Текст книги "На семи ветрах (СИ)"

Автор книги: Наталья Машкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Глава 29

Вечером в покоях княгини Гарнара и Лорда протектора Ламеталя творилось форменное столпотворение. И никого не выгонишь. Все свои. Имевшие маленьких детей, уже ушли. Стало спокойнее.

Чтобы дать супругам побыть наедине Эни и Эль организовали чаепитие для Малого Совета, явившегося в полном составе, чтобы почтить княгиню и наследницу. Старики сидели уже довольно долго и уходить не собирались. Значит, что оставалось? Только отвлечь. Вот девочки и старались.

Мар никого не пустил бы сюда, будь его воля. Незабываемой нужен покой. Полный покой. Он так достал её этим "полным покоем", что Тай не выдержала. Рыкнула, что полный покой у неё будет только в родовой усыпальнице. Муж чуть не упал в обморок от ужаса, и она смягчилась. Пришли они, в итоге, к компромиссу: она лежит, он не мешает ей принимать гостей.

Тай мучилась. И "предвкушала", что так и будет ближайших почти что девять месяцев. Старики её чинно пили чай и насмешливо блестели глазами. Смеялись над обоими супругами и их страданиями. Ну, и радовались наследнице, конечно.

Мар, уже в который раз сегодня, схватился за руку жены, как за соломинку, и почти что простонал:

– Это моя вина!

Тай едва глаза не закатила. Не успела заткнуться и брякнула:

– Не твоя, а наследницы!

Мар моргнул. Жена сбила привычные мысли. Самобичевание шло по кругу. Где кругом был виноват только он один. Мысли, что в его страхах может быть виноват ребёнок, не приходили ещё ему в голову. Тай ухмыльнулась:

– Ну же, очнись! Это работа. Организм исполнит своё. Будет нелегко, согласна. Но от работы не умирают. И от тренировки тоже.

Мар нахмурился:

– Иногда, да.

Тай погладила его руку:

– Давай я отберу у тебя меч, а то вдруг тебя поранят! И Ламеталь, а то вдруг заговорщики снова вздумают прикончить тебя!

Мар снова моргнул:

– Не смеши!

– И ты не смеши! С чего это я должна умереть от того, что делают женщины по всему миру?

Тень набежала на лицо мужа. Вот она причина! Тай ближе придвинулась к мужу:

– Эй, истинный! Ты забыл про объединённый резерв? Мне не страшно ничего.

Они говорили негромко. Но тут он ещё понизил голос:

– А обморок?

Тай подумала, как лучше описать то, что с ней происходило. Пусть натуралистично, но придётся быть откровенной:

– Я не позавтракала. Не хотелось. Там захотелось. Представь, когда тебе хочется одновременно есть и вытошнить. Душно, люди мельтешат, шумят и нестерпимо воняет разными духами.

Мар передёрнулся. Буркнул:

– Надо запретить.

– Что?

– Духи!

Тай рассмеялась:

– Нет, дорогой, это мне нужно перестать присутствовать на всех этих мероприятиях. Только рада буду!

Вздохнула удовлетворённо. Он сжал её руку:

– Не обманываешь?

Тай заглянула в глаза любимого. Были они трогательными, уязвимыми. Даже жалкими. Боится! Ответила шутливо:

– Когда это я тебе врала, Дормерец?.. Не кривись! Не врала, а утаивала часть информации. Но не сейчас… Хватит чудить, Мар! Ты же чувствуешь, что со мной всё в порядке?

Он не доверял себе, но и расстраивать Тай своими страданиями не хотел. А потому, взял себя в руки тоже сменил тон на шутливый:

– Как, интересно, можно хотеть и то, и другое одновременно?

Тай ухмыльнулась:

– Завтра с утра я тебе покажу!

***

Тай пару лет назад снизошла и дала-таки королю Дормера разрешение приходить в любые помещения замка, кроме личных покоев членов семьи. Разрешение это касалось, конечно, только его и сына. Не слуг или воинов.

А потому портал в гостиной открылся совершенно неожиданно. Из него вышли Эльдар и Арви. Вот незадача! Лариди был тут. Может быть пронесёт и Лариди успеет…

Не пронесёт! Мальчик шести с половиной лет, изучавший уже политику, воинское искусство и стратегию ведения переговоров, восхищавший преподавателей умом и дарованиями, с самым наивным лицом кинулся к своей родственной душе и решительно отрезал ей пути к отступлению:

– Привет, Лист!

Вообще-то звали начальника Тайной Канцелярии Гарнара Алистером. Имя его сокращали по-разному. Чаще всего, как Аль. Мальчику нравилось вот так. Пока "Лист" пребывал в ступоре, парень подлез к нему ближе, намекая на привычное объятие. Лариди неловко похлопал юного принца по плечу. Глаза короля Дормера выкатились:

– Лист?!. Вы что… друзья?

Широко открытые детские глазки в ответ:

– Конечно, папа! Лучшие. Вы мои самые лучшие друзья… Из взрослых! Ты, дядя Мар и Лист.

Немая сцена. Потрясённый король. "Наивный" ребёнок. Растерянный Лариди. Смущённые супруги. И старики, с упоением следящие за спектаклем! Эни не выдержала. Встала:

– Никто не виноват! Никто не собирался делать ничего подобного!

Да! Никто! Арви старательно подлил масла в огонь:

– Конечно, папа! Никто. Я сам его выбрал!

– Каким это образом? – спокойно поинтересовался король Дормера, а у Эни мурашки побежали по рукам. Всё плохо. Она кинулась спасать ситуацию. Получилось, правда, не очень:

– Это ритуал, который проводят в каждой нашей общине, когда там появляется новый ребёнок. Он выбирает себе близких и родственную душу. Того, кто, при необходимости, может заменить родителей…

Последние слова она почти прошептала. Под взглядом короля, полным жгучей насмешки. Арви с энтузиазмом продолжил:

– Да! Дик выбрал Гарду, леди Сель, Хельма и своего папу. А я весь Гарнар, свою семью и Лариди. Все смеялись, что такого жадного ребёнка не встречали ещё!

Эльдар смотрел теперь только на Лариди:

– Родственная душа, значит…

Эльф прямо встретил его взгляд. Арви раскусил отца и снова вклинился. Дёрнул за руку:

– Ты что, папа?.. Ничего он со мной не делал, чтобы я выбрал его! На том ритуале невозможны манипуляции. Мы просто похожи с ним. А он с тобой!

Взрослые застыли. А "наивное" дитя продолжило открывать им глаза:

– Вы оба внешне открытые, а на самом деле замкнутые и мало кому доверяете. Подозрительные. Умные. Одинокие. И оба любите меня!

Мальчик снова дёрнул отца за руку:

– Вам нужно сесть и поговорить. И всё!

Король покивал:

– Согласен. Сесть и поговорить необходимо. О дружбе… И о том, чего она будет стоить Дормеру.

Лариди, который до этого сидел с независимым видом, тихо рыкнул:

– Ты думаешь, я пользовался ребёнком, чтобы добраться до ваших так называемых тайн?..

Никто и ничего не успел сказать. Потому, что Арви снова дёрнул отца за руку в настоящем, не притворном уже смятении:

– Папа! Я сам! Никто не просил меня!

Эни осела на стул. Схватилась за голову. Юный дурень! Что он творит?.. Да, было такое. Она замечала не раз, что не в меру умный ребёнок, суёт нос в бумаги отца. Она потом возвращала их. Подсовывала под кипу документов на столе короля в Малом Кабинете.

А один раз застукала прямо тут, в Гарнаре, Арви и Дика за изучением черновика какого-то международного договора. Она не стала вчитываться, чтобы не узнать лишнего. Сожгла бумагу там же. Мальчики были наказаны. Они две недели помогали Гарде нянчить её близнецов. Жестокое наказание, ведь те дети славились поистине впечатляющей шилопопостью. Что ж, уроки такими и бывают!

А теперь ребёнок признаётся перед всеми в том, что может поставить отношения Гарнара и Дормера, если и не на грань войны, но обострить их невероятно. И не замолкает. Льёт и льёт масло в огонь:

– Я просто хотел показать Дику как выглядит международный договор. Он не верил, что там могут писать такие глупости, вроде того, кто и как кому должен кланяться. Эни застукала нас. Сожгла бумагу, а нас наказала. Ты можешь наказать меня ещё раз, папа… Остальные документы она возвращала тебе. Но это же было в Дормере! В Гарнар я вынес только тот договор с криптами!..

Ланель весело рассмеялся:

– Какая прелесть! Я всегда говорил, что дети прекрасны. И искренни! А раз так, то будем считать инцидент исчерпанным. Особенно ту его часть, что предназначена для ушей всех.

Все, кто хотел что-то сказать, увяли. Король Дормера был, однако, так взвинчен, что не смог смолчать, в принципе. Он обвёл Малый Совет глазами и рявкнул:

– А вы, что здесь… Сидите?

Леди Сель елейно ответила:

– Знакомимся с новой княжной. И наслаждаемся видом мучений вашего брата, Ваше Величество. Страдающий дормерец – это такая редкость. Ведь у вас, как правило, нет сердца!

Разразиться скандалу не дала Альтея. Позвала Эльдара к себе:

– Идём, дорогой родственник, поздравишь меня и пострадаешь немного!

Она хихикнула. Король сжал зубы и послушно пошёл. Поздравлять. И страдать. Он, действительно, с диким страхом в душе отыскивал у Альтеи на лице знакомые признаки. Не мог удержаться. Она понимающе похлопала его по руке:

– Идите-ка вы, парни, расслабьтесь! Залейте свой страх фриллом. Лариди возьмите с собой. В кабинет Мара идите. И рядом со мной, и звукоизоляция. Ну, любимый? Пойдёшь?

Мар беспомощно оглянулся на жену и брата. Эльдар понял: пора уводить его. Бедняга еле держит себя в руках. Кивнул невестке:

– Ты, как всегда, права. Идём Мар, – повысил голос. – И вы, Лариди, присоединяйтесь!

Эльф плавно поднялся и направился к двери кабинета Лорда Протектора Ламеталя. Открыл дверь, приглашая. Проходя мимо, Эльдар бросил на Эни такой взгляд, что у неё под ложечкой засосало. Ой, получит она выволочку!

***

Мужчины ушли. Эльфы начали понемногу расходиться. Арви подошёл поздравить Альтею. Был скован, явственно испуган, поначалу. Увидел, что Тай выглядит отлично, и немного успокоился. Расхрабрился. Попросил тихонько:

– А можно… Я с ней поздороваюсь?

Тай улыбнулась:

– Конечно, дорогой.

Ланель, непонятно за каким макаром, вклинился:

– А смысл? Ты же не целитель и не можешь чувствовать.

Мальчик надулся:

– Могу. Девочка. Универсал. Красивая и весёлая. Как близнецы Гарды и наши Эль и Мэй.

Ланель закатил глаза:

– Если она будет настолько "весёлой", как эта четвёрка, то мы не выживем!

Мальчик сдвинул брови:

– Я не сказал, что как все они вместе. Только то, что она будет жизнелюбивой. Вот тут прячется.

Он безошибочно накрыл рукой то самое место, где Тай чувствовала новую жизнь. Засмеялся:

– Щекотно!

Ланель скептично поднял брови:

– Чем она тебя щекочет, Арви?

Мальчик снова рассмеялся и "очень понятно" ответил:

– Радостью!.. Ты не умрёшь, Тай. Она любит тебя и скорее умрёт сама, чем повредит своей маме. У тебя хорошая дочь. Лучшая!

Мальчик отвлёкся, засобирался к себе. Нужно спать, чтобы завтра не потерять ни минуты свободы и общения с друзьями. Эни отпустила его с Ланелем. Старики разошлись.

– Пойдём, дорогая, умоем тебя и уложим в постельку! – пропела Эни шутливо.

Тай рассмеялась и легко вскочила с дивана:

– Он сведёт меня с ума за время беременности!

Эни обняла сестру:

– Но лучше так, чем он будет страдать и мучиться в одиночку? Согласна?

Тай вздохнула:

– Конечно! Я буду терпеть и беречься. Только бы он не переходил грань…

Эни потёрлась носом о щеку сестры:

– Он привыкнет. Дай ему время.

Тай кивнула и попросила:

– Побудь со мной. Соскучилась. Тем более, что муженёк мой ночевать будет, судя по всему, на этом вот диване. "Чтобы винные пары не повредили ребёнку"!

Эни усмехнулась:

– Он привыкнет!..

Тай умылась. И Эни взялась расчёсывать её косы. Это успокаивает. А у Гарды сейчас хватает других забот. Тем более, что она сама трясётся, как осиновый лист. Боится за свою девочку. Какая из неё сейчас утешительница!

Эни не тряслась. Она каким-то наитием чувствовала, что всё хорошо. И будет прекрасно. Ощущала тёплый огонёк новой жизни. Радовалась. И, ухаживая за матерью, будто показывала свою любовь её дочери. Племяннице нравилось…

В комнате витало умиротворение до тех самых пор, пока Тай не открыла рот:

– Ты до сих пор одна, Эни?

– Да.

– Почему?

– Ты знаешь.

Эни мерно проводила расчёской по локонам сестры, и так же мерно отвечала. И правда, давно они не говорили по душам. Всё некогда…

– Ты не собираешься что-то менять?

Улыбнулась:

– Хочу. Набираюсь храбрости.

– Кто он?

Эни удивилась:

– Какая разница? Я хочу победить страх и всё. Любой подойдёт, кто не будет пугать сразу же.

Тай покачала головой:

– Не подойдёт. Вспомни меня. Я иногда думаю, что если бы я тогда не поддалась на уговоры, Грай был бы жив… Я не устояла. Всё это не помогло мне, а он погиб. Я всю жизнь теперь буду думать, насколько виновата в том, что любящий меня умер.

Эни поцеловала сестру в макушку:

– Он всё равно прикрыл бы тебя.

Тай снова покачала головой:

– Кто знает, как всё повернулось бы… Мар устоял и выдержал все эти годы один…

Эни усмехнулась:

– Ты забыла, что было до того!

Тай задумчиво проронила:

– Может быть, мужчинам сложнее даётся одиночество?

– Спроси своего мужа, дорогая, как и что ему давалось!

Тай привела разговор к тому, к чему хотела и спросила прямо:

– А король Дормера как переносит одиночество?

Эни хмыкнула:

– С чего ты взяла, что он один?

– Но кого-то постоянного ведь нет?..

– Тай, ты же не романтическая дура! – фыркнула Эни. – Зачем ему фаворитки, когда ребёнок уже есть? Лишние проблемы, амбиции. Он берёт, кого хочет. Бросает, когда надоест. Дамы привыкли уже, что времена, когда он платил должностями для родственников и замужествами закончились. Теперь только замужние, без претензий… И к чему ты ведёшь?

– Не знаю, Эни. Странно это. Вы живёте почти как семья. Только какая-то ненормальная. Растите ребёнка, помогаете друг другу. А развлечения – врозь!

Анастас обошла сестру. Поцеловала в лоб. Заглянула в глаза:

– Не придумывай чего-то, Тай. Няня и хозяин. Только няня родовитая, что налагает на хозяина некие обязательства и ограничения. Он – холодный и не умеет любить. Сама знаешь. Я покалечена. Если я и буду искать мужчину для себя когда-нибудь, то это явно не будет тот, то вине которого "так" умерла моя мать.

Глава 30

Эни переписала клятву королей Дормера ещё тогда, четыре года назад. Целый год пыталась перевести. Рылась в королевской библиотеке, пытаясь отыскать книги на языке, на котором была написана клятва.

Не нашла ничего. К деду, Марвину, обращаться побоялась, здраво рассудив, что как носитель тайн Дормера, архимаг однозначно под клятвой. Если он сдаст её королю, это кончится плохо для неё. Не сдаст – для деда.

Поняла, что не справится. Кусочек текста был слишком коротким, чтобы попытаться логически соотнести его части и отдельные слова. Потому она, подумав, пошла к Огастасу Фарвелю. Старик мудр и хитёр. Кто знает, какие могут у него быть "неожиданности" на такой вот случай.

Фарвель, действительно, был умён. Поэтому он сдал Эни на следующем же "собрании ненормальных". Просто взял и выложил листок перед всеми. Эни ужаснулась непорядочности старика настолько, что едва не расплакалась. Он усмехнулся:

– Прости, моя девочка. Ты, к счастью, не взяла клятву и развязала мне руки. Твоё доверие я не предал потому, что никто, из присутствующих здесь, не сможет ничего рассказать. С другой стороны, защитить тебя я обязан. Ты влезла в крайне паскудное дело. Не призналась зачем, и что тебе известно.

Старые эльфы, конечно же, узнали текст клятвы. Ею частенько украшали здания, книги, особенно, раньше. Лариди заледенел, лязгнул голосом так, что Эни на стуле подпрыгнула:

– Ждём!..

Они вытянули из неё, в итоге, всё. Ругали её, не верили в то, что такое в принципе возможно. Чтобы короли сильнейшего государства континента были марионетками! Большинство не верило. Ланель и Лариди молчали, крепко задумавшись.

Когда все высказались, Ланель сказал мягко:

– А теперь давайте выслушаем Эни. Она знает короля Дормера, как никто из нас. Три года живёт рядом и видит каждый день. Скажи-ка нам, милая, похоже, что у короля раздвоение личности?

Эни буркнула:

– Если бы не было похоже, я не полезла бы. Он будто состоит из двух половинок: плохой и ещё худшей. И худшая главенствует.

Ланель допрашивал дальше:

– Если они обе не хороши, как ты их различаещь?

Эни сжала руки в кулаки:

– Худшая совсем ничего не чувствует. Даже к сыну. Только логика. Когда Арви исполнился год, он диагностировал его. Я застукала… Думаю, что, если бы "он" посчитал, что ребёнок нездоров в любом из смыслов, он убил бы его. И постарался бы получить нового наследника.

Все были шокированы, Эни закончила в тишине:

– Сразу отвечу на вопрос: зачем это мне. Арви, вероятно, следующий король Дормера. Как могу я допустить, чтобы мой ребёнок, живой и счастливый, превратился в живой труп?

Она заплакала тогда. Её боль поняли и поверили. И все три года помогали. Меньше года потребовалось, чтобы перевести текст клятвы, написанной вероятно, на языке старого мира Дормерцев. Обычная клятва королей. Защищать, беречь и так далее…Теперь старались отыскать там некие магические конструкции, тайные заклинания. Загадка захватила всех. Но, увы! Ничего пока не добились.

Сегодня заговорили снова. Ида, которую год назад притащил сюда Ильвис, беспокойно ёрзала на месте, пока все высказывались. В итоге, не выдержала и нерешительно подняла руку. Удивительно! Девочка проявила инициативу! Её слушали с большим вниманием, а она терялась, заикалась, но вела свою мысль. Надо признать, логичную:

– Моя сестра любила повторять, что-то про утку. Что-то вроде: если что-то выглядит, как утка, звучит, как утка и на вкус, как утка, то это утка и есть. Они смеялись с отцом, что эта "мудрость" принадлежит одному из техногенных миров. Не смотря на всю её абсурдность, они крайне высоко ценили эту идею. Вот я и подумала. Большинство здесь, обладают знаниями, умом, хитростью, как мало кто в нашем мире. Если вы не нашли ничего за три года, значит, вероятно, и искать нечего.

Фарвель слушал Иду с особым вниманием:

– Допустим. Но мы приняли за аксиому то, что наша княжна не ошиблась и клятва влияет на носителя. Не находите противоречие?

Ида, забыв о том, что она боится всего и всех, ответила на язвительный вопрос в высшей степени уверенно:

– Нет противоречия. Если посмотреть с другой стороны. Мы воспринимаем конструкцию простой: заклинание – результат. А если она сложнее? К примеру, у моего отца были инструкции по изготовлению лекарств и были заклинания, которые активизировали готовый состав. Разве это вещи одного порядка? Нет. Если пытаться соотнести только их, получится бессмыслица.

Фарвель, сверкая глазами, продолжил мысль:

– Смысл есть, если клятва это только…

Он замолчал, давая Иде возможность закончить и получить все лавры за свою блестящую мысль. Она и закончила:

– Клятва – это только триггер, ключ, который запускает механизм проклятия. Позволяет ему отыскать и опознать будущего носителя.

– Молодец, девочка! Иди ко мне в ученицы! – воскликнул Фарвель.

Ида мягко улыбнулась:

– Простите, магистр, но думаю, это не мой путь. Тем более, что я не высказала ни единой своей мысли. Отец и сестра общались всё время и только на подобные темы. Я и набралась…

Фарвель хмыкнул:

– А как, по твоему, мы учимся? Впитывая старое. И только потом идём вперёд. Своим путём. И ты придёшь ко мне, когда поверишь в себя. Я подожду… Однако, вернёмся к нашим баранам, коллеги…

Огастас, когда был увлечён, говорил именно так. Обсуждение завертелось с новой силой. Каждый вносил идеи о том, каким могло быть "тело" проклятия. Опасались, что оно могло просто не дойти со времён Вальгора, королевы Лирэль и Маргота, который был "творцом" этого и других проклятий, преследующих Дормер.

Их было много, этих проклятий. Его винили не только в том, что он уничтожил львиную долю населения на континенте, убил Вальгора и Лирэль, но и поселил ненависть в сердце их сына. Если теория Эни справедлива, то Лавр стал первым носителем клятвы. Тогда всё вписывалось. Следующие короли Дормера были такими, как он: холодными, жестокими, слушающими только разум и не имеющими сердца.

– Стойте! – воскликнула Эни, зацепившись за мысль и боясь её потерять. – А ведь они все похожи на Маргота. Того, как его описывают в хрониках! Гениальный, холодный, чёрствый, рассчитывающий каждый шаг. Было только одно, что трогало его: королева Лирэль. И до сих пор исследователи не могут прийти к однозначному выводу о том, любил он её или ненавидел!

Эни обвела глазами присутствующих:

– Помните "песню Маргота"?

Эльфы передёрнулись. Они ненавидели мерзавца Маргота. Он был для них воплощённым злом. Само имя его не произносилось. И "песню" эту не повторит никто из них, пока в здравом уме.

Легенда говорила, что с помощью этого заклинания Маргот пытался погубить живую душу Лирэль, чтобы она не смогла больше никогда встретиться и быть с тем, кого любила больше жизни. Древние верили, что с помощью заклятия, можно получить от сил зла, что угодно.

В это мало кто верил из современников наших героев. Песня была короткая, нелепая, бессмысленная. В хрониках писали, что именно её шептал Маргот перед смертью. Современные исследователи считали, что всё могло быть гораздо проще и прозаичнее. Песню могли придумать и распевать мальчишки из окрестных селений. Издеваясь над тем, что тиран, повергший их мир в хаос, гниёт заживо, и нет для него спасения несмотря на все силы чудовища и невероятный ум. Проклятие Моры не обойти…

– О чём ты, Эни?

– Что, если проклятие Маргота реальность?

– То, что наложила на него Лирэль?

– Нет! Я читала всё, что есть в замке. Она не проклинала его, в смысле проклятия. Сказала только, что тот, кто всё разрушает, разрушит и себя, в итоге. И тех, кто рядом. И ту, кого полюбит. Ну, это же очевидно и без проклятия! Может быть такое, чтобы понятия подменили, со временем, магистр Фарвель?

– Уточни, Эни.

– Ну, смотрите. Люди когда-то знали, что есть "проклятие Маргота". Тогда для всех это было настолько очевидно, что в хрониках и не уточняли в чём оно состоит. И были слова королевы Лирэль, о которых тоже все знали. Шло время. С одной стороны, тайные знания изглаживались из народной памяти, прятались. Ритуалы стали вотчиной родовитых магов и ведьм, которых, собственно, поэтому и уничтожали. Как конкуренток. Потом, из-за слабеющей магии, ритуалы такого уровня стали невозможны совсем и забылись. С другой стороны, наблюдая за поколениями королей Дормера, люди не могли не заметить, насколько ненормально они ведут себя. Стали искать объяснение… И нашли, подменив понятия!

Фарвель покачал головой:

– Похоже… Правдоподобно… Но где нам взять тогда описание ритуала и его смысл, цель?

Эни пожала плечами:

– В Архиве Тайн короля Дормера, у нас в тайных хранилищах, у лабрийцев… Да где угодно, где в старом замке мог бы затеряться на века странный листок.

Лариди подал голос:

– Ну, цель ритуала ясна: власть.

Ланель возразил:

– С какой стати Марготу было бы бороться за власть для ребёнка двух существ, которых он люто ненавидел? Он ведь считал, что Вальгор коварно обошёл его, а Лирэль предала. По логике вещей, он должен был бы уничтожить юного Лавра как-нибудь особенно жестоко за вину родителей.

Кто-то подал голос:

– Так он и уничтожил его и весь его род. Короли Дормера превратились в выродков и парий. Ни одного счастливого за столько поколений! Слава, богатство, часто долголетие. И всегда безумие, в той или иной форме!

Уставились на Ланеля, как на знатока человеческих душ. Преподаватель политики и интриг скептично скривился:

– Не бьётся, друзья мои. Никак. Такому как он, не могло быть дело до того, что будет когда-то. Он действовал молниеносно и безжалостно всегда.

Обвёл слушателей глазами. Усмехнулся:

– Как наша Эни. Она сражается и мыслит так же. Исходя из предложенных условий. Не терзается моральным выбором. Это делает её таким опасным бойцом. И опасно для неё самой… Ладно. Идём дальше. Вы видели, как бьётся Эни. Вы видите, как ведёт она себя с королём Эльдаром. Если бы могла, она вспорола бы ему брюхо и оставила умирать. Наверное, к этому бы пришло, рано или поздно, но вмешался новый фактор: ребёнок короля, которого наша Эни любит. Что она, в итоге, делает? Живёт рядом с королём, разговаривает, улыбается. Думаете она вынашивает дальние планы мести? Уверяю вас, нет. Она живёт здесь и сейчас. Изменятся обстоятельства, изменится она. Обидит он, к примеру, её мальчика и может однажды проснуться без головы!

Эни сузила глаза:

– Вы намекаете, наставник, что я похожа на Маргота и так же безумна?

Все замерли. Ланель же расслабленно покивал головой:

– Мне кажется, я сказал это прямо. Только есть нюанс. Он был со знаком минус, а ты, дорогая, с большим таким плюсом. В силу вашей "похожести" мы и будем иногда опираться на твои ощущения. Из-за недостатка данных, так сказать. Так вот. Стала бы ты оттягивать месть на года или поколения или хотела бы, чтобы враг твой сдох бы у тебя на глазах?

– На глазах! – выпалила Эни и стушевалась. Чего кричит?

Ланель развёл руками, как бы говоря: вот видите, я был прав!

– И что делать, в таком случае? – спросил Фарвель.

– Думать. Искать. Лариди, друг мой, позволь княжне покопаться в твоих архивах, раз уж она прочла всё, что было в библиотеке замка… И смотрите как удачно! Девушка у нас наследница, а значит, имеет доступ ко всему!..

Эльфы растерянно переглянулись. Ланель вздохнул уже безо всякого апломба:

– Так-то, друзья! Похоже, наша принцесса не ошибается в своих предположениях, раз уж боги дают ей доступ ко всему. А мы с вами лезем во что-то крайне поганое… И придётся залезть. Знаете почему? Магия просыпается. Подобные ритуалы или уже возможны, или вот-вот будут. И что станет тогда с нашим миром?.. То-то же… Напомни нам, Эни стишок. Будем расходиться. И думать.

Эни стало страшно. Эту дрянь не произносили вслух столько веков. И не читали… Она прочла тайком в одной из книг, спрятанных у отца в кабинете. Он узнал и дал ей пощёчину. В первый и в последний раз в жизни ударил. А она запомнила мерзость. Откуда Ланель знает? Папа рассказал? Может быть. Они были близки…

Девушка встала. Сжала руки в кулаки. В этот последний миг старой, обыкновенной жизни, у неё возникло странное, дикое чувство… Словно что-то проснётся, если "те" слова будут произнесены вслух. Она не знала, что это будет, но ощущения были такими явственным, что у неё мороз бежал по коже, и волосы вставали дыбом от ужаса…

Ей было дико страшно стоять на этом гипотетическом пороге между прошлым и будущим. Хотелось отступить, сбежать, спрятаться. Но она только сильнее сжимала кулаки и прямила спину. Когда это один из "ведущих народ" боялся? Пусть славные времена, когда жили её великие предки давно минули, но их славная кровь в ней. Она перешагнёт страх. Вступит в будущее. И, может быть, вспомнит прошлое…

Странные мысли кружились в голове у Эни. Она стряхнула их и стала читать проклятые стихи, стараясь ритмом сгладить шероховатости старой песни:

– Двенадцать демонов

И тот, кто их звал,

Откроют в замке

Зимний бал.

Каждый получит

Жертву по вкусу.

Последняя жертва

Умрёт от укуса.

Умрёт, чтобы жить,

Чтоб страдать

И воскреснуть.

И слиться однажды

Над чёрною бездной.

Он – тот, кто желает.

Он знает и просит.

Он правит, свергает,

Клянёт, убивает.

Он будет над миром.

Он будет над бездной.

Его позовёт та,

Что обоим известна!