маменька страшно не хотела наполнять дом слугами. Улыбчивые исполнительные девушки были снабжены таким количеством бытовых артефактов, что убирали весь дом за считаные часы, после чего могли заниматься своими делами. И никого это не волновало – папенька платил жалованье за чистоту, а не за работу. Ну а маменька радовалась тому, что никого не видит.
– А вот драэ Ильгертон держит все в своих руках,– пренебрежительно проговорила Эрмина.
– И нет у нее никакой другой жизни,– покивала я. – Драэ Луиза Ильгертон выдающий зельевар, издания дерутся за право напечатать ее статью. И вот когда, скажи на милость, ей заниматься домом? Но самое главное – зачем? Все будут несчастны, поверь.
Раз в году весь дом погружается во мрак – драэ Виттория берет отпуск и едет навещать внуков. Маменька закатывает рукава и берет бразды правления в свои руки. Это не нравится никому, но самое страшное, что это не нравится и маменьке. Поэтому последний раз домом пыталась управлять я. В итоге драр Сальретти, наш повар, приготовил на ужин луашью икру в соусе из эмартийских грибов. Но! Но после того, как его пригласили к столу отведать столь изысканный деликатес, драр вдруг вспомнил, что он из простых селян. Так что остаток месяца мы ели обычную, вкусную пищу – жаркое, дичь, картофель и овощи. И пышнейшие пироги с разнообразными начинками.
Драэ Виттория была приятно удивлена, когда вернулась. Правда, у матушки чуть было не сорвалась финальная серия экспериментов – луашки, магически измененные лягушки, икру мечут не так часто, и не так много. Но, по счастью, пристыженный драр Сальретти перекупил часть партии одного из моднейших ресторанов столицы.
Папенька после этого пометил в своей книжечке, куда не стоит ходить. А вот маменька свела дружбу с шеф-поваром и прикупила несколько упаковок свежайших яиц вельстарских тараканов. Что с ними делают в ресторане – загадка, а вот мы приготовили потрясающий фунгицид! Наш сад с тех пор просто великолепен.
– Истинное предназначение женщины...
– Нет,– четко проговорила я,– не со мной, Эрмина. Такие разговоры закончатся тем, что ты в слезах отправишься в больничку, снимать проклятье, а меня вызовут на ковер к драэ Мирсонай.
В общем, надо признать, что разговор у нас не задался и Эрмина замолчала. Так и прошел день – мы периодически покусывались, Избранницы на нас косились, а вечером, после ужина, мы получили почту.
Завтра нас ждет следующий этап отбора. Специально приглашенные драры, все, как один, семейные, будут нашими кавалерами. Его Высочество Аларик Себар Этельранский будет наблюдать за нами и оценивать наши стати.
«Неужели ему не будет скучно?», задумалась я.
Раньше мне нравились балы. Я любила кружиться в танце, перешучиваться с однокурсниками и отбивать проклятья однокурсниц. Еще больше я ценила фейерверки, которые знаменовали окончание вечера. Драр Эльгон…
«Соберись, тряпка. Драр Эльгон не имеет значения», цыкнула я сама на себя. «А ты полюбишь балы и фейерверки заново».
Кто бы только знал, что не стоит вспоминать этого клятого дрэйча перед танцевальным вечером...
Глава 12
Утро началось с уже привычно слепяще-белого света и голоса драэ Мирсонай, которая желала Избранницам доброго и продуктивного дня. Вот только…
– Мне показалось, или она сердита? – Эрмина сонно посмотрела в потолок,– эй, свет уже можно и приглушить! Айщ, минус балл. Да и что, не рейтинг и был!
Мне удалось подсмотреть – на браслете моей соседки горела знаменательная цифра «28». А значит совсем недавно она была двадцать седьмой! Надо же, как забавно.
На завтрак я собиралась под монотонный бубнеж Эрмины.
– Послушай, тебе девятнадцать,– не выдержала я,– а ты нудишь и нудишь, нудишь и нудишь! Я встречала настолько чрезмерно почтенных драэ, что им были необходимы левитирующие кресла, ибо ноги уже не держали груз прожитых лет, но! Но даже они не нудели на солнечные лучи.
– Ты хочешь сказать, что я старая бабка? – вскинулась Эрмина.
– О,– я с интересом на нее посмотрела,– как я понимаю, ты ни разу не получала проклятьем от молодой женщины разменявшей третий век? Просто, ну, я вот, например, слово «бабка» из своего лексикона убрала. Знаешь, некоторые почтенные драэ не следят за новыми законами и используют те заклинания, за которые других сажают.
– Пф,– пренебрежительно фыркнула Эрмина.
А я поняла, что хочу быть в первом ряду в тот день, когда это непуганное дитя обласкает какую-нибудь пробужденную драконицу неразумным эпитетом или глупым сравнением.
Удивительно, но за завтраком присутствовали далеко не все Избранницы. Драэ Мирсонай, бледная и горящим взглядом, ходила вдоль стола и так пристально вглядывалась в тарелки и чашки, что у меня пропал аппетит.
– Я буду лично карать тех, кто подливает и подсыпает зелья в пищу,– шипела драэ.
Смешок мне сдержать не удалось. И нет, я не хотела дразнить драконицу, просто…
Кто бы говорил, ну? Или она злится на то, что у других лучше получается? Так не нужно на поставщиках экономить!
– Вам весело, драэ-ри Ильгертон?
Эрмина поперхнулась и, распахнув глаза, глупо спросила:
– Мне?
– Не вам, а вашей не-родственнице.
Я же, удивленно посмотрев на драэ Мирсонай, с тщательно дозированным недоумением спросила:
– А разве вы сказали что-то смешное, драэ?
А между прочим конфетка с зельем доверия все еще у меня в кармане и… А что я, собственно, теряю?
– Эрмина, будешь конфетку? Меня драэ Мирсонай угощала,– и я вытащила из своего подпространства стащенную вкусность.
Разумеется, я пропустила сквозь нее магию, ибо из ума еще не выжила. Зато драэ Мирсонай пошла красными пятнами:
– Драэ-ри Ильгертон. Немедленно в мой кабинет!
– А кто присмотрит за Избранницами?
Эрмина же, взяв конфетку, развернула фантик и сунула сладость в рот. Боги Полуденные и Полуночные, да она же действительно непуганная!
«Она вообще этот отбор переживет?», я посмотрела на драэ Мирсонай, драэ Мирсонай посмотрела на меня и вздохнула:
– Драэ-ри Эрмина Ильгертон, прошу вас проследовать в мой кабинет. После завтрака.
А я, подняв руку, показала на пальцах магическую дымку, как бы намекая драэ, что сладость была «обезврежена». Драконица тяжело вздохнула и явно хотела что-то сказать, но с другого конца стола раздался многоголосый визг.
Признаюсь честно, рядом с пострадавшей я оказалась одновременно с драэ Мирсонай. Не то что бы меня вела любовь к ближнему, нет. Это скорее был зов любопытства.
– Грязная работа,– проговорила я, оценив вид Избранницы. – Долговременный вред здоровью, чрезмерный уровень унижения и не рекомендованные алх-надзором ингредиенты. Это явно что-то очень личное.
Драэ Мирсонай устало на меня посмотрела:
– Драэ-ри Ильгертон, а идите-ка вы…
– Поняла, можете недоговаривать,– я отошла в сторону.
Где меня немедленно атаковала Эрмина:
– Что там, что?
Из-за столпившихся Избранниц ей было ничего не видно, а расталкивать локтями высокородгных девиц моя соседка не рискнула.
– У одной из нас теперь жабья кожа,– вздохнула я,– а так же облысение.
– Проклятье быстро снимут?
– Это не проклятье,– я кривовато улыбнулась,– судя по тому, что у нее посинели зубы, это зелье. Причем хорошее, противоядие от укуса лахримейновой гадюки. Просто если в организме нет яда, то…
– То? – Эрмина смотрела на меня во все глаза.
– То противоядие становится ядом. Лахримейновые гадюки сейчас спят, чтобы помочь девице нужно найти тварюшку и разбудить,– тут я поежилась, представив, как это «прекрасно» искать змеиное гнездо в заснеженном лесу.
– А, яд гадюки станет противоядием от противоядия,– покивала Эрмина.
Все было не настолько просто, но читать лекцию мне совершенно не хотелось. А вот мороженое с голубикой – хотелось.
– Куда-куда, не уносите,– я перехватила девушку с подносом. – А. Ого. Драэ Мирсонай, тут остатки яда! Кто-то бессердечный испортил голубику.
Десерт вылетел у меня из рук – это драэ Мирсонай усомнилась в моих умственных способностях. А зря. Парочку отравленных ягод я сунула в подпространство еще до того, как озвучила свою находку. И нет, я не собираюсь никого травить. Не то чтобы мне претит сама мысль, просто не люблю повторять за кем-либо.
– Виновный будет найден,– прошипела драконица,– и он пожалеет о том, что сделал.
Да-да, это говорили еще тридцать лет назад. Закончится все как всегда – наказание невиновных и награждение непричастных.
– Спорим, что пострадает служанка, которая принесла десерт,– шепнула Эрмина.
– Не,– я покачала головой,– противоядие очень дорогое. Пострадает кто-то из младших придворных магов или и вовсе кого-то из студентов-практикантов в злодеи назначат. Вот увидишь, через пару дней станет известно, что некое влиятельное лицо было укушено лахримейновой гадюкой, а глупый и бесполезный практикант противоядие на кухню отнес. Или что-то в этом духе.
– Тц-тц-тц,– поцокал кто-то у меня за спиной,– неразумно так громко обсуждать происходящее.
Обернувшись, мы увидели одну из Избранниц. На ее ожерелье красовалась двойка, а это значило, что я подвинула ее с пьедестала.
Признаться, девица была дивно хороша. Точно по канону – дивные голубые глаза, нежнейшая фарфоровая кожа и чуть кудрявые белокурые волосы. Насколько я помню, последние сто или даже двести лет именно такого типажа девушки входят в королевскую семью.
– Шепот привлекает куда больше внимания,– равнодушно бросила Эрмина.
– В точку,– согласилась я. – Драэ Магре Ильгертон порой дает дельные советы.
Моя не-родственница порозовела так, будто я ее похвалила. Наверное, она никогда не избавится от желания угодить склочной старухе.
– Дракон, корней не чтящий, есть лишь бесполезная ящерица, суетливо мечущаяся меж чужих домов,– глубокомысленно изрекла Избранница.
Смешок я удержать не смогла:
– Неприлично цитировать драэ Эстер Лис и быть при этом младше двух сотен лет! Ибо, как писала она в своей последней книге, «Лишь тот учить других достоин, кто смог своих потомков ко звездам приподнять».
– Иными словами – повзрослей,– весомо добавила Эрмина.
Избранница растерялась, но лишь на мгновение. Изумленное выражение лица сменила маска благопристойного равнодушия:
– Боюсь, что я невольно ввела вас в заблуждение своими речами, драэ-ри Избранницы. Вам невместно обращаться ко мне столь просто. Я Таэлинис Лоэри Синкраль, дочь герцога Синкраль.
– Синкраля,– поправила ее я. – Мужские фамилии склоняются, в отличие от женских.
Эрмина же потупилась и даже отступила на шаг назад. В чем-то я ее понимала, восточные змеи долго помнили обиды и мстили весьма затейливо. И, кстати, лахримейновые гадюки водились именно в их владениях.
Избранница еще немного постояла, подождала и, не сдержав гневного фырка, удалилась.
– Она явно хотела, чтобы мы ей представились,– задумчиво проговорила я.
– У меня горло перехватило,– хрипло выдохнула Эрмина. – Как удавкой.
Я велела ей приподнять подбородок, а затем провела пальцами по горлу. Хм, на коже имеется статическая магия…
– Кто-то заставил тебя замолчать,– я посмотрела не-родственнице в глаза,– это что ты такое хотела ляпнуть?
– Хотела уточнить, правда ли, что лахримейнове гадюки водятся только во владениях Синкралей,– растеряно отозвалась та.
– Тогда тебе стоит поискать того менталиста, что спас тебе жизнь,– потрясенно выдохнула я. – ты ведь собиралась обвинить драэ-ри Синкраль в отравлении!
– Нет,– возмутилась Эрмина,– я просто… Я просто чуть не спорола дурость.
– Но это было бы эпично,– я подтолкнула ее локтем,– клянусь, после такого я бы точно принесла тебе вкусняшек в отделение неснимаемых сглазов и проклятий! Пошли-ка, выпьем кофе.
Эрмина сощурилась:
– С чего бы мне тебе доверять?
– А что нам теперь делить? – вопросом на вопрос ответила я. – Вся связь Ильгертонами держалась на моей дур… На моем желании соединить семью. Сейчас меж нами ни связей, ни долгов.
Эрмина кивнула, но покинуть обеденный зал мы не успели:
– Не расходимся! И тише, драэ-ри, тише.
– Боги Полуденные, я даже не представляла, что драэ Мирсонай может так гаркнуть,– восхитилась я. – Она могла бы проводить занятия в нашей гимнасии.
– А у вас шумно? – удивилась Эрмина. – Там же одни драэ-ри учатся.
– Мгм,– я с интересом посмотрела на не-родственницу,– нас иногда по сто пятьдесят дракониц, человечиц и оборотниц в аудитории. Гул стоит такой, что порой профессора не слышно.
– Я сказала – тишина! – рявкнула драэ Мирсонай.
– Нет, ну она точно где-то преподавала,– проворчала я, скидывая с себя молчальный сглаз.
Остальные Избранницы предпочли покориться. Или же не умели снимать чужое колдовство.
– Сейчас походите ко мне и их распределяющей корзинки тянете своего танцевального партнера,– четко проговорила драэ. – Идете согласно своим номерам, вам понятно?
То есть, я выбираю первая?
Проигнорировал неодобрительные взгляды Избранниц, я подошла к драэ Мирсонай. Рядом с ней стояла служанка. Она протянула мне корзину, полную изящных и абсолютно одинаковых каменных яиц.
Магическим зрением рассмотреть что-либо было невозможно, и я хотела просто довериться слепому случаю, но… Едва лишь я протянула руку, как яйцо само прыгнуло мне в ладонь!
– Оно само вылетело, да еще и приклеилось,– я с прищуром всмотрелась в драэ Мирсонай.
Но та лишь равнодушно пожала плечами:
– Все драры – женатые мужчины. Вашей репутации ничего не угрожает. К тому же вы могли просто упустить контроль над силой. Такой потенциал в вашем возрасте…
Она неодобрительно покачала головой, а после велела мне отойти и не задерживать очередь.
Тихо ругнувшись, я оторвался яйцо от ладони и, раздавив хрупкую каменную глазурь, с недоумением посмотрела на брошку.
– А теперь, когда вы получили свои украшения,– громко и четко проговорила драэ Мирсонай,– вы должны внимательно их изучить. Ваш партнер будет носить такое же украшение. Постарайтесь не перепутать!
М-м-м, то есть, имен нам не скажут?
Меня начали терзать смутные подозрения. Казалось, что танцевальный вечер закончится чем-то нехорошим.
Или я себя просто накручиваю.
– Так что,– ко мне подошла Эрмина,– кофе мы пьем или нет?
– Пьем,– решительно ответила я. – Тебя не смущает, что нам не назвали имен?
– Смущает,– буркнула она. – И ты посмотри, как сильно похожи эти цацки!
– Будем ходить в мужские груди всматриваться,– вздохнула я. – Вот бы у маменьки лорнет одолжить!
Но самое забавное, что в итоге мы с Эрминой пили ромашковый чай. Ибо в комнате нас ждали наши платья.
Точнее, не наши платья, а ужас, присланный в подарок.
– Нет,– Эрмина вздохнула,– ткань на самом деле очень дорогая. И зачарована хорошо.
– К платьям прилагается записка, что мы должны выделяться своими личными качествами, а не семейным богатством,– я кивнула на два конверта, лежавших на столике.
Моя не-родственница еще раз с отвращением посмотрела на серо-голубые, будто линялые платья и с надеждой проговорила:
– Но, может, в этом есть смысл? Нас будут ценить не за количество рариков, а за душу?
У меня таких мыслей не было. Я с первого курса наблюдала прекраснейшую историю, которая, на мой взгляд, закончилась идеально:
– У нас в гимнасии есть замечательная преподавательница. Она и науку двигает вперед, и студентов держит в напряжении. А еще профессор Моррис не только умна, но и красива. Один у нее недостаток – крайняя бедность. Я бы даже сказала нищета. Кавалеры обходили ее стороной.
Выдержав паузу, я продолжила:
– Но она смогла с этим справиться. И, едва лишь она получила должность декана факультета травоведения, как у нее начали появляться кавалеры. А знаешь почему? Потому что к деканству прибавкой идет солидная зарплата, патент на малый титул и беспроцентная ссуда на жилье.
– Погоди,– встрепенулась Эрмина,– я в газете читала, что двое мужчин устроили настоящую магическую дуэль на территории твоей гимнасии!
– Да-да и оба были побиты профессором Моррис,– захихикала я.
– Зря она так,– нахмурилась моя не-родственница,– вдруг просто совпало?
– Ага,– я чуть не подавилась ромашковым чаем,– один картежник, а у второго поместье за долги забрали. В общем, души наши, очевидно, интересны только богам. Да и то не всем. Душеед в нашем пантеоне всего один и то не доказано!
Мы допили чай, а после я все же сварила нам кофе. Потому как ромашка не смогла справиться с нашим горем.
Нет, концепция одинаковой одежды мне знакома. Первый бал в академии – у каждого курса свой цвет и ткань. У алхимиков тоже все строго, и это понятно. Но!
Но нам достались линялые тряпки. Безумно дорогая ткань, качественный пошив и надежные заклятья. И просто убийственно некрасивый цвет.
– У меня закладываются подозрения, что кто-то испортил партию мчурского шелка,– Эрмина еще раз огладила ладонью платье,– и нашел выход из положения.
– А ведь правда,– я охнула,– в этом сезоне в моде цвет «Дыхание грозы». А это словно бы его уродливый младший брат, больной и проклятый!
– Да упокоится он с миром,– мрачно провозгласила Эрмина.
– Да ну, если это подарок, значит, можно будет реанимировать,– отмахнулась я. – Как минимум отбелить и отдать в швейную мастерскую, чтобы расшили цветами и бабочками к лету.
– Тоже верно,– кивнула Эрмина.
К вечеру мы окончательно смирились со своей участью. Хотя я нет-нет да и вспоминала свой обширный гардероб – к отбору меня подготовили основательно. Четыре полных бальных туалета! Включая украшения и обувь.
Потолок расцвел плеядой иллюзорных цветов и голос драэ Мирсонай торжественно возвестил:
– Избранницы, настало время для первой встречи с Его Высочеством Алариком Этельранским!
Нас построили парами, прямо как в детстве. И так, линялой колонной, мы последовали за помощницами драэ Мирсонай.
На мою удачу цифры на браслетах уже успели обнулить, и потому впереди шла та самая драэ-ри Синкраль.
«А ведь ни разу так не было, чтобы принц женился на той, на которую все думали», вспомнилось мне вдруг.
Маменька рассказывала у камина, что все фаворитки всех четырех отборов в итоге вышли замуж совсем за других мужчин! Луиза Ильгертон была свято убеждена, что рейтинг ничего не значил. Было важно лишь последнее испытание, которое до сих пор хранилось в секрете. Невесты просто заходили в башню, но наружу выходила лишь одна. Остальных потом выносили придворные маги.
И я вдруг представила принца с дубинкой, который стоит за дверью и вырубает нежеланных невест.
– Последнее наставление,– драэ Мирсонай выстроила нас полукругом,– вы не имеете права выбирать себе кавалеров или меняться украшениями. Каждый драр женат, имеет незапятнанную репутацию и горит желанием послужить отечеству.
«Еще бы им не гореть таким желанием», хмыкнула я про себя, «Девиц потискать на паркете, а после получить благодарные славословия».
– Вы выстроитесь парами, затем в зал войдет Его Высочество. Поприветствовав его, вы услышите музыку и начнете танцевать. Ваши кавалеры не имеют права вам подсказывать,– добавила драэ Мирсонай. – Проходим и помним, что вы – драэ-ри из благородных семей, а не утки, переваливающиеся с боку на бок. Да, драэ-ри Илрир, это я про вас говорю. Выпрямитесь и улыбнитесь.
Так или иначе, а по бодрящей шпильке получили все. Меня отчитали за слишком яркий блеск глаз, а Эрмину за хищную улыбку. И следом за ее отсутствие.
– Ты просто идешь медленно,– прошипела я,– шевелись и выйдешь из зоны досмот…
Я не договорила. Меня пронзило внезапное осознание – я обязана сменить факультет. Ведь у нас не было провидиц уже несколько столетий, а я еще утром предсказала, что вечер будет так себе.
Очень сильно так себе – драр Эльгон, небрежно улыбнувшись, протянул мне руку:
– Не мог оставить тебя без присмотра, Лихо.
На его тощей груди болталась брошка. Парная с моей.
– Какая гадость,– честно сказала я.
А за секунду до этого распахнулись двери и в зал вошел Его Высочество Аларик Этельранский.
«Ну, будем надеяться, что он не слышал – в зале человек двести набилось!», утешила я себя.
И, поймав взгляд драэ Мирсонай, поспешно натянула на лицо улыбку.
Его Высочество подошел ближе. И я, признаться, была несколько разочарована. Фотокарточки в газетах не блистали высокой детализацией, а потому многие вещи приходилось додумывать самостоятельно. И вот в случае с Алариком Этельранским я додумала не в ту сторону.
Он был среднего роста и такого же среднего телосложения. Губы были капризно поджаты, а в глазах… В глазах отражалась вселенская скука. Принц явно не хотел здесь находиться.
Я украдкой огляделась и поняла, что большая часть Избранниц трепещет от восторга. Каждая старалась приосаниться, едва заметно оправить локоны и повернуться так, чтобы Аларик Этельранский обязательно заметил!
– Приветствуйте,– прошипела драэ Мирсонай, разбивая повисшую тишину.
Спохватившись, я поспешно подхватила юбку и присела в глубоком реверансе. Хотя на мой взгляд Аларику Этельранскому хватило бы и книксена.
Плавно выпрямившись, я с раздражением покосилась на Эльгона.
Ну не хочу я с ним танцевать! Не хочу!
– Тебе лучше уйти,– прошипела я, едва размыкая губы.
– Ни за что,– едва слышно отозвался он. – Нам нужно поговорить.
– Ты бы заплакал, если бы узнал, насколько мне безразличны твои нужды и желания,– огрызнулась я.
Принц меж тем ходил между Избранниц и нет-нет да и отпускал комплименты. Только вот, на мой вкус, была в них некая червоточинка!
– Драэ-ри, вы сегодня просто великолепны. Сколько часов ушло на этот изысканный макияж? – донесся до меня голос принца.
