Текст книги "Владимир, Сын Волка 6 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 27 страниц)

Глава четвертая
Звезды

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 26 марта 1998 года*

– А почему опять переносят⁈ – с возмущением спросил Владимир. – Сколько можно это терпеть⁈

Виктор Штерн отодвинул от себя клавиатуру и поднял на него ничего не выражающий взгляд.

– Ты же сам всё прекрасно понимаешь, – произнёс он. – Лучше десять раз перенести, чем один раз провалиться.

Запуск двух базовых модулей орбитальной станции «Мир-2» снова перенесли на две недели – изначально старт был намечен на 28 марта, поэтому Владимир специально отложил все дела, чтобы полететь в Байконур и увидеть всё лично.

– Я надеюсь, это делается не ради красивой даты? – с подозрением спросил он. – Когда точно будет следующий пуск?

– Ориентировочно, не позже 12 апреля… – произнёс Штерн, а затем удивлённо хмыкнул. – Ах, Семёнов…

– Вот подонки! – воскликнул Жириновский. – У меня почти весь апрель распланирован!

– Так дела не делаются, – покачав головой, сказал руководитель ГКО и взял со стола мобильник. – Мы делаем это не ради красивых дат. Ещё бы на 9 мая перенесли!

Он набрал номер и дождался ответа.

– Юрий Павлович? – спросил он. – Здравствуйте! Я хочу получить подробный отчёт о причинах переноса запуска «Вулкана». Да. У вас не должно быть с этим проблем, ведь вы точно владеете всеми данными – у вас должны были быть какие-то основания для переноса. Ах, вот оно как… Что ж, я ожидаю отчёт сегодня же. До свидания.

Он завершил вызов и положил телефон обратно на стол.

– Что он говорит? – спросил Жириновский.

Им до сих пор овладевает расстройство от переноса – две недели назад был очередной запуск «Урагана» с автоматическим производственным модулем – он до сих пор на орбите и пробудет там ещё полторы недели, до завершения производственного цикла. Его он пропустил, потому что был занят работой.

– Говорит, что в конструкции всех серийных РД-180 обнаружился дефект, – ответил Штерн. – НПО «Энергия» занимается решением проблемы и Семёнов обещает, что устранит дефект в течение недели, а может и быстрее.

Кислородно-метановые двигатели оказались серьёзнейшим вызовом для советской науки, ведь, несмотря на то, что теоретические и предэскизные работы начались в середине 80-х годов, основную массу проблем новых двигателей решили за последние шесть с половиной лет.

Долгожданный и многострадальный пуск «Вулкана» с двумя базовыми модулями «Мира-2» должен ознаменовать новый этап в истории советской космонавтики – кислородно-метановые двигатели РД-180 должны сократить стоимость пуска минимум на 25–30%, за счёт дешевизны метана и упрощения космодромной инфраструктуры.

Этот же двигатель будет применён на ракете-носителе «Тритон», дальнейшем развитии «Протона» – ожидается, что стоимость запуска сократится с 52 до 35–40 миллионов рублей.

Также ведутся работы по созданию ракеты-носителя «Союз-2», на тех же кислородно-метановых двигателях РД-180: если всё удастся, то себестоимость пуска составит 6,5–8 миллионов рублей, что сущие копейки, если сравнивать даже с будущим «Тритоном».

С «Тритоном» также связаны ещё одни большие ожидания Жириновского, ведь на нём запланировано применение возвращаемых боковых блоков, которые должны будут приземляться на специальные аэродромы «по-самолётному». ГКО ожидает, что это понизит себестоимость запуска «Тритона» до 18–25 миллионов рублей.

Всё это сделает очень дешёвой доставку грузов на орбитальную станцию «Мир-2», но забирать с неё грузы придётся на «Урагане», так как все, без исключения, продукты, произведённые на орбитальной станции, будут отличаться особой хрупкостью.

– Что ж, тогда будем ждать, – произнёс Жириновский. – И мне придётся сильно перекроить свой график, чтобы попасть на этот пуск…

– Мне тоже, Владимир Вольфович… – улыбнувшись, ответил на это Виктор Штерн.

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 6 апреля 1998 года*

Жириновский вошёл в конференц-зал, в котором уже собралась большая часть членов Совета обороны СССР, поздоровался со всеми и сел на своё место.

Его посадочное место подписано «В. В. Жириновский, начальник Управления инноваций» – это связано с тем, что теперь Совет обороны оставил «кочевой образ жизни» и обзавёлся собственными помещениями.

В Кремле такой роскоши не было, потому что пространство было ограничено и почти постоянно велась подковёрная борьба за «место под Солнцем» – кого-то «изгоняли» в другие здания, а кого-то «заселяли» на освободившиеся места.

Но в Доме правительства СССР проблемы с «местом под Солнцем» нет, и не предвидится, так как строили всё с большим запасом. Дошло даже до того, что в четвёртом небоскрёбе часть помещений отдали под кружки и секции для школьников и студентов со всей Москвы – так частично устранили грубые просчёты планирования.

Всё дело в том, что проектировались небоскрёбы под актуальный размер бюрократического аппарата правительства, но с тех пор многое изменилось, и штат планово сократился. Изначально планировалось, что один небоскрёб, второй, полностью займёт ГКО, в 1993 году имевшее примерно 8500 сотрудников – даже опасались, что места будет слишком мало.

Теперь же, благодаря тотальной цифровизации, штат ГКО составляет примерно 4000 человек, но в центральном аппарате из них работают всего 600 с небольшим человек, а остальные трудятся в узлах, распределённых по всему Союзу.

Остальные ведомства тоже существенно ужались, не только без потери производительности, но и с её существенным приростом, поэтому свободного места оказалось слишком много.

Это и объясняет то, что факультативно собирающийся Совет обороны СССР получил постоянные помещения и даже восемь человек административного штата, чтобы обслуживать всё это…

– Итак, товарищи! – заговорил вошедший в конференц-зал Орлов. – Здравствуйте! Рассаживайтесь по своим местам и готовьтесь заслушивать доклад товарища Варенникова. И телефоны на беззвучный режим.

Жириновский вытащил из кармана свой мобильный телефон и снизил громкость динамика до нуля.

– Кхм-кхм… – откашлялся вставший министр обороны. – Начать хочу со сводки о ходе Афгано-пакистанской войны. Главная новость последней недели, как вы все слышали – это начало осады Карачи. Войска Кандагарского фронта взяли город в окружение и готовятся к штурму. Также следует сказать, что в ночь с 4 на 5 апреля, был осуществлён успешный ракетный удар по эскадренному миноносцу PNS «Бабур» – ракета, запущенная из ОТРК «Ока-УН», поразила двигательный отсек корабля, в результате чего начался пожар, который, несмотря на старания экипажа, распространился в хранилище боеприпасов, после чего произошёл взрыв. Эсминец ушёл на дно близ острова Бундал.

Владимиру, внимательно изучавшему планы афганского командования, известно, что они всерьёз собирались нанести ущерб ВМФ Пакистана, но он не ожидал, что это будет осуществляться столь нетрадиционным способом…

Ракеты 9М853 наводятся с помощью ГЛОНАСС и не предназначены для поражения подвижных объектов, таких как военные корабли. И если они сумели поразить эсминец, то это был очень смелый ход, повторить который уже не удастся.

– В связи с этим событием, ВМФ Пакистана отвёл свои корабли подальше от берега, – продолжил Варенников. – Этот инцидент имеет мало влияния на ход войны, но показывает нам интересные возможности, даруемые высокоточным оружием, при нужном уровне находчивости пользователей.

Он нажал на кнопку пульта и на экране проектора появилась таблица.

– Здесь вы можете увидеть актуальную статистику этой войны, – произнёс министр обороны. – Людские потери имеют соотношение 1 к 4, если считать в общем, или 1 к 6, если считать по убитым. Естественно, в пользу Афганистана. Общие потери включают раненых и пленных – основная масса последних была захвачена Афганской армией в ходе наступления Кандагарского фронта.

Жириновский вчитался в таблицу.

Потери убитыми у Афганской армии составляют 28 тысяч человек, что свидетельствует об очень высокой интенсивности боёв, но Владимиру известно, что 17 тысяч человек от общего числа были потеряны в ходе наступления в Хайберском проходе.

Пакистан же потерял убитыми 172 тысячи человек – так и получилось примерное соотношение 1 к 6 по убитым.

В строке «Пленные» у Пакистана значатся 63 тысячи, а у Афганистана 966 человека.

А в строке «Раненые» у Пакистана обозначены катастрофические 299 тысяч, а у Афганистана 93 тысячи человек.

Сухие числа не создают картину поражения в войне, потому что Пакистан мобилизовал уже 1,5 миллиона человек, но на поле боя значение имеют далеко не только сухие числа.

Афганская армия заняла горный хребет Киртхар, представляющий собой природное укрепление, удобное для защиты равно как с запада, так и с востока.

Западная группировка пакистанских войск уже, фактически, небоеспособна, из-за нехватки боеприпасов, провианта и учащающихся случаев дезертирства, поэтому Ватанджар приказал построить на хребте Киртхар оборонительную линию для отражения ударов с востока.

Только вот пакистанский генштаб даже не планирует наступать в горной местности, потому что это заведомо чревато неприемлемыми потерями – всё-таки, у афганцев превосходство в артиллерии и бронетехнике…

– Несмотря на некоторую растянутость коммуникаций, президент Ватанджар успешно поддерживает темп наступления на запад, поэтому можно ожидать, что проблематика западной группировки пакистанских войск решится в ближайшее время, – продолжил генерал Варенников. – Мы видим один из двух исходов: либо их интернируют в Иране, либо они капитулируют.

Иран не спешит соглашаться даже на интернирование, потому что «цивилизованные страны» и «мир, основанный на правилах» – это лишь ширма для обычных граждан, а в реальности мир всё так же дик, как в первобытные времена.

Аятолла Хаменеи понимает, что любое взаимодействие с проигрывающим Пакистаном будет негативно воспринято СССР, что ведёт к открытию очередного ящика Пандоры.

Хаменеи знает, что его режим не устраивает СССР с самого начала, потому что шахиншах Реза Пехлеви был очень удобен и Западу, и СССР, поэтому принял тяжёлое решение – полное невмешательство в этот конфликт.

Иран ничего не выиграет, если поддержит Пакистан, а вот проиграть он может очень многое.

На начальном этапе, месяцы назад, были поставки вооружения и боеприпасов, с прицелом на затяжной конфликт, истощающий силы Афганистана и СССР, но когда пал Хайберский проход, поставки резко прекратились.

Аятолла проявляет не трусость, а рациональность: он не хочет давать СССР поводов натравить на себя ДРА.

– Никто никого не интернирует, – заметил Александр Бессмертных, министр внешних отношений. – С Ираном достигнута полная ясность по этому вопросу.

– Значит, будет капитуляция западной группировки, – заключил генерал Варенников. – Тогда это поражение Пакистана, потому что эта группировка насчитывает около 300 тысяч человек, из которых боеспособными считаются около 200 тысяч. Добавьте к этому угрозу из Хайберского прохода, осаду Карачи…

– Мы можем как-то подтолкнуть Пакистан к переговорам? – уточнил президент Орлов. – Александр Александрович?

– Сомневаюсь, – ответил министр внешних отношений. – Если только послать сигнал КНР. Думаю, мы можем обозначить наш интерес в том, чтобы не добивать Пакистан окончательно…

– Попробуйте, – приказал Геннадий. – Но озвучьте наше главное условие – в Пакистане должны быть проведены демократические выборы, взамен чего мы поспособствуем снятию с него международных санкций.

– Президент Ватанджар может быть разочарован подобным, – произнёс маршал Язов.

– После такой громкой победы, после присоединения Белуджистана – нет, не будет, – ответил на это Орлов. – Нельзя загонять их в угол – нужно оставить хоть что-то.

– Я подам сигнал Пекину, – кивнув, сказал Бессмертных.

– Теперь по поводу Белуджистанской Союзной Социалистической Республики, – произнёс решивший перейти к следующей теме Орлов. – Президент Ватанджар предлагает совместное строительство двухполосной железной дороги из Герата в Карачи, что полностью отвечает нашим планам. Это откроет нам почти неограниченный доступ к Индийскому океану и значительно удешевит экспорт наших товаров в Индию и страны Персидского залива.

– Сначала неплохо было бы добиться присоединения Белуджистана к Афганистану… – ворчливым тоном произнёс маршал Язов.

– Дмитрий Тимофеевич, – обратился к нему Геннадий. – Вопрос уже решён – у Афганистана достаточно ресурсов, чтобы довести дело до конца, поэтому мирный договор, предусматривающий включение провинции Белуджистан и города Карачи в состав Белуджистанской ССР, неизбежен. Поэтому, я считаю, что уже можно обсуждать инфраструктурные проекты. Только обсуждать – чтобы, когда придёт нужное время, у нас уже были наработки. Виктор Петрович, ваши мысли?

– Признаюсь, что я уже думал об этом, – ответил Штерн. – Эта железнодорожная магистраль будет иметь стратегическое значение, но строительство будет непростым и дорогим. Рельеф там сложен, климат тоже не самый мягкий, поэтому строительство займёт никак не меньше 10 лет, в самых благоприятных условиях. А стоимость… по предварительным расчётам ГКО, это обойдётся нам в 8–9 миллиардов рублей.

– Приемлемо, – сказал на это Орлов.

– Это предварительные данные, – покачав головой, произнёс Штерн. – Я поручу своим подчинённым произвести точный расчёт. Результат будет через две-три недели.

– Меня это устраивает, – ответил на это президент СССР. – Теперь к теме космоса. Как вы знаете, случилась неприятность с разведывательным спутником «Вирга-2К». Спутник вышел из строя и, в итоге, рухнул где-то в акватории Большой Ньюфаундленской банки. У нас есть данные, что корабли ВМФ США крутились в том районе около двух недель, а затем агентура сообщила, что специалисты МО США получили в своё распоряжение некий советский спутник.

«Вирга-2К…» – попытался припомнить Жириновский. – «А, это разработка 94-го или 95-го года – ерунда…»

– Судя по всему, им достались малополезные обломки, поэтому особой опасности в этом событии нет, – продолжил Орлов. – Причина сбоя до сих пор не установлена – телеметрия указывает, что он работал штатно, а затем связь была разорвана. Допускается, что это было испытание какого-то космического оружия, но доказательств у нас нет. Если подобные инциденты будут повторяться, то нам нужно озаботиться мерами дипломатического воздействия на США.

– А почему это обязательно США? – уточнил Жириновский.

– А кто ещё способен на подобное? – задал резонный вопрос Геннадий. – Хотя вполне возможно, что это был критический сбой, ведь спутник находился на орбите уже пятый год… Такое тоже может быть, но внешнее воздействие исключать нельзя – поэтому мы будем внимательно следить за происходящим на орбите.

Сейчас за США следят новейшие спутники-шпионы, оснащённые мощной оптикой – в распоряжении СССР есть подробнейшие карты Соединённых Штатов, аналогов которым нет больше ни у кого.

Если в руки американцев попадут обломки таких спутников, то они очень быстро установят, что Советский Союз скрывает от них что-то очень важное – им не составит труда провести анализ почти полностью уничтоженных при падении с орбиты микросхем, что позволит установить необычайную чистоту материала.

Но в новейших спутниках, специально на такие случаи, уже предусмотрены небольшие заряды взрывчатки – в США не должны знать, что вычислительная начинка советских спутников настолько опережает их аналоги.

Эти заряды самоликвидации не влекут полного уничтожения спутника, чтобы не множить осколки на орбите, но надёжно уничтожают критические элементы, чтобы не дать потенциальному противнику материал для исследования.

– Нам нужно внимательнее следить за возможными утечками, – произнёс Орлов. – В настоящий момент у нас есть уверенность, что на Западе ещё не знают о наших новейших микросхемах, применяемых в самых последних спутниках и космических аппаратах, поэтому этот секрет должен сохраняться как можно дольше. Пусть пребывают в неведении и дальше.

– В конце концов, эта конспирация утратит всяческий смысл, – сказал на это Штерн. – Мы не можем вечно ограничивать себя – когда-нибудь придётся пускать новейшие микросхемы на гражданский рынок.

Вся военная отрасль уже благополучно перешла на электронику техпроцесса 0,8 микрометров, изготовленную из сверхчистых полупроводников – за ней следят с особой тщательностью, но, рано или поздно, что-то украдут и тогда Запад всё узнает.

В таком случае, самоограничение станет бессмысленно и новая электроника наводнит весь Союз, что позволит совершить очередной скачок вычислительной мощности.

Но для этого нужно, чтобы станция «Мир-2» была достроена и начала производство.

– Так, ладно, животрепещущие темы, на сегодняшний день, исчерпаны, – сказал Орлов. – Теперь настал черёд менее животрепещущих тем. Например, нам следует обсудить степень готовности нашей олимпийской сборной, а также продумать меры по обеспечению безопасности…

*СССР, Казахская ССР, космодром Байконур, Площадка № 110, 12 апреля 1998 года*

– Мерзавцы вы… – произнёс Жириновский и криво усмехнулся. – Юрий Павлович, вы ведь специально подгадали, я прав?

– Так совпало… – ответил Семёнов, гендиректор НПО «Энергия».

– Да-да, разумеется – просто совпадение… – покивав, сказал на это Владимир.

– Удачное совпадение, – улыбнувшись, произнёс Эгон Кренц, председатель Государственного Совета ГДР.

Как выяснилось, он стал большим поклонником советской космической программы, ровно после того, как СССР отправил на орбиту немецких космонавтов Эберхарда Кёллнера и Томаса Рихтера.

Кренц использовал их отправку на «Союзе» и возвращение на «Урагане» в пропагандистских целях на все 100% – это даже возымело определённый эффект, в виде расширения сотрудничества ФРГ и NASA.

Но NASA берёт очень дорого, поэтому этот способ получения государственного престижа больно бьёт западной Германии по карману.

СССР же делает это для ГДР абсолютно бесплатно, потому что может себе позволить. Даже более того – в настоящий момент, готовится целый экипаж для «Урагана», исключительно из восточных немцев. Такие же экипажи готовятся из представителей союзных стран – Южного Йемена, Сирии, Ирака, Афганистана, Анголы, Югославии, Мозамбика, Конго, Капской Республики, НДР Коса, Мадагаскара и Вьетнама.

Эти экипажи будут выполнять научно-исследовательские миссии, то есть, их отправка будет не для галочки и престижа, а с практическими целями.

«Скрестим пальцы…» – подумал Жириновский, когда увидел сигнал о начале предстартовой подготовки.

На стартовом столе стоит «Вулкан», оснащённый сразу шестью возвращаемыми боковыми блоками увеличенного размера.

На ракете-носителе установлены базовые модули «Звезда-2А» и «Звезда-2Б», весящие по 50 тонн каждый – как только они займут целевую орбиту, начнётся процесс автоматической стыковки, что знаменует собой начало строительства орбитальной станции «Мир-2».

Больше ни одна страна в мире не участвует в этом проекте, поэтому станция будет принадлежать исключительно Советскому Союзу и на ней никогда не будет никого постороннего.

– Людей ведь там не будет? – уточнил президент Крис Хани, также прибывший засвидетельствовать очередной триумф советской космонавтики.

В бывшей ЮАР всё уже, внешне, успокоилось, но внутреннее напряжение лишь растёт – все новообразованные страны интенсивно готовятся к войне, которая неизбежна, в обозримом будущем.

– Нет, не будет, – ответил ему Геннадий Орлов. – Это исторический момент, товарищи…

Он решил, что сейчас самый подходящий момент для произнесения речи и Жириновский, обдумавший это, вынужден был согласиться – лучше момента не придумать.

– … момент триумфа созидательной деятельности, – продолжил Орлов. – Советский народ возложил на себя миссию цивилизационного масштаба – проложить человечеству дорогу в космос! И я считаю, что мы обязаны поделиться этим триумфом с братскими народами, которые не отвернулись от нас в момент нашей слабости, дали опору в виде братского плеча…

Жириновский, писавший эту речь, перестал слушать и сосредоточился на наблюдении за ходом предстартовой подготовки. Но там не происходило ничего интересного, поэтому он переключился на наблюдение за присутствующими тут первыми лицами разных стран.

Президент Ватанджар прибыть не смог, но прислал вместо себя генерал-лейтенанта ВВС ДРА Абдула Ахада Моманда, первого космонавта из Афганистана, в настоящий момент занимающегося подготовкой нового поколения афганских космонавтов.

Орлов закончил свою речь и все зааплодировали.

– Потрясающая речь, товарищ Орлов, – похвалил его Эгон Кренц.

– Благодарю вас, товарищ Кренц, – кивнув, ответил ему Геннадий. – Товарищ Семёнов, каков статус подготовки?

– Предстартовая подготовка практически завершена, товарищ президент, – ответил Юрий Павлович.

«Ладно, это он хорошо придумал, что старт пришёлся на День космонавтики», – решил для себя Жириновский. – «Мы разделим историю на „до“ и „после“ во второй раз, в тот же самый день».

Он прошёл к столику с закусками и взял себе брускетту с лососем.

– Погода ясная, – произнёс вставший рядом с ним генерал-лейтенант Моманд.

– Это хороший знак, – согласно кивнув, ответил ему Владимир. – Надеюсь, всё пройдёт успешно.

Минуты тянулись, как тягучее желе, а затем, без каких-либо переходов, начался процесс старта – посыпались команды, все засуетились, а наблюдатели напряглись.

«Вот-вот…» – сжав кулаки, подумал Жириновский.

Вспыхнуло пламя, стартовый стол погрузился в белоснежный дым, а затем ракета-носитель, обманчиво медленно, взмыла в небеса.

Десятилетия, десятки миллиардов рублей, миллионы человек-часов – всё это вело к сегодняшнему дню.

За полётом «Вулкана» следили десятки камер с земли, десятки камер БПЛА, а также сразу три камеры с истребителей МиГ-31, летящих сейчас на большой высоте.

На наблюдательном пункте размещены десятки экранов, позволяющих наблюдать за полётом с разных ракурсов, что делает этот момент незабываемым – всё это врезается в память Владимира навсегда.

– Максимальный динамический напор преодолён успешно, – нервозным тоном сообщил Семёнов. – Теперь скоростной напор…

Ведущий пуска, монотонным голосом, озвучивает данные телеметрии, преимущественно, текущие параметры полёта.

Боковые блоки синхронно отсоединились и разлетелись в стороны, как синхронистки, выполняющие сложную фигуру.

Жириновский чуть не заработал косоглазие, пытаясь одновременно смотреть сразу на несколько экранов, потому что ему интересно абсолютно всё происходящее – и полёт центрального блока, и манёвры боковых блоков.

В конце концов, пришлось выбирать, поэтому он начал следить за центральным блоком, нет-нет, но посматривая на боковые блоки.

Последние, отработав остатки топлива, раскрыли крылья и начали выполнять программу возвращения на специальный аэродром – они выстроились в звено и пошли на посадку.

– Боковые блоки отрабатывают штатно, – сообщил всем присутствующим ведущий пуска. – Центральный блок – полёт нормальный.

Наконец, центральный блок исчез с объективов и вышел в космос.

– Груз на орбите, системы работают штатно, товарищ президент, – сообщил Семёнов Орлову. – Пуск уже можно считать успешным. Теперь всё дело за автоматикой…

– Поздравляю, товарищи! – воскликнул Геннадий и поднял бокал шампанского.