Текст книги "На семи ветрах (СИ)"

Автор книги: Наталья Машкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)

Глава 11

Столовая встретила девушек весёлым шумом и гомоном. Ида остановилась, как вкопанная, и натурально выпучила глаза. Эни хохотнула:

– Ага, у нас вот так!

"Вот так", это когда посреди столовой стоит громадный круглый стол, за которым вперемешку сидят все, кто пожелает. Скрипнул по полу стул, отодвигаясь. Мар помог, и маленькая дочка Нелли, сидевшая рядом с ним, выскочила из-за стола:

– Детки! – завопила она, радостно сияя глазами. – Маленькие! Чур, я нянька, когда им надоест сидеть с вами!

Эни рассмеялась, присела и обняла девочку. Соскучилась! Арви подозрительно рассматривал конкурентку за внимание "своей" Эни. Хмурил бровки. Мэй поняла суть его затруднений и быстро чмокнула его в щёчку:

– Не бойся, малыш! Не заберу я твою маму! Разве плохо будет тебе иметь ещё одну подружку?

Эни аккуратно поправила девочку:

– Я ведь не мама ему, Йли.

Она всё ещё сидела на корточках перед девочкой, а, значит, лица их находились на одном уровне. Мэй хитро ухмыльнулась и шепнула:

– Прости, Эни! Вырвалось. Но ты же понимаешь, что вы связаны? Ты его мама. Он так думает и будет думать всегда!

Откуда только взялось на её голову столько умников? Что ей делать с ними и их откровениями? Эни обняла девочку, поднялась, взяла её за руку. Арви сидел на другой руке. Так и пошли к столу.

Их приветствовали с радостью. Уселись они тут же, рядом с Мэй. Места около супруга княгини предсказуемо пустовали. Первым делом Эни и Ида набрали себе в тарелки то, что можно детям. Те с энтузиазмом взялись пробовать "взрослую еду". Накормив их, Эни огляделась. Почему бы не всучить малышей кому-то, а самим не позавтракать и не поболтать спокойно?

Ильвис ждал. Словил взгляд Эни, плавно поднялся из-за стола и подошёл к ним, не слишком близко, правда. Скупо спросил Иду:

– Можно мне взять его?

Молодая мать нерешительно пробормотала:

– Если он пойдёт к вам…

Ильвис залихватски улыбнулся:

– Ещё бы!.. Ну что, парень? Пойдёшь?

Дик без лишних слов протянул к мужчине грязные ручки. Ида суетливо кинулась вытирать их и личико, стараясь побороть смятение. В какой-то момент, эльф, устав от её мучений и смущения, просто выдернул ребёнка у неё из рук и отправился на своё место. Ида едва слышно выдохнула.

Эни передала Арви Мару, а сама занялась завтраком и разглядыванием близких. Прислушалась к разговорам, идущим за столом. Их с Идой пока не втягивали в беседу. Давали время поесть и прийти в себя.

Через некоторое время к ним начали обращаться. Иду спросили, как ей Гарнар. Она искренне улыбнулась и ответила, что он великолепен. Больше всего её поразила доброта и открытость жителей.

– Вам, должно быть, привычно это всё. Но, знали бы вы, как это удивляет!

Ида замолчала, а потом решилась и негромко, скороговоркой сказала:

– Я, конечно, ничего не понимаю в политике и знаю, как вы не доверяете дормерцам, но… Вам стоило бы впускать кого-нибудь к себе, хотя бы иногда! Вы первородные дети этого мира и помните то, о чём другие забыли… Может быть, они увидят то, как вы живёте и вспомнят!..

Повисло неловкое молчание. Ида, казалось, вот-вот упадёт в обморок, поражённая собственной храбростью. Пауза затянулась и Лариди ответил за всех, язвительно улыбаясь:

– Они или вспомнят, или вздёрнут нас у порогов наших собственных домов!

Ида, в ответ на этот насмешливый тон, собралась. Руки, держащие нож и вилку, побелели, так сильно она сжала их. Подняла голову:

– Я понимаю, что мы выглядим жалкими в ваших глазах, жестокими и глупыми. Но и среди нас есть те, кому хочется быть другими! Разве это не справедливо, попытаться помочь им?

Лариди с новым вниманием окинул взглядом молодую женщину. Её аккуратно заколотые волосы, выразительные брови, изгибавшиеся, как усики бабочки, спокойные серые глаза. Ответил, глядя прямо в эти глаза:

– Я прошу прощения, что назвал вас вчера жалкой. Вы вовсе не такая.

Ида чуть качнула головой:

– Такая. Я мало чем могу гордиться в жизни, кроме сына. И говорила я не о себе. Скольких раздавили в Дормере, только потому, что они отличались от других?..

Лариди сузил глаза:

– Вы о ведающих…или о вашем отце?

Ида вздрогнула:

– И о нём тоже. Да, он был безумен. Но, если бы встретил хоть толику понимания…

– А вы уверены, что он был безумен? – спросил Лариди мягко.

Ида совсем побелела. Прошептала бескровными губами:

– Если это так, то я не просто жалкая, а ещё и преступница. И заслужила всё, что со мной произошло!

Эни злобно зыркнула на Лариди. Он и не собирался продолжать потому, что пока Эни пребывала в ступоре, Тай уже высверлила приличную такую дырку в черепе своего начальника Тайной Канцелярии. Обе сестры были возмущены его поведением. Пусть Тай не знала частностей, но разве можно так набрасываться на бедную девочку!

Эни нашла под столом руку Иды и крепко сжала. Лариди беспечно улыбнулся и встал из-за стола. Подошёл к супругу княгини и потребовал шутливо:

– Отдавай-ка мне, Дормерский муж, мою родственную душу!

Арви с готовностью потянул ручки, когда увидел, кто подошёл. Мар передал ребёнка. А Лариди картинно вздохнул:

– Идём, малыш! Дам тебе что-то вкусное и расскажу какую-нибудь тайну, за знание которой, твой папаша удавился бы! Чтобы хоть как-то утешить тебя. Ведь быть родственной душой такого как я, это, доложу я тебе, нелёгкое бремя. Каким ты вырастешь?..

Арви не стал тратить лишних слов. Он утешил эльфа как вчера: поцеловал в щёку.

***

Дружный смех, раздавшийся вслед за этим, разрядил обстановку и дальше завтрак покатился спокойно и весело. Ида потихоньку приходила в себя. Мэй, сидевшая с её стороны, убежала развлекать малышей. Мар старался даже в сторону молодой дормерки не смотреть. Пусть отдохнёт от чрезмерного внимания…

Эни впитывала атмосферу любимого дома. Разглядывала близких существ и радовалась, что разлука их закончилась. Они с Арви часто будут теперь ходить "в гости". Король Дормера и не пикнет. Вспомнила вчерашний разговор с сестрой и свой сон, и запретила себе думать, вспоминать. Успеет ещё. А пока…

Было так увлекательно наблюдать за той парой, которой Эль предрекла быть вместе! Пока Эни жила дома, Квадр, который был начальником охраны мужа княгини, игнорировал Гарду. Узнав, что в замке ведающая и она заменяет лекаря, он набычился и начал обходить её десятой дорогой.

Реально обходить. Старался не сталкиваться нигде и никогда. Только если по роду службы он вынужден был сопровождать Мара, тогда мог пройти неподалёку от ведьмы. Но и проходил он так, будто это было пустое место.

Гарда платила ему той же монетой. Ещё и издевалась. Слухи о его хворях, в том числе, не слишком приличных, начали циркулировать по замку. Что вы? Ничего конкретного! И отследить, кто и кому что-то сказал, невозможно. Любой, кого Квадру удавалось "схватить за руку" смеялся. Какие слухи? Шутка, не более того! Такая же, как об остальных! От кого слышал? Не помню…

Квадр кипятился. А когда прошёл слушок, что он лечился от полового бессилия у самирских лекарей, правда, безуспешно, он озверел. Настолько, что едва не кинулся доказывать некой ведьме, что лечение от полового бессилия ему не нужно.

Сол был в восторге. Хохотал как безумный. А что? Здорово же! Как умно и тонко леди Гарда это всё проделывает. Истинная ведьма! Квадр сумрачно косился на сына. Понятно, почему сидхе приняли и прячут ведающих. Одинаковые! Беспринципные, распущенные, с ненормальным, каким-то извращённым чувством юмора!

Только те и другие могут воспринимать убийство репутации кого-то доброй шуткой. Сол утешал отца, что-де никто не верит измышлениям ведьмы. И хитро косился на него:

– Ты всегда можешь доказать, что это не так! Заведёшь подружку и утрёшь ведающей нос. Как тебе идея?

Отвратительно! Опуститься до того, чтобы доказывать ведьме что-то? Да ещё и затянуть у себя на шее удавку, связавшись с женщиной? Никогда! Если он и отомстит так кому-то, то только самому себе. Он что, дурак так подставляться?..

Сол не оставил попыток "пристроить" отца. И, конечно, пользовался сложившейся ситуацией себе на пользу. Тоже "шуткой" предлагал одиноким и вдовушкам из замка и окрестностей "утешить и исцелить его бедного отца". А как иначе? "Ведь только истинная любовь творит чудеса!".

Юноша возвышенно поднимал глаза к небу. А за Квадром начиналась форменная охота. Начиная с безобидного: корзинок с едой, напичканной афродизиаками, и заканчивая тем, что регулярно по вечерам он находил у себя в постели дам разной степени раздетости.

Квадр не шумел, не увещевал. Разворачивался и уходил в казарму. Ребята понимали тогда, что командира снова подставили. Наливали ему чарку и костерили сынка Квадра. Без злости, правда. Что взять с детей? Молодые и дурные. У некоторых из них тоже дети и они понимали…

Жизнь превратилась для старого воина в филиал преисподней. А Сол и ведьма обменивались при встрече понимающими ухмылками, которые говорили только одно: "Мы обязательно добьём его!".

Едва не добили. Правда, не в том смысле, в каком собирались. Сол так увлёкся "брачной гонкой", что упустил из внимания здоровье отца, которое он обычно трепетно контролировал. Частые возлияния по вечерам и жирная пища, в качестве закуски, довершили дело.

У Квадра начал болеть желудок. Хорошо так болеть. Он не признался никому. Лейн сейчас в Лиметте. Какой-то эксперимент, который никак нельзя остановить. А к ведьме он не пойдёт никогда. Даже под страхом смерти!..

***

– Похоже, смерть более чем возможна! – думал старый вояка тем вечером.

Он едва дошёл до своей комнаты и теперь валялся на постели, обливаясь потом. Дело плохо. Он был опытным воином, чего только не пережил за свою жизнь, и научился адекватно оценивать своё состояние. Сейчас оно приближалось к статусу: "Священника не звать. Не успеет. Да и кому он нужен, притворщик!".

Так храбрились те солдаты, кому предстояло переступить за Последний порог без напутствия и близких рядом. Они с ребятами тогда старались заменить и того, и других…

Он один. И позвать никого уже не сумеет. Радует одно: Сол взрослый почти. Мар заменит ему отца. А ему самому пора, наверное. Устал… Боль в животе стала практически невыносимой, но он даже не застонал. Привычка сносить всё молча, сказалась. Да и что такое физическая боль по сравнению с душевной!..

Грохнула о стену дверь. Как почуял только?.. Сын влетел в комнату, запрыгнул на постель, приподнял голову отца, закричал:

– Что?!

Квард с трудом разлепил веки. Нужно попрощаться… Прошептал непослушными губами:

– Люблю тебя…

Юноша практически зарычал:

– Только посмей сдохнуть! С того света достану!

И пропал. Переживает. Квадр вернулся к своей боли, что захватывала всё новые "территории". Когда это, наконец, закончится?..

В комнату снова вбежали. Кто-то кинулся к нему. Пахнуло травами. Привёл-таки ведьму!.. Она задавала какие-то вопросы, тормошила его. Он не отвечал. Не из вредности. Просто не мог.

– Что с ним? – смотрел на Гарду, как на последнюю надежду, мальчик.

Она заканчивала диагностику, но ответила:

– Язва.

– Что? – не понял юноша.

Гарда досадливо дёрнула плечом:

– Дырка в желудке.

Всхлип:

– Что теперь?

– Умрёт, если не пошевелимся!

Она рявкнула на мальчика не просто так. Доигрались! Они оба! Весело шутили и довели до такого. Позор ей, целительнице. Просмотреть такое! Так довести пациента, что он страдал, но к ней не пошёл. И что её так дёргал этот мужик? Чего она к нему привязалась? Нормальный же, не хам, не дурак, хоть и дормерец! Никого не трогал. Женщин не обижал. Так она сама его обидела. Точно, ведьма!

Мальчик понял, что она хотела сказать ему. Застонал:

– Это я виноват! Довёл! Не следил за ним как следует! А он привык терпеть!..

Гарда закончила диагностику и оборвала стенания:

– Мы оба виноваты. Посиди с ним, я быстро. Не трогай его. И не давай менять положение.

Мальчик кивнул, а она построила портал в свою башню. Трудно ей это давалось, но тут время не ждёт. Похватала то, что понадобится, и назад рванула.

Сол сидел на кровати рядом с отцом. Плакал, не скрываясь. Она стала споро выкладывать на стол, принесённое. Сортировать. Когда достала белую простую рубаху, мальчик захлебнулся рыданием:

– А это зачем?

Верно. В подобных хоронили. Но ей не для того. Закончила. Взяла рубаху, переложила на кровать. Повернулась к мальчику. Ласково прикоснулась к его лицу, заглянула в глаза:

– Он. Будет. Жить. Обещаю.

Поверил. Хрупкие ещё, юношеские плечи чуть расслабились. А она продолжила:

– Рубашка мне. Для ритуала слияния. Иначе тут никак. Далеко зашло…

Мальчик всхлипнул. Она погладила его по голове:

– Иди. Мне переодеться нужно. Там подожди. Я позову потом. Мне помощь нужна будет. Хорошо?

Юноша быстро-быстро закивал головой. А она обняла его, как маленького. Поцеловала в лоб. Шепнула:

– Всё будет хорошо. Обещаю.

Глава 12

– И что теперь?

Гарда чуть приподняла голову. В ней ладно так шумело и качалось. Но силы продолжала отдавать. Виновата. Нужно искупать.

Он понял что-то. Дёрнулся. Грубовато сказал:

– Слезь с меня, ведьма!

Добавил, как обычно, спокойно и размеренно:

– Достаточно уже. Выкарабкаюсь.

Может быть, эта размеренность, спокойствие и раздражали её? Бросали вызов? Словно ничто и никто неспособны вывести его из равновесия. Хотелось доказать, что это не так. Доказала, дура!

Он снова шевельнулся, пытаясь сместить её. Гарда рыкнула:

– Лежи спокойно, воин. Мальчика своего сиротой хочешь оставить?.. Рыдал он взахлёб.

Подействовало. Замер, задумался. Гарда давно знала, что лучше всего, уговаривая, обращаться не к логике, а к иррациональному. Например, родительской или супружеской любви. Как можно оставить и заставить страдать того, кто тебя любит?.. Задумается любой.

И этот дормерец задумался. Здоровый бугай, убивавший всю жизнь. Подобравший бездомного эльфёнка. Да не обычного, а своего несостоявшегося убийцу… Она не раз слышала, как Сол артистично, в лицах, рассказывал какие-то моменты той истории. Удивлялась, что есть в этом убийце такого, что позволило ему проявить подобное милосердие и терпение?

Он был жёстким, как сухарь, непримиримым, грубым. Она слышала, как он костерил своих парней. Видела, как гонял их на тренировочной площадке. Почему они подчинялись ему безоговорочно и были бесконечно преданы? Что видели в нём?

Она не понимала, а потому глаз от него отвести не могла. А когда он выходил на площадку, чтобы "поучить" кого-то, то и вовсе прилипала к окну. Сила и мощь. Феноменальная скорость и реакция. Она много видела бойцов на этой площадке. И только немногие из них выстояли бы против этого убийцы.

Литые мускулы, крепкая как сталь фигура. Он был похож, по складу, на мужа Тай. Он его и воспитывал, и тренировал до сих пор. Только друг с другом они сражались в полную силу, без оглядки. Знали, чувствовали, были уверены, что не убьют, забывшись в пылу боя.

Когда они вставали друг против друга, половина замка сбегалась посмотреть. Ну и что, что дормерцы? Сила и доблесть – тот язык, который доступен всем. Гарда тоже прилипала к окну и впитывала, вбирала глазами красоту, мощь и совершенную отточенность их движений.

Они были похожи на хищников, сотворённых мирозданием, чтобы убивать. Убивать красиво. Совершенно. Не делая ни одного лишнего движения… Тем более странно было то, насколько оба были спокойны и неконфликтны в обычной жизни. Лучше уступят или промолчат. А, может быть, это всего лишь, нормально? Ведь им ничего и никому не нужно доказывать?

Муж Тай вёл себя, как ягнёнок, с теми, кто допекал его. Квадр с женщинами, которые доставали его своим вниманием. Он был так терпелив с ними… И с ней тоже… Почему тогда она дёргала его? Может быть, из-за обиды, что не замечает её? Да какое там! Обходит, будто она чумная!

Обычно, она спокойно относилась к тому, что ведающих боялись или презирали. Что взять с дураков? Сейчас было больно. Так больно, что она никак не могла заткнуться и несла всю эту чушь, про срамные хвори командира дормерцев.

Конечно, все понимали, что это шутка. Тем более, никто и никогда не видел, чтобы он приходил к ней на консультацию. На неё посматривали подозрительно. Может быть, жалели. Что может быть более жалким, чем женщина её возраста и положения, влюбившаяся, как девчонка?

Хуже могло быть только, если бы она стала бегать за ним, как все эти дурочки, что искали внимания Квадра. Она не дошла до того, но опустилась до другого. Слушая о трёх дамах, побывавших в течение недели в покоях дормерца, и не добившихся своего, она брякнула о бессилии воина и о самирских лекарях.

Конечно, все понимали, что и это шутка. А у Гарды холодок бежал по спине. От стыда: она, целительница, издевается над разумным. И от предвкушения: а вдруг он придёт к ней разбираться с обвинениями? Или, того хуже, доказывать их лживость?

Не пришёл. Только кривиться стал в её присутствии. Будто плохо пахнет в комнате. Она зверела и пугалась себя. До чего она ещё может дойти?..

Не дошла. Но только потому, что он едва не умер из-за игр её и юного балбеса, который так старался устроить личную жизнь отца. Велика её вина. Нужно искупать…

***

– Слезь с меня, ведьма! – прошептал дормерец, не пытаясь уже дёргаться.

Гарда не посчитала нужным ответить. Голова кружилась сильнее. В глазах двоилось. Она может отдать ещё, мир восполнит. А он встанет с постели практически здоровым. Она виновата и платит.

А, может быть, ещё и потому она молчит, что невероятно приятно лежать на этой могучей груди и слушать… Сердце не сбоит уже. Бьётся ровно и чисто. Это так радостно, что делает её практически пьяной. Или дело в перерасходе? Она будет думать, что дело в радости…

Он поднял руку. Помедлил мгновение и опустил на её спину. Прошептал:

– Хватит. Ты ни в чём не виновата. Это я, дурак, упрямился.

Гарда ответила глухо:

– Я довела тебя.

Он не согласился:

– Что я за мужчина, если меня может довести женщина?

Гарда хмыкнула:

– Всех можно довести. И я не женщина. Ведьма.

Его рука заблудилась в её волосах, поглаживая гибкую спину женщины… Захотелось по этой рукой выгнуться, как кошка… Нужно выбираться, пока не опозорилась окончательно. Дёрнулась. Он не пустил. Шепнул просительно:

– Ещё минутку, пожалуйста! Так красиво! Я такое чудо видел только, когда Мар женился.

Она улыбнулась:

– Я видела. И не раз. У нас почитают истинные пары. Ищут. Если подозреваешь, то можно попросить о проверке.

– Ты искала?

– Нет. Я всю молодость металась по Дормеру, потом ушла в Варсанг, когда совсем уж допекли. А оттуда через горы в Гарнар.

Он продолжил гладить её. Прошёлся по плечам:

– Прости!

Она, так же тихо как он, шепнула:

– За что?

– За то, что такие как я не давали тебе жить.

Гарда не ответила. Что на это скажешь? Приподняла руку. Магия их переплеталась удивительно и была созвучна в чём-то:

– Надо же. Некромант! Ты же не учился никогда?

– Нет, конечно.

– Почему?

Он ответил скованно:

– Не хотел развивать в себе такое.

Она хмыкнула:

– Тоже мне чистюля! Магия – это магия. Какая разница? Любая прекрасна и полезна.

Он согласился:

– Я был юным дураком, потерявшим всех родных в эпидемии. Ненавидел смерть.

– И потому пошёл убивать?

В её голосе не было укора, только любопытство. Он грустно улыбнулся:

– Чем не занятие для некроманта? Поставлять мертвецов для Моры?

Он вдруг ловко и легко снял Гарду с себя и уложил на свою руку. Она, помимо воли, вздохнула с облегчением. Много отдала. Устала… Он, одной рукой прижимал её к себе, а другой поглаживал. Размеренно. От головы и вниз. Снова спросил:

– Что мы будем делать с этим?

Гарда парила сейчас от слабости, перерасхода сил, от этих вот объятий. Потому говорила предельно откровенно:

– Ничего.

– Как ничего? Мы же пара с тобой!

Она улыбнулась:

– И что? Это всего лишь свидетельство того, что мы созвучны… Право выбора есть у каждого.

Он прижал её к себе чуть сильнее:

– Я выбрал тебя.

– А я нет…

Голос его дрогнул:

– Почему?

Она долго молчала. Потом ответила:

– Мы разные, воин. Ты дормерец и убивал всю жизнь. Таких как я, в том числе. Как я могу?.. Мы разрушим друг друга окончательно…

– С чего бы это? – набычился он.

– Ты едва не умер сегодня.

– Я сам виноват! – упрямился он.

– Согласна, сам. Но и я подталкивала тебя… Если так пойдёт, то мы поубиваем друг друга…

Ведьма не была к нему равнодушна. Отнюдь. Сердце её, под простой рубахой, билось так часто не только потому, что она потратила много сил. Она замирала в его объятиях. Дыхание её сбивалось, если рука его забредала куда-то не туда, но она не возмущалась.

А он думал. Пусть и прикидывался солдафоном, но он воевал всю жизнь. Был отличным стратегом. Он учил Мара, и тот до сих пор советовался с ним. Он многое знал и многое чувствовал. А потому он отвлекал ведьму и думал. И наслаждался, конечно, её близостью. Она была его, родная…

– Ты боишься, – спокойно вынес он вердикт и при этом прижал её к себе сильнее, чтобы не вырвалась, пока не поговорят.

Оказался прав. Ведьма затрепыхалась, пытаясь освободиться. Конечно, не смогла, затихла. А после ответила упрямо:

– Ну, боюсь. И что?

– Почему? – задал он довольно глупый вопрос.

Пусть расскажет, выплеснет. Она не стала откровенничать. Ответила скупо, словно это объясняло всё:

– Я всю жизнь одна.

Стало больно. Обоим. Он разбил эту печаль:

– Не нужно бояться.

– С какой это стати?

Он ответил так же спокойно:

– Потому, что я люблю тебя.

То-ли смех вырвался у Гарды, то-ли рыдание:

– Да, ты бегал от меня! Не замечал!

Он так же спокойно гладил свою ведьму. То, запутываясь в волосах, то, пускаясь в путешествие по груди или пояснице. Низко рокотал, как тот самый хищник, довольный и мирный на данный момент:

– Потому и бегал, что ты меня не замечала и смеялась. Что я дурак что-ли подставляться?

Гарда хмыкнула недоверчиво, а он продолжил:

– А насчёт не замечал… Ещё как замечал! У меня тренированный ум, дорогая. Хочешь, я расскажу, день за днём, как ты была одета и причёсана? С первого дня…

***

После прекрасного "завтрака", который длился добрых три часа и плавно перешёл в дружеские посиделки, Эни отправилась на тренировочную площадку.

На сердце было тепло. Как рада она за Гарду, которая заменила мать не только Тай, но и им с Эль! Они с Квадром действительно пара. Это видно всем. И любовь, доверие, что расцветали в их сердцах. Собственно, только Гарда ещё и таилась. Квадр не пытался. Он всё время был рядом с ней. Молчал. Не требовал внимания. Просто был рядом. И оба они чутко впитывали тепло друг друга, словно грелись.

Это было красиво и трогательно. Даже Сол присмирел и не вмешивался. Он с удовольствием пообщался с Эни и её новой подругой. Ида восхитила его тем, что никак не отреагировала на его внешность. Бедный парень! Одарили же боги красой!

Они смеялись втроём. А Ильвис сумрачно поглядывал на них. Ещё один красавчик на их голову. Похоже, что Ида не на шутку привлекла его внимание. Интересно, что будет?

На тренировочной площадке четверо опытных воинов, во главе с Хельмом, ждали её. Она побегала, размялась и подошла к ним. Выдохнула:

– Нападайте!

И потеряла себя. Снова. Ей не просто говорили, что во время боя она ведёт себя неадекватно, но и показывали. Тай несколько раз записывала свои воспоминания и давала ей посмотреть. Было жутко, каждый раз, но она смотрела.

И ужасалась. Разве эта безумная, хищная тварь, она? Поняла, почему против неё вставали всегда несколько и только опытных воинов. Они отвлекали её, как зверя, когда она пыталась сосредоточиться на ком-то одном. Даже Мар не выходил против неё в одиночку. Она, может быть, и не была сильнее него. Дело не в этом. Он берёг её. Она нет. И достала его, в итоге. Хорошо, что он почти увернулся…

Гарда и Ланель утешали её тогда, что это всего-то проявления её травмы. Она кивала и ждала, когда они уйдут. Ушли. Лариди подошёл к ней. Именно его приговора она ждала. Он обнял её. Крепко. И шепнул на ухо:

– Ты никогда не будешь нормальной. Учись жить с этим, Эни!

– Спасибо за честность! – ответила она и стала учиться жить с ещё большим рвением.

У Лариди получилось. Почти никто не подозревает, какой он псих. Получится и у неё!..

Глухой вскрик привёл Эни в чувство. Один из воинов лежал, зажимая рану на ноге. Другой баюкал окровавленную руку. Захотелось по-детски спросить:

– Это что, я?

Эни сжала зубы. Хорошо, что раны не опасны. Слава богам!

Уцелевший воин побежал в замок за помощью. Хельм ухватил Эни за руку, развернул, чтобы не видела парней, и поволок в сторону. Спиной к ним усадил на бревно. Припечатал:

– Ты стала сильнее. Теперь понадобятся шестеро.

Эни сжала зубы ещё сильнее. Наставник не замолкал:

– Или стала злее?

Обнял её, будто она не была опасной сумасшедшей:

– Что тревожит тебя, моя девочка?

Эни, ещё под впечатлением того, что только что произошло, судорожно выдохнула:

– Я боюсь короля Дормера!

Хельм не стал утешать или увещевать её. Присел рядом, развернул к себе и заставил посмотреть в выцветшие старческие глаза:

– Оставь мальчика его судьбе и вернись домой.

Эни вымученно пробормотала:

– Как я могу?..

Хельм помолчал, а после взял её руки в свои, заглянул в глаза:

– Ты знаешь, я подбираю животных и выхаживаю. Рептилий никогда. Был у меня опыт… Они не способны на привязанность, благодарность. Сожрут любого. Так и король Дормера… Нет! Мальчик не при чём. Он, похоже, пока нормален. Как и наш Адельмар. Но этот вот… Ты понимаешь, дорогая, что находясь при ребёнке, ты всегда будешь сталкиваться с его папашей?.. Понимаешь… Помнишь, что он творил с нашей Тай? С другими? Он, как хищный змей, не пожалеет никого. И тебя не пожалеет, Эни! Уходи!..