Текст книги "Владимир, Сын Волка 6 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 27 страниц)

Глава двадцать вторая
Целевые рубежи

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 28 марта 2000 года*

На большом экране, встроенном в восточную стену кабинета Жириновского, видна картина разрушений в городе Басра, за который идут интенсивные бои.

Это видеозапись с БПЛА «Пчела-1УР», летящего на высоте два километра и делающего общий обзор города.

На кадрах видно, как в некоторых районах города вспыхивают взрывы, как над городом пролетают противотанковые ракеты, зелёные и красные трассеры пуль и снарядов, а на улицах, во дворах и в зданиях стоит подбитая бронетехника.

Городской план Басры и до войны был не подарок, потому что застраивали город очень вольно, а теперь, когда большая часть домов и зданий взорвана и сожжена, поле боя превратилось в топографическую преисподнюю.

Карты теряют смысл почти полностью – ландшафт, после таких бомбардировок и артобстрелов, уже совершенно другой, уникальный, ориентиров практически нет, а ещё противник эффективно глушит ГЛОНАСС, поэтому цифровые карты помогают очень мало.

Но у обороняющихся есть очень серьёзное преимущество в виде сети тоннелей низкого залегания, опутавшей весь город. Часть этой сети завалена, но расчистка ведётся непрерывно, поэтому Иракская армия использует это преимущество для эффективной обороны.

Тут, в юго-западном пригороде, показалась колонна американской бронетехники, состоящая из двух танков М1 «Абрамс» и четырёх БМП М2 «Брэдли».

Пригороды полноценно контролируются морской пехотой США, использующей их, как плацдарм для дальнейшего штурма города, но сразу после пригородов начинаются районы, которые никто не контролирует постоянно.

Колонна бронетехники исчезла среди руин, скрывшись за дымовой хмарью, покрывающей городские районы.

БПЛА, в конце концов, был пойман американским радаром и по нему запустили ракету.

«Очень похоже на „Стингер“ или близкий аналог», – опознал Владимир ракету.

БПЛА совершил манёвр ныряния и отстрелял несколько ловушек, в результате чего зенитная ракета пролетела мимо.

Но американские зенитчики не пали духом и запустили две новые ракеты, одна из которых сразу полетела мимо, а другая поразила цель, несмотря на принятые оператором противозенитные меры.

БПЛА начал падение, а затем запись завершилась.

– Значит, они не могут взять Басру? – спросил Жириновский.

– Не могут, пока что, – ответил генерал армии Варенников. – Но есть признаки, что они переходят к осаде города. Следует ожидать, что они используют максимум авиации, чтобы окончательно сравнять город с песком, а затем начнут полноценный штурм.

В первые дни наземной фазы американская морская пехота пыталась взять Басру с наскока, потому что Кусей, накануне вторжения, вывел из неё целую гвардейскую мотострелковую дивизию, которая ушла в окрестности Багдада. Американцы не забыли этот любопытный факт…

А это был факт – из Басры, действительно, вывели дивизию численностью двенадцать тысяч человек, поэтому в городе остались всего восемь тысяч человек личного состава, которые и держат сейчас оборону.

Но командование сил Коалиции, по-видимому, решило, что Кусей повёл себя, как неуверенный в себе трус, который отвёл боеспособную дивизию «Редума», потому что не верит в перспективы обороны Басры и побережья.

– С Эр-Рутбой что-то прояснилось? – поинтересовался Жириновский, посмотрев на карту.

Это город на западе Ирака, находящийся на стратегически важном шоссе, ведущем в Сирию и Иорданию.

– Город окружён американскими и британскими войсками, – сообщил министр обороны. – Крайне сомнительно, что они сумеют его взять, потому что в пустыне вокруг очень много партизанских подразделений, а также тайных укрытий и укреплений.

Укрепление иракской части Сирийской пустыни началось при Саддаме – он назвал эту сеть укреплений «Стеной Вавилона», а Кусей просто не стал менять название.

«Для юных стран характерно отчяанно искать свою идентичность в далёком прошлом», – задумался Жириновский. – «Но, зачастую, это выглядит очень глупо. Как, например, Россия, ищущая свою идентичность в Золотой Орде или у викингов. Но Россия ведь совсем не юна – это надо совсем лишиться мозгов, чтобы искать для неё какую-то другую идентичность, помимо той, что уже давно есть и полноценно раскрыта. Но нам она не нужна в исходном виде, потому что взрослые мужчины не пытаются примазаться к величию отцов, а строят своё собственное величие. Советский Союз строил свою идентичность, использовав то, что было, но привнеся больше нового, и успешно справился со своей задачей – никто не может сказать, что СССР живёт в тени Российской империи».

Невольно он вспомнил об СНГ из прошлой жизни Директора – все страны этого содружества десятилетиями жили в гигантской тени Советского Союза, ненавидя его и предпринимая жалкие попытки найти хоть какую-нибудь другую идентичность, естественно, в далёком прошлом.

«И чем дальше в прошлое, тем лучше», – подумал Владимир и усмехнулся.

– Генерал-полковник Рохлин принял решение и перенёс активацию протокола «Рогатина» ещё на трое суток, – продолжил Варенников. – В настоящий момент, силы Коалиции не способны прорвать оборону и начать продвижение к Багдаду, поэтому он посчитал, что нужно дать им больше времени на истощение запасов.

– Выглядит, как самоуверенность, – неодобрительно произнёс Жириновский.

Протокол «Рогатина» – это активация системы ПВО, которая, по версии командования сил Коалиции, уже разорвана в клочья.

Никто в клочья, разумеется, не разорван: система ПВО Ирака потеряла 17% техники и спецсредств, а также 5% личного состава – это совсем не похоже на разгром, но кому-то может быть обидно, что она теряла всё это, никак не отвечая на удары.

Судя по тому, что Рохлин перенёс «Рогатину» ещё на трое суток, он уверен, что имеющихся у него сил достаточно, чтобы полноценно воспользоваться кратковременным коллапсом, который создаст активация протокола, и начать локальные контрнаступления.

– Но мы не видим всю картину, а он видит, – возразил генерал армии Варенников. – Необходимо довериться его решениям, потому что он обладает всей полнотой информации и не был замечен в авантюрном поведении.

Рохлина выбрали за его успехи в Югославии, где он выполнил абсолютно все поставленные задачи и избежал при этом больших потерь.

– Что ж, ради этого мы его туда и отправили, – вздохнув, ответил Жириновский.

Массированное контрнаступление, с выбрасыванием сил Коалиции в Персидский залив, чтобы ненадолго превратить его в Американо-Британский залив, невозможно, потому что противник быстро оправится от внезапного удара и контратакует, что чревато чрезмерными потерями в рядах Иракской армии.

А перед Рохлиным стоит другая задача – медленно отступать, нанося противнику максимальные потери и оставляя в его тылу партизанские отряды, которые будут наносить силам Коалиции постоянный и болезненный урон.

«В пустыне много не попартизанишь, но есть ведь и города, где, как раз, испытают разработки ГРУ», – подумал Жириновский и затянулся из испарителя.

И всё же, западную пустыню максимально подготовили для эффективных партизанских действий, ведь «Стена Вавилона» – это, в большей степени, укрытия и тайники с оружием и боеприпасами, нежели укрепления.

К тому же, в Кувейт, через пустыню, уже должны начать просачиваться иракские РДГ, задачей которых является уничтожение складов, техники и живой силы противника.

Эти разведывательно-диверсионные группы маскируются под местных жителей и бедуинов, что может навлечь на последних беды, но Кусей сейчас думает о бедуинах в последнюю очередь.

– У Рохлина ведь точно всё идёт по плану? – спросил Жириновский.

– Очень скоро мы это узнаем, – ответил министр обороны.

*Республика Ирак, мухафаза Басра, город Басра, 1 апреля 2000 года*

Раздалась серия гулких взрывов и стены тоннеля содрогнулись, а с потолка посыпалась пыль.

Лейтенант Варенцов жестом остановил свой взвод, а затем, когда потолок не рухнул на их головы, он подал знак, чтобы взвод продолжил движение.

От взвода остались двадцать два человека – трое погибли, а ещё семеро отправились в госпиталь с ранениями разной степени тяжести.

Городские бои ведутся практически в упор, на дистанции до ста метров, поэтому новейшие бронежилеты помогают не всегда. А американские штурмовые винтовки – это совсем не подарок, потому что стандартные пули их склонны разрушаться даже без контакта с костями, а просто в мягких тканях.

Такое поведение пули отягчает степень большинства ранений, что роднит американские пули с разрывными боеприпасами, но их никто не запрещает, хотя, по мнению Варенцова, давно следовало бы.

Он видел ногу иракского бойца из «Баирума», в которой входящее отверстие одно, а выходящих было сразу четыре – его не удалось спасти, так как один из осколков, вероятно, рассёк бедренную артерию.

«И всё же, бронежилеты у них дерьмовые», – подумал Иван, продвигаясь по тоннелю, освещённому слабыми лампочками накаливания.

Бронежилет PASGT вообще не держит патрон 5,45×39 миллиметров, на всех боевых дистанциях, особенно на дистанции до 100 метров, тогда как проверенный ещё в ЮАР бронежилет 6Б10 держит даже бронебойную пулю этого калибра и обычную пулю калибра 7,62×54 миллиметра на всех боевых дистанциях.

В этом смысле у наёмников есть преимущество как перед американцами, так и иракцами, потому что первые повсеместно носят PASGT, а вторые носят снятые с вооружения Советской армии 6Б5–12, удерживающие обычные патроны калибра 5,45×39 миллиметров, но пробивающиеся бронебойным патроном того же калибра.

Но ещё большее преимущество дают пассивные экзоскелеты – конструкция допускает установку «третьей руки», к которой можно прикрепить баллистический щит, что очень сильно помогает в штурмовых действиях в условиях города.

Щит и «рука» сейчас висят на спине Ивана, так как в тоннелях они только мешают, но ему потребуется меньше минуты, чтобы привести их в боевое состояние.

Но его щит уже поистрепался – он минимум трижды пробит пулями, а брезентовая обшивка его изрезана осколками.

По пути он считал шаги, чтобы примерно представлять, сколько они прошли и какой выход из тоннеля правильный.

Согласно полученному заданию, ему нужно соединиться с ротой за чертой города, чтобы, всем составом, присоединиться к 4-му батальону ЧВК «Жуков».

Это афганцы, причём среди них немало бывших душманов, решивших хорошо заработать и получить право претендовать на гражданство СССР или любой другой страны Восточного блока.

Оказалось, что у афганцев это очень ценится – многие из них мечтают жить в Москве, которую просто обожает их президент, Мохаммад Ватанджар.

«Возможно, против кого-то из этих бывших я когда-то сражался», – подумал Варенцов, параллельно считая шаги.

Если он ошибётся и выйдет слишком рано, то есть риск подняться на поверхность в пригороде Басры, а там, как известно, крепко сидят духи, то есть, американцы или британцы.

Снова раздаётся серия взрывов откуда-то с поверхности, и Иван вновь останавливает взвод.

До него доходили слухи, что американцы иногда обнаруживают тоннели и потом напичкивают их десятками килограммов взрывчатки, чтобы завалить с гарантией.

Но, в настоящий момент, многие американские подразделения уже не могут позволить себе столь расточительно тратить взрывчатку – у них наблюдается острый дефицит всего.

Варенцову не докладывали специально, но он, как бывший старшина, и так узнал, что ракетные удары по тылам духов возымели впечатляющий эффект и нарушили логистические цепочки, поэтому американцам и британцам начали недодавать боеприпасы, взрывчатку, провиант и медикаменты.

Майор Мельников, командир 2-й роты 3-го батальона ЧВК «Тайфун», то есть, непосредственный командир Варенцова, говорил на одном из инструктажей, что на передовых базах у американцев принято накапливать запасы на срок автономности 7–14 дней, в зависимости от боевой задачи, поэтому чувствоваться остановка снабжения начнёт не сразу.

И последние пару дней Варенцов начал ощущать начавшийся дефицит у американцев. Боекомплект у убитых морпехов стал меньше, ну и боевая активность у них, соответственно, поубавилась.

Он не считал, скольких морпехов они положили, но довольно-таки много. После боёв их не бросают гнить, что тут происходит сравнительно быстро, а силами ополчения утаскивают в специальное подземное хранилище, где поддерживается прохладная температура – командование сочло, что так будет по-человечески.

Сами американцы забрать тела своих могут далеко не всегда, особенно в городских районах рядом с пригородами, которые «ничьи», поэтому покойники стали проблемой обороняющихся…

– Всё, кажется, пришли, – сказал Варенцов, увидев нужное ответвление тоннеля. – Дмитрич, работайте.

Взводные разведчики вошли в ответвление и начали проводить привычную процедуру разминирования прохода. Заряды установлены специально на случай, если американцы вспомнят славную традицию «тоннельных крыс» – некоторые из них уже вспоминали, но дорого заплатили за это.

Иракцам передали новые МНЛ-20, то есть, мины направленные лазерные, с дальностью сплошного поражения в 20 метров. Такие мины оснащаются инфракрасным лазером, перекрытие луча которого на 5 секунд вызывает срабатывание взрывателя, что влечёт за собой взрыв и полёт 350 готовых поражающих элементов в направлении луча.

Инфракрасный луч невидим для человеческого глаза, поэтому никаких признаков минирования просто так не увидеть. А если поставить мину очень грамотно, то даже если у противника есть прибор ночного видения, через который хорошо виден такой луч, подлезть и обезвредить мину не получится.

Американцы очень часто подрываются именно на МНЛ-20, потому что они не сталкивались ни с чем подобным, поэтому в тоннели они стараются не лезть.

Разведчики обесточили все мины, и сержант Плохоцкий рапортовал о готовности прохода.

А дальше, те же разведчики поднялись на поверхность и оценили окружающую обстановку, после чего Варенцов повёл взвод на выход.

Они вышли точно там, где нужно – в пустыне за пределами города. Дальше тоннель плавно отклоняется и ведёт к резервному выходу, предназначенному на самый крайний случай.

Сейчас взвод находится в тылу у американцев, что очень опасно, несмотря на то, что сейчас ночь.

Иван быстро сверился с картой, использовав троих бойцов для маскировки света ненадолго включенного китайского фонарика-брелока, после чего повёл взвод на соединение с ротой.

Недалеко отсюда, к юго-востоку, расположен аэропорт Басры, но он захвачен американскими морпехами и больше не принимает самолёты, так как его почти постоянно обстреливают артиллерией с того берега канала Камат Али.

– Разведка – вперёд, – приказал Варенцов, указав направление движения.

Луна даёт неплохое освещение, потому что сегодня очень слабая облачность, поэтому видно всё далеко.

– Вижу противника… – сообщил сержант Плохоцкий. – Патруль, четыре человека…

– Celtics! – раздался окрик.

В ответ раздалась автоматическая стрельба и Варенцов сразу же дал взводу знак «Залечь!», но всё быстро стихло.

– Готовы! – сообщил Степан Плохоцкий.

– Уходим! – приказал Иван Варенцов. – Ноги в руки, товарищи наёмники!

Потерю патруля американцы точно не пропустят, а ещё звуки в пустыне разносятся очень далеко, поэтому стрельбу кто-то да услышал, что чревато немедленной реакцией.

«У них в порядке вещей и ударный вертолёт поднять по такому случаю», – подумал Иван, пробегая мимо четверых мертвецов, оставшихся лежать на песке.

Всё оружие, боекомплект и рюкзаки у них уже забрали – это необязательно, но у многих, в том числе у Ивана, сильны привычки из Афгана, когда оставлять мёртвым духам их оружие считалось дурным тоном…

Сбор трофейного оружия и снаряжения, всё же, нельзя назвать совсем бесполезным – всё это нужно будет сдать интенданту, чтобы тот передал это местным ополченцам, у которых не бывает лишнего оружия.

Трофеи на ходу распределили между бойцами, чтобы сбалансировать общую поклажу, а затем взвод побежал.

– А что он сказал-то, товарищ лейтенант? – спросил бегущий слева рядовой Рахматуллин.

– Да не знаю, – ответил Иван. – Наверное, одно из слов дня – пытался опознать, свои мы или чужие. В американской армии так принято. У них ведь нет ИК-маячков.

А у каждого бойца ЧВК «Тайфун» есть такой маячок, который нужно включать при приближении к своим. Если маячка нет или забыл его включить, то высока вероятность немедленного обстрела.

Все, без исключения, часовые в ночное время используют приборы ночного видения, а у 1-го батальона на вооружении полноценные тепловизоры, поэтому маячки им будут видны сразу и они сразу увидят правильный режим мигания.

Всего у маячков 13 режимов мигания, меняющихся в произвольном порядке каждый день. Это сильно затрудняет духам подделку маячков, поэтому метод опознания своих считается эффективным.

Примерно через шесть километров, разведчик с прибором ночного видения засёк ИК-маячок.

Варенцов сразу же вышел на особую частоту:

– Коленвал.

– Бабник, – последовал ответ.

Это дополнительная система опознавания – специально для случаев встречи посреди враждебной территории, чтобы исключить любое недопонимание. Аналогично американской, она предусматривает ежедневную смену парных слов «оклик-отклик».

– Вперёд, – приказал Иван.

Взвод сблизился с неизвестным отрядом и Варенцов вышел навстречу его командиру.

– Варенцов, ты что ли? – с удивлением спросил капитан Андрей Озеров.

Это командир 3-го взвода 5-й отдельной роты СпН ЧВК «Тайфун». Варенцов знает его по ЮАР – пересекались при штурме Блумфонтейна.

– Я, – ответил Иван. – Идёшь на соединение?

– Нет, у нас тут свои дела, – ответил Озеров. – Ладно, даст бог, увидимся ещё.

– Удачной охоты, – пожелал ему Иван и дал взводу знак продолжать движение.

– Тиха иракская ночь… – философским тоном произнёс капитан Озеров. – Но халву лучше перепрятать…

Он помахал усмехнувшемуся Варенцову на прощание и повёл свой взвод дальше.

«Что-то будет», – подумал Иван, идя по песчаной земле. – «Не стали бы просто так выдёргивать нас из города. Наверное, готовится контрнаступление для деблокады Басры».

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 3 апреля 2000 года*

– Опять перенос⁈ – с возмущением спросил Жириновский.

– Он мотивирует это оперативной необходимостью, – объяснил генерал-полковник Сергеев. – Нехватка снабжения, по его мнению, ещё не проявилась в достаточной степени, поэтому, из соображений снижения потерь в грядущих контрнаступлениях, он считает необходимым перенести «Рогатину» на 6 апреля.

Владимир перечитал абзац в рапорте об иракских потерях в живой силе и технике.

– Потери материальной части в подразделениях ПВО составляют уже 19%! – воскликнул он. – А потери личного состава – 6%!

– Вы сами приказали дать Рохлину полную «творческую свободу», – напомнил ему Сергеев. – Вот он и «творит», как вы и хотели, товарищ президент.

– Да, вы правы… – согласился с ним Жириновский.

Резоны Льва Рохлина понятны и обоснованы: американцы отлично умеют воевать, даже без превосходства в воздухе, поэтому дать им ещё больше времени на обострение дефицита боеприпасов и продовольствия – это рациональный шаг.

А командование Коалиции, тем временем, прилагает все усилия, чтобы восстановить логистику, но это физически невозможно сделать быстро, потому что порты отутюжены ракетами, а накопленные на тыловых складах запасы, в значительной степени, сгорели или повреждены, тоже ракетами.

Большая часть «Аль-Кадисий» были израсходованы именно на это – на тыловую логистику.

– Эдуардыч, есть данные об американских потерях? – спросил Жириновский.

– Пока что, эта тема не поднимается в доступных нам кабинетах, – покачав головой, ответил Гаськов. – Но западные журналисты роют землю и получают кое-какие не очень надёжные сведения. В настоящий момент самым популярным числом является 780 человек убитыми.

– Если это правда, то это очень даже неплохо… – произнёс Владимир. – Но это ведь из-за ошибки в Басре?

Это будет значить, что есть очень хороший прогресс в достижении первого целевого рубежа. Генштаб очень хочет, чтобы рубеж в 3000 убитых был достигнут как можно скорее, так как это поспособствует ускорению завершения войны.

– Мы не располагаем точными сведениями о том, сколько силы Коалиции потеряли в общем, но точно знаем, что в Басре, по состоянию на вчерашнее утро, они потеряли около 340 человек убитыми и 283 человека пленными, – ответил начальник Генштаба ВС СССР.

– А в американском обществе какие царят настроения? – поинтересовался Жириновский.

– Новости о 780 убитых вызвали некоторый резонанс, – ответил Гаськов. – Но его, явно, недостаточно, чтобы вызвать серьёзные протесты. Достижение первого целевого рубежа должно поспособствовать повышению протестной активности.

– Но мы же не знаем, правда это или нет, насчёт 780 убитых… – произнёс Владимир.

– А это не очень-то важно, – ответил председатель КГБ и улыбнулся. – Американское общество приняло эту информацию за чистую монету и даже не пытается её как-то проверять. Это бурно обсуждается почти всеми американскими СМИ, кроме консервативных.

– «Рогатина» же должна способствовать качественному увеличению потерь американцев? – уточнил Жириновский.

– Наши аналитики почти уверены, что за эту серию контрнаступлений генералу Рохлину удастся сильно приблизиться к середине целевого рубежа, – ответил генерал-полковник Сергеев. – Но это война – ничего не гарантировано.