Текст книги "Владимир, Сын Волка 6 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 27 страниц)

Глава вторая
Гаубичная зарница

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 27 февраля 1998 года*

– Потери обеих сторон растут, – произнёс Орлов, прикурив сигарету. – Афганцы потеряли уже 4951 человека, а пакистанцы около 30 тысяч – это только убитыми. В основном, в Хайберском проходе.

– И Ватанджар, и Азиз – они понимают, что от исхода битвы за этот проход зависит исход войны, – сказал на это Жириновский. – Поэтому не жалеют бойцов.

– Это-то понятно, – поморщившись, сказал Геннадий. – Но война идёт не так, как её планировал генштаб.

– Они почти никогда не идут так, как их планируют генштабы, – ответил Владимир, выдохнув пар с запахом перечной мяты. – Зато у Ватанджара превосходство в артиллерии и авиации, поэтому потери у Азиза всегда будут выше.

Ватанджар, желающий, чтобы это превосходство сохранялось, заказал у СССР новые истребители-бомбардировщики, в счёт льготного кредита, а также закупил у Ким Чен Ира самоходные 170-миллиметрового калибра орудия «Чучхе-по», на Западе более известные как М1978 «Коксан».

СССР, в ближайшее время, поставит Афганистану 25 Су-24, 15 МиГ-27, а также 50 Су-25. А Ким Чен Ир уже поставил 26 орудий «Чучхе-по» из 70 купленных.

– Он может себе позволить такие потери, – произнёс Орлов. – В Пакистане объявлена всеобщая мобилизация – они набирают ещё 500 тысяч солдат.

Генштаб ВС ДРА прекрасно понимает, что равноценный размен убитыми – это путь к стратегическому поражению, в случае перехода войны в форму войны на истощение, а это возможно почти всегда, поэтому делает ставку на огневую мощь и техническое превосходство.

У пакистанской армии нет БПЛА-разведчиков и БПЛА-целеуказателей, поэтому она страдает вследствие превосходства противника в тактической осведомлённости – пакистанским офицерам приходится адаптироваться к условиям, когда враг может видеть твои перемещения практически в любое время, днём и ночью, а ты такой привилегии лишён.

А афганская армия, явно, злоупотребляет БПЛА, потому что редко какое перемещение афганских подразделений обходится без предварительной беспилотной разведки. Не говоря уже о том, что БПЛА-целеуказатели бесперебойно наводят артиллерию на позиции пакистанских батарей артиллерии и ПВО.

Почти полное подавление батарей ПВО в прифронтовой зоне, неожиданно, открыло возможность вертолётных десантов, как во времена крепко запомненной Афганской войны – штурмовые отделения высаживаются в ближнем тылу противника и уничтожают конвои снабжения, патрули и уходящие на ротацию подразделения.

Пакистанцы, пока что, не придумали, что делать с БПЛА и корректируемыми снарядами, но уже выработали эрзац-решение по поводу вертолётов – они маскируют расчёты пулемётов ДШК в горах и холмах, чтобы сбивать их из засады.

Но это решение давало эффект только в первые несколько дней, а затем в небе разом удвоилось количество БПЛА-целеуказателей и БПЛА-разведчиков, после чего выявленные замаскированные позиции начали подвергаться обстрелу артиллерией и налётам авиации.

Внедрённая ХАД агентура, близкая к Генштабу пакистанской армии, передаёт информацию, что меры противодействия дронам уже вырабатываются, а с фронтов приходят сведения, что пакистанские войска предпринимают попытки глушить БПЛА, причём в ряде случаев это даёт результат.

И тем не менее, пройдёт время, прежде чем адекватная РЭБ обретёт массовый характер, поэтому афганская армия пользуется ещё имеющейся возможностью и стремится занять целевые рубежи.

Советская армия уже всё и прекрасно знает об уязвимости своих «Пчёл», поэтому уже давно выработан БПЛА «Пчела-2А», имеющий первую в истории БПЛА систему защиты от РЭБ – «Пируэт-ААР», но это «Насекомое» на Афгано-пакистанскую войну не попадёт.

Орлов не хочет раскрывать все карты сразу, поэтому хочет создать видимость, будто СССР не располагает средствами для защиты своих БПЛА от РЭБ, чтобы потенциальный противник посчитал, что РЭБ – это сравнительно дешёвое и надёжное решение для противодействия советской инновации.

– Что толку от численного превосходства, если потери кратно больше? – спросил Жириновский. – Дефицита боеприпасов у Ватанджара точно не будет, не при нашей поддержке, поэтому ему нужно лишь конвертировать снаряды и бомбы в мёртвых пакистанских солдат. Рано или поздно, потери Пакистана достигнут критической массы и режим затрещит по швам.

– Думаешь? – с сомнением спросил Геннадий.

– Уверен, – ответил Владимир. – Режим Азиза нелегитимен, пришёл к власти путём переворота и сразу же начал войну – успех всё спишет, но вот провал… Провала ему никто не простит.

– Наш старый друг, Файзулла, проявляет особую активность – для него всё это очень личное, – улыбнувшись, сказал Орлов. – Теперь он очень большой человек в Пакистане и готов применить все имеющиеся ресурсы, чтобы навредить Афганистану и нам.

– Он и до этого много пытался, – пренебрежительно махнув рукой, ответил на это Жириновский. – Пусть пробует – чем больше будет стараться, тем больше ошибок совершит.

Прошло уже много лет с тех пор, как произошла та история с «вербовкой» Жириновского и Орлова пакистанской ISI, но Файзулла, который был уверен, что крепко схватил их за задницы, а затем поплатился за самоуверенность, ничего не забыл. Он пытался устроить покушение на Жириновского, потом чуть сам не погиб в ходе «ответного визита» от КГБ, а затем СССР и Пакистан заключили негласное соглашение, чтобы избежать дальнейшей эскалации…

Теперь же Пакистан перешёл в категорию явных недружественных стран, поэтому Файзулла может попробовать возобновить покушения – сейчас он может гораздо больше, потому что за последним государственным переворотом стоит он, как один из организаторов.

– Мы будем следить за ним, – пообещал Геннадий.

– Уж постарайтесь, – усмехнувшись, попросил Владимир. – Это хитрый и озлобленный мерзавец, способный на всё.

Он посмотрел в панорамное окно, на двор Дома правительства – снег уже тает, поэтому на лужайке, среди полотна серого снега, видятся проплешины голой земли.

В курилке работают мощные вентиляторы, быстро вытягивающие дым, поэтому здесь почти не улавливается запах табака, а также аромат выпечки.

– После взятия Хайберского прохода потери афганцев должны резко пойти вниз, – сказал Орлов и стряхнул пепел с сигареты в урну. – Прекратится эта позиционная мясорубка, откроется путь на Пешаварскую долину, а дальше можно будет реализовать все преимущества армии Ватанджара…

– Мне нужно будет слетать в Кабул, – решил Жириновский. – Нельзя, чтобы Аслам терял голову – на востоке он должен ограничиться Хайберским проходом и горной местностью. Основные территориальные приобретения должны быть только на западе.

Если Ватанджар, по итогам этой войны, присоединит равнинные территории Северо-западной пограничной провинции Пакистана, в которые входит Пешаварская долина, то это чревато очень большими проблемами, так как эти земли населены почти двумя десятками миллионов человек. Афганистан попросту неспособен «переварить» это, а СССР не готов финансировать эту сомнительную затею.

– У меня уже был разговор с ним, – кивнув, произнёс Орлов. – Но лучше слетай, а то у меня нет уверенности, что он воспринял мои слова.

Даже то, что Афганистан будет присоединять к себе территорию Белуджистана, тоже было бы сомнительной затеей, если бы не выход к Индийскому океану и большие запасы природного газа. Но обе эти преференции нужно ещё реализовать, а это миллиарды рублей инвестиций, которые пусть и окупятся многократно, но сильно потом.

«Если он ограничится Хайберским проходом и горными территориями – это уже будет грандиозной победой», – подумал Владимир. – «Но человек – это такое существо, которому всегда мало».

– А не совершили ли мы ошибку? – спросил вдруг Орлов.

– Какую ошибку? – отвлёкшись от мыслей, уточнил Жириновский.

– НДПА может и не остановиться, – произнёс Геннадий. – Ватанджара можно отговорить, но вот Политбюро…

– Аслам держит Политбюро под контролем, – уверенно заявил Владимир. – Да и если они будут терять самоконтроль, напомним им, что без нас не будет никаких успешных наступлений и устойчивого развития Афганистана. До этого лучше не доводить, конечно же, но, если что, все инструменты для давления находятся в наших руках.

– Мне сообщают, что пересмотр линии Дюранда стал идеей не только пуштунов, но также хорезмийцев, таджиков, узбеков и даже татар, – сказал Орлов. – Ватанджар окончательно превратил это в общеафганскую идею, поэтому большинство членов Политбюро НДПА считает, что Пакистан должен быть разбит, а все «исконные» территории должны быть присоединены к ДРА.

– Аслам не путает реальность с пропагандой, – покачав головой, произнёс Жириновский. – Я уверен, что он охладит пыл самым ретивым и ограничится трезвыми границами. Не переживай, Романыч – всё будет нормально. Всё идёт по плану – как и ожидалось…

Афганистан уже начал «отбивать» всё вложенное в него: дело не в деньгах, не в товарах и не в производствах, а в создании проблем Западу.

Когда Пакистан будет разгромлен, а шансы на это велики, США и КНР, в большей степени КНР, потеряют позиции в регионе.

«А свято место пусто не бывает», – подумал Жириновский. – «Через Афганистан будет отражаться проекция мощи Союза – все знают, кто истинный автор этого военного успеха».

Через Афганистан, СССР выйдет в Индийский океан, а рядом Оманский залив – прямо-таки напрашивается советская военно-морская база на территории будущего афганистанского Белуджистана.

Жириновский видит в этом реализацию стратегического плана предыдущих поколений советского руководства, которые стремились к обладанию петлёй, висящей на шее мировой торговли. Баб-эль-Мандебский пролив уже под контролем Советского Союза, но Персидский залив – это, пока что, суверенное владение Запада.

Баб-эль-Мандебский пролив, ведущий к Суэцкому каналу, в настоящий момент, не так важен, как Ормузский пролив: через Суэц проходят около 5,4% мирового объёма морского грузового трафика, а через Ормузский залив проходят около 25% мировых нефтеперевозок. Перекрытие Суэца будет тяжёлым ударом, но не смертельным, а вот перекрытие Ормуза может вогнать Запад в затяжную и беспросветную рецессию.

Впрочем, самой желанной целью для СССР является Малаккский пролив, через который осуществляются до 27% мировых торговых грузоперевозок.

Ещё при Хрущёве зрела революция в Индонезии, по итогам которой, в 60-е годы, под контроль дружественного Советскому Союзу режима попал бы важнейший пролив в мире.

30 сентября 1965 года произошла попытка государственного переворота, осуществлённая не коммунистами, а группировкой офицеров, стремившихся к недопущению прихода к власти группы ультраправых генералов[1]1
  О попытке госпереворота 30 сентября 1965 года в Индонезии – Движение 30 сентября, как назвалась эта группа офицеров, не относилось к коммунистам напрямую, и в нём участвовали лишь несколько членов компартии Индонезии, то есть, индонезийскую компартию нельзя назвать организатором. Из-за того, что после провала госпереворота начались массовые репрессии, о которых, кстати, на Западе, почему-то, никто не стонет, хотя те же сталинские репрессии имели гораздо меньший масштаб, сохранилось мало документов и мотивация заговорщиков нам не совсем известна. В связи с этим, существуют целых три версии. Первая версия исходит от генерала Сухарто, захватившего власть на волне провала заговорщиков: он утверждал, что это организовали коммунисты, Родина в опасности, сплотимся, а не то Сталин-ГУЛАГ. Это стало частью официальной идеологии Индонезии периода Сухарто, но мы точно знаем, что это, в значительной степени, ерунда – внятных подтверждений, кроме признательных показаний запытанных до полусмерти коммунистов, вскоре после признаний благополучно расстрелянных, предоставлено не было. Вторая версия – это версия заговорщиков 30 сентября, которые успели декларировать цель переворота: они утверждали, что есть «Совет генералов», который был в контрах с действующим президентом Индонезии, Сукарно, собирающийся совершить правый поворот и свергнуть законную власть. Эта версия исчерпывающе объясняет, почему Движение 30 сентября ограничилось устранением шести генералов из «Совета» и не стало брать власть, хотя могло. А согласно третьей версии: это был внутриармейский конфликт между младшими, прогрессивными, офицерами и старшими, консервативными, офицерами. Впрочем, существует и четвёртая версия: исследователь Питер Скотт пришёл к выводу, что попытка госпереворота была способом привести к власти генерала Сухарто. Скотт утверждает, что госпереворот был спланировано таким образом, чтобы дать возможность Сухарто ответить – Движение 30 сентября действовало в крайне ограниченном масштабе и с плохой координацией. Другие исследователи считают, что это они просто были дебилами, поэтому ничего не смогли, но Скотт увидел неявные закономерности в их действиях. Например, заговорщики не захватили штаб-квартиру КОСТРАД, то есть, Командования стратегического резерва Сухопутных войск, где в тот момент заседал генерал-майор Сухарто – именно оттуда он потом и осуществил подавление мятежа. Им ничего не мешало захватить эту штаб-квартиру, это прямо-таки напрашивалось и было бы логично, но они этого, почему-то, не сделали. Чтобы ты понимал, уважаемый читатель, заговорщики захватили все три стороны площади, а на четвёртой стояла штаб-квартира КОСТРАД, то есть, у них было около 2000 солдат и источник возможного сопротивление в сотне метрах от них, прямо через площадь. Отправь роту и возьми – время было. Но не взяли. Почему? Объяснение от основной массы исследователей – да просто дебилами они были, несобранными раздолбаями, которые ничего в этой жизни не понимали! Звучит не очень убедительно, честно говоря. Но самое подозрительное в этой истории то, что в захвате генералов и мятеже участвовала основная часть 3-й парашютно-десантной бригады, которая потом сама же участвовала в подавлении мятежа. Это факт: те же самые солдаты сначала организовали всю возню, а потом блестяще подавили её. И совсем неудивительно, что эти десантники были тесно связаны с генерал-майором Сухарто, а ещё более неудивительно, что большая их часть проходила подготовку в США. И репрессии проходили потом слишком организованно для мероприятия, которое происходит как импульсивный ответ на вероломное предательство – как выяснилось потом, у ЦРУ были готовы списки, которые оно спускало исполнителям, а ещё ЦРУ щедро делилось с генералом Сухарто и его штабом разведданными, чтобы всё проходило без сучка, без задоринки. Конечно, большинство исследователей сходятся во мнении, что это коммунисты что-то попытались, а потом Сухарто подсуетился и предотвратил, но всё как-то слишком подозрительно гладко. Есть замечательная книга американского писателя Винсента Бевинса – «Метод Джакарта», в которой он подробно описал происходившее тогда, указывая на роль западных спецслужб в организации этого геноцида. Позже этот метод применяли в Азии, Латинской Америке и других странах – уж слишком эффективен он оказался в деле нейтрализации коммунистической угрозы. Короче, когда геноцид и политические репрессии применяются против коммунистов, они сразу же становятся богоугодными и общественно приемлемыми – это правильные, демократические репрессии. Стрелочка не поворачивается, поэтому важно не перепутать сорта репрессий и степень их богоугодности. Подытоживая, я должен сказать тебе, уважаемый читатель, что есть официальная и общепринятая версия, что Движение 30 сентября – это группа умственно отсталых мамкиных революционеров, а есть не принятая обществом версия, что это была двухуровневая операция, нужная для обоснования массовых репрессий против индонезийских коммунистов. ЦРУ на эту тему загадочно молчит, однозначного ответа до сих пор нет, поэтому остаётся только выбирать устраивающую тебя версию, со всеми её преимуществами и недостатками.


[Закрыть]. Но переворот провалился, а затем местные католики, мусульмане и националисты, при активном содействии ЦРУ, начали полноценный геноцид – в неожиданно единодушном порыве, временно оставив внутренние противоречия, они истребили около 1 миллиона человек, по подозрению в симпатии к коммунистам или исходя из принадлежности к китайскому этносу.

СССР, в тот период, было совсем не до Индонезии, так как там происходили более интересные события – Хрущёва сняли, Брежнев занимался внутренними чистками, добиваясь лояльности бывших хрущёвских людей или снимая их с должностей. Впрочем, главной причиной было то, что президент Сукарно больше склонялся в китайскую сферу влияния, поэтому, даже будь в СССР политическая стабильность, он бы, с высокой вероятностью, позволил происходящему происходить.

«Но сейчас-то всё совершенно иначе!» – подумал Жириновский. – «Кресло под этим уродом, Сухарто, мелко затряслось, поэтому мы своего теперь не упустим!»

Он видит в этом великую иронию: смертельный удар президенту Сухарто нанесли не кровавые коммунисты, как все ожидали, а свои, буржуинские – Азиатский финансовый кризис ещё далёк от завершения, потому что в июле прошлого года в игру вступили подставные компании КГБ.

А это 2,5 миллиарда долларов США, выделенные на операцию – они «бомбят» по индонезийской рупии, курс которой слишком поздно отвязали от доллара и пустили в свободное плаванье.

Валюта начала стремительное падение, на чём очень хорошо заработали подставные компании КГБ – на сегодняшний день курс равен 22 тысячам рупий за 1 доллар США, тогда как до начала спекулятивных атак курс держался стабильно в районе 2400 рупий за 1 доллар США.

Это классический пример «падающего подтолкни»: КГБ, с санкции специальной комиссии Верховного Совета СССР, включился в эту игру, и значительно усугубил ситуацию.

Президент Сухарто переживает худшие времена, так как на улицах митинги, беспорядки, а ещё голову поднимает недобитое коммунистическое подполье…

В этот раз СССР не упустит своего – настал благоприятный момент.

Китайцы представлены в Индонезии официально, через свой бизнес, поэтому местные коммунисты и социалисты не пользуются их поддержкой, а США считают Сухарто незыблемым столпом, который точно удержится у власти, для чего предпринимаются определённые меры.

Исторический опыт показывает, что революционные ситуации возникают сами по себе и искусственно создать их практически невозможно, но коли уж они возникают, то грешно не пользоваться ими.

Точно так же США использовали период политической слабости в СССР, руководствуясь ровно тем же принципом – падающего подтолкни…

Теперь СССР «толкает» режим Сухарто, чтобы потом половить рыбку в помутневшей воде.

– Кстати, я что вспомнил… – произнёс Жириновский. – Что по Индонезии?

– Аналитики пришли к выводу, что есть вероятность вооружённого восстания, – ответил Орлов. – Местные демократы хотят либерализации, а население доведено до отчаяния – все хотят, чтобы это поскорее закончилось, хоть как-то. Наши люди работают и направляют недовольство в выгодное нам русло. Особенно хорошо работает карта с политическими репрессиями – начало работу некоммерческое общество «Мемориал». Ищут и освещают в СМИ массовые захоронения, разоблачают преступления режима и так далее. Это находит живейший отклик у населения – ты предложил отличную идею.

Жириновский решил, что в ЦРУ работают не дураки, поэтому не зазорно пользоваться их методами – президенту Сухарто не с руки сейчас повторять репрессии, потому что время уже совсем не то, поэтому он вынужден смотреть, как его грязное бельё вытаскивают на всеобщее обозрение…

– Если всё получится, мы сожмём наши холодные руки на шее мировой экономики… – прошептал Владимир и затянулся из испарителя. – Надо сделать так, чтобы получилось.

– Агентура работает, – ответил на это Геннадий. – Ставка сделана на активную молодёжь – через непрямые методы противопоставляем её «засидевшимся старичкам».

– Но Сухарто ведь, действительно, засиделся, – сказал Жириновский.

– Тем эффективнее воздействие, – улыбнувшись, произнёс Орлов. – Мне нравится эта доктрина косвенного воздействия – никакой агитации и пропаганды, а лишь влияние на лидеров мнений и СМИ…

– Это же ГРУ работает или твои бывшие коллеги? – уточнил Жириновский.

– Оба ведомства, – ответил Геннадий. – Слишком уж серьёзная задача, чтобы доверить её кому-то одному. Ты прав, если переворот удастся, то у нас появится ещё один мощный фактор сдерживания для Запада.

В НАТО сидят не идиоты – там давно и отчётливо понимают, что делает СССР. Давным-давно взятая Союзом геостратегическая линия, несмотря на временные внутриполитические пертурбации, не сместилась ни на миллиметр, поэтому западные спецслужбы противодействуют любым поползновениям ГРУ и КГБ в критически важных регионах.

Только вот эффективность работы советских спецслужб возросла не только технически, но и концептуально. Больше никаких прямых методов воздействия – только косвенные, через агентов влияния, которым помогает нелегальная агентура, а в остальном – контрразведка и защита имеющихся активов. То есть, снаружи всё выглядит так, будто КГБ и ГРУ заняли глухую оборону, но изнутри это выглядит, как подлейшая атака…

У КГБ есть целый отдел, специализирующийся на Индонезии – не по Азии в целом, а именно по Индонезии. Впрочем, имеются отделы и по другим странам Азии, входящие в управление, отвечающее за Азию целиком – такой подход позволяет собирать сотни специалистов и оперативников, занимающихся конкретной тематикой углубленно, не распыляясь.

На этой почве, в отделе по Индонезии, подготовили четыре сотни агентов из коммунистов, сумевших бежать из страны во время массовых чисток.

Когда позиции президента Сухарто ослабнут окончательно, они вернутся на Родину, чтобы вести работу – у Жириновского есть предчувствие, что в этот раз они не подкачают и сделают всё так, как должно…

– Кстати, недавно я вспоминал о тефлоне и том вредном химикате, который используется при его производстве, – вспомнил он. – Есть какой-нибудь прогресс?

– Действуем осторожно, – ответил на это Орлов. – Использованный нами журналист, который должен был стать лицом этого разоблачения, внезапно, попал под грузовик…

– «DuPont»? – уточнил Владимир.

В СССР производство фторопласта-4, на Западе более известного под торговым наименованием «тефлон», уже годы назад перевели сначала на усовершенствованные системы отчистки, а затем и вовсе на новые методы производства, без применения проблемного токсичного агента.

– Возможно, что они, – пожав плечами, сказал Геннадий. – Но у них нет таких ресурсов, чтобы заделать все течи, которые мы создали в этом деле. Скоро попробуем применить «письма мертвеца» – в дневники журналиста будут внесены заметки с подозрениями о слежке, а затем в крупнейшие издательства, из анонимных источников, поступят все собранные им материалы. «DuPont» не удастся сбить грузовиками всех.

– Наверное, будет отличным ходом навести журналистов на возможное заказное убийство… – произнёс Жириновский.

– И об этом подумали, – ответил на это улыбнувшийся Орлов. – «Если вы читаете это сообщение, то это значит, что я уже, скорее всего, мёртв…»

– Блестяще! – восхищённо воскликнул Владимир.

– Трусами они от такого не отмашутся, – сказал довольный Геннадий. – Аналитики ожидают очень громкий скандал – в несколько сотен миллионов долларов компенсаций. А если ФБР возьмётся за расследование загадочного убийства журналиста…

– Стоило лет ожидания, – заключил Жириновский.

– Однозначно, – согласился с ним Орлов. – Мелочь, конечно, по нынешним меркам, но так приятно, что мы довели это до конца.

В нынешних масштабах, это не просто мелочь, а мелкая пакость – они подгадили пусть и очень крупной, но лишь компании, одной из сотен.

У «DuPont» было достаточно времени, чтобы применить одно из доступных решений для устранения ущерба, что позволило бы полностью защититься от возможных последствий, но никто не пошёл на эти «неоправданные траты», поэтому теперь, в обозримом будущем, компания должна будет заплатить в десятки раз больше, а затем изменить способ производства своего тефлона.

– Пора работать… – с сожалением произнёс Орлов и встал с кресла. – Рад был увидеться.

– Взаимно, – ответил ему Жириновский. – До встречи.

*Демократическая Республика Афганистан, город Кабул, дворец Тадж-Бек, 2 марта 1998 года*

– А население как настроено? – поинтересовался Жириновский.

– Население воодушевлено! – заявил Ватанджар. – Володя, мы ждали этого, мы готовились к этому, поэтому своего шанса не упустим – Пакистан должен ответить за всё!

– Я слышал, что Кабул подвергается ракетным обстрелам… – произнёс Владимир.

Он перемешал чай и отпил из чашки.

– Ерунда, – пренебрежительным тоном ответил на это президент ДРА. – Их ракеты примитивны, имеют КВО около километра или даже двух, поэтому попадают куда-то исключительно случайно! Жертвы есть, но материальный ущерб крайне мал! В ответ мы бьём в тысячу раз болезненнее!

– Не теряй голову, Аслам, – попросил его Жириновский. – Пока что, всё идёт хорошо, но Пакистан – это тебе не движение моджахедов…

– Именно! – воскликнул президент Ватанджар. – Они – хуже! Мы ожидали смертельное противостояние до последнего выжившего, но пакистанская армия деморализована! Хайберский проход усеян тысячами истерзанных тел – это цвет пакистанской армии! Они отправили лучших, чтобы завладеть Джелалабадом – но они не сумели пересечь даже проход!

Жириновский, прилетевший вчера вечером, успел ознакомиться с нынешним положением вещей и удостоверился, что рапорты бьются с отчётами, отправляемыми в Москву.

Афганская армия уже полностью контролирует Кветту, столицу пакистанского Белуджистана, что является стратегическим провалом пакистанского командования.

Пока в Хайберском проходе до сих пор идут ожесточённые бои, на кандагарском фронте оперативное затишье.

В настоящий момент, Ватанджар планирует следующий удар, а вражескому генштабу теперь нужно предугадать его возможное направление.

– Ты знаешь, зачем я прибыл? – спросил Владимир.

– Догадываюсь, – ответил Мохаммад.

– Твоя версия? – поинтересовался Жириновский.

– Орлов хочет, чтобы я не поддался соблазну и ограничился разумными территориальными притязаниями, – сказал Ватанджар.

– Догадка верна, – улыбнувшись, произнёс Владимир. – Нам нужно, чтобы возможная победа в этой войне не превратилась в поражение во время мира. Держи своих ястребов в узде – мы слишком долго готовились, чтобы всё рухнуло из-за чьих-то глупых решений.

– Мне не нужен Пешавар и прилегающие к нему территории, – заявил Ватанджар. – Мне нужно сделать Пакистан полностью безопасным – пусть живёт на своих равнинах. А пустыни и горы должны достаться нам. И когда мы будем близки к заключению мира, я заставлю их провести тщательную демаркацию границы, под угрозой возобновления боевых действий. Линия Дюранда должна остаться в прошлом. Пером это сделать не получилось, поэтому я вынужден сделать это мечом.

– Красиво говоришь, – похвалил его Жириновский. – Занимаешься ораторским мастерством с репетитором?

– После войны нужно будет много говорить, – разведя руками, ответил Ватанджар. – Приходится учиться.

– Что ж, раз мы обговорили главный вопрос, то перейдём к вопросу белуджей… – произнёс Владимир.