Текст книги "На семи ветрах (СИ)"

Автор книги: Наталья Машкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Глава 15

Детский праздник шумел и хохотал до самого вечера. Пока дети не стали засыпать прямо на площадке. Или пока родители не забирали своих полностью вымотанных весельем чад. Каждому такому, кто-то из «феечек» вручал в руки коробку с подарком. И ребёнок отправлялся домой, счастливо вздыхая.

Засыпающим малышам тоже вкладывали коробки в их слабеющие ручки. Родители уносили и чадо, и его завтрашнюю радость. Арви и Дик тоже получили по коробке, когда глаза их стали смежаться.

Приближался "праздник взрослых" и сёстры отправились домой, чтобы привести себя в порядок. Ильвис нёс Дика. Рядом понуро брела Ида. Устала. Эни ухмыльнулась. А ещё говорят: "Гулять, не работать". Как посмотреть! Чтобы пережить неделю праздников, что им с сёстрами предстоит, нужно обладать их хвалёной эльфийской выносливостью.

Король Дормера нёс сына и хмуро зыркал по сторонам. Явно не в своей тарелке, хоть и держит себя в руках. От него шарахались. Натуральным образом. И глазами старались не встречаться. Эни понимала своих: встретишь такого на кривой дорожке и не выживешь, или, в лучшем случае, кошмары замучают!

Он принёс сына в покои Эни. Остановился в гостиной, словно спрашивая: куда дальше. Эни ответила:

– Спасибо. Дальше я сама.

Собиралась взять Арви, но он чуть отстранился. Эни вынуждена была посмотреть в лицо каменного истукана. Что в этой голове, совершенно непонятно!

– Король блефа! – подумала с досадой.

За стеной завозилась Ида. Выйдет сейчас и увидит сцену! Испугается. Эни набычилась:

– Мы договаривались. Моя личная жизнь – только моя. А спальня – только моя личная жизнь.

Он так же молча окинул её невероятно оскорбительным взглядом. Грязное, мятое розовое платье, с несколькими оборванными оборками, с пятнами торта и сока на нём. Пыльные сапожки и неряшливо заплетённую косу из которой выбиваются пряди. Косу "феечке" заплетали девочки. Расплетали. И заплетали снова. Не раз и не два. Хорошо, что у неё крепкая голова, иначе мигрень была бы обеспечена.

Нужно успеть вымыть голову и принять ванну до праздника. Она столько бегала, что вряд-ли пахнет, как букет роз! Под взглядом короля Дормера Эни остро чувствовала себя потной, грязной, растрёпанной.

Он давал ей понять это открыто и оскорбительно. Кажется, даже ноздри дрогнули. И Эни не выдержала. Озверела. Почти выдернула ребёнка у него из рук и пошла к себе. Хорошо, что Арви так устал, что не почувствовал этого "перетягивания"!

***

Когда на небе зажглись первые звёзды, начался праздник взрослых обитателей и гостей замка.

Эни помогла собраться Иде. Нарядила её в эльфийское платье того сложного голубого оттенка, что делал её глаза тёмными, глубокими и выразительными. Нижнее платье, или как его называют, чехол, вызвал споры. Ида требовала, чтобы он не был телесного цвета. Никакого намёка на то, что она может позволить себе выйти на люди голой!

Эни вздыхала. Эль, которая зашла за ними, чтобы забрать на праздник, хохотала. В итоге, сёстры сотворили для дормерки тёмный чехол, который, конечно, сильно бросался в глаза и убивал красоту тончайшего шёлка, но полностью соответствовал требованиям Иды. Так её наряд и выглядел: платье на платье. Нравится? На здоровье!

Для себя Эни выбрала платье палевого, жемчужного цвета.

– Серое! – сморщила нос Эль.

Сама она нарядилась в довольно яркую зелёную тунику. Глаза у неё и у Тай были похожи. А потому, хорошо вышло. В свете магических светильников, очи Эль мерцали, как у кошки. Хитрые, зелёные глаза. Она и жмурила их, как кошка. Ленивая или шаловливая, царственная… пока не кинется и не прикончит того, кто имел глупость недооценить её.

Дети под присмотром. Они свободны. Хотя сказать, что Ида чувствовала себя свободной, будет преувеличением. Эльфийки заставили её распустить косу, упирая на то, что она оскорбит хозяев, если явится на праздник иначе. Каштановая волна волос Иды доходила до поясницы. Гарда, встретившая их во дворе тряхнула своей шевелюрой:

– Вот и чувствуй себя свободной, девонька! Дыши!

Ида, заворожённо глянула на Гарду, послушно вздохнула. Вздрогнула. И потрясённо глянула на ведающую. А та рассмеялась, встрепав свою копну тёмных волос, с редкими серебряными нитями:

– Так-то, милая! Дыши. Весь вечер! Обещай!

Ида побледнела, но кивнула:

– Обещаю.

Гарду унесло волной праздника, а они отправились за стол. Нужно поесть. Особенно Иде: кормящая мать. Для двоих! После того, как перекусили, стали поглядывать по сторонам. Им махали руками и звали танцевать. Эни вопросительно глянула на подругу. Та панически зачастила:

– Я не умею! Совсем не умею!

Эни коварно сузила глаза:

– Ты обещала дышать, милая! Так? Или мне Гарду позвать?

Ида то-ли робела Гарду, то-ли благоговела перед ней. Не поймёшь. И не надо. Личное! Захочет, скажет…

Девушки выбрались из-за стола и влились в круг танцующих…

***

– Девчонка изменилась!

Эльдар понял это сразу же. Ещё пол года назад. Тогда, когда она в первый раз ушла в Гарнар с его сыном. И вернулась совершенно другой.

Не было больше ни штанов для тренировок, ни растрёпанных волос. Она так зализывала их, что, если не знать, никогда не догадаешься, что они вьются кудрями и волнами.

Старушечья причёска и платья. Какая юная девушка по своей воле станет носить полгода только глухие платья мышиного, серого цвета? И вести себя как старуха? Не было больше шуток и дружеских подколок. Никакого "Эди" или "Величества".

Никаких перепалок. Если он пытался втянуть её в них, она разом глохла и глупела. И ни разу не отреагировала на подначку. Не только с ним. Она и при дворе стала вести себя как старая дева, которая отбывает повинность, а мысли её где-то там: в святилище любимого божка, или у кресла, клубка ниток и спиц.

Анастас редко присутствовала на балах. Только по каким-то значимым случаям, когда её отсутствие было бы трудно объяснить. Все знали, что леди живёт во дворце и помогает растить наследника, а потому она берегла репутацию Короны Дормера. И свою, похоже. Должна присутствовать? Будет. А сверх этого ничего.

Никакого флирта, шуток. Поклонники Северной Колючки находились в недоумении. Что случилось с ней? Король Дормера имел несколько мыслей на этот счёт. А потому внимательно наблюдал за эльфийкой. Собирал, так сказать, факты для подтверждения той или иной теории.

Она не смотрела на него. Ни разу не посмотрела в глаза за все пол года. Объяснений могло быть несколько. Самым простым и логичным было то, что таким образом она пыталась заарканить его и умостить свою задницу на Дормерский трон.

А что? Классика. Заинтересовать мужчину, а после отступить и сыграть в "скромницу" или на худой конец, в "колеблющуюся". Такая игра, правда требовала опыта, но кто там знает, какой у Северной Колючки опыт? А то, что ума ей не занимать, несомненно. Тем более, что лояльность наследника у неё уже есть.

Дело за малым. Привести его самого к пониманию того, что лучшей матери для ребёнка не сыскать. Как и лучшей королевы. Сюда вписывались подчёркнутая забота княжны о репутации королевской семьи и своей собственной. Забота о ребёнке тоже вписывалась.

Что не вписывалось, так это то, что она не раздавала "авансов". Не было никаких "внезапных обмороков", где бедную даму необходимо было бы поддержать или даже донести до ближайшего дивана. Что вы! Она не разу не прикоснулась к нему за это время. И внимательно следила за тем, чтобы у него не было таких возможностей. Во время его посещений сына, вставала так, чтобы между ними всегда была какая-нибудь преграда: детская кроватка или стол.

Он ни разу не нашёл дневник, где дама признавалась бы себе в пылких чувствах к нему. Не было "случайных" обмолвок и покрасневших щёк. Ни трепета, ни волнения. Ни-че-го. Словно старая монахиня вселилась в тело Гарнарской княжны.

Ладно. Будем считать, что так она воздавала должное уму и опыту короля Дормера. Он известный ловелас, а значит, она пожелала сделать игру максимально достоверной!.. Но, и тут не складывалось!

Он начал чаще приходить к сыну в неурочное время, спонтанно. И каждый раз заставал одну и ту же картину. Скучную, флегматичную женщину, одетую как старуха. И довольного ребёнка рядом с ней. Как она могла добиться того, чтобы рядом с подобной снулой рыбой активный, подвижный малыш был счастлив, не укладывалось у короля в голове. Как и то, что она может обманывать его. Ну, не чует же она его приближение к детской, право слово!

Своим хитрым и осмотрительным поведением девчонка лишала его возможности открыться, отказать ей и объяснить, почему он никогда не женится на ней. Конечно, он не признал бы настоящие причины, а нёс бы какую-нибудь очень вежливую, но крайне обидную для сердца кокетки ерунду.

Настоящих причин было на данный момент две. Во-первых, он не собирался больше никогда ввязываться в брак. При воспоминании об Эуфимии его до сих пор продирал ужас и отвращение. К самому себе, в первую очередь. Как долго он терпел то, что не стал бы никто! И только потому, что связан лабрийцами по рукам и ногам непреодолимыми обязательствами.

Во-вторых, необходимости в том, чтобы породниться с Гарнарскими больше не было. Брат обеспечил их лояльность не только Ламеталю, но и Дормеру тем, что женился на княгине.

Он с удовольствием завёл бы интрижку со средней сестрой Гарнар, когда та повзрослеет и поймёт правила игры. То, что она привлекала его, он не отрицал. Но чтобы жениться из-за подобной глупости? Даже аристократы так не поступали, не то, что короли. Для плебса это могло бы иметь какое-то значение, но не для них!

А потому он, поначалу, снисходительно и отстранённо наблюдал за игрой малявки. Пока не осознал, что сам втянулся в неё. Кого из уверенных в себе мужчин, оставит равнодушным такое открытое пренебрежение? Оно, конечно, не заставило его усомниться в себе, но мешало. А потому, когда она прямо заявила, что праздник Перелома Года будет встречать в Гарнаре, он и вызвал её к себе в кабинет.

Там, глядя в это постное лицо и получив жёсткий ответ, что нет, она не передумает, он сорвался. Орал на неё больше получаса, наверное. Бешено орал. Его секретари прятались от него потом целый день.

Девчонку не проняло. Она слушала его спокойно, будто бы глухая и дура одновременно. Будто не понимала того, чем ей может грозить гнев монарха. В какой-то момент, на пике раздражения, Эльдара посетила абсурдная мысль, будто бы она анализирует его поведение так, как он делал это с ней. Будто бы все его вопли, дёрганья и слова укладываются в её мозгу в некие "соты", формируя и дополняя его психологический профиль.

Абсурд и бред! Девчонка, пусть и менталист, но юна и законченная дура. Уже то, как она прошляпила возможности для себя и своей семейки, когда он зависел от них из-за сына, говорило о ней всё. А уж то, как бездарно леди пыталась понудить его к браку, завершало портрет молодой, избалованной, аристократичной фифы, которая считает, что имеет право на всё уже просто по факту своего рождения. Он терпеть не мог таких ещё с тех времён, когда вынужден был брать в любовницы глупышек с "правильной" кровью.

Мысли эти отрезвили его, и он дал леди Гарнар разрешение на отъезд. Потом, правда, пожалел… В тот день он пережил речь, в честь праздника. Пережил бал. Тем более, что брат сделал ему сюрприз и "пришёл в гости" с супругой. Может быть, у них и был "коварный" план забрать с собой сестру княгини? Может быть, она жаловалась им на его самоуправство? Кто знает?

Он, в любом случае, был рад. А потому бал прошёл терпимо. Но, вот после него наступило время "для семьи", которой у него, как оказалось, не было. Никого, кого он мог бы позвать к себе, чтобы разделить одиночество. Эльдар не любил чувствовать себя "брошенкой" ни в каком из смыслов, а потому он взял и позвал к себе человека, который гарантированно находился во дворце и тоже не имел семьи.

Алат, кажется, обрадовался. Так и просидели они остаток "самой волшебной и счастливой ночи года" вдвоём. Напивались, но спиртное не брало ни одного из них. Алата это, видно, раздражало не меньше, чем короля потому, что в какой-то момент, он досадливо пробормотал:

– Неужели мы так проспиртовались уже, Величество, что не берёт? Или достали богов своими преступлениями настолько, что они забрали у нас последнюю возможность расслабиться?..

Алат непроизвольно потянулся к груди и потёр, будто болело. Почему, будто? Болело… Эльдар вздохнул, пошёл к шкафу, достал несколько бутылок эльфийского фрилла. После того, что устроила ему княгиня Гарнара, он и смотреть не мог на эльфийское пойло. Думал, что не притронется больше.

А вот. Пришлось. "Вино от ста печалей" по-прежнему горчило. Как ощущал его Алат, он не стал спрашивать. Личное… Но, как бы там ни было, вино эльфийских умельцев помогло им пережить ту ночь. И, быть может, понять что-то лучше. В первую очередь, себя.

Что там дошло до Алата, Эльдар мог только предположить. До него самого "дошла" банальнейшая вещь: он потерял вкус к жизни. Даже горечь фрилла не заставляла его передёргиваться, как раньше. Всё в его жизни будто припорошило пеплом: мысли, чувства, восприятие. Даже политические игры на грани выживания, в которые он играл до сих пор, не вызывали того подъёма, радости победы или страха.

Почему? Может быть, дело в том, что он пережил по вине жены? Или оттого, что отдалился от брата? Или клятва королей Дормера высасывает из него жизнь? Кто знает? Никто и никогда не изучал её влияние на носителя. Как можно изучать то, о чём не знаешь или во что не веришь?

Глава 16

Проснулись они первым утром нового года так, как собственно и заснули: за столом в Малом Кабинете, в окружении бутылок и остатков пиршества.

Эльдар поднял тяжёлую, гудящую как наковальня голову. И столкнулся с таким же страдальческим взглядом Алата. Он, даже бледный, как смерть, измученный, перекошенный гримасой боли, был прекрасен. Всё это непотребство только оттеняло красоту лица. Делало её чётче, ярче. Доводя наблюдателя до щемящего чувства, какое бывает, когда встречаешься с чем-то близким к совершенству.

– Проклятье! – вырвалось у Эльдара помимо воли.

Начальника Тайной Канцелярии перекосило ещё явственнее. Он, что характерно, понял, о чём речь. Хрипло ответил:

– А то! Все мы прокляты, Величество. На себя посмотри! Прекрасный Король!

У него болела голова. Сильно. Очень сильно. Эльдар чувствовал. Алат рефлекторно потянулся к шее, чтобы размять её и болтал то, что никогда не стал бы в нормальном состоянии:

– Забавлялись предки, экспериментировали. Красота! Сила! Прочие ништяки! Чтоб они на своей шкуре испытали это, уроды! А расхлёбывать нам. Два самых желанных мужика королевства просыпаются в первый день года одни, в грязи, как свиньи. Как там?.. Как начнёшь, так и проведёшь?

Его боль стала такой сильной, что причиняла уже немалый такой дискомфорт королю. Собственно поэтому, он, как правило, не присутствовал при пытках или на казнях. Не из страха замараться или испортить образ, сложившийся у дураков. Всё проще. Он страдал с теми, кому причиняли боль. А оттого, что предавал своё призвание и не помогал им в тот момент, страдал ещё сильнее. Магия бунтовала, выкручивала ему душу. Да и тело. Чего уж там! После присутствия на казни он, бывало, по несколько суток с кровати сползти не мог.

Всё ещё плохо соображая, Эльдар поднялся и, держась за стол, дошёл до Алата, положил руки к нему на голову. Друг дёрнулся. Не терпел прикосновений.

– Как он развратничает вообще? – уже в который раз подумал король.

А вслух грубовато буркнул:

– Сиди. Я предпочитаю женщин.

Алат застыл. И постепенно стал расслабляться. Откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза. Откат. Так всегда, когда снимаешь сильную, привычную боль. Сейчас языком станет мести. И правда, не замедлил:

– А у тебя вообще был кто-то за прошедший год, Величество? Может ты уже и сам забыл, какие они, эти твои вкусы?

Хохотнул. Знает же, что никого у него не было. Издевается. Или намекает. Кто его поймёт? Всё шуткой.

Призвание не обмануть. Сколько лет он не лечил уже, а руки помнят. Они словно чешутся, так хотят забрать боль и помочь. Сбрендишь тут, если всю жизнь вынужден ломать себя и идти против собственной природы!

Алату можно доверять. И король не прятался, щедро делился с ним силами. Не просто снимал болевой синдром, а и "латал" то, что так страшно изувечили в теле и ментальности друга. И с удивлением чувствовал, что ему самому становится легче дышать, и солнечный свет кажется ярче. Сам удивился, когда сказал:

– Раз подпустил, теперь не отвертишься. Хватит уродом ходить. Сам знаешь, что я один из немногих, кто может помочь. И доверяешь мне. Молчи!.. Знаю, что доверяешь!

Алат уже почти лежал в кресле. Скоро заснёт. Расслабленно пробормотал:

– Доверяю. Чего уж там… Хочешь, лечи. На такое только у тебя, наверное, сил и хватит. Оба вы с братом выродки…

Он заснул почти и, уже находясь на грани сна и яви, добавил:

– Столько добра могли бы сделать. Мы все. И что? Убиваем… Мар выровнялся. Может, и мы?..

Спит. Эльдар не удержался и погладил бедолагу по белокурой шевелюре, делая сон ещё крепче, целительней. Как маленький… Какое "выровняемся"?..

***

– Привет, Дири! С праздником!

Брат кинулся к нему с объятиями. Крепко сжал, приподнял и поставил на ноги. Как какой-нибудь кузнец, понятия не имеющий о нормах поведения!.. Он и выглядел, как кузнец. В простых штанах и рубахе. С открытой бесшабашной улыбкой.

Почувствовал его приход и выскочил в холл замка Гарнарских князей встречать. Тут была точка выхода портала, дозволенного невесткой. Эльдар не удивился бы, если бы узнал, что здесь теперь круглосуточно дежурит отряд воинов и магов, ожидая предательства Дормера. Да что там! Был уверен в этом. И это правильно. Дальновидно.

Решение навестить брата возникло спонтанно. Он не стал раздумывать. Тем более, что легальный повод есть. Его ребёнок там. Алат должен спать до самого вечера после лечения, да и нет ему хода в Гарнар. А потому, Эльдар взял пару человек и ушёл с ними. А начальник Тайной Канцелярии переживёт. Привёл себя в порядок, конечно. Чтобы эльфы не поняли, что король Дормера встречал праздник один, как безродный пёс. И не злорадствовали…

Мар выскочил к нему навстречу, одетый как кузнец. И такой же несдержанный. Наобнимался. Шокировал, уже в который раз за последнее время, своей раскованностью. А следом раздался многоголосый детский смех. Очень громкий смех. И очень многоголосый… Король напрягся:

– Что это у вас?

Мар беспечно пожал плечами:

– Праздник Первого Дня.

Ликующий вопль снова всверлился в мозг Эльдара. И он осторожно спросил:

– А дети?

Мар улыбнулся:

– Детский праздник!

Посмотрел на него, вроде бы и нейтрально. Но он-то хорошо знает своего старшего братца! Адельмар ехидничал. Понимал, что король Дормера попал в затруднительную ситуацию и наблюдал, как вывернется.

Эльдар не терпел детей. Но и уйти не мог. Это значило бы сбежать. От эльфов! Из-за детского праздника! Тогда, когда твой приход видели уже многие!

Это расценили бы как позорное бегство и насмешки, пусть и тайные, были бы обеспечены ему на многие годы. И король принял тяжёлое, но правильное решени: остаться. Мар снова обнял брата. Смешной! Потащил его куда-то.

– Куда? – слабо упирался Эльдар потому, что тащил он его как раз в сторону детских воплей.

– Увидишь. Тебе понравится!

***

Что сказать? Ему понравилось. Ещё как! Настолько, что он смирно встал туда, куда Мар его поставил и закрыл глаза. Всё потом! Пока вот это!

Для менталиста его уровня и выучки, который, в разной степени, но автоматически читал мысли окружающих существ, а значит, знал всё и ещё немного о человеческих пороках, оказаться в подобном месте, было бы подобно тому, как если бы он оказался на тех самых пресловутых небесах.

Да. Он посещал детские благотворительные праздники в Дормере. Там было и красиво, и чинно, и пафосно. Но там никогда не бывало так, как здесь. Не ощущалось как… Радость! Чистая, ликующая радость!

Счастье и безоговорочное доверие взрослым и миру излучали эти дети. Здоровые ментально настолько, насколько это вообще возможно. Свободные. Счастливые. Умные дети, любящие мир. Истинное сокровище Гарнара!

Как эльфы могли вырастить таких детей? Где взяли сил, ума, мудрости? Кто научил их? Как сумели скархи воспитать такое сокровище?.. Король Дормера был пьян радостью, счастьем. Все силы его уходили на то, чтобы спрятать то, в каком он состоянии. Держаться.

То, о чём нашёптывал ему сегодня ночью эльфийский фрилл, оказалось истинной правдой. Он потерял вкус к жизни и шёл не туда. Это подтвердили ему эльфы. Взбалмошные и свободолюбивые. Непонятные и нелогичные. Которые умудрились вырастить счастливых детей.

Мало кому удаётся. Почему им? Почему эльфам? Может быть потому, что под ментальными щитами взрослых скархов кроются не только пороки, но и достоинства? Признать, что сидхе могут обладать чистотой, Эльдар не мог даже мысленно.

Дети эльфов довершили потрясение этого дня. Их счастье и радость без их желания или усилий исцеляли сильнейшего менталиста Дормера, который сам был способен лечить, а чаще калечить. И из-за этого начал искренне считать себя исключительным.

– Так-то!

Вот единственная мысль, которая нашлась в голове Дормерского короля, когда он, наконец, открыл глаза. Он потом обдумает всё это. Тем более, что брат заметил его странное поведение и теперь с тревогой смотрит на него.

Эльдар собрался, скупо улыбнулся брату. Тот успокоился и указал ему на сцену. Зашептал:

– Смотри!

И Эльдар смотрел весёлое представление, рассказывающее о приключениях детей в волшебном лесу. Оно было динамичным, держало в напряжении. Дети постарше, которые видимо, знали эту легенду или сказку, даже подпрыгивали на местах, предвкушая… Что?

Ну, конечно! Какая же эльфийская сказка без фей? Княгиня Гарнара выскочила на сцену и вызвала лавину восторга у детворы. Подумать только! Пользоваться трансформацией, чтобы повеселить детей! Выставить себя на посмеяние!

То, что княгиня Гарнара высмеивала себя, было очевидно. Всё было, конечно, гипертрофированно, но так узнаваемо: пышное парадное платье, причёска. А главное, гордая осанка, будто аршин проглотила, и высокомерная мина на лице. Вот она, княгиня Альтея, вернее тот её лик, что являет она врагам.

Дети не читали иронию наряда и поведения. Взрослые, да. Прямо-таки гомерический хохот встретил Альтею. Она, вместо того, чтобы возмутиться, встала в несколько театральной позе и горделиво улыбнулась: "Да, я такая!".

Эльдар держал лицо кирпичом и поглядывал на эльфов. Они смеялись над ней. И умирали за неё, и за этих вот детей. Он знал, как они умирали. Своими глазами тоже видел. И удивлялся, как "это" можно вынести и не сломаться.

Но и она шла ради них на всё. Не щадила себя не в каком из смыслов. Уже то, как она пошла в постель к убийце отца, и что извлекла из этого, говорит о ней всё… Теперь этот убийца стоит здесь и смотрит на неё такими глазами, что впору завидовать или ненавидеть обоих. А она скачет по сцене и демонстрирует величайшее чудо их мира, эльфийские крылья, на потребу детворе.

Сюжет покатился дальше и вскорости на сцену выскочили ещё две феи. Эльдар знал, кого увидит, и был готов… Думал, что был готов. Две "бешеные феечки" сразили детвору наповал. И взрослых. Они тоже представили себя. Младшая фея-тигрица продемонстрировала невероятную ловкость и пластичность. И всё это с весёлой, бесшабашной улыбкой на лице. Не будь девчонка такой высокородной, карьера наёмной убийцы нашла бы её, наверняка.

Средняя Гарнарская вела себя иначе. Вырядилась! И эти крылья в горошек! Что может быть абсурднее! Присела в реверансе и улыбнулась зазывно. Дети весело кричали, хохотали. Мужчины замерли. Король Дормера застыл. Клятва зашевелилась под кожей, словно "унюхала" нужную себе жертву. Эльфийка! Королевских кровей! Ему не просто мерещилось в парке и потом. Она не была похожа на них. Она и была одной из них. Станет, когда немного подрастёт.

И клятва требовала, чтобы этого не случилось. Он должен обезопасить Дормер. Следить, наблюдать. Убить… Эльдар до хруста сжал зубы и изо всех сил держал лицо. Нужно переждать, перетерпеть. Скоро станет лучше. А потом он придумает, как обойти клятву. Снова.

Надо заменить "ту" эмоцию и мысль другой, не менее сильной. И он с радостью поддался второй из мыслей, что пришла ему в голову одновременно с первой. Она обманывала его. Пряталась не только за ментальными щитами, а и за всеми этими тряпками и ужимками. Он голову ломал пол года, что с ней приключилось? Что за игру она играет? А лживая тварь просто пряталась. Ничего не нужно ей от него. Прав он был, размышляя. Так не ведут себя с тем, кого обольщают. Тогда зачем? И почему?..

Он получил свой ответ. Очень быстро, на самом деле. Но сначала увидел первые шаги своего сына. И то, что шёл, нет, бежал, он не к нему. Арвис решил, что он именно тот подарок, которого достойна фея, и рванул к ней на своих неверных ещё, но быстрых ножках. Анастас подхватила его, расцеловала и заявила, что он лучший подарок для неё. И эльфы радостно приветствовали сына их злейшего врага.

"Благословение фей" разлеталось по залу. Искры кружились в воздухе. Обнаружив "своего" или "свою", каждая из них устремлялась вниз и садилась на подставленную ладошку или просто на голову. Эльдар удивился, что и его нашла искра. Уселась на голову и "впиталась".

– Удача, здоровье и счастье в этом году! – сардонически подумал король. – Бедная та из сестёр, чья это искра. Обеспечить всё это для меня будет стоить ей многого. Хватит ли сил?

"Феям", и правда, было нелегко. Они улыбались, но все, как одна, поглядывали на Адельмара. Словно искали защиту и опору. И он ободрял, поддерживал. Улыбнулся супруге. Её младшей сестре. Немного расфокусированный взгляд средней Гарнарской тоже нашёл его. Беззащитный какой-то, мягкий и грустный, несмотря на улыбку. Словно эта юная девочка знала слишком многое… Мар сжал руку в кулак, но улыбнулся ей так же уверенно и тепло, как жене и сестре.

А потом её взгляд чуть сместился. Она увидела Эльдара. И в то короткое мгновение, когда она была так открыта для мира и окружающих, он увидел больше, чем хотел бы.

Она боялась его. Боялась и презирала. Не было никаких игр и кокетства. Она любила Арвиса, а он прилагался к нему. Страшный, злобный, ненормальный король Дормера. Моральный урод, который виноват в смерти её отца, матери, многих из её народа.

Она не хотела привлекать его внимание. Изменилась пол года назад потому, что почувствовала его интерес и не хотела обострять. Пряталась, как умела.

Можно радоваться. Средняя Гарнарская никогда не претендовала ни на трон Дормера, ни на него самого.