Текст книги "Владимир, Сын Волка 6 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 27 страниц)

Пленным завязали глаза, чтобы они не увидели ничего лишнего, а также нагрузили на них часть их собственной поклажи, чтобы не шли совсем зря.

Вероятнее всего, на место засады, в течение следующих десяти-пятнадцати минут, прибудет подкрепление, чтобы спасти попавших в неё морпехов, но спасать уже некого, потому что ребята Варенцова работают очень быстро, строго соблюдая специально разработанные нормативы.

Даже иракская гвардия, «Редум», не чета бойцам ЧВК «Тайфун», потому что у «Редума» слишком мало боевого опыта – гвардейцы, по ощущениям Ивана, находятся где-то на одном уровне с американскими морпехами, то есть, у них превосходная выучка, но реального опыта маловато.

«После этой войны, чем бы она ни закончилась, всё очень сильно изменится – как в иракской, так и в американской армии», – подумал Варенцов, идя по тёмному и пыльному тоннелю.

Стены тоннеля почти непрерывно дрожат, что вызвано почти непрерывной бомбардировкой городских руин.

У американцев уже почти неделю действует новая стратегия – высокоточные боеприпасы применять слишком накладно, поэтому они вернулись к классическим неуправляемым бомбам, которыми накрывают целые районы, в случайном порядке. Так они увеличивают шансы на случайное повреждение тоннелей или выходов из них, что, однозначно, облегчает будущие штурмы.

Сражение ведётся не столько за Эн-Насирию, но сколько за Евфрат – эту реку духам позарез нужно взять под полный контроль, так как речная логистика даёт им возможность относительно быстро снабжать наступающую группировку по воде, впрочем, как и в случае с Шатт-эль-Араб.

Уже видно, как отлично пошли дела у Коалиции, когда в дело вступили речные катера снабжения – огневая мощь их подразделений ощутимо возросла, а авиация и артиллерия начали крыть цели гораздо активнее.

– Данилыч, отведи четырёхсотых[7]7
  Четырёхсотые или груз 400 – так, во времена Афганской войны, в ОКСВА называли контуженных или пленных. Как это нередко бывает с жаргоном, со временем всё изменилось и грузом 400 начали обозначать преимущественно контуженных, а пленные начали называть грузом 600, или шестисотыми. Почему так – доподлинно неизвестно, потому что жаргон нестоек и непредсказуем, поэтому происхождение новой семантики отследить, порой, невозможно. Вообще, все эти «грузы» появились во времена Афганской войны, в ОКСВА, поэтому можно считать значения номеров, применявшиеся в те времена, своеобразным каноном. Итак, внимание, начинается канон: груз 100 – боевые припасы, груз 200 – убитые военнослужащие, груз 300 – раненые, груз 400 – контуженные или пленные, груз 500 – медикаменты и отказники или дезертиры, груз 600 – крупногабарит типа техники или спецоборудования, а также груз 700 – деньги. То, что это канон, не означает, что современные значения – это не грузы, а какие-то игристые бандероли, я просто говорю о значениях этих терминов, применявшихся в ОКСВА. Например, во время Афганской войны не был в ходу термин груз 800, применяемый сейчас для обозначения опасного вооружения, типа химического или биологического. И то, что сейчас пленных частенько называют «шестисотыми» – это просто новый канон, основанный на старой редакции.


[Закрыть] к комендачам, – приказал Иван старшине Ковалёву. – Проследи, чтобы всех записали на нас.

Случаев, чтобы у них пытались увести пленных, пока что, не было, но ходят слухи, что у какого-то другого подразделения увели полноценного пилота-вертолётчика, захваченного в ходе боя.

За пленных назначены щедрые вознаграждения – сегодня они заработали минимум 50 тысяч долларов США на взвод, что станет отличной прибавкой к гонорару за кампанию.

– Трофимыч, собери трофеи и сдай интенданту, – дал Иван следующий приказ. – Тоже проследи, чтобы всё записали и приняли на баланс.

Доверия к иракским военным у Варенцова нет, потому что он не знает, как у них всё устроено. Трофейное вооружение на то и трофейное, что вчера его не было и вообще не предусматривалось, поэтому любому достаточно смелому интенданту будет несложно «упустить» пару М4А1 или М16А2, чтобы сбыть их потом кому-нибудь по сходной цене.

– Проследим, Сергеич, – ответил прапорщик Рюмкин.

– Я к комроты, а вы заканчивайте дела, обустраивайтесь и сидите тихо, – приказал Варенцов подчинённым и направился в штаб.

Штаб расположен в соседнем зале, к которому пришлось идти по заставленному ящиками тоннелю, уходящему чуть ниже.

– Здравия желаю, товарищ майор! – козырнув, приветствовал командира Варенцов.

– Здравствуй, – ответил майор Мельников, нависающий над картой, подсвеченной светодиодной лампой. – Сколько положили?

– Девятнадцать духов, а также одного «Брэдли» и одну «семёрку», – ответил Иван. – Привели пятерых четырёхсотых – сразу сдали их комендачам. Оружие и снарягу тоже притащили.

Трофеи пойдут на снабжение ополченцев, для которых настоящая война начнётся после того, как основные силы будут вынуждены отступить из Эн-Насирии.

Всё это богатство, в виде сети тоннелей, а также части боеприпасов и вооружения, достанется именно ополченцам, которые будут оказывать сопротивление до последнего – в Басре всё прошло именно по этому сценарию.

Когда Иракскую армию вытеснили из города, отряды ополченцев, возглавляемые кадровым сержантским составом, продолжили войну против духов, максимально эксплуатируя имеющиеся запасы взрывчатки и доступные подземные ходы, позволяющие скрытно появляться в разных районах Басры.

– Хорошо, – удовлетворённо кивнув, сказал командир роты. – Есть очень хорошая новость – нас выводят из Насирии и направляют в Эс-Самаву, которая стоит следующей в списке на штурм силами Коалиции.

Варенцов очень хорошо знает местную карту, а ещё он представляет себе конечную цель духов – Багдад, поэтому ему прекрасно понятно, что у вражеских генералов есть очень ограниченный перечень возможных маршрутов.

От Эн-Насирии до Багдада около 300 километров, но на маршруте находятся слишком много городов, которые не получится игнорировать, так как там дислоцировано слишком много иракских подразделений, включая танковые.

Американцы уже доказали, что являются компетентными в стратегическом и тактическом смысле, а ещё с них полностью сошёл тот налёт надменности, присущий им в первые недели «Трепета пустыни», поэтому будет глупо ожидать, что они проигнорируют все эти препятствия и понадеются на один молниеносный удар.

– Не такая уж и хорошая новость, товарищ майор, – грустно усмехнувшись, произнёс Иван. – Нам придётся оставить такой прекрасный город…

– Мы оставим его не просто так – нас тут сменят батальоны ССО Ирака, – ответил на это майор Мельников.

Генштаб Иракской армии очень высоко оценивает все подразделения наёмников и в высоких кабинетах принято считать батальоны всех участвующих в этой войне ЧВК примерно равными и, в отдельных случаях, превосходящими батальоны Сил Специальных Операций.

– Они не отдадут этот город просто так, поэтому духи заплатят за всё и сполна, – произнёс майор Мельников.

*СССР, РСФСР, Московская область, город Подольск, ЦНИИточмаш, 5 мая 2000 года*

– Что будешь делать на выходных? – спросил Геннадий Орлов.

– Завтра поеду на дачу, – ответил Владимир Жириновский. – С утра займёмся огородом, а к обеду пожарю шашлыки. Саддам придёт, Бутрос с женой, ну и чета Штернов. Бессмертных, подонок, улетел в Нью-Йорк, поэтому не сможет. А ты, мерзавец, на диете, поэтому тебе нельзя…

– Нельзя, – подтвердил Орлов.

Его уже начали готовить в космонавты, но основная подготовка начнётся после майских – он прошёл все медицинские обследования, признан пригодным в космонавты, а затем ему прислали на почту список ограничений в питании и поведении. Шашлыки и алкоголь ему больше нельзя, до самого возвращения из космоса…

Геннадий хочет в космос – он загорелся этой идеей и имеет очень хорошие шансы стать первым в истории человечества бывшим президентом, слетавшим на орбиту и посетившим станцию «Мир-2».

– Всё, идут… – сказал Жириновский, увидевший приближающуюся группу конструкторов.

ЦНИИточмаш перестраивали в течение последних двух лет: возведены сразу восемь новых производственных цехов, а также новое основное здание под расширенный штат сотрудников.

Сейчас Жириновский и Орлов находятся в демонстрационном центре ЦНИИточмаш, где производится презентация новых видов вооружения.

– Здравствуйте, Владимир Вольфович, – приветствовал президента Иван Илларионович Цай, старший конструктор КБ-7 при ЦНИИточмаш. – Здравствуйте, Геннадий Романович.

КБ-7 отвечает за разработку спецбоеприпасов, как правило, взрывного характера – бюро учреждено специально под разработку и опытное производство очень нетипичных изделий.

– Здравствуйте, Иван Илларионович, – приветствовал конструктора Жириновский.

– Здравствуйте, – поздоровался Орлов.

Цай поставил на стол картонную коробку и вытащил из неё металлический цилиндр, окрашенный в синий цвет.

– Это изделие имеет условное обозначение «Шрапнель», – сообщил он. – Оно полностью удовлетворяет требованиям техзадания и оснащено специальным взрывателем.

– Это же макет? – на всякий случай, уточнил Жириновский.

– Даже более того – разрезной макет! – подтвердил конструктор и разделил цилиндр на две равные половины. – Ознакомьтесь, Владимир Вольфович, ознакомьтесь, Геннадий Романович…

Он передал каждому из них по половинке цилиндра.

Владимир внимательно рассмотрел свою часть изделия и начал читать пояснения: в центре размещаются 2,5 килограмма смести А-IX-2, а корпус изготовлен из готовых поражающих элементов – стальных шариков диаметром 5 миллиметров, в количестве 4000 штук. Через сердцевину цилиндра проходит длинный электронный взрыватель.

– Испытания подрывом на высоте 10 метров показали сплошное поражение в радиусе 17–22 метров, а радиус несплошного поражения составляет до 40 метров, – сообщил Иван Илларионович. – Изделие давно готово к войсковым испытаниям, но Минобороны всё не даёт отмашку.

Минобороны медлит из-за того, что БПЛА-камикадзе «Казарка» ещё не готов.

Разработкой серии нового типа БПЛА занимается ГосНИИАС, не так давно, меньше двух лет назад, включённый в состав Центра информатики и электроники, для лучшей кооперации при разработке авиационных систем.

Ведётся разработка сверхлёгкого БПЛА-камикадзе «Олёнка» – на 800–900 граммов полезной массы, лёгкого БПЛА-камикадзе «Рисса» – на 2 килограмма полезной массы, и среднего БПЛА-камикадзе «Казарка» – на 5 килограммов полезной массы.

На последнем и планируется размещать разработанный спецбоеприпас, который примерно эквивалентен по мощности воздушному подрыву 122-миллиметрового калибра осколочно-фугасного снаряда.

Таким средним БПЛА-камикадзе можно будет поражать и выводить из строя скопления живой силы и лёгкой техники противника, что станет отличным подспорьем для Советской армии при оборонительных и наступательных действиях.

Но эти БПЛА, из-за новизны и сложности производства, будут очень дорогими.

Сверхлёгкая «Олёнка» будет стоить в пределах 20–25 тысяч рублей за единицу, а дальше своё возьмёт масштаб.

Лёгкая «Рисса» будет обходиться в 50–60 тысячи рублей за единицу, что, вообще-то, непомерно дорого и вызывает сомнения у ГКО.

А средняя «Казарка» будет стоить 92–120 тысяч рублей, что совсем ни в какие ворота…

И всё же, Жириновский настоял на разработке, которая обходится в миллионы рублей ежегодно, а также настаивает на массовом производстве нового вооружения.

Маршал Язов, всё так же состоящий в Совете обороны СССР, как и генерал-полковник Диков, поддерживают его всеми руками и ногами – они не забыли ту знаменательную демонстрацию 93-го года, в ходе которой мини-БПЛА «Оса-1» поразила Т-72Б.

«Оса-1» так и не ушла дальше демонстрационного образца, потому что её кропотливо разрабатывали специально для того, чтобы показать будущую угрозу, которая с годами становится всё реальнее и реальнее.

Маршал Язов лично держит руку на пульсе разработки БПЛА-камикадзе – для Владимира это не самая приоритетная цель, но для Дмитрия Тимофеевича она является основной и единственной.

Как ветеран Великой Отечественной войны, бившийся против фашистов на Волховском и Ленинградском фронтах, а затем добивавший их в Прибалтике, он, как никто, понимает, что эти БПЛА-камикадзе – это революция в военном деле.

Автором концепции он считает Жириновского, несмотря на то, что тот придумал отличную историю, якобы он «подсмотрел» идею у советских миротворцев, запустивших начинённую взрывчаткой «Пчелу» в опорный пункт боснийских боевиков.

Ратует за БПЛА-камикадзе Язов уже давно, но подходящий технический уровень появился только недавно – фундаментальные проблемы, препятствовавшие разработке, были решены и теперь настало время для интенсивных и дорогостоящих разработок.

– Скоро Минобороны изменит своё мнение, – пообещал Жириновский. – А вы, пока что, подумайте о том, чтобы приспособить этот спецбоеприпас для сухопутного применения. В армии он точно не станет лишним – сапёрам однозначно понравится что-то такое.

Сам Владимир уже представил несколько способов, как именно можно использовать подобную мощь в «житейских» ситуациях в зоне боевых действий.

Первое, что приходит ему на ум – заградительные мины с управляемым подрывом, позволяющие останавливать вражеские взводы и роты.

Также их можно использовать для уничтожения вражеских укреплений и для поддержки штурмовых действий – такие заряды будут очень кстати, когда нужно будет обезлюдить какой-нибудь ДОТ.

То есть, после минутного раздумья, Жириновский придумал три применения «Шрапнели» без БПЛА-носителя – при более вдумчивом исследовании вопроса, возможно, будут выработаны новые способы применения этого спецбоеприпаса.

Но это трио дронов-камикадзе – это не единственное, что разрабатывается для борьбы с живой силой и техникой противника.

Владимир инициировал разработку тяжёлого БПЛА, наречённого «Притворяшкой», в честь известного почти всем селянам насекомого-вредителя.

Согласно техзаданию, этот дрон с пятью двигателями будет способен нести на себе до 70 килограммов полезной нагрузки, что делает его перспективным для бомбардировки позиций противника подобными спецбоеприпасами.

– А вот это термобарическая версия – «Кастет-Т», – сообщил Цай, вытащив из коробки цилиндр зелёного цвета. – Мы добились гарантированного летального эффекта в радиусе до 14 метров, а тяжёлые повреждения этот боеприпас наносит в радиусе до 22 метров. Он гораздо сложнее технически, поэтому потребуется приложить много усилий для его серийного производства на наших мощностях.

– Серийным производством ваших изделий займутся другие заводы, – покачав головой, ответил ему Жириновский. – Что ещё у вас есть?

– Есть ещё одно изделие, – ответил конструктор и вытащил из коробки цилиндр чёрного цвета. – Это изделие мы назвали «Листопад» – кассетный боеприпас, в котором содержатся 50 суббоеприпасов массой по 75 граммов каждый. Площадь поражения сильно зависит от высоты активации, но мы его ещё не испытывали, так как изделие доведено до рабочего состояния трое суток назад.

Он раскрыл цилиндр и внутри обнаружились выкрашенные в красное шарики, являющиеся суббоеприпасами – Цай вытащил один из них и потянул за тросик, торчащий из шарика. С металлическим жужжанием, из шарика выскочили небольшие крылышки.

– Это стабилизаторы, увеличивающие разлёт суббоеприпасов, – прокомментировал конструктор.

– Я впечатлён, – произнёс Владимир. – Значит, 75 граммов… А сколько в нём взрывчатки?

– 33 грамма А-IX-1, – ответил Иван Илларионович. – Но считаю себя обязанным предупредить, что изделие совершенно нетехнологично в производстве.

– Ерунда, – махнув рукой, сказал Жириновский. – Возьмём масштабом. Но сперва нужно провести войсковые испытания и принять все три изделия на вооружение.

Посмотрев в ЦНИИ на всё, их интересовавшее, Жириновский и Орлов покинули институт и поехали обратно в Москву.

– Значит ли это, что насекомые выходят к финальной стадии разработки? – поинтересовался Геннадий, когда ЗИЛ-5102 тронулся с места.

– Они очень близки к этому, – ответил Владимир. – Несмотря на возражения Варенникова и неуверенное сопротивление Штерна, мы начнём их массовое производство – испытания показывают, что они уже очень хороши. А уж когда их доведут до ума…

Главная проблема всякого дрона – это ограниченная ёмкость батареи. И старт разработки всей серии дронов-камикадзе был дан только после того, как был разработан убедительный литий-ионный аккумулятор, с применением орбитальных полупроводников.

Удельная энергоёмкость новых аккумуляторов составляет 160–180 Вт·ч/кг, циклическая стойкость улетела за пределы 1500 циклов, а саморазряд составляет не более 1,5% в месяц – это аккумулятор будущего, закрывающий все имеющиеся потребности на десятилетие вперёд.

Производство, конечно, требует сверхчистых полупроводников, но это уже включено в ожидаемую стоимость дронов.

– Тратить такие деньги на убийство одного-двух вражеских солдат за раз – не дороговато? – поинтересовался Орлов.

– «Казарка» будет способна убить далеко не одного-двух солдат за удар, – покачав головой, ответил Жириновский. – Да и это не очень-то важно, сколько именно она будет убивать. Главное – мы разменяем дорогой БПЛА на жизни вражеских солдат, которые не смогут убить наших. Это уже очень выгодно. И мы можем себе позволить массовое производства таких БПЛА, потому что мы, вообще-то, первые в мире по расходам на оборону.

Эти данные нигде не публикуются, но уже точно установлен факт, что СССР тратит на армию почти вдвое больше, чем даже США. А если внимательно рассмотреть структуру расходов, то выяснится, что США около 9% своего военного бюджета тратят на «присутствие», то есть, на содержание и обслуживание своих военных баз, число которых превышает значение в 800 единиц в более чем 70 странах мира – это около 15 миллиардов долларов в год. СССР же тратит на военные базы в союзных странах не более 5 миллиардов рублей в год.

Численность задействованных в Советской армии – 5 миллионов 450 тысяч человек и 65% из них профессионалы, а остальные 35% являются срочниками, служащими ровно по одному году.

Мобилизационный план предусматривает увеличение численности армии сначала до 10 миллионов, а затем до 20 миллионов человек, но только в случае затяжной тотальной войны.

Такого рода война будет непоправимой катастрофой для народного хозяйства, поэтому Владимир хотел бы избежать подобного развития событий.

В связи с этим, главная ставка сделана на молниеносное выведение противников из войны – с применением доступных технических средств.

– Первые-то первые, но на одного военнослужащего мы тратим меньше, – возразил Орлов.

Геннадий знаком с прошлогодней статистикой: на одного советского военнослужащего в 1999 году расходовалось, в среднем, 105 тысяч рублей в год, тогда как в США, в прошлом году, согласно аналитическим отчётам, расходовалось 218–225 тысяч долларов на одного военнослужащего в год.

В среднем по НАТО, расходы на одного военнослужащего в год составляют 140–180 тысяч долларов, но это из-за того, что к НАТО присоединились новые члены – в западноевропейских странах траты на одного военнослужащего близки к американским.

В прошлом году к НАТО официально присоединились Чехия, Словакия, Венгрия, Словения, Албания, Хорватия и Северная Македония. Неофициально же строительство инфраструктуры началось почти сразу после заключения сделки между США и СССР.

Босния и Герцеговина осталась в кандидатах на вступление, так как у неё не решены внутренние проблемы, а страны Прибалтики слишком бесполезны, из-за географических особенностей, поэтому их не рассматривают даже кандидатами.

Болгария не желает портить отношения с СССР, поэтому добровольно приняла внеблоковый статус, который, в принципе, устраивает всех.

Югославия – это сильно зависимое от СССР государство, в которое инвестируются десятки миллиардов рублей. Милошевич долго просил добиться для своей страны нейтрального статуса, ведь он всё видит и понимает, в какой ситуации окажется Югославия, если начнётся полномасштабная война, но ему в этом статусе отказано.

В советском обществе растёт недовольство тем, что НАТО расширяется на восток, пусть и по соглашению с СССР, но Жириновский до сих пор считает себя гением именно за то, что он создал долговременный буфер в виде нейтральных Румынии и Польши.

Только вот, с течением лет, румынские и польские власти всё сильнее и сильнее стремятся, всеми правдами и неправдами, расширить сотрудничество с НАТО.

Польша, чтобы дополнительно полебезить перед США, отправила в Ирак целую 9-ю бронекавалерийскую бригаду, оснащённую новейшими танками PT-91 Twardy.

Сейчас эта бригада находится под Эн-Насирией и ведёт бои за пригороды. Это, с точки зрения Владимира, авантюра, которая обойдётся Польше очень дорого, так как война ещё даже не началась по-настоящему…

– Да, тратим на солдата меньше, но скоро будем тратить ещё меньше, если согласуем с Верховным Советом расширение численности армии, – произнёс Жириновский. – Это ещё восемьсот тысяч единиц личного состава, если одобрят, конечно же.

– Наверное, одобрят, – высказал своё мнение Орлов. – Сейчас все либо напуганы, либо злы.

– А кое-кто задаёт вопросы, – добавил Владимир. – Да, это известная тематика – обсуждаем на заседаниях Совета обороны.

ЗИЛ-5102, тем временем, заехал на подземную парковку Первого небоскрёба.

– Ты сегодня что делаешь? – спросил Жириновский.

– Заскочу в Комитет, – ответил Геннадий. – Эдуардыч хочет, чтобы я проконсультировал аналитиков по Ближнему Востоку, а потом домой. А завтра утром опять в Звёздный, но уже с концами.

– Если что, звони или пиши сообщения, – попросил Владимир.

– Да, конечно, – улыбнувшись, сказал Орлов. – До встречи, Вольфыч.

– До встречи, Гена, – попрощался с ним Жириновский.

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 11 мая 2000 года*

– Переходите сразу к делу, – потребовал Владимир и вытащил из кармана новую кассету для испарителя.

– Эн-Насирия пала, – сообщил генерал-полковник Сергеев. – Сразу после этого, силы Коалиции существенно продвинулись и взяли в полукольцо города Эль-Хидр и Эс-Самаву. Последняя является их стратегической целью, так как после взятия Эс-Самавы в их руках окажется шоссе № 8, ведущее к городу Эд-Дивания.

– Мы знаем что-то новое о вражеских потерях? – спросил Жириновский.

– Разные источники называют разные числа, – ответил генерал армии Гаськов. – Наши аналитики считают наиболее реалистичным число в интервале между 6500 и 8000 убитых. А пресс-служба Пентагона сообщает о 2000 убитых, по состоянию на 6 мая. Есть серьёзные основания полагать, что данные Пентагона имеют дезинформационный характер, поэтому на них мы не полагаемся.

– Пентагону вообще не нужно верить! – воскликнул Жириновский. – Какая доля американцев среди убитых?

– Примерно 70–75%, – ответил председатель КГБ. – Но это лишь оценка, основанная на доле американцев в силах Коалиции. Возможно, следует переоценить это значение в сторону увеличения, так как американские подразделения более активно ведут наступательные действия.

– Замечательно… – с удовлетворением произнёс Владимир. – А что по материальной части?

– Подтверждено уничтожение 214 единиц танков М1 «Абрамс», – заговорил начальник Генштаба ВС СССР. – Также подтверждено уничтожение 447 единиц БМП М2 «Брэдли» и 721 единицы бронетранспортёров и лёгкой бронетехники разных моделей. Авиация, такие самолёты, как F/A-18, F-16, F-15E, Tornado и другие, потеряны Коалицией в количестве 98 единиц. Могу зачитать точную разбивку по моделям…

– Нет необходимости, – покачав головой, сказал Жириновский. – Продолжайте.

– Штурмовики A-10 Thunderbolt II понесли наибольшие потери – подтверждено уничтожение 74 единиц за всё время, – продолжил генерал-полковник Сергеев. – Бомбардировщики B-52H уничтожены в количестве 7 единиц – каждый эпизод зафиксирован и подтверждён…

Командование сил Коалиции, всё же, не выдержало и вновь начало использовать стратегические бомбардировщики, за что расплатилось ещё четырьмя единицами, потерянными безвозвратно – специально ради них стояли глубоко законспирированные расчёты С-300ПМУ2, игнорировавшие любые другие цели.

Больше они эти самолёты использовать не будут, потому что спрятанные батареи силы Коалиции, как показала практика, находят крайне неэффективно, а это значит, что где-то могут ждать своего часа другие батареи, играющие с Коалицией в психологическую игру…

– Также есть подтверждённые данные уничтожения вертолётов разных моделей, – сказал начальник Генштаба. – Уничтожено 158 единиц.

– Неплохо, – кивнув, произнёс Жириновский.

Американцы упорно продолжают использовать вертолёты, несмотря на то, что Иракская армия выработала эффективную тактику их уничтожения, на основе опыта Афганской войны.

– Но наиболее значимые потери понесла логистическая служба Коалиции – по нашим оценкам, она лишилась около 35% автопарка, – продолжил генерал-полковник. – Это сказывается на темпах наступления, но они всё ещё достаточно высоки, из-за характера ведения боевых действий.

Жириновский прекрасно понимает, о чём он: инициатива в обороне находится в руках Ирака, но ставка сделана на оборону укреплённых городов, поэтому логистика, в таких условиях, пусть и имеет значение, но не первостепенное – даже с дефицитом транспорта, силы Коалиции сравнительно быстро концентрируют боевую мощь и снаряжение у новых городов и начинают штурм. И пусть это, буквально, именно то, чего ждёт от Коалиции советский Генштаб, темпы продвижения врага необычайно высоки.

– А потери Ирака? У нас есть точные данные? – спросил Владимир.

– По состоянию на 9 мая, потери Ирака составили 39 711 человек убитыми, – сообщил генерал-полковник Сергеев. – 14 693 человека – это потери «Баирума» и «Редума», то есть, регулярных войск, 22 238 – это потери ополчения, а 2779 человек – это потери наёмных формирований.

– Тяжело… – произнёс нахмурившийся Владимир.

– Материальные потери более значительны, – продолжил начальник Генштаба. – Потери бронетехники: Т-72, Т-62, Т-55 – 672 единицы, БМП и БТР разных модификаций – 988 единиц. А службы тыла потеряли около 6000 автомобилей.

– Но с логистикой ведь всё в порядке? – уточнил Жириновский.

– Да, – подтвердил генерал. – Из-за оборонительного характера боевых действий, Иракская армия сравнительно беспроблемно доставляет грузы и распределяет припасы между подразделениями. Автопарк постоянно сокращается, из-за высокоточных авиаударов и авианалётов, но запасы автотранспорта далеки от исчерпания, поэтому логистические проблемы начнут ощущаться нескоро. Гораздо раньше проблемы с логистикой начнутся у Коалиции и это, в среднесрочной перспективе, способно привести к снижению темпов наступления и интенсивности штурмовых действий.

– А как чувствует себя система ПВО? – уточнил Жириновский.

– Осталось 30% от первоначального состава, – ответил Сергеев. – Активность ПВО, в связи с этим, значительно снизилась, а отработка ведётся только по приоритетным целям. Иракская авиация уже практически не существует – осталось всего 8% от парка истребителей и 26% от парка вертолётов.

Всю свою авиацию Иракские ВВС израсходовали во время «Рогатины» – вражеской авиации в небе практически не было, ПВО Коалиции была подавлена, поэтому иракские истребители-бомбардировщики и штурмовики почти свободно наносили массированные удары, нанёсшие ущерб не только живой силе и технике, но, в большей степени, логистике.

– А по вражеским раненым что-то известно? – спросил, вспомнивший этот важный момент, Жириновский. – Эдуардыч?

– Эти данные добыть гораздо сложнее, – покачав головой, ответил председатель КГБ. – Наши аналитики приводят лишь интервал 28–43 тысячи человек – это раненые всех категорий, включая тяжелораненых. Но это снова оценка, потому что Пентагон строго засекретил эти данные и агентура не может добыть почти ничего, кроме сомнительных заявлений отдельных лиц.

Главная проблема потерь – это очень политизированный вопрос.

СМИ, аффилированные с Республиканской партией, сообщают о десяти тысячах убитых только американских солдатах – эта статистика не соответствует действительности, несмотря на то, что журналисты лишь приводят мнения разных бывших сотрудников ЦРУ и Пентагона.

А СМИ, аффилированные с Демократической партией, упорно транслируют официальный отчёт Пентагона, в котором сообщается о 2000 убитых американских солдатах – это тоже, очевидно, ложь, но кто-то в неё верит.

Только вот у рядовых американских граждан складывается какое-то своё видение происходящего, и поддержка войны стремительно тает.

Кто-то считает, что даже 2000 погибших американцев, заявленных Пентагоном, это уже слишком много, поэтому войну необходимо срочно прекратить.

Именно такие люди и выходят на антивоенные демонстрации – в эту активность всегда вливаются активисты меньшинств, выпестованные разными, совершенно не подозрительными, некоммерческими организациями.

Демонстрации проходят, преимущественно, в Вашингтоне – у Белого дома, и в Нью-Йорке – на Уолл-стрит.

– Нужно донести до западной аудитории близкую к реальности статистику… – произнёс Владимир. – А то в этом бредовом шуме теряется рациональное зерно – это не то, ради чего мы определяли целевые рубежи.

Ему очень не понравилось то, насколько сильно ошиблись аналитики. Целевые рубежи они выставили, в принципе, правильно, но они ошиблись со временем – оказалось, что их прогнозы были слишком консервативными.

Война идёт почти два месяца, а потери противника уже превысили рубеж в 6000 человек убитыми, которого он должен был достичь в течение 12 месяцев, в значительной степени благодаря партизанскому движению, а не боевым действиям.

Аналитики ожидали, впрочем, как и советский Генштаб, что Коалиция сметёт армию Ирака, как сель сметает деревеньку, несмотря на все приготовления. Никто ведь не надеялся всерьёз, что Иракская армия выстоит под интенсивными бомбардировками и сумеет сохранить боеспособность.

Масштаб подготовки Ирака к войне, до сих пор, не имел прецедентов – никто не знал, насколько эффективны будут отдельные меры противодействия, и никто не брался даже пробовать проанализировать потенциальную общую эффективность системы обороны.

Умом-то многие понимали, что работа была проделана очень серьёзная, но никто всерьёз не верил, что эта система обороны окажется настолько жизнеспособной, а армия Ирака настолько стойкой.

Поэтому-то эти целевые рубежи уже можно выкинуть на помойку и больше на них не опираться, так как они рассчитывались с учётом времени воздействия на американское общество. Теперь, когда они были понесены в течение первых двух месяцев, очень сложно прогнозировать что-то точно.

– Когда ваши специалисты переоценят ситуацию? – спросил Владимир у начальника Генштаба.

Предыдущие целевые рубежи американских потерь формулировались месяцами, с вдумчивым расчётом, а теперь, когда они практически бесполезны, нужно срочно вырабатывать новые, а времени нет.

– Им потребуется ещё не меньше двух недель, – ответил генерал-полковник Сергеев.

– Долго… – покачав головой, произнёс Жириновский. – За это время может произойти что угодно…

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 19 мая 2000 года*

В кабинет Жириновского сегодня, наконец-то, провели новую версию оптоволоконного кабеля – теперь скорость соединения с Интерсетью равна 300 мегабитам в секунду, но уже по всей сети ГКО, Совмина СССР и ключевых предприятий.

– Внезапных обрывов же не будет? – спросил Владимир у техника.

– Внезапных обрывов не будет, но возможны плановые обрывы, – ответил тот. – И то, очень ненадолго и не везде.

– Мне-то какая разница, что не везде, если у меня будет обрыв? – ворчливым тоном спросил Жириновский. – У меня тут дела государственной важности, поэтому обрывов быть не должно. Понятно?

– Да, понятно, товарищ президент, – ответил техник. – Но это начальству моему звонить надо, а я человек простой и маленький. Так что…

– Это всё? – спросил Владимир.

– Всё, товарищ президент, – подтвердил техник. – Могу идти?