Текст книги "На семи ветрах (СИ)"

Автор книги: Наталья Машкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

Глава 21

Король Дормера ранним утром вышел из портала в своей хижине в сердце гор. Сейчас ему было не до красот и чувств, памяти о детстве и счастье, что проживал он тут. Он камнем летел в пропасть нестабильности. Тренированный разум сдавался медленно. А потому он успел, правда уже несколько отстранённо, порадоваться, что домик этот зачарован намертво. Когда он придёт в себя, всё здесь будет по-прежнему.

Последняя здравая мысль была та, что никого нет рядом на много лиг, и можно не таиться. Животным сумасшествие менталиста не опасно. Они не мыслят, как люди.

– Их не вывернешь наизнанку, не сломаешь несколькими фразами или тем, что разбудишь вовремя самые страшные страхи! – подумал с холодной насмешкой.

Всё! Он ухнул в безумие, как в воду. Теперь любой, кто увидел, никогда не посмел бы назвать его Прекрасным Королём. Ужасным, да. Его врождённые особенности, последствия клятвы королей Дормера, жуткого детства, вины из-за принятия решений, что стоили жизни многим, увидел бы любой менталист. Ведь щиты он не держал. Смысл? Здесь нет менталистов, а если бы и были, то не прочли бы его. Потому как…

– Не выжили бы! – отстранённо, холодно подумал король.

Иногда, когда сталкиваешься с чем-то очень горячим, оно, в первое мгновение, кажется холодным. Рецепторы обманываются. Так и мозг короля закипал, терял связь с реальностью и моральные ориентиры. А ему казалось, что он леденеет.

Это была первая фаза. Сунуться сюда сейчас не рискнул бы даже брат.

– Да и откуда он узнал бы, что я сорвался? Вряд-ли средняя Гарнарская признается кому-то. Скоро, во всяком случае. Потом, конечно, придётся. К девчонке теперь потянут руки все главные развратники двора. Опозоренная женщина – законная добыча и самая бесправная из любовниц! Её можно прилюдно унижать, ведь она ради защиты пойдёт на всё. Её можно, к примеру, поменять на лошадь.

Вспомнил ту гнусную историю. Но не в том ключе, как обычно. Сейчас не было стыдно за поступок аристократов. Он, конечно, "поучил" обоих. Отправил в Самир в составе посольства. Без права возвращения до его особого распоряжения. Пусть тамошних дам попробуют "поменять"! Сейчас не было сочувствия ни к одной из женщин, попавших в подобную ситуацию. Смысл? Если это непродуктивно?

Мозг, не связанный больше моралью и эмпатией, холодно, скрупулёзно анализировал, что делать с Гарнарской. Как подобная нянька повредит имиджу Арвиса, в будущем. И стоит ли рисковать здоровьем сына в угоду мнению аристократов.

Клятва, которую он ощущал сейчас как отдельную часть себя, требовала рассмотреть и уничтожить бешеную эльфийку. Немедленно! Пока проснувшаяся в ней кровь древних королев, не навлекла на Дормер неисчислимые бедствия. Тем более, что и руки марать не придётся. Всего-то нужно будет передать её лабрийскому принцу.

– Ладно! Эльфийка сгинет, а ребёнок?

У "той самой" части него был ответ и на этот вопрос. Сына можно отучить от неё постепенно. Переключить на себя потому, что между ними есть определённая связь. Нужно проводить с ним больше времени и, когда Арвис "признает" его настолько, что за него можно будет не волноваться, "подарить" эльфийку Хьюберту.

Даже шантажировать не придётся. Чтобы заполучить её, он пойдёт на всё. Как смотрел там, в библиотеке! И плевать ему было на того мужика. Если бы не публичный скандал, он забрал бы её. Покочевряжился бы, конечно, но отказаться бы не смог. И ведь сам дал скандалу ход. Что значит несдержанность!

Эльдар снова вспомнил, как Лабриец смотрел на няньку сына. Вспомнил ошалевшего, ненормального посла, который вёл себя так, будто не видел женщину несколько лет. Как он сам. Вспомнил собственные эмоции тогда. Удивился. Почему было больно?

"Он", та самая его безумная, холодная часть, как истинный маньяк вспоминала ту сцену. Крутила-вертела её, пытаясь осмыслить мотивы всех действующих лиц. Понять, как могут эмоции "так" влиять на принятие решений. "Он" не понимал, но очень хотел. Как бешеный, слишком сильный и умный зверь, "он" не мог снести саму мысль о том, что что-то может быть ему недоступно.

Он раскладывал сцену на "кадры", всматривался в лица… До тех самых пор, пока не дошёл до того момента, когда Алат оттолкнул посла и Анастас не увидела всех их.

Выражение её лица и, особенно глаз, причиняли Эльдару просто невероятную боль. Такую, что его скрючило на кровати. "Он" удивился. Странные эмоции по пустякам. Он, оказывается, тоже подвержен им!..

Что там думало его альтер-эго, Эльдара не волновало. Было больно. Так больно, что в груди жгло и горело. Словно выжигало что-то. Не в силах стерпеть этот жар и боль он сполз с постели и потащился на улицу.

Встал на пороге дома, подхватил горсть снега. Растёр грудь, там где сердце. Больно! Боль застилала глаза и разум. Пространство искривлялось. Это было бы странно и страшно, если бы он мог соображать. Ведь "такого" не бывало никогда!

Он не соображал. А потому, увидев искривление, заинтересовался, как тот самый маньяк. Потянулся к нему. Новая волна боли подоспела "вовремя". Пытаясь совладать с ней, цепляясь ещё за искривление, маг скользнул глазами по довольно высокой горе, относительно недалеко…

Как она взорвалась, он и не понял. Думать было некогда. Обломки летели и в его сторону. Он успел выставить универсальный щит не только для себя, но и для драгоценного своего домика.

Осколки долетели, отрикошетили и упали неподалёку. Эльдар ощутил холод. Вспомнил про снег в руке и на теле. Растаял уже. Он чувствует холод! Значит, самая разрушительная фаза срыва позади.

– Воистину разрушительная! – с насмешкой над собой подумал Эльдар, обозревая плато на месте вершины горы. Её "срезало" ровно так, как он скользнул по ней взглядом.

***

– Пришёл-таки!.. Неужели призналась?

Портал схлопнулся. Мар постоял несколько мгновений, привыкая к ментальному давлению. Полегчать-то Эльдару полегчало, но ровно настолько, чтобы он начал осознавать не только "ту" часть себя, а и другую. И соображать немного. Находиться рядом с ним всё ещё опасно. Можно сказать, что почти невозможно. Мару, с его резервом и навыками, нипочём такое давление. А потому Эльдар даже не дёрнулся. Пусть привыкает. А после найдёт его. Тем более, что в "лачуге" не заблудишься даже при желании!

Мар нашёл брата сидящим на пороге. Дом нараспашку. Давно сидит, судя по всему. Рассмотрел даже небольшие сосульки из-за тающего в волосах снега. Единственной уступкой зиме была чашка с чем-то дымящимся в руке короля.

Мар подошёл, уселся рядом:

– А что так?

Дири пожал плечами:

– Холодно.

Это, конечно, объясняло многое. И силу срыва, в том числе. Покосился на брата. В одной рубахе и штанах. Мокрый и промёрзший:

– Заболеешь.

Король улыбнулся казалось бы беззаботно:

– Такие как мы, если и болеем, то только головой. От остального магия бережёт. Боги! Лучше насморк или понос, чем вот это!

– Согласен. Понос, наверное, лучше. Хотя помню я, как Лавиль решил резерв себе увеличить… Адское время было. Так блевать… Я думал, кончится.

Эльдар покивал головой. Что-то давно они не устраивали посиделок. Алат был постоянно перед глазами, а вот Мара и Лавиля он давно не видел так, чтобы по душам поговорить. Хотя, когда это он говорил "по душам" с кем-то? Прекрасный Король! Идеальный лгун! Ладно. Спросил:

– Как там наш лекарь?

Мар улыбнулся неопределённой какой-то улыбкой.

– От жены набрался! – отметил Эльдар.

Брат, наконец, ответил:

– Лучше, чем тогда.

Эльдар заинтересовался:

– Ты же говоришь, что тогда подыхал?

– Ага. Сейчас лучше.

Мар перехватил его чашку с чаем, отпил.

– Я видел его на днях. Выглядел нормально!

Снова тонкая улыбка:

– Так я и говорю, что подохнуть ему не грозит.

Эльдар осуждающе уставился на брата:

– Ты стал выражаться, как эльфы, – подумал и добавил наименее грубое, что сумел подобрать, – витиевато.

Мар хохотнул:

– Ага. Слушать некоторых из них – особый вид удовольствия. Они не только способны задурить голову и завернуть оскорбление в изысканнейшую обёртку. А ещё и очень мудры. Особенно некоторые из них…

Король выплюнул зло:

– Лариди?

Мар искоса глянул на брата:

– Почему сразу он?

Эльдар буркнул:

– Алат настаивает на сотрудничестве с Гарнаром. Только сегодня мозг выносил. Не нашёл времени лучше!

Мар усмехнулся:

– Мудро!.. Я по поводу "сегодня". Вдруг ты согласился бы? А после уже не откатить! И по поводу Лариди мудро. Нам нужно быть едиными. Ламеталь сотрудничает с Гарнаром.

– Вы семья!

– А мы, значит, нет?

Несмотря на слова, тон Адельмара был мягким и дружелюбным.

– Журит меня, как ребёнка! – подумал король.

А брат продолжил:

– Вам всего-то нужно поговорить однажды. И всё.

Эльдар надулся:

– Чтобы он траванул меня чем-то этаким?

Мар так и улыбался:

– Он первым принял меня в Гарнаре. Прилюдно общался со мной.

– А в тайне что? Плевал в твой бокал?

Мар помрачнел:

– Наедине он сказал, что рад мне. Уже хотя бы потому, что Тай перестанет регулярно напиваться фриллом и рыдать ночами.

– Врал, конечно! – скептично пожал плечами король. Представить Альтею в таком виде не получалось. Абсолютно!

Брат помрачнел сильнее:

– Не врал. Он сбросил свои воспоминания на кристалл и отдал мне. Специально караулил её и собирал свидетельства. Зачем?.. Затем, чтобы я знал, как она зависима от меня. Он так и сказал: ты убьёшь её парой слов или жестокостью, а я убью тебя… Он, конечно, сукин сын. Но самый верный друг, какого можно вообразить!

Эльдар задумчиво смотрел на горы:

– Теперь он, наверное, придёт по мою душу. Когда узнает.

Мар толкнул его плечом:

– Мы знаем. Это же Анастас. Она сразу, как пришла домой, собрала семью и Малый совет и "покаялась".

Хмыкнул:

– От покаяния там, конечно, было одно название. Она чётко, по пунктам, разъяснила свои мотивы, цели, плюсы и издержки, которые её новое положение повлечёт.

Чтобы скрыть горечь, Эльдар насмешливо задрал бровь:

– Так уж и по пунктам?

Мар внимательно глянул на брата:

– Если она не говорила с тобой так, значит, никогда не была откровенна. Она мыслит и говорит, как сражается: молниеносно, выверенно. И так же принимает решения. Ты знаешь, что я один не выхожу против неё? Достала!..

– Тебя?

Мар кивнул с такой гордостью, будто это была его особая заслуга и радость:

– Достала. А чтобы ты поверил, расскажу немного к каким выводам она пришла.

– Ну-ка!

– Хьюберт потребовал Эни себе в супруги. Чтобы иметь влияние на Гарнар и на тебя. Как-то они увидели связь, что есть между ней и Арви. Ты благородно решил спасти её от Лабрийца…

– Так уж и благородно? – насмешливо вздёрнул бровь король.

Мар кивнул:

– Так она утверждала. И доказательство нашим советникам предоставила: список женихов. Скажу за себя, я поверил ей. Самые нормальные среди наших аристократов. Без ярко выраженных девиаций и зажигательных увлечений… Ты действительно проявил благородство, Дири! Я рад!..

– Сейчас прослезится! – с раздражением и смущением подумал Эльдар. Эльфийка защищала его. Надо же!

Нахмурился:

– И что сделала эта ненормальная?.. Мне теперь придётся извернуться, чтобы в неё не плевали при встрече. А замужество? Кто возьмёт такую?

Мар молчал. Смотрел на горы. Заметил:

– Ты стал сильнее. Раньше только я так мог. И то, когда припекало.

Эльдар передёрнул плечами:

– Значит, и меня допекло.

Брат остро глянул на него. Вздохнул:

– Ладно. Расскажу тебе, чтобы виной не мучился. Или ещё больше мучился… Так или иначе, вам придётся как-то мириться, пока Арви подрастёт. Да и потом видеться… Она никогда не хотела замуж. После войны. Девочки были свидетелями изнасилования матери. Эль маленькая. Она помнит, но не так остро. Тай постарше… Эни десять лет было. И менталист… Она боится мужчин, ненавидит всё это…

– И меня, – глухо закончил Эльдар.

Адельмар не ответил. Вместо этого продолжил:

– Она в обморок падала, если незнакомый мужчина приближался к ней. В Лиметте и потом. И три года не говорила… Она сильная, Дири, но это, судя по всему, сильнее неё. Мы с Тай не раз говорили об этом. С Лариди и другими, кто пережил что-то подобное. Она вряд-ли выйдет замуж. Хотя, могла бы. Многие влюблены в неё. Она чудо, когда узнаёшь её лучше. А нашим ребятам плевать на эту самую "чистоту". Она в сердце должна быть, а не ещё где-то…

Жуткие картины кружились в мозгу Эльдара. Всё увиденное в библиотеке виделось теперь иначе:

– Она потому напилась чего-то?

Мар кивнул:

– Гарда наша постаралась. Тоже призналась. Но у неё железный аргумент: нельзя мешать разумному идти своим путём. Тай поняла и приняла. Я не могу! Я так хотел бы, чтобы она не узнала, каково это. Вот так!

У брата свои раны. Они тоже болят.

– Как она?

– Спит. Зелье ещё и успокоительное… Кстати, Дири. Пока мы одни… Мне показалось, будто бы она намекнула на то, что Хуго шантажирует тебя… Чем?

Эльдар смотрел на брата, который так любит его, вспомнил Эни, боящуюся мужчин, Лариди… Разве он менее храбрый, чем они? Он должен хотя бы попытаться…

Он рта раскрыть не успел, когда жесточайшая судорога прошила тело. Мар попытался удержать его. Сознание померкло.

Глава 22

Эни проспала почти сутки. Проснулась, всё равно, разбитая. И в раздрае. Она и не надеялась, что произошедшее дастся ей легко. Было бы глупо. Но чтобы вот так?… Такого она не ожидала от себя. Даже взгляды родных ранили. Казалось, что они как-то особенно смотрят на неё и что-то там думают на её счёт…

Это был бред! Натуральный. Но травмированный разум, снова окунувшийся в "любимый" кошмар, не желал принимать очевидное. То, что знал. То, что родные и близкие столько раз доказали Эни не словами даже, а поступками. Любовь и принятие. Они принимали её любой. Всегда. И она знала это. Тоже всегда. Но не сейчас. Всё теперь подверглось сомнению, анализу.

Могла ли она вести себя иначе? Ведь главным действующим лицом кошмара была уже не мама, а она сама. Она сама узнала, каково это! Когда не принадлежишь себе и жуткий, страшный мужчина чего-то там хочет от тебя. Что в этом всём может повергать их в такой немыслимый экстаз? И как могут выносить это женщины? Нормальные женщины?

Она знала, что так бывает. Не просто бывает! В Гарнаре жили так. Любое насилие тут каралось нещадно. Никто из её подруг не боялся мужчин. Они жаждали той самой близости ничуть не меньше, чем мужчины. Ладно они! Но ведь Тай тоже счастлива со своим Дормерцем! Как могла она пережить всё, что было, и не потерять вкус к жизни?!

– Скоро, скоро всё наладится, – уговаривала Эни себя по несколько раз на дню.

Пока не налаживалось. Наоборот. Она всё ближе сползала к нестабильности и не понимала этого. Хорошо хоть дошло, что в Дормер ей в таком состоянии нельзя. Тут она рассудила сугубо практически. Если её так ранят взгляды близких, то как она сможет держать маску перед дворцовыми шакалами?

Ей пытались помочь. Не одна Тай или Гарда. Каждый из тех, кто был рядом, и у кого хватало опыта понять, что происходит, пытался вывести её на откровенный разговор. Даже спровоцировать. Всё лучше, чем вот эта замороженность, которая однозначно закончится срывом!

Не получалось. Эни так привыкла таиться, самоконтроль её был так силён, что она просто терпела ещё один или несколько дополнительных факторов давления.

– Отстаньте от неё, – говорил Лариди расслабленно. – Придёт время, прорвётся. Не гоните. Боюсь, вам самим не понравится, если вы доведёте её. Она сможет выплеснуть боль. Ей просто нужно больше времени. Сильные менталисты, они такие.

Его, в конце концов, послушали. От Эни отстали. И она бродила по замку тенью до тех самых пор, пока не нарвалась на разговор, который для её ушей вовсе не предназначался.

Гарда поссорилась с Квадром. Он не смог принять её участия в "падении" Эни. Всё это было для него через чур. Тайные зелья, резоны, толкающие юную девушку отдаться первому встречному на глазах всего, по сути, двора. Для него это было аморально, нечестно. Воин, что взять с него!

Он почти ничего не сказал Гарде. Посмотрел только. Но ей хватило. Она отшатнулась от него так, будто её ударили. До дурака что-то стало доходить, он потянулся к ней, привычно уже. Чтобы обнять и утешить. Она спокойно ответила:

– Не сейчас.

Плавно уклонилась и вышла из комнаты. Так же спокойно пошла за ворота. Её не останавливали. Каждый, кто знал её хоть немного, понимал, нельзя.

Так она вошла в лес. Поднялась на холм, где они с подругами плясали. Упала посреди поляны ничком, словно обняла землю. Застыла.

Что там шептала ей мать-земля? Как утешала свою незадачливую дочь, которая едва не доверилась мужчине? Дормерцу. Что бы это ни было, а стала постепенно отмирать ведающая. Заплакала. Больно! Как же больно, когда тебя не принимают и предают! Как жить? Как видеть его теперь каждый день?

Случись такое во времена её скитаний по Дормеру, она просто ушла бы. Сейчас же. Как вышла без сумки, вещей, денег, так и растворилась бы в голубоватых зимних сумерках. Но не теперь. Тут её семья. Девочки. Близкие. Она вросла в этот холм корнями почище, чем какое-нибудь дерево. Она не оставит своё место только потому, что рядом крутится очередной мужик! Покрутится и отстанет. Поймёт. Как многие до него. Ещё, быть может, и проклянёт ведьму за жестокосердие!

Гарда рывком села. Погладила травку и землю. Она не уйдёт. Не лишит своих девочек матери. Не оставит землю, что звенит и поёт в её жилах. И будет счастлива. Разве жизнь не научила её тому, что мужчина для этого не обязателен? Они иногда только вредят…

Судьба её, видно, такая. Она и не жалуется. Четверых дочек подарили ей боги. Сынка вот… Не оставит она эльфёнка. Не бросит. Узы между ними. А папаша его что? Подвинется. Тем более, что забирать или перетягивать мальчика себе она не станет. Поможет только…

Вытерла Гарда слёзы. Улыбнулась. Лес и холм согласно с ней вздохнули: не стоит это печали! Порыв ветра осушил глаза и щёки, стёр красноту и страдание. И в замок ведаюшая вернулась такая, как обычно. Никто, кто увидел бы сейчас эту прекрасную, уверенную в себе женщину, не поверил бы, что ещё полчаса назад она безутешно рыдала на холме.

Квард понял что-то только за ужином, когда Гарда вместо того, чтобы сесть рядом с ним, уселась с княгиней. Та как знала. По правую руку сидел супруг, а место слева пустовало. К нему-то ведающая и направилась. И все восприняли это как само собой разумеющееся.

Они все что-то понимали. То, чего не понимал он. Он сообразил только на следующий день. Почему так долго не доходило? А потому, что она вела себя с ним "обычно", как с остальными. Вот! К вечеру следующего дня он понял, что его переместили туда, где были все люди Дормерского мужа. О них заботились, помогали, лечили если нужно, но в душу не лезли. Чужаки. Странные чужаки.

Гарда не видела "его". То, что, родилось между ними, умерло. Он впал в панику, когда понял. Кинулся к ней, чтобы поговорить… Его выкинули из башни. Нет! Сначала вежливо поинтересовались, болит ли у него что-нибудь. Когда он растерянно ответил, что здоров, его и выкинули прочь.

Квард рассудил, кто понимает ведающих лучше, чем дормерцы, кто будет искренен с ним. Он изловил своего сынка и затащил в один из укромных переходов замка. Тем более, что вид из этой галереи открывался просто волшебный.

На беду, Эни тоже так считала…

***

Сол не шутил, не лучился улыбками, когда они оказались на широкой галерее, овеваемой всеми ветрами. Он облокотился на подоконник и сквозь стрельчатую арку окна уставился в жемчужную даль облаков. Так и смотрел, пока Квадр неожиданно коряво и косноязычно, пытался обрисовать свою проблему. А как же? Что может быть сложнее, чем говорить о личном, особенно для сильного мужчины?

Квард "вымучил" свой вопрос. Неловко замолчал. Не торопил с ответом. Сейчас, на пике эмоций, он как-то совсем иначе увидел своего мальчика. Тут, на полной солнца и ветров галерее, он увидел, что сын его вырос.

Совершенное лицо, волосы, небрежно стянутые на затылке. Тренировочные рубаха и штаны. Глаза, цвета морской волны. Он весь был невероятно, до боли прекрасен. Всё сидхе красивы, но даже среди них таких, как девочки Гарнарские и Сол, мало. Они бросали вызов всему обыденному, обыкновенному, одним своим существованием.

– И это только внешность! А если взять глубже и шире?.. Что прячут они в себе такого, что позволяет им быть стойкими, живучими и прекрасными настолько, что любой пожелал бы их?

Квадр потрясённо думал, что он и не знает толком своего мальчика. Казалось бы, неверный, как болотный огонь, а на самом деле беззаветно преданный принципам. И ему самому… Ребёнок, который ненавидел его, но сумел полюбить. Почему? Ведь он видел "как" дормерец убивал.

Сол так и не оторвался от горизонта. Не взглянул на отца. Бросил короткое:

– Оставь её в покое…

Квадр вскипел:

– Это всё, что ты можешь сказать мне?

Тот же отстранённый взгляд прочь:

– Да.

– Почему?

Гвардеец почти кричал. Он не понимал. За что они так взъелись на него?!

– Что я сделал?

Квадр рывком развернул сына к себе. Тот не сопротивлялся. Полоснул по нему холодным взглядом. Воин отшатнулся. Сын никогда не смотрел на него так!

Теперь Сол не позволил ему отстраниться. Схватил за руку:

– Что ты сделал? В чём виноват? Почему на тебя так странно смотрят?!. А потому, что мы не выносим предателей, отец!

Квадр заревел:

– Кого я предал?

В Соле будто бы что-то выключилось. Он "спокойно" отпустил руку. Бросил презрительно:

– Ты даже понять не способен!..

Снова вернулся к окну. Заговорил отстранённо:

– Она доверилась тебе. А ты… Я не виню тебя. Такой как ты, наверное, не способен, в принципе, понять подобные вещи. Поэтому я и требую, чтобы ты оставил Гарду в покое… Всё будет как раньше. Никто не упрекнёт тебя.

Квадр как-то ошарашенно пробормотал:

– Я не хочу, как прежде…

Сол покачал головой:

– Иначе не будет, отец. Не будет тебе веры от неё. Прими и живи дальше… Я предупредить хочу…что буду с ней общаться.

– Да на здоровье! – рявкнул Квадр. – Я что сделал не так?

Сол повернулся к нему:

– Скольких ведающих ты убил, отец?

Немного, по сравнению с другими. Он уклонялся, как мог. Но ведь убил же. И среди них была та, кого он любил. Квадр тряхнул головой, отгоняя призраков прошлого:

– Какое это имеет значение?

Сол не спускал с него глаз:

– Ты смотрел на неё так, будто убивал. Ты обвинил её, как будто не знаешь её. Всю её доброту. Ты забыл, как она вытянула тебя, как спасала других. Ты даже не выслушал её. Не попытался понять…

– Она сама могла рассказать мне, вместо того, чтобы молчать и пялиться своими глазищами!

Сол рыкнул:

– Она? Должна была объяснить и оправдаться? Сколько раз?.. Я скажу тебе! Всегда! Нам всегда нужно оправдываться и доказывать, что мы не исчадия и не желаем никому ничего плохого! Ладно я. Я вырос и уйду скоро. Встречаясь редко, мы сможем общаться так, чтобы не возненавидеть друг друга. Но с ней так не пройдёт! Нельзя любить и презирать кого-то. И нельзя оправдываться без конца. Обрыднет! Она умница и поняла это сразу. Нет у вас будущего. Нет! Оставь её в покое, говорю тебе! Живи спокойно, как привык. Но и другим дай жить!

Всего-то! Всё это из-за того, как он посмотрел? И чего-то не сказал? Квадр встряхнулся:

– Да бред это. Бред! Я пойду сейчас и поговорю с ней!..

Он рванулся было, но был остановлен голосом Анастас Гарнарской:

– Подожди, Дормерец!

Княжна вышла на галерею, пошла к ним. Злая улыбка кривила её губы. Она не пыталась играть. Была предельно откровенна. Пропела, как песню:

– Ах, Дормерец! Это такая проблема для сильного мужчины почувствовать себя уязвимым. Наверное, поэтому вы так глухи к боли других. Не волнуйся. Я помогу тебе!..

Сол кинулся ей наперерез. Закричал панически:

– Эни не смей! Слышишь? Ты поджаришь ему мозги! Пусть он идиот, но он мой идиот! Не смей!

Девушка попыталась оттолкнуть друга с дороги. Не вышло. Сол был хорош… Но он не был чокнутым менталистом. Их обоих, сына и отца, согнуло, скрючило от вкрадчивого голоса эльфийки:

– Прости, друг мой! Не в этот раз. Я научу ублюдка. Хоть одного из них научу!..

Для Квадра всё утонуло…даже не в боли, а в ужасе. Всё, что он когда-нибудь испытывал болезненного, тяжёлого, ширилось, затапливало мозг. Главенствовала над всем, конечно же, его боль и вина за то, что он не сумел спасти любимую.

Квадр утонул. Ещё дёргался и испытывал смертельный ужас. Но ужас этот был уже так велик, что оставался только он, а сам Квадр растворялся, уходил прочь, не в силах всего этого вынести…

Он не видел, как медленно, на карачках, полз прочь по галерее Сол. Там, где давление слегка ослабло, он вскочил и побежал. Хрипло кричал, чтобы все убегали из замка прочь.

Не видел, как первой прибежавшая Гарда, с ужасом воззрилась на Эни. А когда увидела, кто валяется у её ног, то и вовсе обезумела от страха. Квард был ещё жив, но, похоже, ненадолго. Кровь текла у него из ушей и носа.

Гарда зарыдала, попыталась приблизиться к Анастас, но так и не смогла. Тогда она поплзла к ней. К ним обоим:

– Эни, милая, очнись! Нельзя так!

Нельзя? Почему? Менталистка подняла на неё глаза. Задумалась. Давление слегка ослабело.

Тут вбежали княгиня и её супруг. Они плавно, не сговариваясь, двинулись к Эни. Молчали. Знали уже как вести себя. Обоим приходилось сталкиваться…

Когда они подошли почти вплотную, Эни выдохнула сквозь сжатые зубы:

– Помоги!..

Тай уверенно ответила:

– Не волнуйся, дорогая!

Кивнула мужу. Сама быстро нажала пару точек на шее сестры. Та упала. Мар подхватил девушку. Давление пропало. Тай хрипло спросила Гарду:

– Будет жить?

Это было, конечно, не по поводу Эни. Срывы случались не впервой, они знали, как с ними бороться. Волновались за Квадра.

Гарда кивнула:

– Будет. Его нужно перенести ко мне.

Вот и хорошо. Обошлось!