Текст книги "Владимир, Сын Волка 6 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 27 страниц)

Глава двадцать первая
Прирученные гуси

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 23 марта 2000 года*

– Сколько? – испытующе посмотрев на министра, спросил Жириновский.

– 73 доллара за баррель нефти марки Brent, – ответил Александр Бессмертных. – Но есть прогноз от ГАУ – ожидается, что в течение четырёх недель цена возрастёт до 100, а возможно и 120 долларов за баррель. Этот прогноз сделан на основе анализа данных о масштабе разрушений.

– Это реакция фьючерсов? – уточнил Владимир.

– Да, – подтвердил министр внешних отношений. – В первые часы, после новостей об ударах по нефтяной инфраструктуре, цена за баррель взлетела с 34 до 51 доллара, но к закрытию биржи была зафиксирована цена в 59 долларов. А сегодня, после публикации специальной бюллетени Интернационального энергетического агентства, цена резко подскочила до 73 долларов за баррель.

– И что же написали в этом специальном бюллетене? – поинтересовался Жириновский, подвинувший поближе блюдце с печеньем.

В руке у него кружка с ангольским кофе, производимым советско-ангольским предприятием «Владимир Ильич Ленин». Это кофе робуста, поэтому на западе его не очень-то ценят, но вот в Союзе он опережает по популярности арабику и даже импортные марки.

– Добыча нефти сократилась на 11 миллионов баррелей в сутки – это оценка сделана на основе заявлений ОПЕК, – сообщил Бессмертных, после чего заглянул в папку. – То есть, мировая добыча нефти сократилась почти на 15%, а вернее, на 14,7%.

План этого удара был составлен задолго до вторжения Коалиции: его прорабатывала ГКО, задействовав Минобороны, МВО, КГБ и ГРУ, чтобы собрать всю имеющуюся информацию и выбрать наиболее выгодные цели.

Ирак потратил все 200 «Аль-Кадисий», произведённых для него в СССР, преимущественно для поражения военных складов и топливных хранилищ, но остальное ушло на нефтяную инфраструктуру, а малая часть из этого ушла на поражение нефтяного месторождения Саффания-Хафджи.

Саффания-Хафджи – это крупнейшее морское нефтяное месторождение Саудовской Аравии, дающее 1,5 миллиона баррелей в сутки. Советское командование рассчитывало, что удастся вывести это месторождение из эксплуатации хотя бы на пару-тройку лет, что сильно ударит не только по Саудовской Аравии, но и по Западу.

Для удара по Саффании-Хафджи было применено всего 170 ракет, но «Аль-Кадисий» задействовали всего 7 единиц, а всё остальное – это реальные отечественные разработки Ирака, такие как сверхзвуковые БРМД «Хунейн» и БРМД «Хайбар».

Эти ракеты совершенно не чета «Аль-Кадисии», потому что летят слишком медленно и даже не приближаются к гиперзвуковой скорости – зная, что у саудовских арабов и американцев есть средства для их поражения, в составе залпов было использовано 150 ракет-обманок, с разделяющимися боевыми частями, чтобы умножить количество целей для вражеских систем ПВО.

По оценкам Минобороны, американцы и саудовские арабы сбили около 13% ракет, а остальные достигли своих конечных получателей.

– Что, кстати, слышно о нефтегазовых платформах? – спросил Жириновский.

– Нефтегазовые платформы до сих пор горят, но «Сауди Арамко» не делает об этом никаких заявлений, – ответил Александр Александрович. – Официальный Эр-Рияд заявляет, что скоро начнётся восстановление инфраструктуры и возобновление добычи – это, по их заявлениям, займёт до 2–3 недель.

Кусей очень хотел шарахнуть вообще по всем месторождениям Саудовской Аравии, Кувейта, Бахрейна и Катара, но ему пришлось поумерить аппетиты, так как это потребовало бы никак не меньше пары тысяч ракет.

Гораздо более выгодным решением было сочтено поражение нефтехранилищ и нефтеперерабатывающих заводов, что разово остановит добычу и переработку, что лучше всего должно было сказаться на стоимости нефти.

– И всё же, платформы горят… – произнёс Жириновский и сделал глоток из кружки. – И пусть горят…

Он взял со стола мобильный телефон и набрал Штерна.

– Виктор Петрович, ты скоро там? – спросил он.

– Уже в приёмной, – сообщил тот.

Жириновский завершил вызов и через несколько секунд в кабинет вошёл руководитель ГКО.

– Чем порадуешь? – сразу же спросил Владимир.

– Сможем увеличить добычу на 1,5 миллиона баррелей в сутки, – ответил Штерн. – Но только в течение полугода. Европейцы готовы купить любые количества нефти, почти за любые деньги.

Никаких долгосрочных контрактов с покупателями у СССР нет, потому что европейцы и индусы посчитали, что нефть так и будет падать до копеечной стоимости, поэтому нужно «прогибать» СССР, объясняя всё «честной рыночной конкуренцией».

А вот КНР повела себя более осмотрительно, поэтому ещё в 97-м заключила с СССР пятилетний контракт по фиксированной цене. Западные экономисты называли это беспросветной тупостью, но эта весна показала, кто и где был прав…

– Сколько мы выручим, если цена сохранится в течение полугода? – поинтересовался Жириновский.

– Не так уж и много – около 70–90 миллиардов долларов, – ответил Штерн. – Это не спасательный круг. Он не покроет наши выросшие расходы.

Проблема всей этой ситуации в том, что Ирак интегрирован в советскую экономику, но сейчас там война, поэтому ГКО пришлось заблаговременно перестроить все потоки сырья и продукции, чтобы всесоюзная экономика не пострадала.

Это снизило доходы бюджета, а расходы только возросли, поэтому Жириновский рассчитывал частично компенсировать их за счёт нефти.

– Я понял, к чему ты клонишь, Виктор Петрович, – произнёс он. – Но золотой резерв вскрывать ещё слишком рано. Момент ещё не настал. Возможно, придётся снова брать в долг хоть у кого-нибудь…

Огромные расходы на подготовку в настоящей Третьей мировой войне не отменить и не снизить, космическую программу уже сделали дешевле, благодаря серии ключевых решений, но всю достигнутую экономию уже пустили на расширение программы, поэтому Советский Союз работает на пределе своей экономической прочности.

Дело в том, что если часть производственных мощностей направляется в космическую отрасль, то её нужно чем-то компенсировать, до тех пор, пока она не «отрастёт» по плану ГКО, а лучший способ компенсировать – это купить за рубежом.

Рыночная экономика, как правило, подразумевает, что если заключаются контракты на поставку иностранного сырья, то это обязательно надолго – потом почти никто не может найти в себе политическую волю разрушить эти обросшие всякими надстройками контракты и осознанно пойти на сокращение рабочих мест, возникших вокруг обслуживания этих контрактов.

Национально-плановая экономика СССР такими глупыми ограничениями не скована: параллельно с получением контрактных поставок сырья, строятся мощности для их замещения, потому что во главе угла находится достижение максимально возможной автаркии.

То есть, если рыночная экономика государства почти всегда создаёт в себе уязвимость, когда заключает контракты на поставку иностранного сырья или продукции, национально-плановая экономика СССР бесстыдно эксплуатирует уязвимости мировой рыночной экономики, чтобы получить больше сырья и разрастись ещё больше…

В связи с такой политикой, на гражданском рынке в СССР полно прошедших сертификацию иностранных товаров, закупаемых за валюту, потому что многие предприятия, ранее производившие всё это, перешли на производство необходимого для других отраслей.

Всё это возможно благодаря беспрецедентно быстродействующей системе планирования и управления, которая пусть и зиждется на непомерно огромной потребности в вычислительных мощностях, но зато даёт кратно больше, чем потребляет.

Жириновский уже давно перестал понимать, как работают алгоритмы государственного планирования, так как они, за пять лет его «простоя», стали слишком сложны и масштабны.

Во время одного совместного обеда, Штерн пытался объяснить ему, как именно ведётся учёт спроса, позволяющий поставлять всё необходимое даже в отдалённые сёла по всему Союзу. Это напрямую связано с Интерсетью и вся изюминка – это даже не реакция на спрос, а его формирование. Если жители села в Заполярье не узнают, что в стране начали производить новую линию бытовых приборов, то они ничего и не купят, а продолжат жить, как и прежде. Но если до них как-то донести эту информацию, то они обязательно захотят купить новинки – и вот это их желание, как оказалось, поддаётся довольно-таки точной оценке…

– Будет очень тяжело без денег, – произнёс Штерн.

– Без денег всегда очень тяжело! – ответил на это Жириновский. – Возможно, придётся чем-то пожертвовать, но золотой резерв используем только тогда, когда бахнет кризис. А он, судя по всему, не за горами…

– Как бы у нас раньше не начался свой экономический кризис… – не очень уверенно проговорил Штерн. – Ты пойми, Владимир Вольфович – сейчас брать в долг практически не у кого, потому что мы всем вокруг должны. Проценты, конечно, хорошие, но всему есть предел!

– Но взять придётся, – произнёс Жириновский. – Нас пустили к японцам – нужно договориться с ними о кредите. У них денег много, поэтому я считаю, что они пойдут навстречу.

Сейчас, в планах Владимира, складывается очень интересная и неожиданная комбинация: пузырь доткомов раздулся до невероятных масштабов и практически любое нештатное событие способно вызвать взрыв. А на это накладывается очень дорогостоящая военная операция «Трепет пустыни» и резкий скачок цены на нефть.

В ходе этой операции, американцы уже потерпели ущерб примерно на 2–3 миллиарда долларов, а резко возросшая цена на нефть замедляет экономику Запада.

Собственно, ради устранения последнего, для обеспечения контроля над нефтью, и начата эта операция, но, в данный момент, она привела к противоположному результату.

Пузырь доткомов лопнет просто неизбежно и, по мнению аналитиков КГБ, он уже должен был лопнуть, но, видимо, вмешалась война в Заливе и всё отложила.

А как только лопнет пузырь, война и цена на нефть будут действовать в качестве отягчающих факторов, поэтому кризис продлится гораздо дольше, чем ожидают даже самые смелые в своих суждениях аналитики.

– С японцами нужно действовать очень осторожно, – предупредил Штерн. – Они будут мало заинтересованы давать кредит просто так. Скорее всего, они захотят расширения номенклатуры товаров на тендерах стратегических материалов.

Экспорт сверхчистых полупроводников начался около месяца назад, но это уникальный товар, поэтому желающих его купить нашлось сразу очень много. Даже просто слухи о том, что возможно начало продаж, вызвали нездоровый ажиотаж.

Изначально было понятно, что просто так это продавать нельзя, поэтому был сформирован Межведомственный комитет по стратегическим материалам, МКСМ, который занялся организацией закрытых тендеров.

К этим тендерам пустили очень узкий круг участников, среди которых союзные СССР государства, а также компании из «нейтральных» или дружественных стран.

Из стран коллективного Запада была допущена одна Япония, но только на ограниченную номенклатуру товаров, с жёсткими ограничениями по объёму на продажу.

Главным покупателем сверхчистых полупроводников стала ГДР, которая уже закупила кремния, германия, теллурида кадмия, фосфида индия и арсенида галлия на сумму свыше 60 миллионов долларов.

У ГДР есть очень сильное электронное производство, которое освоило техпроцесс 0,5 микрометров, переданный ему СССР – у Восточной Германии отношения с Западом сильно лучше, что существенно облегчает экспорт её товаров, поэтому она заинтересована в наращивании конкурентоспособности своей электроники.

Эгон Кренц борется за благополучие своей страны, поэтому продолжил дело, начатое ещё при Эрихе Хонеккере, и превратил народное предприятие «Роботрон» в электронное производство полного цикла.

Раньше компьютеры «Роботрона» сильно опережали советские, но сейчас отстают – причиной этого является физическая неспособность ГДР вкладывать десятки миллиардов рублей в свою электронную промышленность.

И тем не менее, ГДР успешно продаёт свою электронную продукцию в страны Восточной Европы, Латинской Америки, Ближнего Востока и в страны Юго-Восточной Азии.

Продажа сверхчистых полупроводников знаменует намерение Кренца шагнуть на следующий уровень и всерьёз поконкурировать с лидерами.

СССР продал ГДР серию лотов по дисконту, в рамках дружеской поддержки германской электронной отрасли, но вот остальные покупают по полной цене и конкурируют между собой за выставляемые лоты.

Механизм торгов немного усложнён, но это обоснованные меры: сначала формируется список участников закрытого тендера, затем формируются лоты, после чего, через посольства допущенных стран, распространяются приглашения.

Лоты имеют определённый объём, минимальную стартовую цену, срок подачи предложений, а также требования к заявке – финансовые гарантии и обязательства по нераспространению в определённые страны.

Участники присылают заявки со своей ценой, которая может быть выше стартовой, а также с гарантиями целевого использования и отказом от реэкспорта.

Затем эти заявки рассматривает МКСМ – он выбирает победителя и вызывает его представителя на подписание контракта.

Условия контракта, как правило, жёсткие: полная прослеживаемость материала до конечного потребителя, а также штрафные санкции в случае нарушения.

Большая часть западных компаний с удовольствием пошла бы на такие условия, но их на эти закрытые тендеры не приглашают.

Лоты выставляются часто, потому что у МКСМ есть накопленный запас, специально для коммерции – иногда бывает, что 1 килограмм кремния уходит за 85 тысяч долларов, а бывает, что за 140 тысяч.

Но сверхчистый кремний – это самый дешёвый товар из номенклатуры, так как есть сверхчистый германий, торгующийся по 130–210 тысяч долларов, есть фосфид индия, торгующийся по 280–480 тысяч долларов, кремний-германиевые структуры, торгующиеся по 380–650 тысяч долларов, а самое главное – аморфные металлы, цена за которые колеблется в интервале 450–850 тысяч долларов за килограмм.

Аморфные металлы торгуются не как какой-то слиток, который был бы бесполезен, а как заявка на орбитальную отливку по форме. Стоимость обусловлена сложностью отливки, поэтому легко может доходить и до 850 тысяч долларов за килограмм изделия.

– Да, японцы захотят получить доступ к лотам с кремнием… – произнёс Жириновский.

На Западе не утихает вой о том, что СССР пользуется «нечестными преимуществами», а кто-то из конгрессменов США начинает продвигать идею превращения всех орбитальных станций в международное достояние под эгидой ООН, потому что космос – он общий и не должно быть в нём стран-единоличников…

«Когда им что-то очень надо, они и Маркса, и Ленина продвигать в народ начнут», – подумал Жириновский. – «Общий космос, ха-ха… Давно надо уже признать факт. Космос уже давно советский».

Через два месяца состоится запуск «Энергии» с 50 спутниками лазерной связи на борту. Этот день решено объявить днём, когда количество советских спутников на орбите превысит совокупную численность спутников коллективного Запада.

А дальше, с годами, отрыв будет только расти – это напрямую связано с резким удешевлением стоимости космических запусков, достигнутым благодаря кислород-метановым двигателям и возвращаемым ступеням.

– Ладно, чёрт с ними, с японцами, – решил Жириновский. – Александр Александрович, нужно будет тщательно всё обговорить с ними и добиться большого кредита на хороших условиях…

*Республика Ирак, мухафаза Басра, город Басра, 26 марта 2000 года*

– Все в укрытия! – скомандовал лейтенант Иван Варенцов, дослушав сообщение по рации.

Бойцы его взвода быстро покинули городскую улицу и заняли укрытия в близлежащих домах.

Иван забежал в ближайший дом и сел на пол у окна.

Через несколько минут, с улицы раздался реактивный рокот, а затем характерный «б-р-р-рт!», что свидетельствует о работе штурмовика А-10 Тандерболт II.

Затем раздалась серия отдалённых взрывов, после чего всё стихло.

Американцы пытаются взять Басру штурмом – им очень важно взять её, так как план наступления уже безнадёжно сорван и теперь они хотят получить доступ на правый берег реки Шатт-эль-Араб.

В Басре имеются хорошие мосты, которые американцы не бомбили, потому что они нужны им самим.

Только вот Иван, бывавший далеко не во всех замаскированных укреплениях и подземных коммуникациях этого города, окончательно убедился, что пытаться брать этот город – это очень плохой план.

Тут за каждым углом образцовые железобетонные пулемётные гнёзда, почти каждый колодец – это не колодец, а огневая точка для ведения огня на уровне груди, а почти в каждом доме есть подвал, с тоннелем, ведущим неизвестно куда.

Всё население уже эвакуировано на северо-запад, поэтому основное население города – это высокомотивированные мужчины с автоматами, пулемётами, винтовками и гранатомётами.

Американцы быстро поняли, что иракцы решили вцепиться в этот город, поэтому начали применять интенсивные бомбардировки и артобстрелы, поэтому Басра сейчас сильно напоминает Сталинград с кадров хроники военных лет.

Штурмовые группы морской пехоты пытаются проникнуть в город, большой кровью занимают отдельные улицы, а затем их выбивают отряды вроде того, которым командует Варенцов.

Пока идёт заминка после авиаудара, Иван раскрыл планшет и рассмотрел карту местности, чтобы примерно прикинуть, где они сейчас находятся.

На фоне раздался залп «Шилки», а затем, спустя несколько минут, начала громыхать артиллерия.

У американцев очень много дронов-разведчиков, корректирующих артиллерию – это они извлекли уроки из чужого опыта.

Но в небе также летает множество «Пчёл», которые наводят иракскую артиллерию, поэтому идёт почти непрерывная артиллерийская дуэль.

«Зато узнал, как действует MLRS – не на бумаге, а на своей шкуре…» – подумал Варенцов, закрывая свой планшет с картой.

Когда стало ясно, что А-10, в ближайшее время, точно не прилетит, Иван подал сигнал и направил свой взвод дальше по примерному маршруту.

Ориентиров в городе практически нет, потому что он превращён в сплошные саманные и кирпичные руины, с редкими иссечёнными осколками зданиями, оставшимися стоять частично или целиком.

– Контакт… – предупредил передовой разведчик. – Отступаю…

– Занять огневые позиции! – скомандовал Иван и морально приготовился к бою.

Если они встретились с вражескими морпехами тут, то это значит, что подразделение противника сумело продвинуться гораздо быстрее расчётного времени.

С той стороны виднеется дымок и несёт тротилом, что косвенно указывает на недавнюю бомбардировку или артобстрел, а уже это указывает на то, что тот А-10 отрабатывал именно по окраинам, возможно, по обнаруженным огневым точкам иракских ополченцев.

Последние – это главные жертвы этой жестокой войны, потому что командование бережёт регулярные войска, а ополченцев использует на первой линии, поэтому они встречают американцев, несут потери и отступают.

Регулярные войска, как понял Иван, нужны для готовящейся контратаки, которая точно будет – всё указывает именно на это.

К наёмникам же отношение особое – их решено использовать, как высокоэффективные пожарные команды. То есть, подразделения вроде взвода Варенцова отправляют в очень плохие места, где ополченцы отступили слишком быстро или был осуществлён слишком уж качественный прорыв американских морпехов.

– Шерханыч, бери своих и обходи их с левого фланга, под руинами, – приказал Иван по рации. – Григорич, распрягайте коней[4]4
  «Конь» – это армейское прозвище автоматического гранатомёта АГС-17 – получил он его за то, что на мягком грунте при стрельбе из этого гранатомёта станина начинает брыкаться и лягаться.


[Закрыть] вон за той стенкой и ждите команды,

БПЛА-разведка сообщала о силах противника в размере взвода, поэтому Варенцову выдали целых два АГС-17, с двойным боекомплектом.

Разведчики ходят в двадцати-тридцати метрах впереди, поэтому времени на подготовку встречи было мало.

Всё, что успел сделать Варенцов, это быстро распределить сектора обстрела между отделениями, разместить карабинеров с НК-94М на хоть каких-то высотах, а также самому занять укрытие среди руин.

Американцы не заметили разведчика, поэтому продолжили продвижение в традиционной для них манере: одна группа движется, а другая прикрывает.

– Огонь, – скомандовал Варенцов, когда вражеские солдаты приблизились на оптимальную дистанцию.

Иван взял на прицел солдата с пулемётом М249, растерянно крутящего головой, и произвёл выстрел точно в центр туловища.

Бронебойная пуля с вольфрамовым сердечником безальтернативно пробила бронежилет и тело навылет, после чего американский солдат рухнул на ломаные кирпичи и застыл.

Первые залпы унесли жизни наибольшего количества вражеских солдат, а остальные сразу же залегли и начали бросать дымовые шашки, чтобы затруднить прицельный огонь.

Многие из американцев стреляют напропалую, чтобы подавить врага огнём, но во взводе Варенцова таким уже давно никого не напугать…

Прошли минуты перестрелки, а затем заработали «кони», начавшие накрывать позиции американцев веерами 30-миллиметрового калибра гранат.

Отделение старшего сержанта Ганиева ещё движется во фланг к прижатому врагу, поэтому вся надежда, пока что, лишь на превосходство в огневой мощи.

Сквозь недостаточно плотный участок дымовой завесы, Иван разглядел человеческий силуэт и сразу же сделал выстрел. Тело упало, но о результативности попадания Варенцову сказать нечего.

Единые пулемёты ПКС, имеющиеся во взводе в двух экземплярах, демонстрируют подавляющую огневую мощь и не дают противнику подняться, а снайпер с винтовкой СВК выцеливает и отстреливает тех, кто проявляет повадки очень важных людей…

Наконец, отделение Ганиева зашло во фланг, сблизилось с врагом и открыло прицельный огонь.

Американцы не растерялись и начали огораживаться дымовыми шашками, но они уже потеряли слишком много людей, поэтому их командир дал приказ на отступление.

Кто-то подобрал оружие погибшего пулемётчика и открыл беспорядочный огонь, чтобы прижать врагов к кирпичам и кускам самана, а остальные выжившие члены взвода начали отступление.

Задачи убивать врага любой ценой перед Варенцовым не ставилось, поэтому он не дал приказ о преследовании. Тут уже понятно, что американцы потеряли свыше трети личного состава, преимущественно ранеными.

Поле боя осталось за взводом лейтенанта Варенцова, но он не стал расслабляться, а, наоборот, засуетился.

Передовой дозор начал наблюдать за противником, а первое отделение, из самых лучших бойцов, сблизилось с ранеными и убитыми, собрало оружие и дало знак остальным, что участок проконтролирован.

Варенцов подошёл последним и увидел, что враг оставил своих тяжелораненых – четверых. Взводный санинструктор и его помощники уже перевязывают и стабилизируют раненых врагов, потому что их приказано брать в плен, так как это очень выгодно иракскому командованию.

– Вот этот до госпиталя точно не дотянет, – сообщил старшина Климчук, санинструктор.

– Тащим, в любом случае, – ответил ему Иван. – Заканчивайте побыстрее – с джонов станется навести сюда артудар или авиацию… Товарищи наёмники, пошевеливайтесь! Впереди почти весь день!