Текст книги "На семи ветрах (СИ)"

Автор книги: Наталья Машкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

Глава 23

Дормерец очнулся на следующий день. И заслужил одобрение Гарды. А что? Пусть он разочаровал её и предал, но чувство справедливости она, слава богам, ещё не потеряла. И надеялась, что никогда не дойдёт до такого.

Едва очнувшись, не придя в себя, Квадр потянулся к Гарде, ещё не понимая кто она, и прохрипел:

– Девочка? Сын?

Помимо воли, рука ведающей потянулась к короткому ёжику волос воина. Погладила его, как маленького. Защитник! Дурной, но не гнилой! Прошептала успокаивающе:

– Все живы. Всё хорошо.

Он, услышав её голос и ощущая прикосновение рук, блаженно разулыбался. Видеть таким гвардейца было так странно, что поневоле в разум Гарды закралась предательская мысль: а вдруг Эни повредила ему что-то? Вдруг? Хотя Лариди клялся, что всё в порядке!..

С воином действительно всё было в порядке. Увидев, что он приходит в себя, Гарда быстренько убрала руку и села подальше. Он очнулся и некоторое время недоуменно смотрел на ведающую.

– Размышляет, почудилась ли ему ласка. И насколько он вообще остался нормален, – злорадно думала Гарда.

А что? Любовь любовью, а подлость должна быть наказуема. Тем более, что долго наказание не продлилось. Через минуту она спокойно ответила на не заданный вопрос:

– С тобой полный порядок. Немного ошарашен и всё. После забав Эни такое бывает.

– И часто она так?

Гарда усмехнулась:

– Бывало. Иногда весь замок с головной болью ходил… Особенно, когда матушка её девочек этикетом доставала. Все трое чудили… Тай контроль не теряла, иначе мачехе своё недовольство показывала. Эль как игру воспринимала все эти расшаркивания. До поры. Эни зверела, а мы страдали.

Квадр согласился. Кивнул и слабым голосом пробормотал:

– Чтобы так свернуть в бараний рог разумного… Я думал, только король Дормера может. Пусть он прячется, но все знают, что он самый сильный менталист страны. Оказывается, есть тот, кто прячется намного лучше!

Гарда настороженно уставилась на него. Квадр твёрдо встретил её взгляд:

– Не бойся. Клянусь, что от меня никто не узнает, на что способна твоя вторая дочь.

Гарда всё ещё настороженно заметила:

– Третья. Нелли вторая по старшинству. Тай, Нелли, Эни, Эль. Теперь сынок появился… Твой сын…

Квадр послушно согласился:

– Никто не узнает о фокусах четырёх твоих дочерей и сына. И всего Гарнара, и Ламеталя заодно. Я молчалив… А Солу повезло.

Ведающая важно кивнула головой. Она прекрасная мать, кто бы сомневался! Квадр чуть усмехнулся. Ласково так:

– Ты совершенна, любимая. Это не подлежит никакому сомнению. Как и то, что я идиот и не достоин тебя. Только вот беда: я не отстану. Не могу и не буду. Издевайся, наказывай, пока фантазии и желания хватит. А однажды ты простишь меня. Знаешь почему? Потому, что я хоть и дурень, но ты любишь меня. Согласна?

Нет, конечно! Никогда она не согласится с таким абсурдом! Она скорее поверит в то, что Эни подпекла-таки мозг гвардейцу. И основательно. Он, видно, заметил её изучающий взгляд. Улыбнулся ещё шире:

– Ничего твоя третья дочка мне не сделала. Фатального. Ты в курсе, что она у тебя гениальна? Думаю, да… Ей бы лечить душевнобольных, или преступников воспитывать. Или в Тайную Канцелярию!..

– Не слишком ли много перспектив для одной Эни? – отрезала Гарда.

Воин задумчиво усмехнулся:

– Думаю, нет. Она не просто всколыхнула мои страхи, а и позволила их осмыслить. Намекнула на твою историю. Только намекнула!.. И позволила заглянуть в разум женщин, ведающих, которых я убивал… Я после такого, милая, пацифистом стану и буду сносить всех ваших с блаженной улыбкой на лице. Нет мне прощения!.. Нет! Как это боги расщедрились и подарили такую, как ты, такому мне?..

Гарда молчала. Что скажешь? У человека, можно сказать, осознание наступает. Нужно уважать, как бы она к нему не относилась. А воин продолжил совсем глухо:

– Твоя третья дочь намекнула и на свою историю. Я знал о вине дормерцев, но не знал остального… Ты была милосердна к ней и великодушна. Говорю тебе, как родитель. Я до сих пор не могу отпустить Сола. У тебя хватает сил… Где ты берёшь их?.. Я так виноват, что и не рассказать. Прости меня!

Он так просительно и честно смотрел ей в глаза, что всё, на что Гарду хватило, это молча встать и выйти за дверь. Довериться ему она не сможет. Смеяться над таким раскаянием грешно. А говорить разумно, слёзы не позволят. Те самые, что вот-вот прольются…

***

Квадр выбрался из башни ведающей через пару дней. И действительно с блаженной улыбкой на лице. Ничто не могло поколебать её. Боги дали ему шанс! Всё можно искупить! Поменять! Всё! Безвозвратна только смерть, а до неё есть время для жизни, счастья и любви.

На него смотрели, как на дурачка. В хорошем смысле. С умилением. Радовались, что мрачная гримаса исчезла с лица воина. Молодец, Эни! Нет никого лучше неё, когда нужно вправить мозг!

Молодёжь, правда, не понимала эти тонкости, а потому посмеивалась над Квадром открыто и иногда зло… До первой тренировки. Там он доказал целой стае сразу, что у него в порядке мозг, соображение, мускулы и память.

Приказал им нападать всем, скопом. Семнадцать человек! Отлупил всех, в итоге. А как ещё назвать крайне унизительные тычки под рёбра и удары мечом плашмя по мягкому месту? Он так загонял их, что они свалились с ног и со священным ужасом смотрели на монстра, у которого хватало ещё сил, чтобы читать им зануднейшую лекцию. Об уважении к старшим, независимо от расы, состояния психики, пола и прочего.

После лекции, когда парни начали понемногу оживать, Квадр рывком поставил на ноги одного из них и приказал:

– Двадцать кругов для закрепления полученных знаний. Остальные следом! Кто вякнет, бежит на пять кругов больше или бьётся со мной снова!

Ребята чуть ли не на карачках побежали от него прочь. Бегать. Что угодно! Что угодно, только подальше от ненормального! А они думали, что только один такой есть на свете…

***

Старый Хельм вразвалку подошёл к Квадру. Сел рядом. Задумчиво уставился на ребят, что обрели уже радость жизни и подшучивали на отстающими. Вздохнул:

– Вот я и дождался того, кто заменит меня!

Усмехнулся:

– Подумать только! Дормерец! Будет воспитывать гвардию Гарнара и Ламеталя! У богов отличное чувство юмора!

Квадр скосил глаза:

– Отказываюсь. Не по мне это! Я нетерпим к детям. И ты в силах ещё. Не прибедняйся!

Хельм хитро ухмыльнулся:

– А я и не прибедняюсь. Уложу тебя завтра. Приходи утром. Учить начну. А это дело нескорое. Поживу ещё… И ты не прибедняйся, воин. Ты был нетерпим. Но эльфийский мальчик научил тебя любви. А эльфийская девочка помогла многое осмыслить. Ты станешь мне сменой. Ты и Адельмар. Вот же наградил папаша парня имечком!

Квадр помимо воли брякнул:

– Согласен.

Это было именно то, о чём он всегда думал, когда слышал полное имя начальника и друга. Хельм негромко рассмеялся, а Квадр ужаснулся:

– Я не с тем согласился!..

Северный лис только глаза жмурил:

– Слово сказано, дормерец! Не отступить! И урок усвой первый: думай, когда рот открывать станешь. Носители великих тайн и секретов будете. Ты и Адельмар.

Когда они с Маром на следующее утро явились на площадку, то поняли, что будут носителями боли, унижения и битых задниц. По одной простой причине: старик отлупил двух самых прославленных воинов Дормера и даже не запыхался.

***

Когда Эни выползла к завтраку, её встретил радостный гомон и гневный вопль. Арви долго терпел. Ида регулярно водила его и показывала спящую Эни. Рассказывала, что та болеет. Он терпел. Но раз явилась, значит здорова. Пусть берёт на ручки! Взяла. И парень замер, обнявшись. Оба, на самом деле, замерли. Соскучились.

Так, с ребёнком на руках, и подошла Эни к Квадру после завтрака. Ещё и Дик вертелся под ногами. Ждал, когда приятель наобнимается и можно будет отправиться играть. Эльфийка уставилась на воина:

– Ты должен мне.

Он сразу согласился:

– Несомненно!

– Раз понимаешь, приходи сегодня в девять вечера в зал Малого Совета.

Квадр кивнул. Так весь день и проходил в изумлении и ожидании. Что она ещё придумала? Ловил себя на мысли, что предвкушает вечер. Что бы там ни было, а скучно не будет!..

– Точно не будет!.. – думал он, разглядывая самую разношёрстную компанию, какую только можно вообразить. Тут были родовитые эльфы, входящие в Малый Совет: Ланель, леди Сель, Лариди, старичок артефактор. Несколько гвардейцев, включая одного из капитанов: Ильвиса. Мужчины и женщины, почти дети. Один, кажется, пастух. Квадр видел его, во всяком случае, регулярно с посохом и собакой. И княжна Гарнара. На неё-то он и смотрел, ожидая объяснений.

А заговорил старик артефактор. Огастас Фарвель, вроде бы. Дед был добродушным, милым, но выползал из своей башни, кажется, только на собрания Большого и Малого Советов. Увлечённый учёный, божий одуванчик! Сейчас он подошёл к нему, ласково улыбнулся:

– Сначала клятва, друг мой. Объяснения потом!

Сунул ему под нос какую-то сферу на подставке:

– Прикоснись. И всё.

Ну, не убьют же они его, на самом деле! Квадр прикоснулся к артефакту… И его прошила та самая "боль" с большой буквы, с какой даже такой как он встречался не часто.

– Может, и убьют! – подумал он, теряясь в этой боли.

Все силы уходили на то, чтобы попытаться стоять ровно и держать лицо кирпичом, пока получается. Через несколько мгновений боль стала гаснуть. Зрение вернулось. И он увидел с каким любопытством рассматривает его "божий одуванчик".

Увидев, что гость пришёл в себя, Фарвель потянулся вверх и ободряюще хлопнул воина по плечу:

– Молодец! И заметьте, друзья мои, что теория моя подтверждается! Пусть мы все тут не вполне нормальные, но к счастью, это работает в обе стороны. Мы необычны не только в плане девиаций, а ещё отличаемся повышенной выживаемостью, интеллектом и силой характера!

"Одуванчик" засеменил к своему месту, а леди Сель заметила:

– Ты, Огастас, неисправим. Вечные эксперименты! Зачем парня напугал?

Дед шкодливо ухмыльнулся, а Квадр подумал о том, какой же он был дурак, что не разглядел натурального маньяка под личиной безобидного учёного. Или он просто хорошо прятался?

Собрание нестройно, но активно взялось обсуждать вопрос, этичны ли эксперименты над разумными. Особенно, без предупреждения. Одни доказывали, что это недопустимо, аморально. Другая часть упирала на то, что без эксперимента нет движения в науке. А значит, если они не наносят непоправимого вреда здоровью подопытного, то и проблемы нет. А что касаемо того, чтобы предупреждать… Помилуйте! Какой же это тогда будет эксперимент?..

Квадр смотрел и слушал спорящих. Крепло ощущение, что его пригласили в гости в филиал дурдома. Эльфийского. Логика в рассуждениях присутствовала, но ненормальная, кривая. В лёгкой панике он обратился к той, которая собственно и зазвала его сюда. Сделал это аккуратно. Все знают, что раздражать больных себе дороже:

– Леди Гарнар, может быть, я пойду…

Все разом замолчали и воззрились на него несколько оскорблённо. Ланель, как самый старший и председательствующий, судя по всему, ответил. Ехидно, как всегда:

– Куда же вы, милейший? Вам оказана небывалая честь. Дормерец! Мы приняли вас в свои ряды только потому, что двое из нас просили за вас. Анастас и Хельм Коиру, если быть точным.

Тут только Квард заметил старого эльфа, скромно притулившегося не за столом даже, а в уголке комнаты. Ладно! Квард спросил прямо:

– Что за ряды, и что за собрание?

Ланель любезно ответил:

– За то, чтобы оказаться здесь, глава вашей Тайной Канцелярии отдал бы правую руку. Но не волнуйся, дормерец, ты даже под пытками не сможешь рассказать ему или кому бы то ни было ничего, скорее умрёшь. Огастас у нас большой талант. Его клятву не обойдёшь.

Даже весело стало. Азарт накрыл Квадра и он уже не церемонился:

– Ладно! С угрозами и перспективами понятно. А плюшки?..

Ланель развёл руками, словно это было очевидно:

– Исцеление, конечно! Хельм и наша княжна в один голос утверждают, что проблемы у тебя, уж прости, колоссальные. Да мы и сами видели, как ты дёрнулся и глупо разрушил то, на что потратил больше года. Подумать только! Почти втереться к Гарде в доверие и так спалиться!.. Вот мы и решили, что помочь тебе будет продуктивнее, чем ненавидеть. Тем более, что и ведающей нашей будет от того только польза.

Квадр оглядел собрание и твёрдо сказал:

– Я. Не. Болен.

Сказано было в высшей степени внушительно. Эффект испортил тот же Огастас Фарвель. Он хихикнул:

– Каждый из нас начинал с этой фразы!

Ладно! Пусть издеваются. Он потерпит. Впервой что-ли? И Квадр максимально миролюбиво спросил у Ланеля:

– А что за собрание?

Тот милостиво ответил:

– Всех нас, тут собравшихся, можно по праву назвать самыми чокнутыми в Гарнаре. Теми, кому не помогают обычные методы лечения. Собственно, потому мы и объединились. От отчаяния. А вышло, в итоге, отлично!

Глава 24

Значит, про филиал дурдома ему не показалось! Даже легче стало. Чуйка его, получается, никуда не делась. И мозги варят.

Квадр решил остаться. Как не остаться там, куда так мечтал бы попасть Алат? Он, после этого, сможет всю жизнь ухмыляться в лицо этой самодовольной, архиаристократичной заднице. Тем более, что цену за будущий спектакль он уже заплатил.

Ланель увидел, что он принял правильное решение. Улыбнулся:

– Садись, мой новый друг, рядом с Эни. Вы с ней сегодня – звёзды. Никто за последнюю неделю не облажался так феерично, как вы двое. Начинай, моя девочка! Что случилось с тобой в последние дни важного?

Эни сцепила руки в замок. Кивнула, на севшего рядом Квадра:

– Я снова сорвалась. И едва не поджарила мозг. Вот ему.

Квадр отметил, что потерю репутации она не отнесла к важным для себя моментам. Окружающие сочувственно покачали головами. И уставились на него. Его очередь?.. В горле пересохло, но он пропихнул слова сквозь глотку:

– Ну, я тот, кому чуть не поджарили мозг.

Квадр замолчал, но следующие слова вырвались сами собой:

– Я получил по заслугам, на самом деле потому, что обидел и ранил женщину, которую люблю.

Он обливался по́том от своей смелости и ужаса. Все смотрят на него! Длилось это, правда, недолго. Заговорили другие, и взгляды обратились к ним. Очнулся полностью Квадр к тому моменту, как заговорил старичок Фарвель. Он расстроенно выпалил:

– Я понимаю, что мои шалости покажутся мелкими, по сравнению с большинством ваших! Но должен признаться, что я беззастенчиво издевался всю неделю над своим "основным" учеником. И эта посредственность даже не поняла, что происходит! Не терплю дураков!..

Ему от души посочувствовали. Леди Сель призналась, что тоже издевалась над лордами с Нижнего Севера, приехавшими на праздник Перелома Года. Сокрушалась, что не может заткнуться, когда видит их постные рожи!

Хельм порадовался, что боги ответили на его просьбу об ученике, кому он мог бы передать всё, что знает сам. Боги ответили и расщедрились. Дали двоих. И оба дормерцы! Старый воин был обескуражен. Лариди резонно заметил, что боги не ошибаются и значит, эти двое не только достойны, но и проживут достаточно долго, чтобы передать тайные знания следующим хранителям. Отметил, что всё правильно. Ламеталь, в скорости, будет самостоятельным и ему нужна собственная гвардия и возрождение знаний, погубленных захватчиками. Хельм согласился.

Капитан Ильвис признался, что влюблён. Ему ответили, со смешком, что новость устарела. Тогда капитан покраснел немного и выдал:

– Она позволила поцеловать себя…

Его поздравляли так, будто это победа. Странные эльфы!

Когда все высказались, заговорил снова Ланель:

– Сегодня, в честь новенького, мы пройдёмся по "главным" вопросам. Тем более, что давненько не касались их. Интересно, что изменилось? Итак! Какой самый большой ваш страх или страхи? Дормерец, начинай!

Это просто. Квадр выдохнул:

– Больше всего я боюсь, что Гарда не простит. И что я потеряю сына.

Следующим ответил Ланель:

– Раз Гарнар под защитой теперь, то этот мой страх замолчал пока. О втором моём страхе вы знаете. Я боюсь не дожить до того времени, когда мой внук вернётся к нам.

Что?! Квард взял себя в руки. И вовремя потому, что те самые тайны, за которые пожертвовал бы рукой Алат, сыпались как из рога изобилия. И не только фактические. Сидхе смело открывали собственные слабости. Красавчик Лариди, к примеру, признался, что больше всего боится, что так никогда и не встретит ту, что полюбит его. Кто бы мог подумать!

Ильвис, севшим голосом, рассказал что боится только того, что они с Идой не окажутся истинной парой. А значит, она не сможет прожить столько же, сколько её супруг. Что? Разве это возможно?!

Получается, да. Эльфа утешали. Шутили, что страх его изменился. Раньше он думал, что она и вовсе отвергнет его. Красавец трогательно улыбнулся:

– Не оттолкнёт. Она боится, конечно, но это воспитание и страхи прошлого.

Кто-то посоветовал ему разорвать всё прямо сейчас, раз он не уверен в парности. Пока не привязался намертво. Ильвис только покачал головой:

– Я люблю её и Дика. Остальное не имеет значения. Справлюсь.

Страх леди Сель слушали привычно. Наверное он был неизменен:

– Боюсь влюбиться и остаться голой и беззащитной перед кем-то. Не хочу!

Пастух, глядя Лариди в лицо, сказал, что не желает возвращаться на службу. Старик Фарвель признался, что боится умереть, так и не встретив "своего" ученика. Страхи других были так же разнообразны и экзотичны. Но, слушая их, Квадр пришёл к выводу, что корень у них один и тот же. Все они, эти эльфы, боятся уязвимости, зависимости от кого-то. И что этот кто-то будет беззастенчиво пользоваться и ломать так зависимое от него волшебное существо.

Полностью эту теорию подтвердила Эни. Она высказалась последней. Очень тихо:

– Вы знаете, чего я боюсь. Мужчин. И страх этот, после всего произошедшего не стал меньше. Хмм… Даже больше… Я не понимаю, что во всём этом такого? Зачем их всех так тянет ко мне? Разве не видно, что я пустая во всех смыслах? Или они не способны видеть ничего, кроме оболочки? Даже наши ребята?

Ответила ей леди Сель:

– Я, моя дорогая, похожа на тебя, но прожила подольше твоего. И скажу с ответственностью: ты не пуста. И я тоже. Всё, что есть в нас, заперто будто плотиной. Наверное, каждому кажется, что именно он сможет освободить нас… Беда в том, что нам это не нужно. Это плохо, конечно. Но мы слишком боимся. Так что, нет! Не пуста. И если ты будешь более храброй, чем я, то сможешь однажды разорвать порочный круг и стать счастливой.

Эни склонила голову. Не согласилась, не опровергла:

– Больше всего я боюсь того, что король Дормера поймёт насколько мне дорог его сын. Что это мой ребёнок, которого я ждала и любила. Поддерживала его мать. Что не просто так я подвернулась в качестве няньки. Я обманула его. Если он поймёт, то отомстит. Заберёт у меня Арви. Что с ним будет тогда?

***

Эни заплакала. Вместо стакана воды, ей подали бокал фрилла. Пока она тянула его, Ланель провозгласил:

– Ну, а теперь приятное. Желания и мечты!

Фарвель ответил первый:

– Ученик! Талантливый, порядочный, любящий магию и разумных. Тот, кому я смогу передать всё без страха, что он когда-нибудь обернёт знания во зло. Пусть он придёт. Остальное я получил уже или смирился с тем, что не получу никогда…

Концовка речи получилась пронзительно грустной и кто-то пошутил:

– А если она?

– Что?

Старик таращил уставшие глаза, как растерянная сова.

– Я говорю, а если девушка?

Огастас добродушно рассмеялся:

– Парень, девушка, ведьма, дормерец! Кто угодно! Вы знаете, что я не предвзят.

Теперь все смотрели на Квадра. Пусть Фарвель вырвался вперёд, но сегодня он – "гвоздь программы". Гвардеец откашлялся. Прикрыл глаза, чтобы не видеть окружающих. Это всё-таки личное:

– У меня глупая мечта. Детская. Я знаю, что так не бывает, но всё равно мечтаю… О мире. Чтобы не было смертей. Чтобы не умирали дети. Чтобы мой мальчик забыл, каково это, и был счастлив… А теперь я ещё мечтаю о любви. О Гарде… Но, только в том случае, если я, и правда, исцелюсь. Мы оба сильно покалечены. Раны на раны. Разве выйдет что-то доброе?

Ответила ему леди Сель. Так мягко, как он никогда не слышал ещё:

– Хорошо сказано: раны на раны. Но разве это не то, чем мы тут занимаемся? Только тот, кто ранен, будет беречь другого от лишней боли. Вам всего-то нужно начать говорить друг с другом откровенно. И вы придёте к этому. Конечно, – шутливо закончила она, – ведьма ещё хорошенько помучает тебя, пока простит!

Собрание согласно загомонило. Посыпались предположения, как именно будет издеваться ведающая над дормерцем. Но во всём этом сквозила некая печаль, встревоженность и недоумение. Дормерец мечтал о мире? Всегда? Он не лгал. Никто из них не мог лгать здесь. Молчать, да, но не лгать. Как мог тот, кто прославился на Перешейке, убивая сидхе, мечтать о мире?.. С другой стороны он ведь подобрал бездомного эльфёнка. Не подобрал даже, а не стал убивать его за покушение на себя…

Замолчали все. Думали. Ланель разбил печальную тишину:

– Думаю, каждый из нас мечтает о мире. И это хорошо… Тяжелее всех, наверное, приходится нашей Эни. Скажи-ка, дорогая, смогла ты хоть немного смягчиться по отношению к королю Дормера? Ведь вы сталкиваетесь постоянно. Быть может, нашла ты в нём что-то доброе?

Эни подняла глаза от бокала и коротко ответила:

– Нет.

От неё ждали продолжения. И она продолжила:

– Я ненавижу его так же люто, как сильно люблю его ребёнка. И даже мечтать о мести не имею права. Из-за Арви. Представить не могу, к чему это придёт…

Ланель философски заметил:

– Кто знает, к чему? Одно хорошо, что ты не можешь отомстить. Наделала бы глупостей. А так боги хранят тебя и нас… Забавно, что король Дормера не чувствует и не понимает того, что воспитывает его ребёнка враг. Единственный, кто равен ему по силам.

Эни нахмурилась. И Ланель закрыл тяжёлую тему. Тем более, что выхода пока не предвиделось. Заговорил о себе:

– О чём мечтаю я? Поверите ли? Я говорю, что хочу дожить, пока узнаю глаза Грая на детском лице. Но знаете, мне недостаточно этого. Я хочу растить мальчика снова. Любить его, учить. И убедиться в том, что хоть кто-то из моего рода может быть счастлив в любви.

А дальше эльфы удивили Квадра. Разные были у них желания и мечты. Но слишком часто звучало то, что они не желают любить. Не встретить кого-то для себя, пару, было главным желанием многих. По сути, желания были продолжением страхов. Никто не хотел уязвимости и зависимости. Даже Лариди мечтал о том, чтобы не пересечься с женщиной, предназначенной ему. Заметил печально:

– Не хочу. Я настолько искалечен, что вряд-ли способен на нормальные отношения. Я буду мучить её. Она страдать. И я буду чувствовать её боль, как свою. Двойное страдание? Увольте! Лучше уж, как есть.

Леди Сель не отставала. Пожелала, чтобы боги держали подальше дурака, который способен её по-настоящему полюбить. Усмехнулась цинично:

– Я прикончу его. Медленно и со вкусом. Не удержусь. А потом стану терзаться угрызениями совести.

Заметно было по этим желаниям, насколько говоривший близок или, наоборот, далёк от исцеления. И, если воины и некоторые другие, выглядели более или менее адекватными, то верхушка Гарнара была больна. Оно и понятно. Эти существа были теми, кто боролся против Дормера сотни лет. Их товарищи умерли в боях или под пытками. Эти выжили. Оказались невероятно стойкими, живучими, целеустремлёнными. Но и покалеченными. Они будто не вернулись из застенков Тайной Канцелярии, как Лариди и леди Сель, или с поля боя, как Ильвис и его товарищи.

Капитан гвардии, правда, менялся. Квадр понял это по лицам, слушающих. Он проговаривал не только страхи, но и мечты. Не те мечты, что были у Ланеля, об исправлении прошлого. Он хотел простого. Счастья. Того, что было недоступно для большинства из собравшихся. И на него смотрели с умилением.

Некоторые женщины заплакали. Язвительная Анастас тоже. И Квадр понимал их. Он и сам начал понимать, сколько сил и смелости нужно, чтобы выйти на свет из тени и позволить себе надежду. Тем страшнее было ему понять, как жестоко он подкосил эту надежду в Гарде. Приручил, заставил надеяться и мечтать, и сделал то же, что делали дормерцы с ней всю жизнь. Захотелось взвыть от боли. И он пообещал себе: каким бы смешным он не выглядел в глазах Гарды и других, он не отступит. Даже не из-за надежды, что она простит его, а просто ради искупления.

Пастух пожелал свободы. Лариди язвительно усмехнулся, и стало понятно, что свободы парню не видать. Хельм пожелал здоровья и счастья своим ученикам. А дормерцам, которых вынужден будет учить, пожелал совести, сноровки и чтобы никогда знания эльфов не попали в чужие руки.

Квадр тут же пообещал себе, что никогда. Ни он, ни Мар не сделают этого. Боги не ошиблись. Они столько ужасного сделали в жизни и так страдали от вины, что не будет стражей вернее, чем они. И, взглянув на спокойное лицо Старого Хельма, Квадр поневоле задумался. Что такого сделал в своё время эльф, что сам обладает подобной алмазной стойкостью?

Эни говорила одной из последних. Оттягивала момент, судя по всему. Она, как и все, наверное, ощущала общность, витавшую в воздухе. Чуть насмешливо подвела итог:

– Я такая же, как большинство. Исцеление моё, судя по всему, далеко. Да оно мне, наверное, и не нужно. Или нужно в той мере, чтобы стать хорошей матерью для Арви. В остальном, я как вы. Главное моё желание: никогда не встретить того, кто попытается разбудить меня.