Текст книги "Владимир, Сын Волка 6 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 27 страниц)

Глава пятая
Растрескавшаяся сталь

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 13 мая 1998 года*

– Что-то я не видел тебя на параде, – сказал Орлов, закуривая «Ростов Президентский».

– А меня там не было, – ответил Жириновский. – Я воспользовался выходным, чтобы провести время с Галей.

С женой он время, конечно же, провёл, но его истинной целью была игра в «Эпоху империй» – она вышла в СССР, а затем и в остальном мире, и, ожидаемо, стала культурным событием.

Владимир играл с утра и до самого вечера, прерываясь только на завтрак, обед и ужин, а после, уставший, но довольный, пошёл с Галиной в ресторан.

– Значит, ты пропустил все новинки, – улыбнувшись, произнёс Геннадий.

– Объект 1001 я уже видел на испытаниях, – ответил на это Жириновский. – Вряд ли они сумели добавить за прошедшее время что-то новое…

Новейший танк, разработка которого велась с далёкого 1991 года, официально принят на вооружение и получил наименование Т-90.

Он не имеет почти ничего общего с Т-72 и Т-80 – унификации узлов нет, что было осознанным шагом.

Новый Т-90 – это принципиально иная разработка, адаптированная к войне, которая ещё не началась.

Масса нового танка равна 63,5 тоннам, на него установлено модернизированное орудие, лобовое бронирование корпуса и башни стойко к собственным бронебойным снарядам на дистанции от 1000 метров, новый двигатель имеет мощность 1520 лошадиных сил, установлены модули КАЗ «Арена-М», башня необитаема, с довольно-таки хитрым автоматом заряжания, а ещё на этом танке установлены только внешние топливные баки.

Орудие 2А83М имеет всё тот же калибр 152 миллиметра, но с существенными отличиями: длина ствола увеличена с 55 до 58 калибров, новый конвейерный автомат заряжания увеличил техническую скорострельность до 11 выстрелов в минуту, а благодаря применению новых порохов, скорость бронебойного снаряда составила 1980 метров в секунду, а дальность прямого выстрела увеличилась с 5000 метров до 5600 метров.

Бронепробитие основного бронебойного оперённого подкалиберного снаряда составляет 1284 миллиметра гомогенной стали под прямым углом на дистанции 2000 метров, а на дистанции 5000 метров бронепробитие составляет 847 миллиметров.

Уникальной особенностью конвейерного автомата заряжания танка является то, что конструкторы пошли на компромисс – в самом автомате одновременно находятся десять снарядов, после отстрела которых необходимо вернуть башню в исходное положение, чтобы автоматика заполнила автомат десятью снарядами из основного хранилища.

От идеи размещать весь боекомплект в башне, на линии огня, в зоне доступа БПЛА и корректируемых снарядов, конструкторы отказались, но десять снарядов, тем не менее, оставить пришлось – в конце концов, система пополнения позволяет переместить в автомат десять снарядов за двадцать восемь секунд, что есть малозначимая задержка.

Зато основной боекомплект находится в отдельной бронекапсуле, на дне боевого отделения, то есть, большую часть времени боя он скрыт рельефом, что существенно понижает риск его детонации при поражении вражескими танками, БПЛА и корректируемыми снарядами.

Но это лишь дополнительная защита, а основной защитой танка является комплекс активной защиты «Арена-М» – он способен поражать цели в диапазоне скоростей от 20 до 980 метров в секунду, с эффективной площадью рассеивания от 0,05 м² и угловой скоростью до 40°.

Танк оборудуется двумя модулями, каждый из которых обеспечивает покрытие 180°, что в сумме даёт круговую защиту. Оба модуля имеют по 25 зарядов, что, теоретически, позволит сбить 50 БПЛА-камикадзе, корректируемых снарядов, противотанковых гранат или ПТУР.

По мнению Министерства обороны, конструкторов и лично Жириновского, Т-90 является лучшим танком из ныне существующих, но у него есть один существенный недостаток – производство одной единицы обходится в 7,7 миллионов рублей.

Министерство обороны пожелало заказать себе 1000 единиц, в течение следующих 10 лет. Это значит, что оснащение Советской армии ограниченным количеством новых танков будет обходиться по 1,5 миллиарда в год, но бюджет уже давно может позволить себе такие траты, поэтому ГКО одобрила заявку.

Новый Т-90, по признанию экспертов, будет лучшим танком в мире на ближайшие лет 10–15, потому что западные образцы находятся в положении догоняющих – у американцев только завершилось испытание 155-миллиметрового калибра орудия, а в ЕС приняли на вооружение Леопард-2А6, оснащённый 140-миллиметрового калибра пушкой NPzK.

У американцев уже давно были сложности с установкой нового орудия в М1 «Абрамс», так как без автомата заряжания её применение невозможно – испытания показали, что нужны минимум двое заряжающих, которые, тем не менее, упахиваются вусмерть уже через 15–20 минут непрерывной стрельбы.

Советские танкисты, к слову, тоже упахиваются со своим 152-миллиметровым орудием, но не во время боя, а непосредственно до него, в процессе размещения боекомплекта в танке, но это никак не влияет на боевую эффективность.

Из-за этого объективного обстоятельства, американские конструкторы стояли перед выбором: либо извернуться и как-то изобрести автомат заряжания для М1 «Абрамс», исходно не предполагающего какую-либо автоматизацию заряжания, либо разработать новый танк, отвечающий новым требованиям.

У них имелись некоторые наработки танка, имевшего условное обозначение «Block III», но он разрабатывался под 140-миллиметрового калибра орудие, от которого Армия США решительно отказалась, поэтому конструкторам пришлось масштабировать новый танк под новое орудие, что и заняло у них никак не меньше 7–8 лет.

Они не решились отходить от слишком уж удачного М1, поэтому разработали новый танк на его основе, в результате чего получился танк М1А3 АТАС: машина массой 72 тонны, с дизельным двигателем на 1460 лошадиных сил, со 155-миллиметрового калибра орудием М304, автоматом заряжания конвейерного типа, навесной динамической защитой «ERA-1», а также с полностью цифровой СУО.

Характеристики американского орудия советским специалистам неизвестны, но предполагается, что оно примерно эквивалентно орудию 2А83М, даже с учётом того, как далеко ушли советские конструкторы в деле совершенствования своего орудия.

О новом американском танке известно очень мало, потому что он разрабатывался в атмосфере строжайшей секретности, но очевидно, что он стоит очень дорого, никак не дешевле Т-90, и приближается к нему по ряду характеристик.

Правда, очевидным недостатком является то, что американские конструкторы поместили основной боекомплект в кормовую часть башни и оборудовали её вышибными панелями – они это недостатком не считают, а называют гениальным решением проблемы выживаемости экипажа в случае детонации боекомплекта.

Жириновский, прекрасно представляющий себе, какую роль будут играть в будущем дроны-камикадзе, считает вышибные панели на крыше башни танка буквальным приглашением к атаке.

Также ничего не известно о наличии или отсутствии какого-либо КАЗ на новом американском танке – это значит, что он практически беззащитен против корректируемых снарядов и передовых ПТУР, не говоря уже о дронах-камикадзе будущего.

– Вообще-то, ты неправ, Вольфыч, – сказал Орлов. – Пока ты сражался против античных народов, по Красной площади проехали танки с маскировочной системой «Аболла». И ты бы знал о ней, если бы больше интересовался…

– Что ещё за «Аболла»? – с недоумением спросил Жириновский.

– Специальная ткань с охлаждающими элементами внутри – трубками, гоняющими холодный воздух, – объяснил Геннадий. – Она сама по себе напоминает маскировочную сеть, что делает танк менее заметным, так ещё и охлаждение позволяет снизить заметность в инфракрасном спектре. С 3–4 километров, имеющимися у нас тепловизорами, танк заметить стало сложнее, но с расстояния менее 1 километра он виден довольно-таки неплохо, хоть и чуть хуже, чем раньше. В комплекте также идёт навесная система по смешиванию выхлопа с холодным воздухом, что не только снижает заметность, но и делает работу двигателя тише.

– Хм… – удивлённо хмыкнул Владимир. – Да, мало внимания уделяю танкам, но это потому, что меня много куда больше не пускают!

– А ещё ты пропустил первый показ БМПТ-90, – добавил Орлов. – И БМП-90 тоже не увидел. Многое потерял…

Упомянутые им бронемашины – это решения на базе Т-90. БМПТ-90 повторяет функционально БМПТ-80, но с добавлением функционала по поражению вертолётов и низколетящих ударных БПЛА – для этого на ней предусмотрен модуль с небольшой АФАР-РЛС «Прибой-АФ», способной обнаруживать цели на дистанции до 25–30 километров, а в боекомплект добавлены 30-миллиметровые осколочно-фугасные снаряды с программируемыми взрывателями.

Масса у этой машины почти та же, что и у Т-90, то есть, 63 тонны, но у неё нет массивной башни, а почти вся тяжесть обусловлена увеличенным бронированием. И, несмотря на то, что БМПТ-90 созданы для поддержки Т-90, стоят они дороже, из-за дорогостоящих АФАР-РЛС и более сложной электроники.

А БМП-90 – это средство доставки и поддержки пехоты, оснащённое 100-миллиметровым орудием 2А70 и 30-миллиметровой автоматической пушкой 2А42. Эта БМП, аналогично, разработана на основе Т-90, но двигатель у неё расположен спереди, бронирование бортов усилено до эквивалента 450 миллиметров гомогенной стали, в ущерб лобовой броне. В десантном отсеке помещаются 12 человек, которые загружаются и выгружаются через опускаемую аппарель.

Фокус при разработке этой бронемашины был сделан на максимальное повышение живучести, с чем конструкторы справились успешно – эта БМП, не имеющая возможности плавать, обладает бронированием основного боевого танка, практически неуязвима для РПГ, а также стойка к корректируемым снарядам и ПТУР.

БМП-90 имеет массу в 51 тонну, что делает её тяжелейшей в классе. У НАТО нет ничего даже близкого, но БМП-90 никогда не будет много, потому что одна машина обходится бюджету в 5,5–6 миллионов рублей, что неподъёмно дорого. Минобороны сделало ограниченный заказ на 300 единиц, чтобы «распробовать» и окончательно оценить перспективы.

Все понимают, что это трио очень нужно Советской армии, так как это ответ на вопрос «А что делать, когда противник будет массово применять высокоточное оружие?»

Безумная стоимость, конечно, серьёзно ограничивает возможности массового производства, но ничего не мешает формировать тяжёлые ударные тактические группы, которые смогут наносить практически неотразимые удары и прорывать фронты.

– Ничего, насмотрюсь ещё, – произнёс Жириновский. – В следующем году тоже будет Парад Победы, и в следующем – а там ещё что-нибудь новое покажут.

– Нет, к сожалению, – покачав головой, ответил на это Орлов. – Новых танков, БМПТ, БМП и БТР, в ближайшие годы, точно не будет. Аналитика показывает, что разработанное «Трио» имеет модернизационный предел, который исчерпается, по самым пессимистичным оценкам, не раньше чем через 15 лет. Реалисты говорят, что у «Трио» есть 20 лет доминирования, а оптимисты утверждают, что Трио будет актуальным, при условии постоянной модернизации, в течение следующих 30 лет. Я склоняюсь к мнению реалистов.

– Я с этим спорить не буду, – сказал Владимир. – Но как же БМП-4?

– Скорее всего, будет готова через 5–6 лет, но это по оптимистичным прогнозам, – ответил Геннадий. – КБ Курганмаша прорабатывает новую концепцию – решили переместить двигатель вперёд, как на БМП-1 и БМП-2, а боевое отделение сделать чуть меньше, за счёт оптимизации размеров автомата заряжания и количества снарядов в укладке. Зато предполагается увеличение количества десантников до 8 человек.

– Механик-водитель же практически ни черта не увидит со своего места! – воскликнул Жириновский.

– Предполагается решить с помощью камер, – ответил Орлов. – Курганмашевцы собираются сделать БМП-4 полностью цифровой, чтобы у экипажа была максимальная ситуационная осведомлённость на 360° – самые смелые новаторы вообще говорят, что механику-водителю не обязательно иметь триплексы, чтобы успешно управлять машиной.

– Слишком смело… – произнёс задумавшийся Жириновский.

– Поэтому идею зарезали и приказали предусмотреть резервную систему триплексов, – сказал на это Геннадий. – В итоге, должна получиться сравнительно дешёвая машинка, имеющая массу 24 тонны – со стальной бронёй, с ограниченным количеством металлокерамических бронеэлементов, плавать уметь не будет, зато все остальные твои требования удовлетворит.

– И это хорошо, – произнёс Жириновский. – БМП-3 никому не нравится.

– Это только тебе она не нравится, – возразил Орлов. – Армия до сих пор в восторге, как и иностранные заказчики. Саудовская Аравия заказала у нас сразу 900 единиц – думаешь, дурак их король?

– А какой у него выбор⁈ – спросил Владимир. – Этот идиотский «Брэдли» покупать? Или французское дерьмо? А может, шведскую херню? Выбора просто не было, поэтому он взял единственную нормальную БМП – нашу! Да и цена – американцы три шкуры сдирают, французы продают дрянь, которая не стоит своих денег, а шведы сдирают семь шкур за сомнительную БМП!

– А почему ты считаешь, что шведский Strf 90 – это херня? – уточнил Геннадий.

– А потому что его ещё никто не видел в бою! – ответил на это Жириновский. – Красиво рассказывать о невероятных качествах БМП может любой умственно отсталый дегенерат! А кто ещё имеет такие же видеодоказательства боевого применения, как наша БМП-3⁈ В Югославии она воевала, в бывшей ЮАР билась, а теперь и в Пакистане овевает себя победоносной славой – даже американский «Брэдли» не может похвастаться участием в боях такой интенсивности! Поэтому король Аль-Сауд был вынужден принять единственное верное решение и закупиться нашими БМП-3. Американцы этим очень недовольны, но сделать ничего не могут, ха-ха-ха…

– Уел, – вынужден был признать Орлов. – Что у тебя по плану на сегодня?

– Сделаю объём работ в управлении, а затем полечу в Алма-Ату, проверять положение дел в Доме воинов-интернационалистов, – ответил Жириновский. – Как обычно всё.

– Тогда успехов тебе, – пожелал ему Геннадий. – Я тоже улетаю – в Берлин. Надо встретиться с Кренцем и космонавтами…

– Тебе тоже успехов, Романыч, – ответил Владимир.

*СССР, РСФСР, Москва, Ждановский район, Дом воинов-интернационалистов, 1 июня 1998 года*

– Почему не пишешь? – спросил Валерий Георгиевич, психолог.

– Сопротивление, – честно ответил Варенцов.

– Сопротивление нужно преодолевать, – сказал на это психолог. – Иван, ты делаешь большие успехи – не останавливайся на полпути.

– Да не хочу я прорабатывать эту ерунду! – вскипев, воскликнул Иван. – Ушла и ушла – не было, значит, ничего у нас!

– Так… – кивнув, произнёс психолог. – Продолжай.

– Я всё сказал, – успокоившись, ответил Варенцов. – Ушла она ради денег, теперь живёт в своих хоромах, в окружении детей и с любящим мужем. А я тут, как дебил, делюсь своими сожалениями непонятно зачем…

– Ты прекрасно понимаешь, зачем, – не согласился с ним психолог.

– Слушай, Валерий Георгиевич, давай ты уже бумажки нужные подпишешь и отпустишь меня? – попросил Варенцов. – Пацаны без меня воюют – я нужен им…

– Даже если бы я захотел, не смог бы ничего поделать, – ответил психолог. – Пройдёшь тесты и собеседование – поедешь, куда хочешь. Но у тебя осталось всего две попытки. Провалишь их – контракт будет разорван в одностороннем порядке.

Одну попытку Иван израсходовал через месяц после начала курса психической реабилитации – ему показалось, что он устранил все замечания и легко пройдёт тесты, а затем собеседование с коллегией психиатров. Но он провалился ещё на этапе тестов.

Он состоит в группе из десяти таких же, как он, но никто из них ещё не дошёл до этапа собеседования, поэтому неизвестно, чего от него ждать – эта неизвестность останавливает Ивана, да и остальных, от повторных попыток.

– Я тебя понял, Валерий Георгиевич, – вздохнув, сказал Иван. – Ладно.

Он ведь чувствует, что с ним что-то не так – терапия показала, что он почти полностью потерял интерес к жизни и с момента возвращения из Капской Республики не жил, а существовал, как безынициативная амёба.

Это глухое ощущение пустоты, которое он распознал в себе в ходе терапии, сначала пугало, а теперь начало раздражать – ему, всё сильнее с каждым днём, хочется избавиться от него, поэтому он не пропускает ни одного занятия и внимательно слушает, что говорят психологи и психиатры.

Только вот внутри всегда поднимается стена сопротивления, когда терапия переходит на тематику бывшей жены и детей. Это болезненная для него тема, что он только недавно начал признавать для себя – в последний раз он видел детей перед «командировкой» в Югославию, а с тех пор даже не звонил, но и они ни разу не звонили.

«Придётся записать это», – пришёл Иван к неутешительному выводу. – «А может, Георгич нахрен прогуляется? Нет, нельзя его посылать…»

Взяв со стола ручку, он начал переносить свои мысли на бумагу. Психолог, глядя на это, удовлетворённо кивнул.

Когда сеанс терапии закончился, Варенцов, психический измотанный, но со странным чувством облегчения на душе, вышел из кабинета и наткнулся на старого знакомого, Юрия Цоя.

– Какие люди… – произнёс Иван.

– Здоров, Сергеич! – воскликнул обрадованный Цой. – Не ожидал!

– Здоров, Артемьевич! – пожал ему руку и крепко обнял его Варенцов. – А уж я кого не ожидал увидеть тут – так это тебя. Мы когда в последний раз виделись?

– В аэропорту, как из Белграда прилетели, – ответил Юрий.

– Это было давно… – произнёс Варенцов.

– Да, давно… – согласился с ним Цой.

– Какими судьбами здесь? – спросил Иван.

– Хочу записаться кое-куда, – туманно ответил Юрий. – Есть тут, говорят, представитель чекистов…

– А-а-а, в группу Файзиева… – тихо проговорил Варенцов.

– Что-то знаешь об этом?.. – столь же тихо спросил Цой.

– Я туда же записан, – ответил Иван. – Но туда непросто попасть – нужно пройти психические тесты и если окажется, что у тебя ПТСР, как у меня, то тебя вынудят проходить терапию, как меня.

– Нет у меня никакого ПТСР… – пробурчал Цой.

Он посмотрел на Варенцова, как на прокажённого. А ему и самому тошно от этого – в войсках считается, что это признак слабости и ущербности, поэтому Иван отрицал, что у него ПТСР, до последнего, пока его не загнали в ловушку и не вынудили признать правду.

Но у кого-то не проявляется, а у кого-то проявляется – заранее не скажешь. Варенцов, как говорят некоторые из членов группы, ещё очень хорошо продержался, что прошёл Афган, затем Югославию, а проявилось всё только после ЮАР – кому-то бывает достаточно одного конфликта или одного ранения.

– Хорошо, если так… – произнёс Иван. – На втором этаже сидит нужный тебе чекист, в 211-м кабинете.

– Спасибо, – поблагодарил его Юрий Цой и пошёл к лестнице.

Иван кивнул и направился к выходу. Но у самой двери он увидел известное на весь Союз лицо.

– О, а я тебя где-то видел! – воскликнул Жириновский, вошедший в Дом воинов.

– Здравия желаю, товарищ полковник, – приветствовал его Варенцов и вытянулся по стойке «смирно».

– Расслабься, воин, – махнув рукой, сказал бывший президент. – Ты же, кажется, из миротворцев? М-м-м… Иван! Орден «Красного Знамени»!

Одет он, как всегда, в деловой костюм, правда, повседневного покроя – бордового цвета однобортный пиджак, с позолоченными запонками, красную рубашку и бордовый галстук с позолоченным зажимом, тщательно выглаженные брюки и коричневые туфли.

– Так точно, – ответил Варенцов. – Старшина Иван Варенцов.

– Куришь? – спросил Жириновский.

– Курю, – подтвердил Иван.

– Отойдём, – позвал его Владимир.

Они вышли из здания и направились к курилке.

– Чем занимаешься сейчас? – спросил Жириновский, вытащив из кармана новомодный испаритель.

– Прохожу терапию, – ответил Иван. – Хроническое ПТСР.

– Ох, бывает… – произнёс бывший президент СССР. – Есть успехи?

– Стало чуть лучше, – честно ответил Варенцов.

– На работу устроился? – спросил Жириновский.

– Нет, то есть, да… – не очень уверенно ответил Иван.

– Это как? – нахмурившись, уточнил Жириновский.

– Я контракт подписал, но не прошёл психическое тестирование, – объяснил Варенцов. – С прошлых «командировок» денег ещё много, поэтому в трудоустройстве не нуждаюсь.

От милиции у него есть защита в виде подписанного контракта – у них в электронной системе его нет, потому что это, как он понял, секретная информация, но он один раз обратился к чекисту в Доме воинов, после чего милиция больше к нему не приходила.

Борьбу с тунеядством, как он заметил, подняли на новый уровень – теперь всё отслеживается электронно, поэтому милиция не устраивает никаких рейдов и просто вызывает граждан, которые официально не трудоустроены свыше трёх месяцев.

И комсомольских патрулей, ищущих тунеядцев, давно нет, но домовые и уличные комитеты, по старой памяти, продолжают «посылать сигналы» милиции, хотя необходимости в этом нет.

– Денег много, но ты практически не тратишь? – спросил Жириновский.

– Да, практически не трачу, – подтвердил Варенцов.

– И решил, что надо подписать контракт, но не ради денег, – утвердительно произнёс бывший президент СССР. – А ради чего?

– Ещё не знаю, – ответил Иван.

– Вот надо оно тебе? – спросил Жириновский. – Ты ведь не добровольно пошёл – у тебя тяга вернуться в травматическую обстановку.

– Мне уже сказали, – ответил на это Иван. – Но что я поделаю? На завод идти не хочу – не умею ничего. Просто в армии служить на сверхсрочной – это мне больше не нужно. Там не так.

– Ты знаешь, чем будешь заниматься там, если пройдёшь проверки? – спросил Владимир Вольфович.

– Представляю, – сказал Варенцов.

– Не представляешь, – покачав головой, произнёс Жириновский. – Это будут операции, как их называют американцы, «под чужим флагом» – Советский Союз к этому, официально, не будет иметь никакого отношения. Если возьмут в плен, то ничего хорошего не жди – могут расстрелять, как собаку, и ничего им за это не будет. Ты там не человеком будешь, даже не собакой, а наёмником. Это хуже, чем собака – собаку хоть пожалеть могут…

– Знаю об этом, это до меня уже довели, – сказал Варенцов. – Я готов пойти на такой риск.

– А ради чего? – спросил Владимир Вольфович. – Ты же не ради идеи всё это делаешь и не ради денег.

– Ещё не знаю, – повторил свой ответ Иван. – Но надеюсь, что скоро узнаю – я очень хочу узнать.

– Если передумаешь, когда узнаешь, тебе дадут шанс разорвать контракт, – сообщил ему Жириновский. – Советую тебе всё тщательно взвесить, когда будешь принимать решение.