Текст книги "Отбор невест, или Три орешка для темного (СИ)"
Автор книги: Наталья Самсонова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)
– Это поэму написал основатель вашей династии,– напомнила я ему. – А значит за нее не дисквалифицируют.
– Нда. А ты ну,– он замялся,– совсем ничего не умеешь? Я не осуждаю! Я и сам кроме клинка и проклятого огня в руках ничего не держал. Просто… Драэ Ильгертон выглядит как та мать, чьи дети точно умеют играть на клавесине.
Тут уже пришла моя очередь хихикать, потому как пару лет назад для близнецов действительно был приобретен клавесин. Правда, у мальчишек уже пятый учитель сменился, но маменька не теряет надежды. Тем более что последнее время свои слова она подкрепляет легкими заклятьями и забавными зельями.
– Кстати,– я посмотрела на некроманта,– есть прекрасный состав, который отнимает у дракона чувство вкуса.
– Это когда мужчина носит розово-зеленый камзол?
– Нет, это когда ты ешь и не чувствуешь вкус,– улыбнулась я. – И вес жертвы знать не нужно…
– После конкурса талантов будет этап, на котором проверят общую образованность и эрудицию Избранниц,– тут же выпалил некромант. – Кстати, послезавтра первую двадцатку Избранниц пригласят на камерный танцевальный вечер. Ходят слухи, что Ее Величество и Ее Высочество посетят мероприятие. А принц Аларик пригласит на танец девушек из тройки лидеров.
Выдав все это, Сайард даже немного приосанился, как бы показывая, что он очень-очень ценный и его нельзя травить.
– Я умею играть на арфе,– сказала я, когда тишина затянулась. – Но однажды меня очень сильно обидели и… И я бросила. И настолько давно не играла, что даже не хочу пытаться.
– Не хочешь или…
– Или,– я обняла саму себя,– как ни странно, но мне очень нравилось. Особенно когда папенька выносил арфу в сад, весной. Представляешь, ночь, звезды, распускаются первые цветы и я. И моя семья вокруг. Я хорошо играла, правда.
Сайард скинул с плеч камзол и набросил его мне на плечи.
– Спасибо,– я плотнее запахнулась и тихо добавила,– иногда я саму себя ненавижу за то, что бросила играть. Кому хуже-то сделала? Только себе.
– В старой музыкальной гостиной стоит арфа,– проронил Сайард. – Ее полностью настроили пару дней назад, но заявку никто из Избранниц не подавал. Хочешь…
– Нет!
Я представила, что выхожу играть без подготовки, сразу перед зрителями и меня бросило в холодный пот.
– Ты не дослушала,– укоризненно проговорил он,– хочешь, взломаем охранные чары и ты попробуешь сыграть?
Луна, едва-едва показавшаяся из-за облака, тут же вышла полностью. И я, посмотрев Сайарду в глаза, замерла. В этом серебристом свете он был непростительно красив. Настолько, что мое сердце стало биться чаще.
– Я бы хотел услышать тебя,– шепотом добавил он. – Настоящую, сегодняшнюю.
Отведя взгляд, я тихо отозвалась:
– Играющую без подготовки и совершающую ошибку за ошибкой?
– Живую, упорную и смелую.
Помолчав немного, я с прищуром взглянула на небо, подмигнула луне, а затем посмотрела Сайарду в глаза:
– Тогда не плачь, если у тебя из ушей польется кровь!
Он на это лишь насмешливо фыркнул и утянул меня в сторону от широких парковых дорожек.
– Освещение хоть и слабое, но все равно есть,– шепнул некромант.
– От кого может прятаться сильнейший маг королевства? – поддела я его.
– От сплетников и сплетниц,– фыркнул он.
За пару минут мы оказались в самой темной части парка. Кусты, покрывшиеся почками, не скрывали вычурной ограды, за которой располагалась… Усыпальница?!
– Если ты решился показать мне свой дар,– зашипела я,– то не на предках же! Тебя осудят, освищут и заклеймят осквернителем могил!
Сайард поперхнулся смешком и прошептал в ответ:
– Мне нравится, что даже в такой ситуации ты беспокоишься обо мне, а не о том, что я могу сделать.
– Тем не менее,– я ничуть не смутилась,– драконы до сих пор жертвуют свои тела во благо науки. Так что не стоит разорять кладбища, когда где-то грустит одинокий анатомический театр.
– Ты-то откуда это знаешь?! – возмутился Сайард.
– Так нас на экскурсию туда водили,– растерялась я. – Нам преподавали основы супружеской жизни и тех, кто был не слишком прилежен водили в анатомический театр.
– Зачем?! – оторопел некромант.
– Чтобы мы впечатлились, испугались и начали прилежно изучать книгу нравов, чтобы наши гипотетические женихи от нас не сбежали.
Сайард потер переносицу и суховато уточнил:
– Не рискну спросить, чем вы должны были впечатлиться, но… Что вас должно было напугать?!
– Тяжелая работа,– фыркнула я,– они хотели показать труд несчастных лаборанток, которые прибираются после вскрытий, но не получилось. Большая часть девиц потеряла сознание, меньшая, м-м-м, рассталась со своим завтраком. А я…
Тут я немного замялась, потому что на самом деле поход в анатомический театр мне совсем не понравился. Но не признаваться же, что только заблаговременно принятое успокоительное помогло мне стоять с прямой спиной и расправленными плечами?
– Я завела разговор помощником ректора Академии Алхимиков. Мы обсудили зелья и притирания, а потом он чуть больше рассказал мне о проклятье, которое убило того несчастного дракона, чье тело повергло в шок моих сокурсниц.
– Если у меня будет дочь, я вряд ли отдам ее в женскую Риорданскую гимнасию,– задумчиво проронил некромант. – Пусть лучше в боевую академию идет, там у ректора другие отклонения.
И вот честно, мне совсем не захотелось заступаться за нашего ректора. Ведь можно было показать тяжелый труд швей и вышивальщиц, целительниц и травологов. Нет легкой работы!
– Но, с другой стороны,– я все же решила быть справедливой,– это сработало. Когда нам сказали, что мы будем возвращаться в театр снова и снова, мы выучили книгу нравов за один вечер. Кстати, если хочешь знать, мы с тобой нарушили все!
– Я знаю,– хмыкнул он,– я же ее тоже изучал. Но, возвращаясь к усыпальнице, мы пришли сюда ради вот этого тайного хода.
Он кивнул на абсолютно гладкую стену дворца. И, через мгновение, там появилась арка.
– Через этот ход скорбящие жены посещают своих безвременно усопших мужей без лишних глаз и назойливого сопровождения,– с немалой долей пафоса проговорил некромант. – А принцы и принцессы пользуются этим коридором, чтобы сократить путь.
– А скорбящие мужья?
– Не видел,– честно сказал Сайард,– это не добавило мне теплого отношения по отношению к деду.
– Сочувствую,– тихо проговорила я.
– Отгорело,– отмахнулся некромант.
Сквозь дворец мы прошли быстро. И мне вдруг пришло в голову, что я не хочу играть на арфе в пижаме со скелетиками!
– Ты можешь наколдовать мне платье со шлейфом? Светлое, многослойное, такое, знаешь, туманное,– я с такой надеждой посмотрела на Сайарда, что он, сглотнув, согласился.
– Только учитывай специфику моего дара, ладно? – хрипло попросил он.
А через мгновение меня окутала белесая дымка. Прохладная и чуть влажная, она пахла ландышами, свежей травой и солью.
– Это не иллюзия,– некромант потер переносицу,– но тебе идет, очень красиво. Только пижама торчит. И камзол.
Он призвал зеркало и я охнула – вокруг меня словно бы завивался многослойный белый туман. Это было и платье, и стихия, и… И пижама правда торчала.
– Оно не развеется?
– Нет,– некромант охнул, когда я ловко скинула с плеч его камзол, а следом и пижамную курточку.
Хорошо, что у меня была тонюсенькая маечка на тонких бретелях, иначе бы я, конечно, не смогла спокойно идти.
– Ты даже не спросишь, что это?
– Саван? – предположила я. – Модифицированное защитное заклятье, да? Это просто чувствуется в самом плетении заклинания.
– Покров Смерти,– поправил меня он,– я его видоизменил, чтобы открыть руки, голову и плечи.
Только тут я заметила, что подол моего импровизированного платья не просвечивает и не показывает ни пижамных штанишек, ни балеток.
– Я иду бесшумно!
– Если закрыть тебя полностью, то тебя и слышно не будет,– улыбнулся Сайард. – Будешь как туманное облачко.
– Ха, так вот откуда эти сплетни про призраков,– засмеялась я.
Мы поднялись наверх, прошли еще несколько коридоров, и некромант ловко взломал защитные чары музыкальной комнаты:
– Прошу.
– Благодарю,– я изобразила реверанс, и покров взвился вокруг меня туманными лентами,– как же красиво! Ты мог бы стать любимцем знатных дам.
Сайард лишь покачал головой:
– Мало кто согласился бы на такое.
– Ох, как же ты ошибаешься,– усмехнулась я.
– Хорошо, мало кого я бы согласился укрыть,– перефразировал он.
Пройдясь по комнате, я оценила рояль, скользнула взглядом по скрипке и, наконец, подошла к арфе.
Сайард помог мне снять чехол и я, огладив кончиками пальцев корпус, тихо спросила:
– А кого бы ты согласился укрыть?
– Только тебя,– серьезно ответил некромант. – В тебе нет ни страха, ни осуждения, Лиэхарис. Ты словно глоток свежего воздуха в полуденный зной.
Смутившись, я проворчала:
– Тебе бы самому выступить на конкурсе. Поэт.
– Виноват,– улыбнулся он, ничуть не обиженный. – Помню, где-то здесь был табурет. Прошу!
– Мне нужно пару минут,– попросила я, отходя к окну. – Руки дрожат.
– До рассвета еще долго,– успокоил меня Сайард. – Ты все успеешь.
Затем некромант отошел в сторону, в самую тень. Практически исчез и за это я была ему благодарна. Кто бы мог подумать, что такое простое действие повергнет меня едва ли не в панику? Что может быть проще, чем просто сесть, коснуться струн, опозориться и уйти? Почему мне так важно хорошо сыграть?
«Никто же не может и правда ожидать, что руки помнят?!», злилась я, и расхаживала перед окном.
А затем, бросив случайный взгляд вниз, я заметила, что туман стал куда больше походить на платье. Наметилось подобие кружева на лифе и крохотные огонечки, как маленькие бриллианты.
– Просто хочу тебя подбодрить,– прошелестел Сайард. – Ты же понимаешь, что я не стану тебя осуждать? Даже если ты пошутила и на самом деле не умеешь играть на арфе.
– Пошутила? – оторопела я. – На самом деле не умею играть?!
В эту секунду во мне угасли все сомнения. Сайард действительно обвинил меня во лжи?! Ха, дрэйча с два я теперь отступлю!
Пинком отправив табуретку на положенное ей место, я мягко пробежалась пальцами по корпусу арфы. В каждом инструменте живет душа и не стоит прикасаться к струнам без уважения.
«Зато мебель можно отпинать от всей души», подумала я. И мстительно решила, что по завершению игры я обязательно попаду табуретом по Сайарду.
Обязательно, но случайно!
Усевшись, я медленно выдохнула и прикрыла глаза.
Привычно сжала арфу коленями, подняла руки и плавно опустила их на струны. Пробежалась по ним кончиками пальцев, огладила прохладный зачарованный шелк и медленно выдохнула.
Не давая себе отступить, щипнула первую струну и дальше, дальше…
Комнату заполнила мелодия. Самая любимая, та, которая была выучена первой. Простая, но приятная. Игривая, не подходящая для ночи.
Тогда, в прошлом, папенька призывал магические искры, и они кружились в воздухе в такт музыке. Маменька добавляла наколдованных бабочек, а братья сидели и смотрели на меня так, словно я фея из баллад.
Дыхание срывалось, мелодия требовала ускорить движения, но запястья отзывались болью. Последние щипки мне дались с трудом.
Опустив руки, я открыла глаза.
Сайард, вышедший из тени, смотрел на меня странным, волнующим взглядом. Тем самым, который я когда-то уже замечала у... Не важно.
– Ты словно соткана из магии и музыки,– выдохнул некромант. – Не бросай играть.
– Не брошу,– хрипловато ответила я. – Спасибо, что убедил меня попробовать. Я так скучала.
Я огладила корпус арфы и с мягким смешком проговорила:
– Моя немного проще, местами лак истерся, кое-где появились царапины. Да и струны на моем инструменты совсем другие. На своей арфе я бы стерла пальцы в кровь, а эта красавица была ко мне милосердна.
Некромант подошел ближе, достал белый платок и протянул мне:
– У тебя ресницы мокрые.
Поблагодарив, я промокнула глаза и хмыкнула, увидев розоватые разводы:
– Нет, красавица не была ко мне милосердна. Покусала меня за пальцы, да?
– Больно? – обеспокоенно подался вперед Сайард.
– Скорее обидно,– вздохнула я,– если бы не дикий перерыв, то ничего бы и не было. И сыграла бы я тебе куда более солидную вещь. Какой же глупой я себя сейчас чувствую.
Сайард ничего не ответил и я, помолчав, признала:
– Но и счастливой тоже.
– Я вижу,– тихо сказал некромант. – Счастье тебе к лицу. Сияешь.
Смутившись, я отвернулась. Встала и, хмыкнув, осторожно оттолкнула табурет в сторону. Вот как Сайард это делает?! Я минут десять назад планировала случайно ушибить его, а теперь не могу. Ни рука, ни нога не поднимается!
– На самом деле я немного слукавила. Не то чтобы я полностью бросила играть, нет. Просто сильно урезала тренировки и бралась за инструмент только для родных. Учитывая учебу в Академии, прогулки с бывшим женихом и работу в домашней зельеварне… Хорошо, если раз в месяц садилась.
Обойдя вокруг арфы, я еще раз обласкала ее взглядом. Дивно красивый инструмент. Но мне по душе моя старушка.
– Знаешь, ты обязательно должен прийти к нам,– я посмотрела Сайарду в глаза. – Летом. Я верну рукам былое проворство. Обещаю.
– Даю слово,– торжественно проговорил некромант.
И в этот момент в коридоре что-то грохнуло. В ту же секунду некромант взмахом руки погрузил комнату во тьму.
Мы замерли, прижавшись друг к другу.
Скрип-скрип.
«Пол паркетный, но под нами не скрипел», пронеслось у меня в голове. «Тайный ход?».
Скри-и-ип.
Сайард осторожно пошевелился, склонился ко мне и прошептал в самое ухо:
– Я скрою тебя покровом, полностью. Никто тебя не узнает.
Одновременно с этим он зачем-то сдавил мне переносицу пальцами, а через секунду весь мир окутался голубоватым светом.
– Уверен?– едва слышно спросила я.
– Да.
Что ж, глупо не верить сильнейшему некроманту Этельрании, так что, расправив плечи и вздернув подбородок, я пошла вперед.
Огляделась и, никого не заметив, выскользнула из комнаты.
Изначально темный, слабоосвещенный коридор расцветился призрачным светом. Словно бы кто-то напустил голубоватых огоньков.
Пройдя коридор до половины, я бросила взгляд в сторону небольшого алькова и едва не взвизгнула от восторга – мне посчастливилось увидеть настоящего призрака!
– Только не убегай,– вскинула я руки и…
И призрачная дева вскинула их тоже. Ее лицо было невозможно рассмотреть – маленькая полумаска закрывала глаза и часть лба, а дальше шла туманная вуаль.
Я сделала шаг ей навстречу, затем еще и еще, и…
Зеркало? Призрак заключен в зеркале или это я?
– Обидно,– цокнула я, и постучала ноготком по старинному зеркалу. – Я могла бы поддразнить Сайарда.
Развернувшись, я бодрым шагом направилась к нашей с Эрминой комнате. Спать оставалось всего ничего, так что стоит принять перед сном пару зелий. И на утро отложить слабенький энерготоник, чтобы не уснуть на конкурсе талантов.
Так, размышляя о своем, я вылетела в картинную галерею. От нее еще три коридора и затем главная лестница, которая и приведет меня…
– Боги,– слабый женский голос заставил меня замереть.
Упс.
– Доброй ночи, драэ,– плавно развернувшись, я присела в реверансе,– погода этой весной не радует, не так ли?
– Д-да,– проклацала зубами одна из придворных дам королевы.
Как же ее звали? А, точно!
– Не буду вас отвлекать, драэ Аттамия. Завтра важный день, не так ли?
И, не говоря больше ни слова, я устремилась подальше от придворной дамы. Скажу честно, в тот момент я страшно собой гордилось. Ведь мне удалось сдержать первый порыв! Изначально я хотела завыть, вытянуть руки и броситься на нее.
Но я вспомнила, что маменька с папенькой не так меня воспитывали. И что пожилую драконицу легко напугать до смерти. А потому я притворилась милым и приятным привиденьицем, которое струит по своим делам.
«Надеюсь, у драэ Аттамии от нашей встречи остались такие же приятные впечатления», подумала я и, наконец-то, выскользнула на лестницу.
А там уже раз-раз и я в комнате. Вот только… А как покров-то снять?!
Испугавшись, шустрым облачком влетела в ванную, где меня встретила до крайности сердитая Эрса.
– Погоди, поделюсь кровью. Но я не знаю, как снять покров!
Кошка выразительно прикрыла мордочку лапкой, и я тут же обиделась:
– Можно подумать, ты это знаешь.
Эрса посмотрела на меня как заместитель ректора на «хвостатых» студентов и, тяжело вздохнув, оч-чень медленно прикрыла лапкой мордочку.
Я повторила ее жест и под моими пальцами оказалась жесткая прохлада полумаски. А. А-а-а! Вот оно что.
Стянув с лица маску, я увидела, как туман впитывается в нее. А затем все это исчезло, оставив после себя морозный аромат ландышей.
– Угощайся.
Отпустив Эрсу, я наскоро умылась, приняла зелья и рухнула в постель.
«Не забыть повторить балладу», наметила я сама себе и провалилась в глубокий сон.
Глава 22
Новый день начался с головной боли, невкусных зелий и скучной баллады. Унылые строчки цеплялись одна за другую и, стоило их прочитать, исчезали, как туман на солнце.
– Ты так кровожадно скрипишь зубами,– опасливо проворчала Эрмина,– что я даже не хочу тебя трогать.
– Как будто я могу причинить тебе вред,– буркнула я.
И подруга тут же присела на мою постель:
– А я, между прочим, чуть не поседела этой ночью. Ты стояла надо мной с таким видом, словно бы хотела придушить подушкой!
– Это что-то вроде привычки,– отмахнулась я.
Эрмина поперхнулась воздухом:
– Привычки?!
– Я не ладила с соседкой по комнате,– пояснила я и вновь перечитала начало баллады.
– Лиэхарис! Тебе что, каждую неделю новую соседку выдавали?! – взвыла подруга.
И я, быстренько припомнив весь наш диалог, укоризненно на нее посмотрела:
– Ты что, не заметила у меня в руках флакон зелий? Я собиралась чуть-чуть улучшить твой сон, а не давить подушкой. Хотя… Легкое удушение тоже может углубить сновидения.
– Да уж не то слово,– фыркнула Эрмина. – Почему ты передумала?
– Мы друзья,– я пожала плечами,– с друзьями так не поступают. Ну и потом, выдай ты меня, и сразу стало бы ясно, что дружбы между нами нет.
Эрмина хотела было что-то ответить, но ее прервала вспышка света и звонкий, напряженный голос драэ Мирсонай.
– Всем Избранницам коснуться своих подвесок. Влейте каплю силы в артефакт и дождитесь ответного сигнала. Повторяю, всем Избранницам коснуться своих подвесок…
Мы с Эрминой недоуменно переглянулись и послушно выполнили приказ. Ответным сигналом оказалось потепление и легкая вибрация подвески.
– Что случилось?
И тут до меня дошло, что, возможно, драэ Аттамия не так легко перенесла встречу с призраком…
– Насколько ты склонна хранить мои тайны, если в них замешан Его Высочество Сайард?
– А тайна про него или про тебя? – подалась вперед Эрмина.
– Про меня.
– Тогда я – могила,– торжество провозгласила подруга. – Для всех, кроме Его Высочества, потому как сама понимаешь, любопытному некроманту кладбищенский холмик не преграда.
В красках пересказав Эрмине встречу с драэ Аттамией, я обеспокоенно закончила:
– Может, теперь они ищут свежий труп?
– Меня больше всего поражает, что ты рванула навстречу привидению,– покачала головой Эрмина. – Тебе нужен сильный и седой муж.
– С сильным я согласна, а седой-то почему?! – оторопела я. – Знаешь, мне не хочется замуж за старика.
– Чтобы он не мог тебя упрекать в своей ранней седине,– буркнула Эрмина. – Привидения могут выпить жизненную силу!
– Деревенские байки,– неуверенно буркнула я.
– Именно что деревенские,– вскинулась подруга,– в городах-то все кладбища зачарованы! А в селах откуда маги? Вот они и изыскивают свои способы справится с потусторонней напастью.
– Но мы бы в любом случае успели бы поговорить,– заспорила я. – Невозможно выпить жизненную силу за пару минут!
Эрмина хлопнула себя по лбу и поднялась на ноги:
– Знаешь, советую тебе плотно заняться разработкой сверхстойкой краски для волос. Она понадобится и твоему мужу, и мне, твоей лучшей подруге.
– Почему сразу же лучшей? – поддела я ее.
– Потому что единственной,– припечатала Эрмина. – Возражения?
– Никаких! Распишемся друг другу в дневничках? – предложила я.
– А давай,– загорелась подруга.
И через пару минут, глядя на мой потрепанный и местами залитый кофе дневник, она лишь обреченно вздохнула:
– На форзаце пишут вдохновляющую и мотивирующую фразу.
– Так вот же,– я ткнула пальцем в излюбленную строчку из старой легенды. – «Все лучшее – за той чертой, которую рисуешь ты сам». Это значит, что мы сами себе мешаем совершенствоваться.
Эрмина протянула мне свой аккуратный дневничок. Раскрыла его на форзаце, где красовалась слащавая фразочка про ежедневные рассветы. Мол, каждый день как белый лист!
– Если каждый день начинать все с чистого листа, то так и останешься недописанной,– проворчала я.
– А в твоей легенде вообще все умерли,– тут же вспыхнула Эрмина.
– Тоже верно,– согласилась я и вернула подруге ее миленький и аккуратный дневничок.
– Ты оставила мне рецепт противоядия?!
– Оно полезно при токсикозе. А ты оставила мне заклинание для сокрытия синяков под глазами, я же не ворчу!
– Так оно тебе прямо сейчас нужно,– Эрмина закатила глаза,– с другой стороны… Спасибо, наверное.
– Не переживай, я сама тебе его сварю.
Подруга несколько минут хмуро на меня смотрела, и я поспешила уточнить:
– Строго по рецепту, без инноваций!
– Ловлю на слове,– рассмеялась она. – Кажется, пора выходить к завтраку.
– Дрэйчь! А я-то еще в сорочке.
И тут меня прошиб холодный пот – а где моя пижамная курточка?! Боги, пусть она окажется у Сайарда.
«Надо сжечь штанишки», пронеслось в голове. «Чтобы не опознали».
Но, с другой стороны, у кого еще может быть пижамка с танцующими скелетиками?!
Кажется, я крепко влипла…
Умывшись и приведя себя в порядок, я вытащила из шкафа пижамные штанишки и сунула их в подпространство. Просто на всякий случай.
По дороге я бесконечно прокручивала в голове прошедшую ночь. Вот я скидываю с плеч камзол Сайарда, а затем и свою курточку. И просто переступаю через это все!
«О чем я думала?!».
Но беда в том, что я не думала. Совсем. Рядом с Сайардом мой разум просто отключается!
«Но ведь я же не тупею, верно?».
– Да вроде нет,– удивленно ответила Эрмина,– а с чего ты вдруг спрашиваешь? Если честно, то я пару дней назад сунула нос в твою тетрадь и, признаюсь честно, почувствовала себя униженной.
– Почему? – оторопела я.
– Потому что среди всей этой хитрой зауми мне были понятны только предлоги,– вздохнула подруга.
– А, тут не переживай,– вздохнула я,– мне тоже нелегко приходится. Иногда создается ощущение, что алхимики хотят вывести свой собственный отдельный язык.
– Скажи им, при случае, что у них получилось,– зафыркала подруга. – И все-таки, что случилось?
Я посторонилась, пропуская стайку Избранниц и, оглядевшись, вполголоса проговорила:
– Мною был утерян предмет одежды.
Эрмина с ужасом посмотрела на меня, а затем медленно опустила глаза вниз, как будто предполагая, что я…
– Нет! Нет этот предмет,– вспыхнула я. – Курточка пижамная.
– А, в смысле ты ее найти не можешь? Слушай, я тоже скидывала одежду в корзину для белья и потом не досчиталась ночной рубашки. Надо поймать горничную, она найдет потеряшку,– рассмеялась Эрмина. – Но ты меня напугала, конечно.
– Да я и сама напугалась,– невесело проговорила я.
С другой стороны, если меня вдруг ткнут носом в вещичку, то можно будет пошире распахнуть ресницы и сказать что-то вроде: «Конечно мое! Спасибо, я так переживала, что после стирки она ко мне не вернется!».
И пусть сами разбираются, как вещь оказалась там, где оказалась.
«Вот бы Сайард ее забрал», подумала я.
Но, увы, в моих воспоминаниях некромант ни разу не наклонился на пол и не подбирал ни свой камзол, ни…
Боги. Они ведь найдут и часть моей пижамы, и его камзол.
«А я, оказывается, все-таки переживаю за свою репутацию», с удивлением осознала я.
После скандального разрыва помолвки мне казалось, что уже ничего не имеет значения и вот, стоило потерять предмет гардероба, как проклюнулась тревога.
– А с каких пор ты ешь овсянку на воде? – настороженно спросила Эрмина,– и пирожные вот-вот закончатся, а ты их прямо-таки игнорируешь.
– У меня есть тайная информация,– прошептала я,– в следующем сезоне будет модно утягивать талию до тридцати пяти сантиметров.
Эрмина поспешно отодвинула от себя медовый коржик:
– Сколько?! Я слышала, что туго шнуровать корсеты больше не модно.
– Так я и, мням, пошутила,– фыркнула я,– а то чуть не проспала пироженку.
– Тц,– сердито цокнула подруга,– а я же поверила!
После завтрака драэ Мирсонай выстроила нас всех в ряд и завела долгую лекцию на тему того, что мы обязаны выдавить из себя все самое лучшее. Это я, конечно, сильно сократила и огрубила ее речь, поскольку устала стоять, моргать и кивать.
А еще меня ужасно раздражала щекотка диагностирующих чар – нас тайно проверили целители.
«Если мне представится случай еще раз встретить драэ Аттамию, то я обязательно отыграюсь на ней за это», сердито думала я.
Но зато эти мысли отвлекали меня от других тревог. Так что к полудню я успела довести свое исполнение поэмы до идеала. То есть, я перестала забывать слова и запинаться, что, на мой взгляд, просто прекрасно.
Принарядившись, мы с Эрминой чинно выплыли в коридор.
– Самое главное,– я перехватила подругу за локоть,– флейту из рук не выпускай.
– Что? – растерялась она.
– Поверь,– хмыкнула я,– ты не хочешь знать, что могут сделать с твоим инструментом.
Через пару минут мы все вошли в комнату, где нас выстроили вдоль стен.
– Меня пугает, что нет четкого списка участниц,– шепнула Эрмина, нервно сжимая флейту. – Кто за кем будет выступать?
– Боюсь, что нас продолжают проверять на стрессоустойчивость.
Большой музыкальный зал понемногу наполнялся придворными. Они негромко переговаривались между собой, бросали на нас заинтересованные взгляды и…
– Да они же ставки делают,– ахнула Эрмина.
– Ты не знала? – удивилась я. – В прошлом Избранницы тоже могли участвовать.
– Тишина,– приказ драэ-ри Мирсонай магическим образом достиг ушей каждой Избранницы.
И в следующую секунду в зал вошла Ее Величество в сопровождении Их Высочеств.
Драры склонились в низком поклоне, а драэ и драэ-ри присели в реверансе. Ее Величество качнула веером и мягко проговорила:
– Мы рады видеть вас сегодня.
Придворный маг, следовавший позади Их Высочеств, призвал изящную софу, на которую и опустилась Ее Величество. Их Высочества остались стоять за спиной матери.
– Ваше Величество, Ваши Высочества,– драэ Мирсонай вышла вперед. – Драэ-ри Избранницы готовы показать вам свои умения и таланты. Чтобы не смущать девушек и не порождать непристойных слухов, выступать они будут в том порядке, в котором прибыли ко двору.
«Ага, значит я – Двадцать Седьмая», мысленно выдохнула я. «Главное не отвлечься и не забыть поэму».
– Я бы хотел, чтобы Двадцать Седьмая Избранница выступила первой,– проронил вдруг Его Высочество.
Мое сердце пропустило удар.
– Это мое любимое число,– он усмехнулся, окинул нас долгим взглядом,– кто из Избранниц прибыл ко двору под этим числом?
Задавая свой вопрос, он посмотрел на меня практически в упор.
– Милый, не стоит нарушать регламент,– пожурила сына королева.
Однако же принц не сдался:
– То есть, на этом отборе я вообще ничего не решаю?
В этот момент мы все, и Избранницы, и придворные, и слуги ощутили прилив небывалого прежде единства – всем хотелось оказаться как можно дальше от музыкального зала.
– Какие глупости,– мягко рассмеялась королева,– ты еще так юн, Аларик. Драэ Мирсонай, пусть Двадцать Седьмая Избранница выступит четвертой. Первые три девушки приложили невероятные усилия, чтобы прибыть ко двору.
По лицу принца пробежала тень. Он получил не то, что хотел, но был вынужден поблагодарить свою венценосную мать.
Мне, правда, легче от этого не стало. Такое пристальное внимание к моей персоне пугало. Особенно если вспомнить те клятые розы!
– Первая Избранница отбора невест, драэ-ри Вантейри, просим вас,– громко и четко проговорила драэ Мирсонай.
Кассия показала великолепную игру со светом и иллюзиями. Избранница действовала точно и профессионально, однако же она не вложила в свое выступление ни грана эмоций. На ее губах играла легкая, безукоризненная улыбка. И, завершая выступление, она адресовала свой поклон четко королеве.
«Конечно, принц Аларик своим пожеланием ухитрился унизить как минимум двадцать шесть своих Избранниц», осознала я.
Вторая и третья драэ-ри играли на клавесине. И они точно так же, как и Кассия Вантейри, демонстративно игнорировали Его Высочество. Правда, у них это получалось чуть хуже.
«Могли бы выбрать что-нибудь долгое», пронеслось у меня в голове.
– Двадцать Седьмая Избранница отбора невест, драэ-ри Лиэхарис Ильгертон, просим вас.
В голосе драэ Мирсонай мне послышалось сочувствие.
– Я предлагаю вашему вниманию поэму «О серой кошке, вдове и отважном драконе».
– Это скучно,– тут же отреагировал принц. – Не хотите порадовать нас чем-то еще?
– Остальные мои таланты лежат в довольно сложных областях.
Надеюсь, моя судорожная улыбка хотя бы отдаленно похожа на что-то приличное.
– Полагаете, мы недостаточно образованы, чтобы оценить ваш талант? – неприятно удивился принц.
– Мало кто захочет наблюдать за тем, как варится зелье. Это скучно, нудно и, прямо скажем, плохо пахнет.
По рядам придворных пролетел смешок.
– Алхимические же превращения в моем исполнении слабопрогнозируемы,– продолжила я.
– Это верно. Вам, вероятно, по нраву…
– Читайте поэму,– приказала королева, прервав своего сына.
Она, не оборачиваясь, погрозила принцу веером, и тот, стиснув зубы, процедил:
– Вы слышали пожелание Ее Величества?
А я слышала, да. Вот только поэма со мной только что попрощалась. Там были слезы, роса и кошкин хвост, но в какой последовательности?!
– Каждую ночь проводила в слезах,– шепот невидимого Сайарда едва не сделал меня заикой.
Но я, усмирив истерический трепет сердца, тут же воспользовалась его подсказкой:
– Каждую ночь проводила в слезах, Вдова, схоронившая мужа в лесу…
Его Высочество громко цокнул, а затем притворно зевнул, и я сбилась. В ту же секунду моей спины коснулась теплая ладонь некроманта и он выдохнул мне на ухо:
– Закрывшая сердце на проклятый ключ.
– Закрывшая сердце на проклятый ключ, Каждую ночь собирала росу, Чтобы лечить ею серую гостью свою…
«Хвост, там было что-то про хвост», билось у меня в голове. Я искренне надеялась, что Сайард помнит поэму до конца, потому что…
– Достаточно, спасибо,– оборвал меня Его Высочество. – Я был неправ, приношу свои извинения. Двадцать Седьмое число явно не мое. Быть может это потому, что им овладел кое-кто дру-х-х-х…
Принц Аларик зашелся кашлем, к нему мгновенно бросились придворные маги, а я шепнула Сайарду:
– Неужто собственным ядом захлебнулся?
– В точку,– хмыкнул некромант. – Ничего не бойся, я рядом.
– А я и не боялась,– уверенно соврала я, после чего присела в реверансе и быстро-быстро вернулась на свое место.
Маги меж тем победили мелкое проклятье, которым наградил брата Сайард и этап продолжился. Что интересно, Его Высочество Аларик больше не произнес ни слова.
