Текст книги "Владимир, Сын Волка 6 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 27 страниц)

Глава двадцать третья
Волчий капкан

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 6 апреля 2000 года*

Жириновский нажал «ТАБ+ДОП» и переключился на рабочий стол, чтобы посмотреть на время в правом нижнем углу экрана.

«Эпоха империй» свернулась, потому что он рассчитывал, что у него есть хотя бы пара десятков минут обеденного времени, чтобы, наконец-то, пройти до конца третью миссию одиночной кампании за Бьорна Железнобокого.

Миссия, преимущественно, морская – необходимо пробиться через Гибралтарский пролив, сохранив при этом не менее 80% кнорров, то есть, грузовых судов с припасами и войсками.

Задача очень непростая, так как защитники пролива обладают катапультами и баллистами, наносящими повышенный урон по кораблям.

Но от обеденного времени осталось всего три минуты, поэтому Владимир вновь нажал сочетание «ТАБ+ДОП» и, с сожалением, вышел из игры.

«Скоро выходные – нужно закончить все кампании, а то нехорошо получается, что я занимаю 31-е место во всесоюзном рейтинге лучших игроков, но так и не прошёл кампании», – решил Жириновский.

Осенью ожидается выход «Эпохи империй II», в разработке которой, по словам Игоря, произошёл существенный прорыв – отдел разработки базового программного обеспечения завершил следующую версию игрового движка – «Василиск 3.5».

Первая «Эпоха империй» вышла на движке «Василиск 1.1», на возможности которого никто не жалуется – по степени совершенства эта версия движка уже тогда превосходила даже ту версию «Genie Engine», что была использована при разработке «Age of Empires II». То есть, задел был сделан с большим запасом.

Владимир ждёт новую игру с нетерпением, так как обещано множество новых механик, усовершенствование морских боёв, с механикой абордажа и усложнением высадок на берег – он своими глазами видел первые версии этих механик и впал в детский восторг.

Если команда Игоря сделает всё, как запланировано, то морские бои, которые сейчас мало кому нравятся, превратятся в полноценный боевой компонент, а не будут чем-то, сделанным «на сдачу» и почти никому не нужным.

Когда на компьютерных часах стало 14:00, Жириновский сразу же открыл изучавшийся им до 13:00 документ – это был отчёт о ходе внедрения аграрных БПЛА в экспериментальных агроблоках.

Ступающие семимильными шагами по советским нивам механизация и автоматизация уже вызывают социальные последствия на селе.

Численность сотрудников в агроблоках неуклонно снижается, что, конечно же, очень позитивно сказывается на зарплатах оставшихся, но негативно сказывается на судьбах селян, оставшихся не у дел – их решено переселять в города, для чего реализуется долгосрочная стратегия «Урбанизация», которая будет действовать примерно до 2040–2045 года.

У строителей работа, судя по всему, не закончится никогда, потому что в городах по всему Союзу возводятся новые районы, причём не отдельными домами, а сразу микрорайонами.

И новые жилые комплексы сразу же предполагают строительство подземного бомбоубежища под подземной парковкой – это увеличивает стоимость отдельного жилого комплекса, но эффект масштаба это сильно смягчает.

Подземные парковки и сами по себе, по проекту, являются объектом двойного назначения, то есть, способны выдержать давление от взрыва и сохранить жизни укрывшихся на них людей, но в них размещать людей никто не планирует, так как под каждым новым жилым комплексом будет сооружаться бомбоубежище II-й категории, которое, благодаря расположению, приблизится по устойчивости к прямому попаданию к I-й категории бомбоубежищ.

Расчёты ЦНИИ Гражданской обороны показывают, что для надёжного уничтожения такого бомбоубежища потребуется точное попадание бомбы массой 3000 килограммов, причём попасть она должна не в крышу дома, а в его основание. Такое вполне может случиться, но маловероятно, что таких случаев будет очень много.

Переезжающие из сёл в города граждане, в большинстве случаев, устраиваются на работу в сферу строительства – часть поступает в профильные образовательные учреждения, а часть устраивается сразу, на доступные профессии.

На Западе уже давно знают, чем сейчас занимается СССР, то есть, западные спецслужбы могут даже прикинуть масштаб строительства бомбоубежищ, поэтому в США приняты ответные меры – начата федеральная программа по строительству сети бомбоубежищ.

Они ведь прекрасно понимают, что после возможного ядерного обмена ничего не закончится, а всё только начнётся…

СССР тратит на программу модернизации и строительства бомбоубежищ всего 0,16% от своего ВВП – это считается вполне комфортной нагрузкой, но Жириновский очень хочет увеличить эти расходы до 0,5% – ГКО занимается поиском решений для реализации его замысла.

Владимир решил освежить данные и немного отвлечься от отчёта и открыл свежий статистический сборник за прошлый год, естественно, не общедоступный, а засекреченный.

Он пролистал страницы на экране до распределения ВВП страны по статьям расходов.

18,4% расходуются на развитие промышленности и инфраструктуры – это 1 триллион и 993,82 миллиарда рублей.

14,2% расходуются на социальные расходы – это 1 триллион и 538,71 миллиарда рублей.

8,5% расходуются на жилищное строительство и урбанизацию – это 921,06 миллиардов рублей.

6,1% расходуются на транспорт и связь – это 660,99 миллиардов рублей.

5,3% расходуются на оборону – это 574,31 миллиарда рублей.

5,2% расходуются на государственное управление, резервы и стабилизационный фонд – 563,47 миллиардов рублей.

4,7% расходуются на науку и высшее образование – 509,29 миллиардов рублей.

4% расходуются на сельское хозяйство – это 433,44 миллиардов рублей.

3,9% расходуются на космическую программу – это 422,6 миллиарда рублей.

2,4% расходуются на помощь союзным государствам и странам социалистической ориентации – это 260,06 миллиардов рублей.

2,3% расходуются на экологию, культуру и СМИ – это 249,23 миллиардов рублей.

То есть, ровно 75% от ВВП – это государственная часть, а остальные 25% – это частное потребление населения.

Номинальный ВВП СССР – 10 триллионов 836 миллиардов рублей, что уже больше, чем у США.

В США, согласно открытым статистическим данным, ситуация с ВВП практически зеркальна.

Доля государственных расходов составляет 17,8% от ВВП, 13,5% занимают государственные и частные инвестиции, а остальные 68,7% – это доля частного потребления. При этом номинальный ВВП за прошлый год – 9,6 триллионов долларов США.

Впрочем, это всё условности, не отражающие реальное положение вещей: СССР распоряжается своим ВВП кратно эффективнее, теми самыми 75%, выделенными на государственные расходы, а ещё советский ВВП показал годовой рост на 13,8% в 1999 году, а США практически не управляют большей частью своего ВВП, а рост в 1999 году составил 4,1%.

В этом году прогнозируется рост советского ВВП на 14,1%, но это уже пик, а дальше только вниз, если не будет очередного технологического рывка – механизация и автоматизация почти исчерпали себя и больше не будут давать таких же феноменальных результатов, и запуск «Мира-3» в ближайшие годы тоже уже не даст прироста в пределах 3% к годовому росту ВВП.

Нужно либо ждать очередного технологического рывка, либо заниматься экспансией на соседние страны – первый вариант будет неизвестно когда, а второй чреват просадкой годового роста ВВП, что прямо противоречит преследуемой цели.

Да и второй вариант не получит одобрения от населения – абсолютное большинство граждан убеждено, что живёт в социалистическом государстве, обманутое социалистическими атрибутами.

Но бесплатные образование и здравоохранение, гарантия трудоустройства, бесплатное жильё, социальные гарантии и отсутствие частной собственности на средства производства – это атрибуты, присущие социализму, но не суть социализма.

Социализм, согласно Ленину – это переходный этап к коммунизму, а в планах ГКО нет таких статей расходов, направленных на переход к следующей стадии развития общества. Напротив, ГКО стремится к тому, чтобы социализм сохранялся как можно дольше, потому что её полностью устраивает его эффективность.

А это делает модель, которую Жириновский неофициально именует национально-плановой экономической системой, какой угодно, но не социалистической, потому что по тому же Ленину, система должна стремиться к переходу в коммунизм, а Жириновский и ГКО осознанно законсервировали её на этом переходном этапе.

Но они сделали это не потому, что им всё нравится, а, опять же, исходя из учения Ленина – социализм в отдельно взятой стране построить возможно, а вот коммунизм – нет, невозможно.

Следовательно, сначала необходимо победить капиталистические страны, не военным путём, что контрпродуктивно, но экономическим, что, конечно, чревато военной эскалацией, но видится возможным.

А чтобы победить капиталистические страны экономически, необходимо выжать максимум из социалистической системы, пусть и превратив её, попутно, в нечто иное, но всё ещё родственное.

«Ленин сам неоднократно подчёркивал, что марксизм – это не догма, а руководство к действию», – подумал Владимир. – «И ленинизм – это тоже не догма, ведь Ленин даже представить себе не мог такое развитие событий».

В конце концов, он надеется, что после победы, главным целевым рубежом которой является экономическая гегемония СССР над всем остальным миром, более умные люди будут думать о том, как правильно построить коммунизм – никто ведь наверняка не знает, что будет через 40 или 50 лет.

Но он до этих времён точно не доживёт, несмотря на все принимаемые меры, поэтому это не его печаль, что будут делать следующие поколения. Главное, что он выполняет свою задачу и никто не сможет потом сказать, что он не сделал всё, что мог.

Эта мысль успокоила его – ему стало гораздо легче на душе, поэтому он вернулся к изучению отчёта об успехах и неудачах внедрения аграрных дронов в экспериментальных агроблоках.

*Республика Ирак, мухафаза Басра, в пустыне к северо-западу от Басры, 7 апреля 2000 года*

С небес донёсся рокот реактивного двигателя, и Иван поднял голову, чтобы рассмотреть его источник.

Судя по звуку, это снова F/A-18, поэтому стоило бы напрячься, так как эти истребители-бомбардировщики несут на себе управляемое вооружение, которое духи не брезгуют применять против укреплений, чтобы «размягчить» их для грядущего штурма.

До всех командиров Иракской армии и подразделений наёмников довели, что силы Коалиции планируют наступление, которое должно предвосхитить планируемое иракцами контрнаступление – для этого и ведётся бомбардировочно-штурмовая подготовка передовых позиций.

Но в ночь с 5 на 6 апреля начали происходить странные вещи, которые ставят под американским наступлением большой знак вопроса: внезапно, дала о себе знать система ПВО Ирака.

Варенцов полагал, что её уже давно нет, что исчерпывающе объясняло американское господство в воздухе, но она есть, и по траншеям и тоннелям мечутся слухи, один краше другого.

Кто-то говорит, что уже сбиты свыше сотни духовских самолётов, кто-то говорит, что сбитые самолёты исчисляются десятками единиц, а кто-то утверждает, что ПВО только припугнула духов, но ничего ещё не сбито.

Последним слухам верить точно не нужно, потому что Иван своими глазами видел, как зенитная ракета неизвестной ему модели подбила А-10 Тандерболт II, заходивший с тяжёлым грузом на Басру.

Система предупредила пилота, что по нему запущена ракета, поэтому он отстрелял тепловые ловушки, но это не помогло, поэтому ракета оторвала ему правое крыло, а затем самолёт рухнул в пески, вместе с пилотом, который не катапультировался, так как, наверное, погиб ещё при взрыве ракеты. Или, что ещё хуже, система катапультирования была повреждена.

Но, несмотря на весь ужас такой смерти, Ивану было приятно, что этот американец погиб, так как он не сумел отбомбиться по городу.

И это не единственный самолёт, сбивание которого Варенцов видел собственными глазами: ещё были минимум четыре, но они летели где-то высоко и об их поражении свидетельствовали только чёрные облачка в небе, а также падающие, спустя некоторое время, пылающие и дымящие фюзеляжи, с медленно спускающимися парашютистами.

Одного такого парашютиста ветром унесло куда-то к северу от Басры, но в ту сторону практически сразу улетела группа чёрных вертолётов, летящих очень низко, ни один из которых так и не вернулся…

Тем временем, F/A-18 отработал по своим целям ракетами, и начал совершать манёвр разворота, а затем густо выпустил тепловые ловушки.

Иван не знает, как всё устроено у лётчиков, но наблюдаемые им события подсказывают, что пилоты как-то узнают о том, что на них кто-то навёлся и готов запустить ракету.

Иначе он не может объяснить, почему пилот начал отстрел ловушек задолго до того, как зенитная ракета вообще показалась на горизонте.

Истребитель-бомбардировщик начал осуществлять противозенитные манёвры, но тут на горизонте появилась ещё одна ракета, а затем ещё одна.

Первая ракета, по-видимому, обманулась ловушками, потому что улетела куда-то в Персидский залив, как и вторая, не сумевшая перехватить нырнувший к земле самолёт.

Третья ракета тоже показала себя плохо и обманулась манёвром американского пилота, выпустившего сразу много тепловых ловушек, а затем совершившего резкий манёвр влево.

А затем показалась четвёртая ракета, против которой у пилота не осталось ничего – ни тепловых ловушек для отвлечения, ни запаса скорости для манёвров.

Ракет преодолела расстояние до цели и взорвалась в непосредственной близости с ней.

Скорее всего, всё происходящее заснял один из расчётов операторов – такие есть по всему фронту и они фиксируют успешные подбития, которые очень хорошо влияют на боевой дух солдат.

Но пилот F/A-18 выполнил своё полётное задание – он выпустил свои ракеты по целям, поэтому иракская ПВО не досчитается сегодня одной-двух РЛС или пусковых установок.

«Говорят, что система ПВО активировалась по всему Ираку, поэтому самолёты сбивают везде», – вспомнил Варенцов услышанные вчера сведения.

Это объясняет, почему американцы резко сократили количество авиаударов – сократили, но не прекратили. У них есть острая потребность в поддержке своих войск, потому что кое-где происходят короткие контрудары, а у американцев и британцев намечен дефицит боеприпасов, что прямо-таки вынуждает их командование отправлять авиацию на рискованные миссии.

Потери вражеской авиации растут, а потери наземных сил, судя по некоторым признакам, начнут критически возрастать именно с сегодняшнего дня.

Иван связывает это с тем, что иракская артиллерия начала отрабатывать по максимуму – это показатель того, что скоро начнётся контрнаступление. Но он это понял ещё 1 апреля, когда им приказали выходить из Басры и двигаться на соединение с другими подразделениями, после чего они засели в тоннелях в пустыне.

А сегодня, когда авиация духов снизила свою активность до минимума, их привезли сюда, именно привезли, а не пригнали пешком, в траншеи, вырытые ополченцами, которые удерживали эту линию, но уехали по мере их прибытия, стало совсем очевидно, что что-то будет.

С характерным рёвом, в небе над траншеями пролетели реактивные снаряды из «Града», а затем в небе показались совершенно новые «игроки» – какие-то ракеты, оставляющие за собой белые шлейфы.

Также в небе сейчас очень много БПЛА – «Пчёлы» разных модификаций, либо подсвечивающих цели для корректируемых снарядов, либо отслеживающих актуальное местоположение сил противника.

– Товарищ лейтенант! – воскликнул примчавшийся вестовой. – Комбат собирает офицеров!

– Понял тебя, – ответил Варенцов, перестав наблюдать за удаляющимися ракетами. – Иду.

Ополченцы, даром, что не военные, выкопали тут основательные траншеи, не без применения спецтехники – глубиной они под два метра, с укреплением бортов, а также с помостом, позволяющим вести огонь с бруствера.

Американцы не лезли сюда, потому что их командование прекрасно осознаёт, что до взятия Басры тут делать нечего, ведь в ней укрылось неопределённое количество иракских солдат, которые вполне могут попробовать отсечь ушедшие дальше на север подразделения. Да и ещё нужен контроль над рекой Шатт-эль-Араб, чтобы можно было удобно снабжать продвигающуюся дальше группировку по воде…

Но Басра до сих пор стоит, река не под контролем, а к северу от Басры ещё до вторжения подготовлена потрёпанная бомбардировщиками и штурмовиками линия обороны.

В глубоко заложенном блиндаже, укреплённом железобетоном, собрались офицеры батальона.

– Товарищи офицеры, – заговорил подполковник Василий Васильевич Няшин. – Как многие из вас подозревают, контрнаступлению быть. У нас есть трое суток на подготовку, а затем мы должны будем нанести удар по блокирующим Басру подразделениям противника, после чего основные силы продолжат теснить его дальше, а мы зайдём в город и будем ждать следующих приказов.

Он посмотрел на карту.

– Наш батальон задействован в составе группировки «Север», – продолжил он. – Задача: прорыв и удержание вот этого участка.

Подполковник обвёл пальцем район к северо-западу от Басры.

– Мы пойдём вторым эшелоном, вслед за 42-й мотострелковой бригадой «Баирума», – сказал он. – Первыми пойдут сапёрно-штурмовые батальоны бригады, которые продавят линию обороны. Наша главная задача – расширить созданные прорывы и зачистить укреплённые пункты в квадратах 47 и 48.

Комбат посмотрел на майора Сергея Леонидовича Мельникова.

– Майор, твоя рота пойдёт головной, – сказал он и ткнул пальцем в карту. – Твоя задача: захватить и удержать вот эту часть аэропорта. Там засело приличное количество интервентов, поэтому в усиление тебе даю дополнительную «пилку».

«Пилкой» в войсках называют БМПТ-80, за особые свойства двух автопушек, способных сравнительно легко распилить и обрушить кирпичный дом. Изначально её называли «пилорамой», но затем, естественным образом, название сократилось до «пилки».

– После зачистки не засиживаться, а сразу выдвигаться на юг, к основной линии обороны, – продолжил подполковник. – Неизвестно, ждёт ли чего-то подобного противник, но из Эс-Зубайра, в северном направлении, будет нанесён удар от находящейся там группировки «Баирума» и ополчения.

Город Эс-Зубайр, расположенный к западу от Басры, был укреплён не хуже, чем сама Басра, поэтому американцы не сумели взять его полностью, что вынудило их начать осаду.

На момент начала наземной фазы «Трепета пустыни», в городе находилась группировка войск, но о точной её численности Варенцову никто не докладывал. Там точно не пятьсот человек, иначе бы город давно пал, но и не восемь тысяч, потому что город мелковат и такая численность для его обороны избыточна.

– Майор Ларионов, – переключился комбат на следующего комроты. – Твоя задача…

Лейтенант Варенцов слушал вполуха, потому что больше всего его занимало предстоящее контрнаступление.

Американцы точно ждут чего-то такого, но у них нарастающий дефицит боеприпасов даже к личному оружию, не говоря уже об артиллерии.

Они практически не бьют в ответ на артобстрелы, хотя могли бы прекрасно повыбивать иракские батареи, ведь у них есть радиотехническое превосходство, что позволяет выигрывать в контрбатарейной борьбе. Но они этого не делают, а это значит, что берегут снаряды для чего-то более важного.

Отражение контрнаступления – это что-то гораздо более важное, чем уничтожение нескольких батарей.

Когда инструктаж был окончен, комбат отпустил всех офицеров, за исключением командиров рот.

Варенцов сел на пустые ящики из-под артиллерийских мин калибра 120 миллиметров и закурил.

В небе снова пролетели реактивные снаряды – у Иракской армии нет дефицита ни в чём, кроме авиационной поддержки, поэтому снаряды и ракеты она не экономит.

– Угостишь сигаретой? – спросил подошедший к Ивану старший лейтенант Тавхелидзе.

– Угощайся, – ответил протянувший ему пачку Варенцов.

– Надеюсь, дадут побольше «Шмелей»… – произнёс прикуривший от спички Георгий Тавхелидзе. – Пиндосы их очень не любят.

Иван тоже подумал, что было бы очень неплохо получить с десяток «Шмелей» на свой взвод, но дадут, максимум, штуки две-три.

Во время боёв на улицах Басры, «Шайтан-трубы» подтвердили свою заслуженную репутацию и унесли немало жизней американских морпехов.

– Оцени, – попросил старлей и вытащил из ножен британский штык-нож L3A1.

Такие очень непросто добыть, потому что британцев сравнительно мало и воюют они менее активно.

У Ивана в рюкзаке лежит трофейный штык-нож М9, но такими тут никого не удивишь…

– Неплохо, – равнодушным тоном произнёс он и затянулся сигаретой.

Он боялся, что придётся, в конце концов, переходить на местный табак, но оказалось, что за рубли тут можно купить советские марки сигарет.

Его любимые, «Ростов», тут тоже продаются. Пусть на пачках арабская вязь, но табак, по ощущениям, советский – он меньше дерёт горло и вообще, субъективно, лучше. Поэтому совсем неудивительно, что местные солдаты предпочитают курить либо иранские, либо советские сигареты. Первые – контрабанда, за которую может прилететь, а вторые – дороговато.

– Повезло вам – «пилку» дают в усилок, – произнёс старлей.

– Но зато участок – полное говно, – возразил Варенцов. – Аэропорт – это хреново…

Аэропорт – это множество искусственных укрытий, на которые надо наступать по чистому полю. Всё это уже густо обработано артиллерией, но хорошего всё равно очень мало.

– Да, хреново, – согласился с ним Тавхелидзе.

– Пойду я к своим… – сказал Иван и потушил бычок об стенку траншеи. – До встречи.