Текст книги "Владимир, Сын Волка 6 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 27 страниц)

Глава третья
Международная репутация

*Демократическая Республика Афганистан, город Кабул, район Шашдарак, здание ХАД, 12 марта 1998 года*

На улице ещё прохладно, но в оперативном штабе, размещённом на четвёртом этаже главного здания ХАД, интенсивно работают кондиционеры – связано это с сигаретным дымом, испускаемым десятком офицеров, смолящим сигареты разного сорта.

– Нет, к сожалению, – покачав головой, ответил Мансур Хуссаини, директор ХАД, стряхнув пепел в пластиковую пепельницу. – Живьём их взять не удалось, но зато у нас есть их трупы. Правда, без документов.

– Досадно… – произнёс Жириновский. – Трупы без документов к делу не пришьёшь. А как они вообще к вам попали?

– Пакистанцы не успели эвакуировать морг, – ответил генерал армии Хуссаини. – Но всю документацию кто-то вывез. Показания пленных говорят о том, что это были американские военные специалисты. Эти показания, к сожалению, тоже не пришьёшь к делу, поэтому захват этих тел не дал нам почти ничего.

– Значит, эти четверо погибли в результате высокоточного удара? – уточнил Владимир.

– Судя по характеру ранений – да, – подтвердил директор ХАД. – Их накрыло кассетными боеприпасами, прямо во время ужина, если верить показаниям пленных.

– За что именно отвечали эти американцы? – спросил Жириновский.

– По подтверждённым данным, полученным в ходе перекрёстного допроса, двое из них занимались организацией городской системы ПВО, а другие двое занимались непонятно чем, – ответил Мансур Хуссаини. – То есть, мы не можем установить их род деятельности. Но один из них точно служил в 75-м Рейнджерском полку Армии США – такого рода татуировки кто попало не делает.

– Нет, это хорошо, что американцы проявили себя столь явно, – произнёс Владимир. – Теперь мы знаем, что Клинтон не решился сливать своих старых союзников.

Танковые и мотострелковые полки Армии Афганистана прорвались к городу Бела, от которого осталось всего 77 километров до лагуны Миани Хор, то есть, до Индийского океана. А уже от этой лагуны останутся всего 95 километров до Карачи, крупнейшего города Пакистана и крайне важного порта страны.

Пакистанская оборона в Белуджистане уже благополучно прорвана, в основном по причине разведывательной игры, в результате которой пакистанский Генштаб был убеждён, что Ватанджар намерен совершить глубокий фланговый обход, с целью поддержки наступления через Хайберский проход. А это наступление будто бы должно будет обеспечить прорыв к Пешавару и Мардану, чтобы приготовить плацдарм для натиска на Исламабад.

Только вот Ватанджар не увидел возможности благополучного взятия Исламабада, а предложенную операцию оценил, как неосуществимую, из-за очевидности для противника, который стянет к столице значительную часть сил.

Вместо этого, он решил наступать на Карачи, чтобы отсечь белуджистанскую группировку войск Пакистана, с целью добить их в более спокойной обстановке.

Теперь же обе стороны оказались в острой ситуации: коммуникации афганцев растянуты, а войска пакистанцев дезориентированы и пребывают в панике, всё никак не организуясь, хотя бы, для скоординированного отступления.

Ватанджар понимает пикантность обстановки, поэтому усиливает неожиданно успешный прорыв дополнительными войсками, снимая опытные подразделения с Хайберского прохода, чуть меньше двух недель как полностью взятого.

Последний обошёлся Афганистану в 13 тысяч солдат убитыми и около 40 тысяч ранеными. Пакистан заплатил за эту безуспешную оборону 74 тысячами солдат убитыми, свыше 120 тысячами ранеными, а также 8,5 тысячами пленными.

Но Хайберский проход – это наименьшая из проблем Пакистана, потому что в Белуджистане наблюдается стратегическая катастрофа, так как группировка на западе страны уже почти отрезана от наземного снабжения, деморализована и близка к паническому отступлению на территорию Ирана.

Аятолла Хаменеи, насколько известно, ведёт переговоры с пакистанцами и американцами – целью переговоров является прояснение возможности вывода почти отрезанной от снабжения группировки пакистанских войск в Иран.

Только вот Али Хаменеи не горит желанием ввязываться в этот конфликт даже косвенно, потому что военное руководство Ирана уже успело переоценить степень боеспособности Афганской армии.

И все заинтересованные прекрасно понимают, что в случае вступления в войну Ирана, к этому конфликту, с высокой вероятностью, присоединится СССР – Афганистан тут действует не сам по себе.

– Что тебе известно о том, как себя показывает «Тайфун»? – спросил Жириновский.

– По оценкам наших экспертов, анализирующих ход боевых действий, «Тайфун» – это наше сильнейшее горнострелковое подразделение, – ответил Мансур. – Столь стремительное продвижение нашей армии вдоль хребта Киртхар – это, в немалой степени, заслуга бойцов товарища Файзиева.

Прибытие «Тайфуна» в Афганистан и его участие в боевых действиях официально оформили, как братскую помощь от Капской Республики – зарплаты файзиевцам платит Кейптаун, который и берёт на себя все дипломатические риски. Чисто технически, это наёмники, но нанятые Капской Республикой, поэтому их присутствие на территории Афганистана и Пакистана не нарушает никаких законов ни СССР, ни ДРА, ни КР.

– Значит, мы выбрали верную стратегию, – сказал Владимир. – Потери среди них?

– Девять человек убитыми и двадцать два человека ранеными за всё время, по состоянию на сутки назад, – привёл генерал Хуссаини точную статистику. – В связи с этим, от лица ХАД, я хотел бы закупить ЭП-25М-2 для полного укомплектования 4-й горнострелковой бригады ХАД.

Пассивный экзоскелет М-2 – это горнострелковая версия, позволяющая бойцу тягать на себе до 55 килограммов нагрузки, фактически ощущая на себе не более 14 килограммов.

Группа Файзиева, снаряжённая под специфические задачи, полностью оснащена ЭП-25М-2, что существенно повышает её мобильность, а также максимальную длительность рейдов вглубь вражеской территории.

Теоретически, каждый боец способен нести на себе 55 килограммов различной поклажи, значительную часть которой, естественно, будут составлять боеприпасы.

Войсковые испытания, проводимые ещё годы назад, демонстрировали впечатляющий рост возможностей бойцов в пассивных экзоскелетах: они способны нести на себе не только очень много боеприпасов, но и сравнительно тяжёлые средства поражения.

Испытывался специальный носимый одним человеком комплект с АГС-17, НСВ «Утёс», а также ПТРК «Метис». Доказано, что комплекты, действительно, сокращают количество носильщиков до одного человека, что существенно повышает гибкость и огневую мощь подразделения.

– А что, экзоскелеты очень хорошо себя показывают? – поинтересовался Жириновский.

– Они показывают себя великолепно, – ответил Хуссаини. – Средний солдат физически неспособен перемещаться по горной местности с такими грузами на такую дистанцию, а затем ещё и вести бой. Бойцы «Тайфуна» меньше устают, несут с собой больше боеприпасов – они могут вести наступление дольше, чем от них ожидают враги, а это способствует более глубокому продвижению во вражеский тыл. Ну и нельзя не упомянуть о мастерских засадах, устраиваемых ими на перевалах и в ущельях – не представляю, как можно доставить столько взрывчатки и тяжёлого вооружения на такие сложные места. А они доставляют и успешно применяют всё это…

В «Тайфуне» работают очень опытные ветераны, которые начинали в Афганистане и продолжили в Югославии, а затем в ЮАР – если в Советской армии вообще были профессионалы, то это они.

– Наибольшее впечатление на меня произвела засада с крупнокалиберными пулемётами, – поделился Мансур. – Она состоялась около четырёх суток назад, в ущелье близ кишлака Гейджозай – организовал её сам полковник Файзиев.

Расул Хасанович Файзиев закончил службу в Советской армии в звании подполковника, а в ЧВК «Тайфун» он получил звание полковника – это внутренняя система воинских званий, ничего не значащая для армий других стран.

– Пакистанская колонна из БТР М113 и грузовиков снабжения, двигавшаяся по ущелью, подверглась обстрелу сразу из шести «Утёсов», замаскированных среди скал, – продолжил директор ХАД. – Живым не ушёл никто – огневая мощь оказалась избыточной.

– Блестяще… – восхищённо проговорил Владимир. – Тактика душманов в творческом переосмыслении афганских ветеранов…

– Именно, – улыбнувшись, подтвердил генерал Хуссаини.

– Я думаю, пакистанская армия оказалась совершенно неготовой к этой войне, – произнёс задумчивый Жириновский. – На что они рассчитывают до сих пор? На их месте, я бы уже сел за стол переговоров, чтобы выторговать хотя бы перемирие.

– Мы полагаем, что Азиз начнёт переговоры только после того, как мы создадим угрозу Пешавару и Карачи, – сказал на это Мансур. – Пока что, у них остаётся надежда, что удастся замедлить наш натиск, а затем остановить наступление, чтобы свести всё к позиционной войне – они стремятся к этому. Но диспозиция такова, что их оборона трещит по швам и выход наших танковых полков к Карачи попросту неизбежен.

Владимир видел видеозаписи с пролётов разведывательных БПЛА: афганская армия оставляет после себя тысячи тел пакистанских солдат, сотни сожжённых остовов пакистанской бронетехники, а также десятки изломанных корпусов самолётов.

Снаружи донеслись сирены авиационной тревоги.

– В бункер, – сказал Мансур и заспешил к выходу из кабинета.

Через две минуты они уже расселись по диванам в подземном бункере, расположенном прямо под зданием ХАД – класс защиты предусматривает устойчивость к прямому попаданию бетонобойной бомбы массой до 1500 килограммов, поэтому ни одна пакистанская ракета не представляет для него почти никакой угрозы.

В бункере собрался весь персонал – сотни офицеров, сержантов и солдат, служащих в главном здании ХАД.

Жириновский вытащил испаритель и начал затягиваться им.

Он почти привык жить без сигарет – похоже на то, что психологическая зависимость именно от них убедительно побеждена. Но испарители никак не помогают от никотиновой зависимости, которая пусть и не наносит такой же катастрофический ущерб, как продукты горения табака, но всё же, не полезна для организма.

– Ракеты? – уточнил Владимир у Мансура.

– Скорее всего, – ответил тот. – Сейчас уточню.

Он достал из кармана телефон «Сибирь-1М», оборудованный устройством шифрования и одобренный КГБ для применения силовыми структурами союзных стран, и нажал на быстрый набор.

После короткого разговора с неизвестным абонентом, он позвонил ещё кому-то.

– Сообщают, что это, предположительно, ракеты Дунфэн 11, – сказал Хуссаини.

Дунфэн 11 – это китайская баллистическая ракета малой дальности, несущая в себе боевую часть массой до 500 килограммов, на дистанцию около 300 километров. Наведение у неё астроинерциальное, не самое совершенное, поэтому круговое вероятное отклонение находится в пределах 500–600 метров.

Характеристиками эта ракета похожа на советскую Р-17, но только похожа – Дунфэн 11 является твердотопливной, что плюс, и КВО у неё больше примерно на 150–200 метров, что минус, так как современная война уже давно требует высокоточных решений.

У КНР есть уже ракета Дунфэн 11А, вдвое превосходящая предшественницу по дальности, но Пакистану их не передают, как и относительно свежую ракету Дунфэн 15.

Афганистан не оставляет такие удары без ответа, поэтому по командным пунктам пакистанской армии систематически бьют ракетами «Ока-УН», передача которых не афишировалась, но в США об этом уже знают.

До начала этой войны СССР не передавал Афганистану ОТРК, но теперь, когда стало известно, что КНР и США передают Пакистану ракеты, среди которых легко могут быть и высокоточные изделия, в Мазари-Шариф прибывают составы с относительно новыми ОТРК «Ока-УН».

650 километров максимальной дальности ракеты обеспечивают доступ практически до любого объекта на территории Пакистана, поэтому небезопасно нигде, но основными целями афганской армии являются прифронтовые командные пункты и логистические узлы.

– Обстрел не должен продлиться долго, – сказал генерал Хуссаини. – Как правило, они ограничиваются тремя-четырьмя ракетами…

В этот момент помещение ощутимо дрогнуло.

– Попадание рядом, – констатировал один из офицеров. – ПВО работает, как всегда, паршиво…

Зазвонил телефон Мансура – он ответил на вызов и выслушал сообщение.

– Ракета упала в область здания Министерства обороны, – произнёс он. – Есть погибшие.

Жириновский коротко кивнул.

Окончания тревоги пришлось ждать долгие два часа. Связано это с тем, что пакистанцы нередко делают короткие паузы между ударами, чтобы поразить вышедших из бомбоубежищ людей.

Всё это время Владимир тихо беседовал с Мансуром, на тему дальнейших действий ХАД – уже очевидно, что Пакистан лишится Белуджистана, который перейдёт под контроль Афганистана, на правах автономной республики в составе федерации, которую собирается учредить Ватанджар.

Но создание АФСР, то есть, Афганской Федеративной Социалистической Республики, это политика – договорённости с племенами белуджей, которые практически не участвуют в этой войне по причине получения ряда гарантий от ДРА и СССР, не решают тот комплекс проблем, которые неизбежно возникнут в ходе присоединения новых территорий.

Поэтому ХАД, после этой войны, ждёт огромный массив работы, связанной с налаживанием внутренней безопасности – именно об этом Жириновский и побеседовал с Хуссаини во время этой вынужденной паузы в бомбоубежище.

А когда тревогу отменили, Владимир покинул здание ХАД и поехал во дворец Тадж-Бек.

– Сожалею, но у меня мало времени, Володя, – произнёс Мохаммад Ватанджар. – Скоро я отправлюсь на фронт, чтобы вдохновить солдат, поэтому у нас есть не более двадцати минут.

– Я займу немного твоего времени, – пообещал Жириновский. – Мне скоро улетать обратно в Москву и перед этим хочу высказаться по ситуации, в общем.

– Слушаю тебя, – кивнув, сказал президент ДРА.

– Ходом боевых действий и успехами афганской армии я удовлетворён, – начал Владимир. – Правда, я до сих пор озадачен, зачем ты расширяешь дела с Ким Чен Иром – у него очень тесные связи с КНР, а это твой противник, в настоящий момент. Гаубицы у него купил – это мне полностью понятно, но зачем тебе их танки?

170-миллиметровые самоходные гаубицы «Чучхе-по» и боеприпасы к ним Ватанджар купил, за твёрдую валюту, в значительной степени, с целью недопущения их продажи Пакистану.

Ким Чен Ир ведёт осторожную многовекторную политику, поэтому у него хорошие отношения равно как с КНР, с СССР, с ГДР, с Кубой, с Афганистаном, с Ираном, Сирией, Пакистаном, Индией, Ираком и всеми остальными подобными странами. Соответственно, он легко может продать свои орудия и боеприпасы к ним кому угодно, а окружающие, кроме стран Запада, отнесутся к этому с пониманием.

– За тем же, зачем и гаубицы, – разведя руками, ответил Ватанджар. – Немецкие товарищи передали мне информацию, что Пакистан, то есть, как ты понимаешь, КНР, собирается закупить у КНДР 200 Т-62 и не менее 400 Т-55. Откуда деньги, я думаю, ты понимаешь. Пусть покупают у кого-то ещё, подороже и подольше – а эту технику я заберу себе, в резерв. Или пустим на вашу программу, если с бюджетом сложится.

СССР, примерно с 1994 года, оказывает союзным странам услуги по модернизации устаревших танков, что выходит дешевле, чем покупка новых, но и не даёт характеристик новых танков.

Это дальнейшее развитие наработок, сделанных ещё в конце 80-х годов, когда высшее командование Советской армии пришло к неутешительному выводу, что танки будут массово гореть, поэтому экономически войну с НАТО не вытянуть никак, а это значит, что надо что-то срочно делать.

И тогда они придумали новую концепцию: взять устаревшие танки типа Т-55 и Т-62, усилить им бронирование, оборудовать динамической защитой, установить новейшие СУО, добавить новые боеприпасы и, если получится, оснастить более мощными двигателями.

Расчёты показали, что это будет многократно дешевле, чем производить современные танки, которых, как ни крути, на масштабный конфликт против НАТО не хватит.

Эту программу никто не забросил, потому что в тяжёлый период первой половины 90-х годов она выглядела, как спасение – до 1996 года были модернизированы 4000 Т-55, до стандарта Т-55АД-2, а 3500 Т-62 былы модернизированы до стандарта Т-62МД-1.

Танки от этого не стали полностью адекватны современным реалиям войны, но теперь они, хотя бы, перестали быть безответными жертвами для ПТУР.

В боевых действиях их не применяют – они законсервированы на складах, в качестве мобилизационного ресурса. Если случится война против НАТО, то, обязательно, настанет момент, когда все современные танки будут уничтожены, и вот тогда в дело вступит армада модернизированных танков, старых, но, в какой-то степени, эффективных.

Помимо этого, в рамках этой программы, советские заводы принимают иностранные заказы – именно об этом и говорит Ватанджар.

– Ладно, это, в какой-то степени, разумно, – признал Жириновский. – Тебе эти танки лишними не будут, а Пакистан будет вынужден искать альтернативы, что задержит поставку…

– Именно, Володя! – воскликнул Ватанджар. – У них кончаются танки – они не ожидали такого, поэтому сейчас лихорадочно мечутся, чтобы найти себе хоть какую-то бронетехнику!

Без бронетехники невозможно эффективно наступать, а президент Азиз очень хочет организовать контрнаступление, чтобы отбить хотя бы Белуджистан. На Хайберском проходе он уже поставил крест, так как его провальная оборона обошлась неприемлемо дорого, а контрнаступление грозит возобновлением мясорубки, но уже на чуть более выгодных для афганцев условиях…

«Говорят, что тамошние ущелья невыносимо смердят мертвечиной», – припомнил Жириновский. – «Кошмарная битва – надеюсь, оно того стоило. И нужно отдать должное пакистанцам – оборона Хайберского прохода была героической, пусть и обречённой».

– Сегодня в Министерстве обороны погибли восемь человек, – сообщил Мохаммад. – Могло быть и больше, но остальные успели эвакуироваться в бомбоубежище. Мы ответим зеркально – ракеты ударят по Генеральному штабу в Исламабаде.

– Правильно, – поддержал его Владимир. – Нужно показать им, что они запускают ракеты, куда придётся, а вы поражаете цели.

Ватанджар вытащил из внутреннего кармана генеральского кителя блокнот и сделал запись. Жириновский посмотрел на него вопросительно.

– Это отличная фраза, – объяснил президент свои действия. – Использую это в своей речи для прямого эфира по центральному телевидению. Ты же не возражаешь?

– Нет, конечно, – улыбнувшись, ответил Жириновский.

– Отлично, – сказал Ватанджар, улыбнувшись в ответ.

– Кстати, ещё кое-что хотел спросить, – произнёс Владимир, вспомнивший ещё один важный момент. – С белуджами точно всё обговорено? До меня дошли слухи, будто какие-то рода помогают пакистанской армии…

– Племена за нас, – уверенно заявил президент, пока ещё, ДРА. – А отдельные роды – это несущественно. Акбар Хан Бугти обещал мне, что разберётся со всеми несогласными. Можешь быть уверен, Володя, что белуджи точно за нас. Мы предложили им условия, которых никак не могли дать пакистанцы. Я обещал Бугти, что дам Белуджистану статус союзной республики, с флагом, гербом, гимном, своим Верховным Советом, государственным языком и так далее! Белуджи воспринимают происходящее, как освобождение – правда, они не готовы делать ничего для этого, но нам и не нужна их помощь.

– А их не смущает, что они, внезапно для себя, станут социалистической республикой? – поинтересовался Жириновский.

– Либо это, либо бесконечная война против пакистанских правительственных войск, – пожав плечами, ответил Ватанджар. – Они выбрали свободу.

– Тоже хорошая фраза, – заметил Владимир.

– Да, согласен, – кивнув, сказал Мохаммад и записал свою фразу в блокнот. – Они выбрали свободу…

– А как ты собираешься интегрировать кочевников в экономику? – спросил Жириновский.

– Так же, как мы интегрировали кочевников-кучи, – ответил на это президент. – Плавно побудим их к оседлости, а там время пройдёт, и кочевников практически не останется. Мы знаем, что делать – у нас уже есть богатый опыт работы с кочевниками.

Кучи, как субэтноса пуштунов, больше нет – все они, в конце концов, осели, поддавшись влиянию ряда национальных программ, начатых афганским правительством. Белуджи – это другой этнос, обитающий в чуть других условиях, но наработки для кучи, однозначно, будут небесполезны.

– Я знаю, что у тебя всё схвачено, – произнёс Жириновский. – Но ещё раз прошу, чтобы ты не терял голову – когда настанет время переговоров, появится очень много сильных соблазнов. Нельзя им поддаваться – нужно закончить эту войну максимально красиво. Я имею в виду, в глазах мирового сообщества – нам важна международная репутация. Пока что.