Текст книги "Владимир, Сын Волка 6 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц)

Глава двенадцатая
Высокое разрешение

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 27 августа 1999 года*

– Это что? – спросил Жириновский, рассмотрев разложенную на столе карту.

Эту карту распечатали на специальном принтере, который способен передать мельчайшие детали изображения.

– Штат Монтана, авиабаза Мальмстром, – сообщил офицер, раскладывающий фрагменты карты. – Нас интересует не только сама база, а ещё и территория вокруг неё, потому что мы знаем, что в этой местности рассредоточены пусковые шахты с «Минитменами III».

– Вольфыч, подойди сюда, – позвал Орлов. – Вот она, красотка.

Жириновский прошёл к нему и посмотрел на снимок.

Сегодня, в этом конференц-зале, проходит демонстрация возможностей «Циолковского», вставшего на орбиту и вышедшего в рабочий режим.

Учёных из десятков НИИ колотит от нетерпения – у них очередь на десятилетия вперёд, чтобы заснять всё, что они хотят, но «право первого снимка» получили военные.

Владимир рассмотрел место, которое указал Геннадий.

– Это пусковая шахта, – произнёс Орлов. – Они постарались её спрятать, но получилось посредственно…

В США уже осведомлены о том, что возможности советских спутников-шпионов существенно возросли за прошедшее десятилетие, поэтому были приняты маскировочные меры – бронированный люк покрыт землёй, на которой разрослась трава. Но сверху, с таким разрешением, всё прекрасно видно – общая подозрительность места бросается в глаза.

– Ты же не сам её нашёл? – поинтересовался Владимир.

– Нет, конечно! – ответил ему Геннадий. – Стал бы я тратить время на перелопачивание участков такого огромного снимка? Все фрагменты карты тут – это только выявленные объекты. А выявили их очень много…

Передача этого снимка заняла 10 часов, как слышал Жириновский – есть технические ограничения и пропускная способность передатчика, несмотря на то, что в мире, скорее всего, нет ничего мощнее.

Никто, кроме СССР, ещё не применяет сверхчистые полупроводники в производстве антенн, СВЧ-транзисторов и монолитных интегральных схем – это создаёт существенное опережение потенциальных противников по скорости передачи данных.

– Уже вносятся существенные изменения в план ядерного ответа, – сказал Орлов. – Кое-какие данные точно устарели или были неточны, а кое-каких шахт и ангаров не было на наших картах. И это только начало – остальные базы мы тоже заснимем, а потом, конечно, придётся передать телескоп учёным, чтобы они нафотографировались вдоволь…

Учёные тоже будут испытывать те же сложности, что и военные, которые вынуждены были использовать спутники-ретрансляторы, чтобы передавать данные с телескопа непрерывно, но медленно, а в момент прохода его над Евразией загружать максимум – это не очень удобно, поэтому разрабатывается альтернативный способ.

Всё-таки, размер одного снимка 16×16 километров – около 150 гигабайт, но это только после сжатия, осуществляемого БЦВМ «Фесенков-1» – он получил от телескопа что-то вроде 500 гигабайт, которые сжал до 150 без существенных потерь. Но размер снимка без сжатия – 1,6–1,8 терабайт, что непомерно много, по нынешним временам.

Передавать даже сжатый снимок – это огромная и длительная работа, что предвидели разработчики, поэтому БЦВМ разбивает снимок на квадраты, которые упорядоченно пересылает, позволяя принимающему центру постепенно получать фрагменты общей картины.

– То есть, съёмка продолжается? – спросил Жириновский.

– Да, продолжается – фотографируем приоритетные цели, – подтвердил Орлов. – Это безумно дорогие снимки, но я не жалею ни об одном потраченном рубле – это ведь десятилетия непрерывных съёмок!

– Всё-таки, в первую очередь, это делалось ради науки и, немножко, ради престижа, – напомнил ему Владимир.

– Наука и престиж – это, конечно, здорово, но… – ответил задумавшийся Геннадий. – Хотя, нет, эти снимки территории США нельзя сравнивать с тем, что даёт нам обладание таким инструментом по исследованию космоса.

Мировая общественность ещё не знает, что именно поднял на орбиту Советский Союз – американцы уже, наверняка, догадываются, но помалкивают, а все остальные лишь с удивлением смотрят на новый яркий объект в звёздном небе.

Запуски проводились в атмосфере строжайшей секретности, как и все остальные – уровень безопасности был параноидальным, поэтому строго ограниченный круг лиц знает, что именно сейчас летает на высоте 350 километров и ожесточённо фотографирует очень важные для США места.

А вот когда «Циолковский» вновь поднимется на высоту 420 километров и сделает серию снимков интересующих советских астрономов и астрофизиков объектов – тогда и настанет момент для официального объявления об успешном вводе в эксплуатацию крупнейшего в истории человечества орбитального телескопа.

– Посмотрите-ка, Геннадий Романович, Владимир Вольфович… – обратился к ним один из офицеров.

Жириновский и Орлов подошли к нему и посмотрели на указанное место.

– Ха-ха-ха! – первым засмеялся Владимир. – Это кто-то включил в категорию обнаруженных важных объектов⁈ Ха-ха-ха!!!

На кадре виден одноэтажный дом, на заднем дворе которого, на шезлонге лежит грудастая блондинистая барышня в соломенной шляпе и с коктейлем в руках, загорающая топлес.

– Эх, силикон… – неодобрительно покачав головой, произнёс Орлов.

– Думаешь? – с сомнением спросил посерьёзневший Жириновский.

– Ну, посмотри на форму – она же лежит, а они стоят! – указав на кадр, ответил Геннадий. – Это неестественно! Так не бывает с настоящими!

Владимир всмотрелся и был вынужден признать, что это, действительно, силиконовые импланты.

– Даже тут обман… – разочарованно произнёс он. – Хотя, всё равно очень красиво…

– Да, красиво… – согласился с ним офицер, внимательно рассматривающий этот очень удачный кадр.

Жириновский задумался о том, что именно этот снимок – это наглядная демонстрация пика технических возможностей телескопа.

Разрешение в 3 сантиметра позволяет даже рассмотреть лицо этой женщины, а также обнаружить остатки новогодних гирлянд, лежащих на крыше дома.

«Возможно, это жена какого-нибудь офицера, служащего на военной базе», – подумал Владимир. – «Лежит, загорает и не подозревает, что стала предметом пристального внимания группы высокопоставленных лиц, находящихся на другой стороне планеты».

– Кадр не уничтожать – поместить в архив, – приказал Орлов офицеру. – Пометить, как демонстратор разрешающей способности телескопа. И чтобы никуда из архива не ушёл. Узнаю, что он ушёл куда-то – отправлю в Заполярье всех причастных!

– Так точно, товарищ президент! – козырнув, ответил офицер, после чего схватил фрагмент снимка. – Разрешите приступить?

– Разрешаю, – кивнув, сказал Геннадий.

Жириновский прошёлся вдоль стола и рассмотрел все имеющиеся кадры объектов.

Основная масса из них – это выявленные пусковые шахты.

В худшем разрешении, но с пометками и с поясняющими записками, их можно будет увидеть позже, в базе Генштаба ВС СССР.

Ничуть не важнее обнаружения новых шахт, на самом деле, прояснение состояния старых. На одном фрагменте Владимир увидел признаки каких-то работ – шахта раскрыта, но ракеты там нет, а вокруг стоит спецтехника. Это значит, что американцы ведут ремонтные или модернизационные работы – это ценная информация.

Внутри тень, поэтому деталей не рассмотреть, но общее представление о конструкции шахты это даёт, что тоже очень ценно.

– Товарищ президент, печатаем второй снимок зоны вокруг объекта № 2, – сообщил вошедший в зал офицер.

– Несите сюда, как будет готово – посмотрим, – ответил ему Орлов.

16×16 километров – это слишком мало, чтобы заснять всё пространство с пусковыми шахтами, поэтому нужно гораздо больше снимков, которые и делает сейчас «Циолковский».

Необходимости, чтобы снимки смотрел лично Орлов, конечно же, нет, но он очень захотел увидеть всё своими глазами, потому что, по наблюдению Жириновского, возможность одним из первых посмотреть на снимки США вызвала у Геннадия почти детский восторг.

– Эх, было бы здорово поразглядывать снимки до конца дня, но надо работать, Романыч, – произнёс Владимир. – Пойду я.

– Давай, – кивнув, сказал Орлов. – Рад был увидеться. В воскресенье у меня – не забудь.

– Конечно! – ответил Жириновский.

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 9 сентября 1999 года*

– А как тебе такое, подонок⁈ – спросил Жириновский, направив на врага дромоны с греческим огнём.

Его «монгольский период» уже прошёл, поэтому он переключился на византийцев, которых ценят за серьёзные преимущества в Имперской эпохе.

Только вот у них есть проблема, из-за которой Владимир долгое время не рассматривал их всерьёз – до Имперской эпохи они очень слабы и, в контексте того, что большая часть матчей заканчивается в Феодальную эпоху или в Замковую эпоху, реализовать потенциал византийцев очень тяжело.

Но потом, после месяцев игры за монголов, против которых почти все уже научились воевать, Жириновский начал искать себе новую цивилизацию-фаворитку.

Он метался между германцами, пиктами и византийцами, проводил испытательные матчи, а потом, в конце концов, выбрал византийцев.

Причиной выбора стало то, что он, наконец-то, начал думать головой и тщательно считать. В результате, он выработал экономический ордер, позволяющий максимально быстро выйти в Имперскую эпоху, потеряв в процессе разумное количество ресурсов, солдат и крестьян, после чего победа становится почти гарантированной.

– Гори, мерзавец, гори… – с удовлетворением проговорил Жириновский.

Карфагенский флот погибал, корабль за кораблём, а Владимир метался по карте, обновляя набор подразделений и продолжая поддерживать свою экономику в образцовом порядке, то есть, рационально перераспределяя крестьян между производствами, и строя новые производственные объекты.

19Николай83, играющий за Карфаген, лишился своего флота, одного из сильнейших в игре, а без флота ему нечем защищать свой берег, поэтому Владимир направил давно заготовленные транспортные корабли с катафрактами, пикинёрами, арбалетчиками и бомбардами.

Дромоны, к этому моменту, выжгли участок каменной стены, оказавшейся последней защитой берега противника, а затем византийская армия высадилась и началась резня крестьян…

«Хороший матч», – написал 19Николай83. – «Буду знать».

«Согласен», – ответил ему Владимир. – «Спасибо за игру».

Оппонент сдался и матч закончился.

– Как бы все не начали считать, что Византия не сбалансирована… – произнёс Жириновский, откидываясь на спинку кресла.

Судя по ежедневно обновляемой статистике матчей, за Византию играют очень мало, а среди сыгранных матчей у неё очень низкий процент побед.

Это значит, что людей, которые всё насчёт неё поняли, очень мало и Жириновский, возможно, первый человек, который догадался построить полноценный экономический ордер, позволяющий дожить до Имперской эпохи и реализовать все её преимущества…

Взяв со стола мобильный телефон «Сибирь-2М», он набрал номер Сырова.

– Алло, Евгений? – спросил он. – Каков статус задачи?

– В течение сорока минут пришлю письмо с отчётом, – ответил его заместитель.

– У тебя только эти сорок минут и остались, – сказал ему Жириновский. – Поторопись. Конец связи.

Он поручил Сырову провести анализ эффективности новой модели сельскохозяйственных комбайнов Дон-1500АМ в экспериментальных агроблоках.

Это первый цифровизованный комбайн, оснащённый режимом автоматической уборки – присутствие комбайнера в кабине обязательно, но он, большую часть времени, просто сидит и следит за ходом выполнения работы.

Для того чтобы автоматика работала, необходимо установить по углам поля специальные столбы с датчиками, которые очерчивают границы, а дальше нужно выбрать простые параметры: скорость, ширину захвата, тип культуры, желаемую высоту среза и нажать «Пуск», после чего комбайн начинает самостоятельно убирать урожай.

Система сырая, регулярно сбоит, но значительно облегчает работу комбайнеров, что позволяет убирать гораздо больше площадей – если надо, то и ночью, потому что автоматике не нужен свет, ведь у неё есть примитивные ИК-камеры, которых вполне хватает.

Это очень дорогой комбайн, но он лишь первая ласточка, нужная, чтобы оценить перспективность автоматизации сельского хозяйства.

Но комбайны – это далеко не всё.

На завершающей стадии разработки находится «Пчела-3АС» – многоразовый сельскохозяйственный БПЛА, способный нести в себе 120 литров жидкости или 140 литров семян.

Параллельно с ним разрабатывается «Пчела-3АР» – тоже сельскохозяйственный БПЛА, но предназначенный для осмотра полей с помощью продвинутой оптики, что позволит оперативно обнаруживать вредителей, болезни растений и прочие непорядки.

Оба БПЛА предусматривают наличие шасси, что позволит приземлять их на специальных мини-аэродромах.

Это позволит серьёзно экономить на химикатах, которые можно будет распрыскивать адресно, а также ускорить засевание полей, без создания какой-либо нагрузки на грунт.

Негативным эффектом служит сокращение занятости на селе, с чем нужно что-то делать – ГКО думает о переселении сельских жителей в города, где рабочих мест всяко больше.

«За что боролись – на то и напоролись», – подумал Жириновский с разочарованием. – «Хотели решить проблему нехватки рабочих рук – нате, кушайте и не подавитесь! И начинайте переживать, как бы не началась безработица!»

Пусть прогресс создаёт много новых рабочих мест, но его плоды отнимают рабочие места гораздо быстрее. Уже случаются эпизоды, когда граждане лишаются должностей, а адекватной замены не находится – приходится организовывать бесплатное переобучение на актуальные профессии, с государственным содержанием в размере полной зарплаты на последнем месте работы.

В какой-нибудь другой стране это была бы проблема самого человека, а государству было бы плевать, но в СССР ГКО вынуждена поддерживать почти всю атрибутику социализма, чтобы не создавать ненужные волнения, которые обязательно будут сопровождаться падением ВВП.

Идеология давно уже ушла на третий план – даже кропотливо выработанный Жириновским социал-шовинизм, над которым он трудился годами, особо никому не нужен, так как тяжёлые времена остались позади и люди просто живут, работают и наслаждаются плодами своего труда.

Социальная часть не сильно-то мешает государству, потому что ВВП стремительно растёт, почти как в эпоху индустриализации, а это даёт средства и не на такое…

«Уже сейчас можно было бы начать строить общество товарного изобилия», – подумал Жириновский. – «Но это не наша цель. Наша цель – общество государственного выживания».

В каком-то другом, идеальном мире, где не было бы угрозы со стороны окружающих стран, можно было бы упразднить армию, оборонную промышленность и все 100% средств и ресурсов пустить на повышение уровня жизни, совершенствование гражданских технологий и так далее.

Но этот мир неидеален, поэтому разрабатываются и производятся новые ракеты, образцы бронетехники, строятся бомбоубежища, на орбиту выводятся военные спутники, а Госрезерв пополняется продовольствием, медикаментами, оружием и боеприпасами.

Нажав цифру 7 на быстром наборе, Владимир дозвонился до Шаховской, второго своего заместителя.

– Стелла, – произнёс он, когда установилась связь. – Ещё не вернулась?

– Буду через сорок-пятьдесят минут, Владимир Вольфович, – ответила Шаховская. – Выступления уже закончились, и нам осталось заслушать итоги съезда.

Сегодня проходит съезд по инновациям, организованный управлением Жириновского – приехали представители от ряда НИИ, НПО, крупных промышленных производств, а также агроблоков.

Владимиру слушать всё это не захотелось, потому что он убеждён, что все эти съезды и конференции во имя всего святого являются пережитком прошлого – всё давно можно рассказать и объяснить в рамках Сети.

Но учёные с невиданным упорством цепляются за старый формат, поэтому систематически проводят большие встречи, на которых зачитывают доклады и учиняют полемику.

Вместо себя Жириновский отправил Стеллу, сославшись на безумную занятость.

Но занятости у него практически нет, потому что он успешно автоматизировал большую часть процессов – выстроенная им система приёма и обработки заявок позволяет отсеивать бред через пятикратное сито, благодаря чему к нему на стол попадают только лучшие и рациональные идеи.

А отличных идей всегда мало, поэтому работа у него быстро стала непыльной и он сам не знает, что делать большую часть рабочего времени – тут видится возможность безболезненного сокращения рабочего дня до 4–5 часов.

Только вот в таком случае придётся сидеть дома, а этого он бы хотел избежать, потому что Галина очень легко перекинет на него часть хозяйственно-бытовой деятельности, что ему совершенно невыгодно.

Поэтому-то он и старается растягивать задачи подольше, чтобы охватить ими весь рабочий день, а когда не получается, играет в «Эпоху империй» с «рабочей» учётной записи.

Дома у него уже 1381 РПИ, а на работе только 1204 РПИ – играет он существенно лучше, чем основная масса игроков, которых продолжает становиться больше.

Игорь как-то сказал ему, что одновременное количество пользователей каждый день – 90–110 тысяч человек. Из них около 40 тысяч человек играют через Сеть, в рейтинговых матчах.

Все эти люди – граждане Советского Союза, потому что Сеть действует только на территории СССР.

«Наш Чебурнет…» – подумал Жириновский с неподдельным чувством гордости.

Благодаря тотальной изоляции Интерсети от окружающего мира, все попытки постороннего подключения легко вычисляются сотрудниками управления «Ш» во Втором главном управлении КГБ.

Все, без исключения, сетевые карты проходят обязательную регистрацию, поэтому любое постороннее устройство обнаруживается мгновенно, а затем, через несколько секунд, управление «Ш» получает координаты входа, с точностью до дома.

Выявляемые нарушители не всегда являются шпионами – чаще это школьники, студенты или любители, решившие побаловаться с собственноручно модернизированными сетевыми картами, чтобы посмотреть, что будет и можно ли обмануть систему, но раньше попадались и настоящие шпионы.

Сейчас-то, с обретением опыта, иностранные разведки предпочитают работать через завербованных граждан, чтобы использовать Сеть для тайной коммуникации или передачи данных, но Сеть – это очень недружелюбное место для такой деятельности.

КГБ всё отрицает, но народ подозревает, что общение в Сети отслеживается на предмет чего-то террористического, экстремистского, уголовного или шпионского.

А чего народ не подозревает – это того, что отслеживанием занимаются не живые люди, а специальные алгоритмы, вычленяющие ключевые слова из переписок и публикаций в Сети. Если происходит совпадение, то фрагмент автоматически передаётся специалистам, которые проверяют контекст и принимают решения.

В Союзе не идёт и речи о неприкосновенности частной жизни в Интерсети, потому что в Конституции СССР и законах союзных республик нет ни слова о том, что она должна там обеспечиваться. Более того, каждый пользователь электронно ознакамливается и подписывает соглашение, в котором написано, что есть ответственность за его деятельность в Интерсети.

«А кто вообще сказал, что Интернет должен быть свободен по умолчанию?» – задумался Жириновский. – «На Западе продвигают эту идею только потому, что власти ещё не до конца рассмотрели масштаб проблемы – в конце концов, они придут к тому, что нужно постараться сделать так, как мы сделали изначально. Только вот у них это будет унизительным доступом к интернету по паспорту, а у нас паспорт не нужен – зарегистрируй сетевую карту и живи спокойно».

Запад, прямо сейчас, упускает момент, когда интернет ещё не имеет того значения в жизни людей, которое получит уже через 10–15 лет. Чиновники не видят его потенциала, поэтому позволяют ему быть «диким» – люди делают в интернете, что хотят, торгуют, чем попало, а также уже занимаются разного рода криминалом с применением новейших технологий.

А когда придёт осознание упущенного, на Западе начнут массово блокировать сайты, принимать законы о цензуре контента, вводить возрастную верификацию, ну и, естественно, оказывать давление на монополистов, чтобы они занимались самоцензурой, «ради безопасности пользователей».

Только вот люди, к тому моменту, уже привыкнут к свободному интернету, поэтому неизбежна социальная напряжённость, что может вылиться потом во что угодно.

В СССР подобное полностью исключено, потому что граждане изначально столкнулись с полностью закрытой от внешнего мира Интерсетью, полностью отслеживаемой и несвободной, поэтому не знают альтернатив. А если альтернатив нет, то сравнивать не с чем, а если не с чем сравнивать, то и жаловаться не на что.

К тому же, Интерсеть самодостаточна – она развивается параллельно Интернету, только без тотальной рекламы. Реклама в Интерсети, всё же, есть, но только государственная – социальные проекты, государственная продукция, ограниченный набор продукции кооперативов, а также пропаганда Вооружённых Сил СССР и вакансий в востребованных профессиях.

Соединение между Интерсетью и Интернетом есть, но только в ряде строго контролируемых шлюзов – учёные из разных стран исследуют сети друг друга, но без контакта с гражданскими пользователями, а сугубо в режиме наблюдателя.

«Так, время 16:53», – подумал Владимир, посмотрев на часы. – «Можно ещё одну партеечку сыграть…»

Он нажал на кнопку, инициировавшую подбор нового оппонента, и терпеливо ждал.

«Пятачок79 – когда-нибудь я доберусь до тебя», – подумал Жириновский. – «Не с „рабочей“ учётки, но с „домашней“ – скоро отпуск, поэтому я потрачу всё доступное время и поднимусь на вершину. Я этого достоин – там моё место».

Заболотный П. Т., как и прежде, на 1-м месте рейтинга – до него не добраться, а вот Пятачок79 находится на 37-м месте рейтинга, и Жириновский поставил себе цель догнать и перегнать его. А после этого можно поднапрячься и зайти в первую двадцатку лучших игроков.

На третьей минуте поиска зазвонил мобильный телефон.

– Да, слушаю, – ответил Жириновский на звонок. – Что⁈ Серьёзно⁈ Нет-нет, я понимаю… Да, буду через три минуты!

Он отменил поиск оппонента, встал из-за стола и быстрым шагом покинул кабинет.

На лифте он спустился в аппарат президента, лихо пробежал около двухсот метров по коридорам и ворвался в кабинет Орлова.

Внутри уже собрались люди: генерал армии Варенников, руководитель ГКО Штерн, генерал армии Гаськов, президент Орлов, а также Екатерина Георгиевна. Последняя принесла поднос с чайником, чашками и десертами.

– Здравствуйте, Екатерина Георгиевна, – приветствовал последнюю Жириновский.

– Здравствуйте, Владимир Вольфович, – с улыбкой ответила та, взяв со стола полную пепельницу.

Жириновский прошёл к столу и уставился на Орлова.

– Насколько всё серьёзно? – спросил он.

– Пока что, не знаем, – ответил Геннадий. – Хусейн утверждает, что не давал приказ обстреливать Кувейт, но в западных СМИ уже транслируют кадры с повреждёнными зданиями и жертвами.

– Провокация? – спросил Жириновский.

– Возможно, – пожав плечами, сказал Орлов. – США, пока что, молчат – подождём их реакции. Но, пока что, нужно дать приказ, чтобы Иракская армия была приведена в максимальную боевую готовность. Валентин Иванович – срочно нужно сформировать оперативный штаб с прямым контактом с иракской стороной.