Текст книги "Владимир, Сын Волка 6 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 27 страниц)

Глава двадцать пятая
Историческая необходимость

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 20 апреля 2000 года*

– К чёрту Коалицию, Клинтона и Мадлен Олбрайт! – пренебрежительно отмахнувшись, воскликнул Жириновский. – Лучше расскажите мне, Ирина Васильевна, как дела у моей любимой фондовой биржи?

Генерал-лейтенант Лиманова, как и прежде, возглавляет ГАУ КГБ, с чем прекрасно справляется – это главное управление поглощает существенную часть всесоюзных вычислительных мощностей, но продолжает ежедневно доказывать, что является стратегическим оружием.

Лиманова управляет этим сложным аппаратом и даже находит возможности помочь народному хозяйству, обрабатывая «Ифритом» массивы статистической информации, поступающие от промышленности и сельского хозяйства.

Такого рода деятельность не поощряется, потому что «Ифрит» строили совсем не для этого, но в периоды пиковой нагрузки ГКО сама обращалась в ГАУ КГБ, чтобы оперативно обработать часть данных с предприятий, складов и транспортных узлов.

– Наша «тухлая рыба» начала сливать акции дотком-компаний с утра прошлого понедельника, с момента начала торгов на бирже, – ответила генерал-лейтенант. – В соответствии с заданием, слив акций начался только после того, как это начал кто-то другой.

Операция проводится в условиях строжайшей конспирации, поэтому протоколы составляются для достижения максимально возможного сокращения рисков разоблачения. В связи с этим требованием, запрещено было начинать какие-либо шокирующие рынок мероприятия первыми, а всегда лишь пользоваться уже начавшимися событиями.

Так и тут – Жириновский узнал о том, что компании массово сливают акции дотком-компаний только в обед понедельника, когда на американской бирже уже началась несусветная паника и люди начали выходить в окна, разом съедать слишком много таблеток или стреляться.

Пузырь доткомов, наконец-то, лопнул, а «тухлые рыбы», то есть, подставные компании, хоронящие заработанные на бирже деньги, не давая им никакого хода, начали сливать акции доткомовцев, усугубляя и без того ставшую критической ситуацию.

– Они сливают все 4 миллиарда? – уточнил Жириновский.

– Акций было закуплено на сумму свыше 5 миллиардов, товарищ президент, – поправила его Лиманова. – И, да, наши «тухлые рыбы» имитируют паническое поведение, поэтому пытаются избавиться от всего и сразу.

Возможно, вливание этих миллиардов в дотком-компании – это причина, почему пузырь лопнул позже, чем мог, но теперь КГБ получил возможность ограниченно управлять этой финансовой катастрофой.

За эти годы «Ифритом» заработано около 9 миллиардов долларов США. Они были планово похоронены в «тухлых рыбах», что есть небольшая сумма, так как рынок исчисляется триллионами долларов, но их использовали в нужный момент – сначала для посильного вклада в раздутие пузыря доткомов, а затем для его более быстрого схлопывания.

Оставшиеся 4 миллиарда долларов, находящиеся во владении у сотен компаний и десятков инвестиционных фондов, будут использованы, чтобы скупать временно обесценившиеся ценности и наращивать общую капитализацию «тухлых рыб».

Всё это нужно для подготовки к следующему кризису, который обязательно нагрянет ближе к 2007 или 2008-му году…

– АНБ, ФБР, ЦРУ? Всё тихо? – осведомился Жириновский, вставляя новую батарейку в испаритель.

Он посмотрел на генерала армии Гаськова, сидящего слева от Лимановой.

– Никто из них не смотрит на биржу, – ответил председатель КГБ. – За исключением «Орлана», но тот смотрит на неё с таким интересом совсем по другой причине…

«Орлан» – это условное обозначение директора ЦРУ, которым сейчас является Джордж Тенет.

– И по какой же? – поинтересовался Владимир.

– «Орлан» стал приятелем «Людмилы», – ответил Гаськов. – Та даёт ему инвестиционные рекомендации и помогает немного заработать на бирже.

Он имеет в виду Олдрича Эймса, скрывающегося под условным обозначением «Людмила», делающего ошеломительную карьеру в ЦРУ, в перерывах между запоями и оргиями с проститутками на личной яхте.

«Олдрич умеет развлекаться – всегда умел…» – подумал Жириновский.

Со своей второй женой Эймс уже неблагополучно развёлся, отдав ей один из своих домов в центре Нью-Йорка, а также около сорока миллионов долларов – это было не его решение, а постановление суда.

Жириновскому известно, что для восстановления финансового положения после развода Эймс был вынужден пойти на крупное должностное преступление и тайно скопировать данные обо всех завербованных агентах в советском Министерстве внешних отношений.

Так КГБ взял под контроль четверых завербованных ЦРУ сотрудников МВО, а Олдрич Эймс получил «наводку» на крупный портфель акций, который принесёт прибыль в диапазоне от 1 900 000 до 2 000 000 долларов США в течение следующего полугодия.

Эймс очень нравится Жириновскому – он просто обожает людей, у которых единственной мотивацией выступают деньги и только деньги, без примешивания какой-либо идеологии. Они более предсказуемы и им всегда будет мало.

Сейчас Олдрич живёт свою лучшую жизнь: у него роскошная вилла в городе Малибу, рядом с особняком Памелы Андерсон, в Вашингтоне у него большая резиденция в колониальном стиле, небольшой домик в Арлингтоне, а до развода он копил деньги на остров на Американских Виргинских Островах, куда он собирался ходить на своей яхте.

С островом, в этот раз, ничего не получилось, но Владимир уверен, что в следующий раз обязательно получится, если Эймс будет выполнять свою настоящую работу в ЦРУ.

– Наклёвывается что-то интересное? – с видимым интересом спросил Жириновский.

– Маловероятно, что «Людмила» сможет завербовать его, – ответил на это Гаськов. – Но заслужить признательность – вполне. Отправлено указание получить новый портфель, специально для «Орлана».

Эймс давно уже не ходит никуда лично – всю информацию он получает электронно, что оказалось значительно надёжнее и безопаснее.

Специально для завербованной агентуры созданы многочисленные сайты в Интернете, на которых публикуются биржевые сводки с наименованиями компаний, в списке с произвольным порядком. Агент получает на почту письмо, очень похожее на спам, в котором содержатся числа, указывающие на порядковые номера компаний и прогнозируемая прибыль.

Портфели собираются с небольшим запасом, чтобы перекрыть возможные потери, если некоторые прогнозы не оправдаются в полной мере. В случае, если вмешиваются какие-то непредсказуемые факторы и прибыль оказывается меньше обещанной, агенту отправляется новый портфель, на недостающую сумму.

– А если он присвоит этот портфель себе и не поделится с Тенетом? – спросил Жириновский.

– «Людмила» пусть и запойная алкоголичка, пусть и шаболда, каких поискать, но только не дура, – ответил Гаськов. – Не очень-то важно, сколько людей поучаствует в портфеле деньгами – каждый получит прибыль. К тому же, нам известно, что «Людмила» уже поделилась некоторыми позициями из своего прошлого портфеля, чтобы заслужить расположение «Орлана».

– Ну, тогда внимательно следите за тем, как развивается эта дружба, – улыбнувшись, сказал Жириновский. – Ирина Васильевна, какие потери ожидаются по итогам краха доткомов?

– Наши аналитики прогнозируют снижение капитализации NASDAQ в пределах 3,5–4 триллионов долларов, – ответила генерал-лейтенант. – Реальный ущерб США, в результате реальных макроэкономических последствий, прогнозируется в диапазоне 2,1–4,6 триллионов долларов.

Финансовые кризисы, к сожалению, не уничтожают ничего физически. Никто не взрывает заводы, не разбивает компьютеры и не удаляет программное обеспечение, не расстреливает специалистов и так далее – просто происходит переоценка капитализации, в результате чего некоторые компании банкротятся, закрываются и распродаются некоторые заводы, увольняются работники и так далее. Но компании банкротятся систематически, заводы закрываются регулярно, а работников увольняют постоянно – это проблема компаний, заводов и работников, а не рынка.

Но в случае масштабных крахов, как в случае с доткомами, финансовый кризис перекидывается в реальную экономику, так как слишком много компаний банкротится, слишком много заводов закрывается, а также слишком много работников увольняют – всё это происходит в короткий промежуток времени, поэтому реальная экономика, всё же, страдает. Правда, не в той степени, о какой можно было бы подумать, глядя на обвал биржевых котировок.

Это значит, что реальный ущерб будет ниже, чем снижение капитализации, но насколько меньше – это зависит от эффективности действия усугубляющих факторов.

Сейчас цена за баррель нефти марки Brent достигла 112 долларов, а война в Заливе ежедневно поглощает огромные деньги – это существенные усугубляющие факторы, а ещё действуют «тухлые рыбы», своим поведением раздувающие панику среди инвесторов, очень срочно желающих вывести свои средства и минимизировать потери.

Эта полночная лихорадка отяготит последствия и, возможно, приведёт к очень серьёзной рецессии, которая понизит желание США затягивать войну, что пойдёт на пользу отчаянно сопротивляющемуся Ираку.

– Ладно, всё-таки, перейдём к Клинтону и Олбрайт, – решил Жириновский. – Что там новенького?

– Политический кризис набирает обороты, – ответил Гаськов. – Республиканцы на подъёме и, вероятно, их кандидат, Джордж Буш, выиграет грядущие президентские выборы. Он обещает победить в этой войне, начатой демократами, а также клятвенно заверяет всех, что у него есть рецепты по возвращению утраченных позиций в космосе.

– Этот дегенерат и пару слов складно связать не может – какой ему космос… – прошептал Жириновский, а затем вскинулся. – Кукиш без масла ему, а не возвращение утраченных позиций в космосе! Что угодно готов сказать, лишь бы избрали!

Сам Владимир строго придерживается своих предвыборных обещаний, за ходом выполнения которых следит специальная комиссия при Верховном Совете СССР. Полностью своих людей у него там нет – регламент предусматривает, что в эту комиссию избираются кандидаты от оппозиционных партий.

Но Жириновский и не обещал ничего такого, чего не может исполнить. Все данные им обещания были тщательно просчитаны ГКО и выполняются последовательно, потому что заложены в первую половину десятилетнего плана, то есть, как раз, на весь его президентский срок.

Со следующего месяца начнётся плановый перевод лёгкой промышленности на семичасовой рабочий день, потому что тянуть больше нельзя.

Сначала лёгкая промышленность, затем тяжёлая, а там и сельское хозяйство – мировая общественность с любопытством наблюдает за происходящим и очень хочет посмотреть, что из этого выйдет.

На Западе тоже осторожно заговаривают о том, что надо сокращать рабочий день, но это только потому, что в СССР всё уже запланировано.

Это ведь очевидный пропагандистский приём, который работает сам по себе – жители западных стран, невольно, начнут задаваться вопросом: «А почему граждане СССР работают на час меньше, с сохранением прежних зарплат, тогда как гордым жителям стран с настоящей демократией приходится не просто оттарабанивать все восемь часов, а ещё и, нередко, перерабатывать?»

Спутниковое радио «Voice of the Soviet Union» и спутниковый телеканал «Sputnik TV», естественно, будут напоминать об этом судьбоносном событии, в рамках выпусков новостей о жизни в СССР.

Это гарантирует, что об этом узнают миллионы американцев, которые активно смотрят «Sputnik TV» как на испанском, так и на английском. Связано это с тем, что на Кубе дислоцирована целая студия, снимающая ток-шоу, телесериалы, а также телефильмы, ориентированные на западную англоязычную и испаноязычную аудиторию.

Иногда мыльные оперы, драматически-романтические сериалы и ток-шоу прерываются на короткие блоки новостей, что оказывает некоторый пропагандистский эффект, так как американцы видят жизнь обычных людей в СССР, узнают о хороших и плохих событиях, случающихся в союзных республиках, ну и слушают выступления Жириновского, народных депутатов, а также членов советского правительства.

В Конгрессе США уже звучали предложения о поиске способов заглушения трансляции с советского спутника, так как она оказывает разлагающее действие на население.

Заглушить сигнал можно, но только локально, поэтому остаются лишь два варианта: либо запретить просмотр официально, либо сбить спутник. Естественно, на такое никто не пойдёт, потому что первый вариант – это политическое самоубийство, а второй вариант – это широкий и решительный шаг в сторону Третьей мировой.

Единственное, что они смогли сделать – это повесили на ГСО, прямо над Польшей, собственный спутник телерадиовещания, который транслирует на территорию Европы и СССР примерно тот же материал, что и «Голос Америки», но гораздо лучше качеством сигнала, а теперь ещё и по спутниковому телевидению.

А «Голос Америки» как начал пестовать у слушающих его советских граждан комплекс вины за выбор СДРПСС и Жириновского, так и продолжает. Теперь все желающие могут не только послушать это, но ещё и посмотреть по телевизору.

– Но, ладно, он большой молодец, этот Буш, – заключил Владимир. – Чем громче будут обещания, тем болезненнее будет осознание их невыполнения.

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 24 апреля 2000 года*

– Ты что, не спал сегодня? – спросил озадаченный Виктор Штерн.

– Почти не спал, – ответил невыспавшийся Владимир Жириновский. – Заигрался – лёг около трёх часов ночи.

– Ты же взрослый человек, Владимир Вольфович… – неодобрительным тоном произнёс бессменный руководитель ГКО.

– Вот именно, – согласился с ним Жириновский. – Я взрослый человек и делаю, что хочу.

Он поставил перед собой задачу – добиться 20 побед подряд, за одни сутки. Задачу он выполнил, серийно уничтожив случайных игроков, игравших за разные цивилизации. Эти победы подняли Владимира на 30-е место во всесоюзном рейтинге игроков.

Его стратегию разгадали уже очень многие игроки, но единицы научились ей противодействовать. Чтобы затормозить экономический ордер Жириновского, играющего за византийцев, необходимо начинать активно действовать очень рано, практически с самого начала матча. И при этом крайне желательно эффективно реализовывать свой экономический ордер, что означает двойную работу и неизбежное распыление внимания.

Ну или нужно быть настоящим мастером тактики, чтобы мастерством перебороть экономическое превосходство византийцев имперской эпохи.

Абсолютное большинство игроков не умеет даже чего-то одного, поэтому Владимир безальтернативно доминирует в рейтинговых матчах, эпизодически уступая только лучшим игрокам.

Только вот от Игоря поступила тревожная весть – византийцев собираются балансировать, так как экономический ордер Жириновского ушёл в народ и его уже успешно реализуют другие игроки.

«Восточную Римскую империю ждут смутные времена…» – подумал Жириновский с сожалением. – «Но это был очень хороший период».

Обновление, которое положит конец стратегии Владимира, будет выпущено через неделю с небольшим, поэтому он отыгрывается, пока можно, а затем ему нужно будет вырабатывать новый экономический ордер, для какой-то другой цивилизации.

В настоящий момент, он всерьёз присматривается к Персии, которая очень перспективна в экономическом смысле – у неё есть слабая, но зато дешёвая пехота, которая, при должном развитии экономики, может давить числом.

– Ты хотел поговорить о коммерческом направлении космоса, – напомнил Жириновский, заставивший себя не думать об «Эпохе империй».

– Да, – кивнув, сказал Штерн. – Набралась команда из иностранных миллиардеров.

Полёт в космос – это крайне недешёвое мероприятие, поэтому по карману далеко не каждому, но желающих слетать полным-полно.

ГКО прощупала рынок и обнаружила, что можно вполне рентабельно отправлять всяких миллиардеров на орбиту на «Союзе-2», полностью оправдывая стоимость запуска и очень серьёзно зарабатывая.

Полная стоимость полёта на орбиту высока: для посещения станции «Мир» и проживания там до 5 суток, придётся заплатить 21 миллион долларов США.

«Союз-2» вмещает четверых членов экипажа, причём настоящими космонавтами должны быть минимум двое, то есть, два платных пассажира принесут 42 миллиона долларов за запуск.

Стоимость запуска одного «Союза-2» равна 8,5–9 миллионам рублей, а подготовка одного пассажира к запуску в космос обойдётся в 2,9–3,2 миллиона рублей.

Увы, но стоимость запуска сильно ниже уже не станет, так как 93% деталей ракеты уже серийно производятся промышленными роботами, то есть, чисто человеческое производство затрагивает весьма ограниченный список деталей.

Сам «Союз-2» был тщательно обсчитан и отмоделирован с применением мощного суперкомпьютера, занимающегося исключительно такими задачами и под них, изначально, разработанного, поэтому запуски уже стали рутиной.

В целом, применение компьютерного моделирования, способного учесть практически все факторы, без реальных запусков, здорово упростило работу конструкторским бюро, а частота аварий сократилась до минимальной.

Из-за того, что в год происходят по 150–160 запусков, количество аварий растёт, но бывают годы, когда обходится вообще без аварий.

В любом случае, один запуск с туристами окупает сразу несколько запусков, а если учесть, что никто не мешает посылать туристов на орбиту через раз, то «Союз-2» будет стабильно окупать сам себя.

«Американцы называют происходящее оккупацией космоса», – припомнил Жириновский заголовок «The New-York Times». – «А это она и есть – мы оккупируем космос».

Основная масса запусков, то есть, около 35% – это обслуживание станций «Мир» и «Мир-2» – абсолютное большинство запусков автоматическое, то есть, без экипажей.

Следующая по значимости доля запусков, то есть, примерно 30% – это подъём военных спутников различного назначения.

А всё остальное – это либо наука, либо космические программы стран Восточного блока.

На орбите сейчас полно спутников и космических аппаратов, произведённых для ГДР, АФСР, КНДР, Капской Республики, Южного Йемена, Мадагаскара, Сирии, Ирака, Анголы, Конго, Мозамбика, Намибии, Кубы, Вьетнама, Шри-Ланки, Алжира и Венесуэлы.

В каждой из перечисленных стран построены космические центры, а кое-где даже началась разработка собственных космических аппаратов.

Поддержка космических отраслей развивающихся стран приносит неплохие деньги, так как ничего в этой жизни не бывает бесплатно, особенно космические запуски…

Правда, взаимоотношения с союзными странами построены так, что оплата космических услуг полностью уходит на совместные предприятия, которые подчиняются ГКО и производят необходимую СССР продукцию.

Можно было бы, конечно, получать оплату деньгами, западными валютами или золотом, но деньги – это не вещь в себе, а то, что на них можно купить.

Гораздо выгоднее учреждать в союзных странах совместные предприятия, которые начнут производить то, что не хочется или невыгодно производить в СССР, а высвобожденные мощности в Союзе можно направить на ключевые отрасли – космос, армию и науку.

Жириновскому не нравится то, что Союз вынужден закупаться на Западе, потому что это создаёт никому не нужную зависимость, поэтому он последовательно выступал и выступает за расширение производств в союзных странах, которые никуда уже не денутся, так как зависимы от СССР почти во всём и почти полностью.

Объёмы сделок с западными странами неуклонно сокращаются, старые контракты разрываются, истёкшие контракты не возобновляются, а в союзных странах ежегодно строятся тысячи предприятий, что ведёт к их ускоренной индустриализации.

Значительная часть продукции с этих предприятий поставляется в СССР, а обратно поступают рубли, что очень и очень выгодно, так как дополнительно привязывает союзные страны.

– Надеюсь, с миллиардерами обошлось без скидок? – спросил Жириновский. – А то я знаю этих крохоборов…

– Никаких скидок, – ответил Штерн. – Напротив, есть небольшая очередь. Ты, наверное, слышал о Деннисе Тито и Бернаре Арно, как первых кандидатах на коммерческий запуск, но эта информация уже устарела. Первыми полетят японский миллиардер Масаёси Сон и американский миллиардер Пол Аллен. Они перебили предложения конкурентов и согласились заплатить за полёт по 72 миллиона долларов. Но теперь они проведут на станции «Мир» 11 суток.

На орбитальную станцию «Мир-2», как и всегда, никого не пускают и пускать не будут, потому что это объект стратегического значения и никто не должен знать, как именно там всё устроено.

Мировая общественность видела трансляции и записи только из базовых модулей «Звезда-2А» и «Звезда-2Б», а также из жилого модуля «Биосфера» – это всё, что показывало ЦТ, чтобы доказать факт эксплуатации орбитальной станции.

– А как к этому отнеслись Тито и Арно? – спросил Жириновский.

– Тито потребовал что-то лучшее, чем просто визит на «Мир», – ответил Виктор Штерн. – В ином случае, он грозился выйти из переговоров. Мы предложили ему 16 суток на «Мире» и возвращение на Землю на «Урагане». За это ему придётся заплатить 37 миллионов – сошлись на такой цене. Арно понравилась эта идея, поэтому они летят вместе.

– 218 миллионов с четверых буржуев, – подсчитал Жириновский. – С ума сойти…

– Это единичная акция, – сообщил ему руководитель ГКО. – Они платят за право стать первыми из их слоя общества. Следующие в очереди летят по стандартной таксе и будут приносить более скромные деньги. Но сама идея уже начала окупать запуски. Если желающих слетать в космос будет всё так же много, то это станет приятной статьёй дохода.

– А кто-нибудь купил выход в открытый космос? – поинтересовался Владимир.

За выход в космос придётся отвалить 4 миллиона долларов, потому что это требует производства индивидуального скафандра, работы по подгонке и испытаниям, а также обучения туриста его эксплуатации.

В качестве бонуса, личный скафандр затем передаётся туристу, на память о космосе.

– Пол Аллен и Масаёси Сон обязательно выйдут, – ответил Штерн. – Кстати, идут переговоры с твоей знакомой, Джоан Роулинг – она обращалась в наше посольство и просила предоставить всю имеющуюся информацию.

– Ну, деньги у неё точно есть… – произнёс Жириновский. – Пусть слетает, если очень хочет.

– А ты сам не думал слетать? – спросил руководитель ГКО.

– Если только на «Урагане» и только на «Мир-2», – ответил Владимир. – Проверить, как работает экипаж и не прохлаждаются ли за казённый счёт…

– Это потребует длительных и интенсивных тренировок, – произнёс Штерн. – К сожалению, это невозможно. Но можно ведь Орлова отправить? Он сейчас практически не занят и слишком наслаждается своим бездельем.

Орлов, сразу после сложения президентских полномочий, ушёл в затяжной отпуск, из которого его выдёргивает, на короткое время, КГБ – Гаськов хочет вернуть его в строй, но тот не хочет.

– Да, что-то он расслабился… – согласился Жириновский.

Он взял со стола мобильник и набрал Геннадия.

– Аллё, Гена? – спросил он в ответ на сонное «Да?» – Слушай, Гена, а ты не думал о том, чтобы слетать в космос?

*Республика Ирак, мухафаза Ди-Кар, руины города Эн-Насирия, 28 апреля 2000 года*

– Открыть огонь! – скомандовал лейтенант Варенцов.

Это очередная засада, устроенная среди руин.

Штурмовая группа американских морпехов, усиленная одним БМП М2 «Брэдли» и одной десантной амфибией AAV7, подверглась сокрушительному обстрелу из четырёх пулемётов ПКС и десятка АК-74М.

По бронемашинам отработали сразу четыре РПГ-29, но лишь три гранаты сработали штатно, а четвёртая бессмысленно разбилась об решётчатый экран.

«Брэдли» запылал сразу же, а вот AAV7 проехал ещё десяток метров и даже коротко отстрелялся из 40-миллиметрового калибра автоматического гранатомёта, но затем из его двигательного отсека пыхнуло пламя.

Примерно час назад тут прошла специальная группа сапёров, которая «затворила» все обнаруженные выходы из тоннелей, примерно 90% из которых являются ложными, но времени проверять их у американцев, как правило, нет.

Благодаря данному обстоятельству, большая часть реальных выходов из тоннелей, замаскированных с особой тщательностью, осталась неповреждённой, что и позволило взводу Варенцова занять этот участок района и подготовиться к грядущему прохождению американских морпехов.

НК-94М лягает Ивана в плечо и морпеховский капрал падает на разбитые саманные кирпичи, уронив свою марксманскую винтовку.

Иван перевёл прицел на AAV7 и открыл огонь по членам экипажа, выбирающимся из разгорающейся бронемашины.

Вокруг свистят пули и осколки, грохочут пулемёты, автоматы и карабины, но лейтенант Варенцов уже прекрасно видел, что засада заканчивается успехом – командир морпехов не сумел организовать сопротивление и сразу же дал приказ на отступление.

Это тактическая ошибка, допускаемая лишь неопытными командирами – если во время засады есть пространство, в которое можно отступать, то это значит лишь то, что противник хочет, чтобы ты отступил именно туда.

Иван лишь дождался, когда в зону поражения зайдёт большая часть отступающих морпехов, после чего активировал подрыв МОН-90, которая накрыла площадь 90×60 метров семимиллиметрового диаметра готовыми поражающими элементами.

Все, кто оказался в зоне поражения, получили ранения разной степени тяжести, а кто-то погиб на месте, но те, кто не успели отступить достаточно далеко, выжили и продолжили оказывать сопротивление.

Есть ещё две МОН-90, стоящие дальше, но их Варенцов размещал на случай, если морпехи сумеют проскочить мимо первой. Но не проскочил никто, потому что он переоценил вражеского командира и ему удалось задействовать направленный заряд раньше, чем планировалось и по большему количеству целей.

– «Шакал-4», работай, – приказал Иван. – Повторяю: «Шакал-4», работай!

Штурмовое отделение вступило в действие и кратковременно усилило интенсивность стрельбы, чтобы подавить залёгших в руинах жилого дома морпехов.

Затем «Шакал-4» обстрелял противника из ГМ-94 и пошёл на сближение.

Тактика концентрированного огневого подавления и обстрела из гранатомётов, с последующим сближением, сочтена Иваном наиболее эффективной против американских мотострелков и морпехов, так как у них, как оказалось, плохо отрабатываются действия в условиях огневого превосходства противника.

Сержантский и офицерский составы не очень хорошо знают, что делать в таких случаях, поэтому склонны либо встречать натиск лицом к лицу, либо пытаться отступить на более выгодные позиции.

«Это устраняется только боевым опытом», – подумал Варенцов, следя за ходом боя. – «Американцам неоткуда его взять, потому что они не воевали нормально уже давно».

Кампанию 1991 года за реальный боевой опыт можно не считать, так как старая Иракская армия практически не оказывала сопротивления и, большей частью, бежала при первой же угрозе.

Но в американском уставе всё уже давно есть: в случае засады, они должны были немедленно залечь и открыть ответный огонь, одновременно с этим начав манёвр несколькими отделениями, а если не получилось, то отступать нужно организованно, под прикрытием, с непрерывным ведением огня.

По итогам этой войны, конечно же, американцы получат необходимый процент боевых ветеранов, которые заменят собой слабых и некомпетентных детёнышей мирного времени, но это будет уже после. А сейчас они демонстрируют отличную выучку, но совершенно не умеют выживать в условиях, к которым давно уже привык Варенцов и привыкли его подчинённые.

Штурмовое отделение быстро справилось с залёгшими морпехами, попавшими под интенсивное огневое воздействие.

– «Шакал-1», «Шакал-4», – раздалось из рации. – Двое духов сдаются. Что делать?

– В хомуты и передать «Шакалу-2», – приказал Варенцов. – «Шакал-3», «Шакал-4» – сбор трофеев и захват трёхсотых. Отделение – периметр!

Его отделение быстро рассредоточилось по местности, заняв оборону, а остальные отделения занялись работой, которая возникает после боя.

Сдающихся приказано брать в плен и уводить по тоннелям в тыл, как и раненых – командованию они зачем-то нужны, хотя Варенцову было бы гораздо проще отвечать американцам взаимность и не брать пленных.

Американцы и британцы знают, что за Ирак сражаются наёмники почти из всех социалистических стран, поэтому есть негласный приказ от командования силами Коалиции, требующий не брать наёмников в плен и убивать на месте.

«Жаль, что Басру сдали», – подумал Варенцов с сожалением.

Город Басра, официально, пал – американцы взяли его штурмом, ставшим очень кровавым для обеих сторон.

Это стало возможным после провала серии иракских контрнаступлений, которые нанесли очень серьёзный урон силам Коалиции, но не сумели добиться назначенных Генштабом целей в назначенный срок, после чего последовала неизбежная расплата.

Батальоны наёмников отвели в Эн-Насирию сразу же, когда стало ясно, что американцы не желают вываливаться в Залив, а Иракская армия перешла от контрнаступлений к оборонительным операциям – ей нужно было выиграть время на подготовку Эн-Насирии к обороне.

В самой Басре ещё ничего не кончилось, потому что не могли американцы так быстро взять под контроль все тоннели, но это просто сопротивление, более не способное полноценно препятствовать продвижению американских войск на противоположный берег реки Шатт-эль-Араб. Пусть мосты и были подорваны, но американцы уже восстановили их и гонят свои войска дальше.

В целом, они проявили потрясающую скорость восстановления логистики – Генштаб недооценил их реальные возможности, поэтому больше у Коалиции нет дефицита боеприпасов, топлива и медикаментов, поэтому наступление идёт в полную силу и это знаменует начало конца Ирака.

Система ПВО почти разрушена, пусть и очень высокой ценой для ВВС Коалиции, поэтому у США снова господство в воздухе, пусть и предельно осторожное, что напрямую сказывается на потерях Иракской армии.

И всё же, каждый город на пути Коалиции сильно укреплён, поэтому брать придётся всё, почти без исключений – за это придётся заплатить людскими жизнями, сверх того, что уже уплачено.

Варенцову никто не докладывает, сколько потеряли духи, но он ведёт собственный подсчёт пленных, которых захватил только его взвод. Если считать вот этих пятерых сдавшихся и раненых, то они захватили уже двадцать девять человек.

Самым ценным пленным оказался пилот штурмовика A-10 Thunderbolt II, имевший несчастье катапультироваться прямо над Басрой. Иракские мотострелки из «Баирума», поймавшие американца, хотели освежевать его на месте, потому что они очень не любят американскую авиацию, но Иван отнял у них этого пилота и сдал его военной полиции.

– Всё, время! – воскликнул Варенцов, посмотревший на часы. – Уходим!

Его взвод, собравший оружие, боеприпасы и снаряжение убитых, оперативно скрылся под землёй и убыл в северную часть города.