Текст книги "Наши уже не придут 6 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 27 страниц)

Бомбардировщик уже практически падал, но, к счастью, не на линию железобетонных надолбов, а сразу после неё.

Наконец, случилось то, к чему пытался приготовиться Богомолов.

Удар!

Колёса шасси коснулись земли и пошли юзом по мягкому грунту. Фюзеляж завибрировал, резкие удары передавались через каркас.

Грохот металла, скрежет, куски обшивки отрываются от корпуса, создавая дополнительные пробоины. Егор начал видеть в пробоину перед собой стремительно мчащуюся мимо зелень.

В один момент раздаётся резкий хруст – одна из стоек ломается.

Бомбардировщик мгновенно заваливается на левое крыло, а затем происходит резкое вращение.

«Сука… Сука… Сука…» – набатом звучало в голове Богомолова. – «Сука… Сука… Сука…»

Самолёт тащило и кружило инерцией, примерно, метров двести или даже триста. А затем он почти плавно остановился.

Егор, вырвавшийся из оцепенения, повернул голову налево. В фонарь кабины затащило молодую ель. Он сразу вспомнил звук разбившейся бутылки, который раздался в ходе этого замысловатого волочения самолёта…

Нос щипало запахом гари. Жжёная резина, масло, пары бензина…

– Все живы⁈ – вопросил Волков.

– Горючего нет, пожара нет! – доложил бортмеханик.

– Вооружиться и на выход! – скомандовал командир экипажа. – Живее!

Богомолов открыл секцию хранилища и извлёк АГ-37С. Эта версия отличается от армейской лишь тем, что оснащена складным прикладом, без компенсатора отдачи.

Егор подпоясался ремнём с подсумком на четыре магазина, вставил один из магазинов в штурмовую винтовку и взвёл затвор.

– На выход! – скомандовал майор Волков. – Быстрее – мы на вражеской территории!

Вся территория до начала советской линии является вражеской. Нужно добраться до линии колючей проволоки, пересечь её и можно вздыхать спокойно.

– Нам страшно повезло, что мы приземлились здесь, – сказал Аркадиуш Теодореску. – Примерно семь километров до наших.

– Бегом! – приказал командир экипажа.

И они помчались на восток.

Бомбовый прицел Егор уже, фактически уничтожил – противник не должен получить самую секретную часть самолёта.

Это электронно-механическая ЭВМ, делающая прицеливание тривиальной задачей – она получает данные о высоте, скорости и курсе самолёта от специальных датчиков, и автоматически корректирует прицел, на бумаге, обеспечивая точность 5–10 метров кругового рассеивания при сбросе с 3000 метров. С высоты 10 000 метров он должен давать рассеивание около 40–50 метров, но в реальности оно составляет 600–800 метров. Это значит, что о прицельном бомбометании высокой точности можно только мечтать и остаётся только бомбить стратегические объекты по площадям.

Тем не менее, в руки врага это устройство попасть не должно, поэтому есть инструкция: активировать 50-килограммовый заряд тротила, который просто разорвёт не только ЭВМ, но и все специальные датчики и прицельные приспособления.

– Нужно поторопиться! – сказал Егор, бегущий по полю. – До взрыва три минуты!

В небе промчались истребители сопровождения. Ведущий покачал крыльями, а двое ведомых взяли острый угол атаки и открыли огонь по кому-то на западе.

За спиной Егора раздался взрыв – это сработал ликвидационный заряд, уничтоживший кабину бомбардировщика.

Если бы их подбили, и нужно было прыгать с парашютом, пришлось бы задействовать его в воздухе. Всё ради сохранения государственных секретов.

Ни один член экипажа не знает, как именно работает бомбовый прицел и это называется защитой неведением – в плену, даже под пытками, невозможно рассказать того, чего не знаешь.

Корректировками прицелов занимается специальная группа из техперсонала аэродрома и говорят, что это люди из КГБ. Также они следят, чтобы пломбы на прицелах были нетронуты, и за тем, чтобы никто, кроме экипажа бомбардировщика, к ним не приближался.

– «Снегирь-1» на связи! – сообщил радист.

– Давай его сюда! – подошёл к нему майор Волков. – «Снегирь-1», «Клин-1» на связи! Приём!

Командир звена сопровождения сказал что-то.

– «Снегирь-1», «Клин-1», принято, – ответил майор. – Конец связи.

Он вернул наушники радисту.

– За нами погоня – три бронетранспортёра мотострелков и три мотоцикла, – сообщил Волков. – Уже вызвано звено штурмовиков, которые размочалят этих немцев, но лучше бежать быстрее. У кого красные дымовые шашки? Нам нужно пометить себя, чтобы штурмовики не ошиблись.

– У меня, – ответил Теодоряну.

– Зажжёшь её по сигналу, – кивнул майор. – Вперёд.

Они вновь побежали. Истребители «отработали» по преследователям ещё несколько раз, но это их, судя по радиосообщениям, не остановило.

Немцам очень важно догнать их и взять в плен. Экипаж тяжёлого бомбардировщика – это очень ценная добыча, стоящая дороже, чем возможная потеря всего мотострелкового взвода.

Старший лейтенант Богомолов учился в лётном училище пять лет – если он просто умрёт, то это будет дорогостоящая потеря для ВВС СССР. Пусть подготовят новых, пусть это не скажется на активности советской авиации на фронте, но если систематически выбивать лётный состав, то это, рано или поздно, начнёт оказывать своё влияние.

Нацисты действуют последовательно, поэтому тщательно ищут сбитых лётчиков и стараются брать их в плен. Ведь захваченный лётчик – это не просто потеря для врага, а ещё и ценные сведения об аэродромах, методах обучения, какие-нибудь актуальные данные о задействованных на фронте силах и так далее.

В плен попадать никак нельзя, умирать тоже, поэтому они бегут в самом важном забеге их жизни.

– Два километра и настигнут! – сообщил радист. – Противник вызвал авиаподдержку – радары засекли группу, летящую со стороны Вроцлава. Штурмовики будут через десять минут.

– У нас минут пять – это максимум! – произнёс майор Волков. – Оружие к бою – занимаем оборону у той балки. Огонь по сигналу!

«Это плохо», – подумал Егор, залегая за поваленным деревом.

– Ульянова в овраг! – приказал майор Волков. – Дайте ему пару гранат, на всякий случай!

Богомолов с Теодоряну взяли носилки и отнесли раненого младшего сержанта на дно заросшего бурьяном оврага.

– Держи, Саша, – вручил ему гранаты молдаванин. – Надеюсь, не пригодятся!

– Идите уже… – улыбнулся раненый.

Броню никто не снимал. Это замедляет их бег, но взрывы осколочных гранат и пули на излёте в защитном комплекте менее опасны, чем без него. А ещё Богомолов слышал, что пистолетные пули ему тоже нипочём.

Когда Егор вновь залёг за деревом, послышался громкий рёв мотоциклетных двигателей.

Три мотоцикла с люльками выехали из-за рощи. Дистанция – примерно метров двести.

– Огонь! – приказал майор Волков. – Убейте пулемётчиков!

Егор прицелился в пулемётчика, сидящего в люльке мотоцикла, и дал короткую очередь. Мимо.

Зато Теодоряну попал в «десятку» – убил мотоциклиста и тот крутанул руль влево, из-за чего мотоцикл развернулся боком, уведя сектор обстрела пулемётчика совсем не туда.

Второй очередью Егор, как ему показалось, попал – пулемётчик завалился налево и задрал пулемёт в небо.

Оставшиеся мотоциклисты также были убиты концентрированным огнём из девяти штурмовых винтовок.

Стрелки из членов лётных экипажей, как правило, посредственные, ведь перестрелки в ближнем бою в их постоянные функции не входят, но вот турельные стрелки имеют богатый опыт стрельбы из стационарных пулемётов и орудий.

– Отставить стрельбу! – приказал майор Волков. – Перезарядить оружие бронебойными и сменить позиции!

Он действовал в соответствии с коротеньким боевым уставом, предусмотренным для лётных экипажей ВВС СССР на случай наземных боестолкновений.

Только Богомолов сменил стрелковую позицию, как через рощу проехали два немецких бронетранспортёра, а за ними показалась спешившаяся мотопехота в количестве около двадцати человек.

Вероятно, третий «Ганомаг» был уничтожен истребителями, поработавшими не по профилю…

– Это всё… – произнёс Егор.

Средств для борьбы с броневиками у них, считай, нет. Стреловидный патрон 6×40 миллиметров в войсках признан малоэффективным даже против легкобронированной техники противника. Но лучше так, чем вообще никак.

– Огонь по пулемётчикам и двигателям! – приказал майор Волков. – Остановить броню и переключить огонь на пехоту!

Богомолов сразу же открыл огонь по еле виднеющейся каске пулемётчика, спрятавшегося за пулемётным щитком. Тот тоже начал стрелять сразу, как заметил вспышки среди кустов и травы.

Егор не был уверен, что это он снёс пулемётчику голову, но факт остаётся фактом – пулемётный щиток был пробит в десятке мест, а сам пулемётчик мёртв.

Началась ожесточённая перестрелка. Мотострелки немцев залегли за бронёй и естественными укрытиями.

– Теодоряну! – выкрикнул Волков. – Сигнал!

Штурман взвёл дымовую гранату и уронил её где-то позади себя.

Немцы определили позиции стрелков и начали обстрел из винтовочных гранатомётов. Кто-то из выживших вновь занял пулемёт на «Ганомаге» и начал подавлять лётчиков огнём.

Ситуация резко стала очень паршивой.

– Ай, мать твою!!! – выкрикнул старшина Бернацкий. – Я ранен! Правая рука!

– Ползи к Ульянову! – приказал майор Волков.

Немцы решили, что нужно сократить дистанцию и применили дымовые шашки. Они накидали их штук десять-двенадцать и, когда завеса установилась, совершили, под прикрытием пулемёта, стремительный бросок.

Вооружены они большей частью – пистолетами-пулемётами MP 35, а меньшей частью – карабинами Kar98k, поэтому им выгодна перестрелка на ближней дистанции.

Из дыма полетели винтовочные гранаты. Одна из них взорвалась опасно близко к Егору, заставив того вжаться в землю.

В этот момент издалека донёсся звук работы мощных авиационных двигателей, а сразу за ним пушечные раскаты.

В дымовой завесе начало разрываться множество 30-миллиметровых снарядов.

Немцам сразу поплохело и они вновь залегли. Бросок их был сорван, поэтому продолжилась затяжная перестрелка.

Богомолов израсходовал остаток бронебойных патронов и зарядил в штурмовую винтовку предпоследний магазин.

– Отходим! – скомандовал Волков. – Богомолов, Теодоряну – огонь на подавление!

Егор начал палить напропалую, как и штурман. В таком режиме пули растрачиваются, как деньги в увольнительной, зато создаётся неплохое огневое прикрытие.

Исчерпав боекомплект, они с Аркадиушом поспешили за остальной группой, а на их позиции снова начали падать винтовочные гранаты.

Больше их никто не преследовал, хотя в небесах развернулся воздушный бой.

Отчаянный бег с раненым на руках закончился только на первой линии колючей проволоки, где их встретил мотострелковый взвод.

– Всё, выжили… – произнёс Богомолов.

– Не говори… – выдохнул Теодоряну.

*30 августа 1940 года*

– Мы уже располагаем сведениями о действиях Гоминьдановской армии, – кивнул Андрей Андреевич Громыко.

Его стремительный карьерный взлёт, с должности посла СССР в США до непосредственно начальника Народного комиссариата иностранных дел, вызвал удивление не только у него самого, но и у ряда народных комиссаров.

Все пророчили на эту должность Вячеслава Михайловича Молотова, говорят, сам Сталин хотел, чтобы тот стал наркоминделом, но Верховный Совет решил, что нужна «свежая и молодая кровь» – Громыко сейчас полный тридцать один год.

Верховный Совет и Партия возложили на него большую ответственность, которую ни в коем случае нельзя не оправдать. И он старается изо всех сил.

Для начала, он решил не повторять ошибок снятого с должности Максима Максимовича Литвинова, отправленного послом в Эфиопию, к негусу негесту Хайле Селассие.

– Тогда вы должны понимать, что эти действия уже можно расценивать, как враждебный акт в сторону Советского Союза, – произнёс новоиспечённый министр иностранных дел Японской империи Ёсукэ Мацуока.

До него этот пост занимал министр Хатиро Арита, которого недавно сняли с должности и отправили в Корею. Ходят слухи, что это напрямую связано с его проамериканскими взглядами, а такие взгляды больше не соответствуют генеральной линии императорской политики…

Министр Ёсуке же строго придерживается линии сближения с СССР и создания «Великой восточноазиатской сферы сопроцветания».

Только вот сближение с Японией не входит в интересы Советского Союза, что Громыко однозначно объяснили на закрытом заседании Президиума Верховного Совета.

На этом, собственно, и «погорел» Литвинов – он, по недальновидности или собственному тщеславию, решил собственноручно организовать военный союз с Японской империей, так как считал, что это позволит разделить Юго-Восточную Азию на сферы влияния и обезопасить восточные границы.

Только он не желал видеть все последствия такого союза. Японская империя, за прошедшие годы, стала естественным соперником США в Тихоокеанском регионе, поэтому, в долгосрочной перспективе, это обязательно создаст почву для конфликтов между СССР и США. В условиях войны против всей Европы, это совершенно излишне и не нужно.

Сам Андрей Андреевич был послом СССР в США с 1938 года и не понаслышке знал, насколько реально напряжены отношения Советского Союза и Соединённых Штатов…

Какие-то силы в США, с активным применением административного ресурса, ведут агитацию и пропаганду против СССР.

Пропаганда заявляет, что в Советском Союзе никакая не настоящая прямая демократия, а охлократия, то есть, вырожденная форма демократии, которая ведёт советских граждан прямиком в пропасть. Также заявляется, что эта деспотическая охлократия, соблазнительная для разного рода люмпенов и маргиналов, коими, по мнению инициаторов этой политической акции, являются первые руководители СССР, представляет истинную опасность для «настоящей демократии».

Эти неизвестные политические силы, начавшие эту пропаганду, сумели использовать даже наделение Немирова и Сталина чрезвычайными полномочиями. В их выступлении опускается полная формулировка, определяющая временность этих полномочий и конкретный срок их окончания – они говорят, что это закономерный итог того, когда «демократией пытаются заниматься некомпетентные люди». В их представлении это два демагога, взявшие под свой контроль слепую и глухую толпу, и проводящие диктаторские полномочия.

Громыко даже не надо было быть послом, чтобы понимать, что полномочия у Сталина и Немирова очень сложно назвать диктаторскими, но за океаном это никого не волнует.

– Пока преждевременно так утверждать, – произнёс Андрей Андреевич. – Провокаций не было, а диппредставительство Китайской Республики прислало объяснение происходящему – это учения.

Гоминьдан начал стягивать войска на границе с Китайской ССР. Там уже находятся восемь танковых дивизий, но они там дислоцируются уже год и раньше это не вызывало никакого беспокойства, а теперь, когда туда стягиваются пехотные и кавалерийские дивизии, в свете идущей на западе войны…

Верховный Совет проявил обеспокоенность, диппредставительство СССР послало запрос в Нанкин и получило весьма однозначный ответ – волноваться не нужно, это лишь учения.

– Говоря откровенно, мы считаем, что это просто прикрытие, – произнёс мининдел Ёсуке.

– Как знать? – слабо улыбнулся Громыко. – В любом случае, от лица Совета Народных Комиссаров, благодарю вас за предоставленную информацию.

– Это ещё не всё, – не пожелал заканчивать встречу японец. – На случай, если вы не пожелаете воспринимать эту ситуацию серьёзно, я должен сообщить вам, что по неофициальным дипломатическим каналам верховное руководство Китайской Республики предложило нам обсудить возможность сотрудничества в этой сфере.

– В какой сфере? – не понял его Андрей Андреевич.

– В «Великой восточноазиатской сфере сопроцветания», – улыбнулся министр иностранных дел Японской империи. – Где основным препятствием, с точки зрения китайского верховного руководства, являетесь вы.

– Ах, вот вы о чём, – кивнул Громыко.

Ему известно о британских и немецких «ушах», торчащих из гоминьдановской активности последних лет в сфере перевооружения и модернизации армии и флота.

Ещё до войны Германский рейх передал Гоминьдану много военной амуниции и вооружения. Новые истребители, танки и САУ, лицензии на производство, подготовка заводов – всё это поставлялось и раньше, но предвоенные два года отличались особой интенсивностью грузоперевозок.

Великобритания же, «с барского плеча», передала два эсминца – HMS Spitfire и HMS Lance, а также новый шлюп HMS Egret. Это совершенно ничто против японского императорского флота, но дипломатический посыл этого действия был понятен всем. Также англичане щедро снабдили китайских националистов устаревшими танками и артиллерией, включающей гаубицы и миномёты.

Франция тоже поучаствовала в оснащении Гоминьдана, но ограничилась исключительно танками и самолётами.

Это вооружение недружественного режима проводилось с конкретной целью – повысить боевой потенциал армии националистов, уже покончившей с кликами и консолидированной вокруг Чан Кайши.

– На этом предлагаю завершить нашу первую встречу, – произнёс Андрей Андреевич. – Предлагаю встретиться сразу после того, как я проведу необходимые консультации. Я свяжусь с вами завтра – с вашей стороны мне потребуются веские доказательства того, о чём вы сообщили.

*3 сентября 1940 года*

– Отправьте ноту в Стамбул, – приказал Сталин. – Инёню зарвался и это не останется без ответа.

Военные суда тоннажем до 30 тысяч тонн могут пересекать Босфор только по усмотрению турецких властей – таков был пункт Цюрихского договора 1926 года. После заключения этого договора, между СССР и Турецкой республикой было достигнуто соглашение, что в военное время турки не должны пропускать ни один военный корабль. И в начале войны эта договорённость соблюдалась.

Но вчера ночью в Чёрном море оказались москитные суда, эсминцы, лёгкие крейсеры, один линкор и подводные лодки Итальянского флота. Это значит, что президента Инёню продавили и принудили выбирать сторону. И он выбрал совсем не ту…

– Придётся разбираться с Турцией, – произнёс Калинин. – Товарищ Немиров, что думаете?

– Придётся, – кивнул Аркадий. – Но сначала нужно разобраться с тем, что задумали немцы.

А задумали они масштабное комплексное наступление по всем фронтам.

Итальянцы вошли в Чёрное море и сражаются против Черноморского флота. Силы не равны, у итальянцев есть целый линкор, поэтому черноморцы утратили инициативу и медленно уступают акваторию.

Немцы начали наступление на Юго-Западном фронте, на Западном фронте, а также ввели весь свой флот в Балтийское море, начав беспрецедентную морскую высадку в Литве. С укреплениями там дела обстоят не очень, поэтому Кригсмарине преодолела сопротивление Балтийского флота и обеспечила успешную высадку в Клайпеде и Паланге.

Последнее стало возможно, вероятно, благодаря неким договорённостям, достигнутым на встрече в Брюсселе.

Теперь Гитлер уверен, что Франция и Великобритания не нанесут ему удар в спину, а это значит, что можно бросить все силы, без оглядки, на одну ставку.

– Каково положение дел на фронтах? – поинтересовался Иосиф Виссарионович.

– На Северо-западном фронте, пока, держится и расширяется немецкий плацдарм, – сообщил генерал армии Шапошников. – Я направил туда генерала Конева с пятью танковыми дивизиями. Этого должно быть достаточно, чтобы не дать плацдарму расшириться до опасных размеров. Всё осложняет морская поддержка.

– Скоро это перестанет быть проблемой, – пообещал Немиров.

– Западный фронт – ситуация стабильна, – продолжил Борис Михайлович. – Линия держится, несмотря на колоссальное давление. Как вы помните, у нас там самые боеспособные части. Никаких сюрпризов там не ожидаю.

Он подошёл к карте, висящей на стене между книжными шкафами.

– Прошу обратить ваше внимание на Юго-Западный фронт, – взял он указку. – По результатам операций «Скрипач» и «Мамонт», мы получили очень ценный плацдарм, на территории Румынии и Болгарии. Но демарш Турции и проникновение итальянского флота в Чёрное море, поставили под угрозу те силы, что сейчас находятся в Болгарии и, частично, в Румынии.

– Почему «частично»? – уточнил Калинин.

– Наши войска из Румынии могут успеть отступить, – ответил Шапошников. – Но группа армий южнее Дуная может оказаться в окружении. При условии, что итало-немецкая морская высадка завершится успехом.

– Почему она ещё не началась? – спросил Сталин.

– Она уже началась, – покачал головой генерал армии. – Но первая была безуспешна. Теперь же, в связи с оттеснением Черноморского флота от побережья, к Одессе и Крыму, итальянцы пробуют на зуб наши позиции в Констанце и Варне. Вот здесь я предлагаю отступить, а не принимать бой.

– Не могу согласиться, – покачал головой Аркадий. – Скоро будет выработано решение.

– Я верно всё понимаю? – нахмурил брови Шапошников. – Вы имеете в виду «Спираль»?

– Да, – подтвердил Немиров.

– Если она не окажет ожидаемого эффекта, то мы рискуем получить на севере крупный прорыв, на юге же мы можем потерять связь с армиями Южного фронта, – предупредил его генерал армии. – Не советую уповать на одно непроверенное в реальных боях средство.

– Какие предложения? – поинтересовался Аркадий.

– Первое – Южный фронт должен отступить на исходные, – начал Шапошников. – Второе – поэтапно задействовать резервы на севере и юге, готовя последовательные контрнаступления.

– Что думаете, товарищи? – спросил Аркадий, посмотрев на Калинина и Сталина.

– Я ничего не думаю! – сразу же ответил Михаил Иванович. – Но терять освобождённые кровью территории не хотелось бы…

– Это стратегическая необходимость, – покачал головой Шапошников. – На случай, если инновационное оружие не возымеет эффекта. Это риск – ставить всё на один удар.

– В целом, наша армия боеспособна, – произнёс Сталин. – Я не вижу никакого смысла отводить войска. Иначе получится какое-то бессмысленное перетягивание канатов.

– Предлагаю следующее, – заговорил Аркадий. – Южный фронт не трогать, но подготовить резерв в районе Браилы, на случай внезапных осложнений. На севере же необходимо концентрированным контрударом ликвидировать плацдарм. Эти удары нужно наносить одновременно с реализацией «Спирали».

– Всё равно, слишком рискованно, – покачал головой Шапошников.

– Это война, товарищ генерал армии, – произнёс Сталин. – Иногда приходится сильно рисковать. И мы рискнём.

Примечания:

1 – БЗТ – это бронебойно-зажигательный трассирующий снаряд. Внутри такого снаряда имеется бронебойный сердечник, а за ним расположен зажигательный состав (термит, фосфор, магний или какая-нибудь хитрая смесь). Как только сердечник пробивает обшивку, зажигательный состав, вследствие разрушения твёрдого, но хрупкого корпуса снаряда, оказывается на свежем воздухе и мгновенно воспламеняется. Часть состава проникает в образованное снарядом отверстие и поджигает всё, что там находится. В случае если попадание было в бак с высокооктановым бензином, что вполне возможно в воздушном бою, топливо, с высокой вероятностью, загорится и создаст жертве кучу проблем, которые не решить почти никак. Сейчас существуют бронебойно-зажигательные снаряды со встроенным взрывателем, который имеет характеристику чувствительности к преграде, что позволяет снаряду детонировать уже внутри, что сильно увеличивает шансы на успешный поджог. А трассёр – это состав, размещаемый в основании снаряда или пули, представляющий собой какую-либо смесь с магнием или иным веществом, которое либо ярко горит, либо оставляет отчётливый дымный след. Нужна эта штука для визуального наблюдения траектории полёта снаряда или пули.

2 – ОФЗТ – это осколочно-фугасный зажигательный трассирующий снаряд. Эта штука представляет собой толстостенную капсулу, наполненную взрывчатым веществом (мейнстрим – тротил, но в случае с 30-миллиметровыми снарядами – гексал или гекфол, или ещё что-нибудь позабористее), а также некоторым количеством зажигательной смеси, ну и трассирующим составом на донышке. Тут всё работает иначе, чем в предыдущем случае: на носу снаряда размещён взрыватель, который имеет сравнительно высокую чувствительность и склонен взрываться прямо при контакте с какой-либо поверхностью. В случае авиационного боестолкновения, ОФЗТ может сильно повредить фюзеляж, испортить или вовсе оторвать элементы управления летательным аппаратом или повредить двигатель осколками или бризантным действием. В общем, для любого лётчика важно, чтобы в него такие штуки не попадали. Если бронебойный снаряд может просто пролететь фюзеляж насквозь, то этот снаряд без ощутимых последствий не пролетит.

Глава тринадцатая

Неистовая кара Неба

*7 сентября 1940 года*

– Ох, красавицы… – поочерёдно погладил капитан Ни Кианг корпусы трёх противокорабельных ракет.

Их уже закрепили в держателях и подключили к питанию. Аккумуляторы заряжены и включены – они уже расходуют заряд, поэтому необходимо торопиться.

– И ты тоже красавец… – погладил капитан Ни крыло Ту-2М-3.

Два двигателя АШ-38 выдают совокупную мощь в 5500 лошадиных сил, поэтому фронтовой бомбардировщик способен летать побыстрее иных истребителей.

– К-хм, – кашлянул Кианг и развернулся к личному составу эскадрильи. – Товарищи! Сегодня самый важный день в наших жизнях! Мы, наконец-то, сможем выполнить своё предназначение! Годы ожидания позади – мы идём в бой, товарищи!

Линейный корабль класса «Бисмарк», введённый в эксплуатацию около недели назад, показался в Балтийском море, как и два лёгких крейсера – «Карлсруэ» и «Нюрнберг».

Немцы используют эти корабли для борьбы с Балтийским и Северным флотами ВМФ СССР, которые, к сожалению, для советского ВМФ, даже близко не сопоставимы по мощи с немецким…

Но капитан Ни отлично знал, чем именно командование собирается бить немецкие флоты. Он лично израсходовал примерно 5 миллионов государственных рублей на практических запусках по надводным мишеням на Каспии.

– По машинам! – выкрикнул Кианг. – Потопим их всех!

Экипажи заняли боевые машины и, с интервалом 30–60 секунд, пошли на взлёт.

Капитан Ни про себя называл 7-ю эскадрилью фронтовых бомбардировщиков «Неистовой карой Неба», но ни с кем этим не делился – боялся, что засмеют.

Ту-2М-3 взмыл в предрассветное небо. Скороподъёмность самолёта при полной боевой нагрузке составляет 8 метров в секунду, а без неё – аж 12 метров в секунду.

Это великолепная машина и Кианг гордится, что летает именно на ней. В ВВС СССР есть нечто вроде конкуренции между бомбардировщиками и штурмовиками – каждый лётчик считает, что его самолёт лучше.

Штурмовики гордятся своим Ил-10, который покрыт бронёй и несёт на себе десятки реактивных снарядов, а бомбардировщики гордятся своим Ту-2, который летает дальше и выше, а вооружён лишь чуть хуже.

Кианг ещё не участвовал в боевых вылетах, так как он носитель государственного секрета, которым является противокорабельная ракета «Спираль-1А2». Теперь же пришло время «раскрыть» его врагу.

За час до этого, с аэродромов вылетели сотни истребителей и фронтовых бомбардировщиков. Их задача – связать ПВО флота и авиацию противника боем. Немцы должны подумать, что их собираются потопить классическими методами.

Эти методы ненадёжны, при условии достаточного авиационного прикрытия флота, поэтому чем-то напоминают азартную игру. Когда по тебе дубасит корабельная ПВО, а на хвост норовят сесть вражеские истребители, прицельно сбросить бомбу на палубу – это очень непросто.

Противокорабельные ракеты – это совсем другое дело…

– Звено, «Альбатрос-1»! – заговорил Кианг. – Боевой порядок!

Бомбардировщики сформировали строй и продолжили полёт, постепенно набирая высоту. Истребители И-7 летели выше и впереди, но врага здесь точно нет – наземные РЛС бы сообщили о таких.

Они точно знают, где находится противник – сейчас он над своим флотом, отражает ложную атаку.

Пятнадцать минут полёта и цели показались.

Яркие трассеры, сверкающие в предрассветной мгле, вспыхивающие взрывы бомб и пылающие росчерки реактивных снарядов показывали, что бой в самом разгаре.

Отвлекающая группа создаёт видимость серьёзного намерения потопить хоть что-то, а также всерьёз старается сбить как можно больше вражеских истребителей. Скоро их работа принесёт свои плоды…

«Бисмарк» он узнал сразу, по характерному силуэту. Это цель на миллиард – его уничтожение или серьёзное повреждение будет иметь стратегический эффект.

– Звено, «Альбатрос-1»! – скомандовал капитан Ни. – Тормоз!

Он посмотрел на бортмеханика, лейтенанта Севастьянова.

– Выпустить щитки! – приказал он. – Угол винтов на малый шаг! Снижение оборотов!

Самолёт начал стремительно терять скорость.

– Штурман, курс на цель скорректировать! Держим дистанцию шесть тысяч! – приказал капитан Ни. – Старший лейтенант Татаринов, цель – линейный корабль, двенадцать часов, приступить к поражению цели!

– Есть! – ответил оператор вооружения и прильнул к оптике.

Оптика имеет два режима кратности – 6х для поиска цели и 12х для точного наведения. Также предусмотрены вертикальные и горизонтальные стабилизаторы, которые позволяют игнорировать слабые колебания самолёта.

– Зафиксировал! – доложил Виктор Татаринов. – Запуск!

Ракета отделилась от самолёта и устремилась к цели. Пламя ракетного двигателя на секунду ослепило Кианга, но он проморгался и вперился в ракету жадным взглядом.

«Лучший день в моей жизни, да-да-да!!!» – с восторгом подумал он, наблюдая за тем, как старший лейтенант Татаринов ведёт ракету к беззащитному линейному кораблю.

Истребители сопровождения ушли вперёд, чтобы пресечь любую попытку добраться до самых важных бомбардировщиков сегодняшнего дня.

Остальные тоже запустили свои ракеты по заранее распределённым целям. По «Бисмарку» должны отстреляться десять бомбардировщиков, всеми своими ракетами. Минимальный успех боевого задания – он должен пострадать так сильно, что не оправится в следующие несколько лет, максимальный успех – он должен уйти на дно.

Весь полёт ракеты занял около 29 секунд – сегодня им дали ракеты «Спираль-1А2», разгоняющиеся до 750 километров в час, то есть, 208,3 метров в секунду. «Спираль-1А» имеет скорость 550 километров в час, что, по мнению Кианга, непозволительно медленно.

Но сегодня очень важные цели, первое применение сверхсекретного оружия, способного изменить ход войны, по крайней мере, морской её части, поэтому дали самое лучшее.

В будущем, если они переживут сегодняшний день, а это ещё не решённый вопрос, на боевые задания будут выдавать «Спираль-1А», которых будет достаточно для большинства целей.

Всё это безумно дорого, но ущерб…

Кианг не знал, сколько стоит «Бисмарк», но судил по его размерам – 251 метр в длину, 36 метров в ширину и 15 метров в высоту и имеет водоизмещение в 50 900 тонн. Это просто не может быть дешевле всех ракет, которые на него потратят сегодня.

В эскадрилье говорят, что один «Бисмарк» стоит примерно как 7000 танков Т-14АМ-2, которые считаются очень дорогими танками.

«Это как оставить без танков 30 дивизий Вермахта!» – подумал Кианг и на его лице появилась маниакальная улыбка. – «Очень-очень дорого! Да-а-а!»