Текст книги "Хантер-Киллер. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 59 страниц)

Я углубился в рощицу, продолжая избегать дорожек и фонарей. Их тут, конечно, было меньше, но все равно встречались, да и светили достаточно ярко. Домики тоже были, так что шел я все больше мимо них. Благо листвы под ногами не было, частично ее сгребли, да и тут все больше хвоя, лиственных практически нет.

Услышав шум, я остановился. Откуда‑то спереди были слышны ритмичные шлепки и стоны. Приглядевшись, да еще и воспользовавшись зумом оптики, я увидел спину мужчины, который двигался в одном ему понятном ритме. Рядом стояла девушка, прислонилась к дереву, обхватила его руками. Стонала она тихо, сжав зубы.

Понятно. Парочка решила уединиться, так сказать, на природе. Вокруг куча прекрасных домиков, есть номера со звукоизоляцией, но это ведь неинтересно, так можно и в городе, а вот тут, среди деревьев. Ладно, они полностью поглощены друг другом, так что я могу спокойно пройти мимо, если не буду шуметь, не заметят.

Обогнув совокупляющихся по широкой дуге, я двинулся дальше. В еще одном доме горел свет, играла музыка, поэтому я прошел мимо, так, чтобы меня не заметили. Можно было бы попробовать выдать себя за постояльца, но я был одет в камуфляж, так что мало кто поверит.

А вот дальше кусты разрастались до совсем неприличных размеров, так что я пошел напрямую по дорожке, ни от кого не таясь. Дрон тут мне помочь не мог, птичка была совсем простенькая, да, с ночным режимом, но без тепловизора, так что через разросшиеся кроны сосен и елей он ничего не видел. А деревья тут сплошняком были хвойные.

И как же тут пахло… Черт, а я ведь тоже в свое время мог бы вывезти сюда Алису с Ваней, отдохнуть всем вместе, подышать лесным воздухом и поесть домашней еды. Было бы здорово, да и денег мне хватило бы, пусть и пришлось бы отдать стандартную месячную зарплату какого‑нибудь менеджера. Не Карелия, конечно, зато далеко ехать не нужно.

Нет, не судьба.

Наконец я добрался до своей цели, двухэтажного коттеджа, с пристройкой. Свет не горел ни в одном окне, все было тихо. В пристройке была дверь, и вот она‑то вела внутрь. Наверняка за ней еще одна, покрепче, но и эта внушала: металлическая, крепкая. Нет, при желании я ее сломаю, благо инструмент я взял, но…

Входить в дверь мне не хотелось, тем более, что она наверняка была заперта на засов, а ломать ее – это лишний шум и, что немаловажно, следы. Можно, конечно, постучать, чтобы открыли, придумать что‑нибудь, заболтать, только вот тогда придется сходу вступать в бой.

Метки на карте не двигались, люди внутри, похоже, спали. Я обошел дом вокруг, стараясь, чтобы меня не увидели в окнах, но все они были заперты. Впрочем, тут они простецкие совсем, пластиковые, так что их легко можно взломать, причем так, что явных следов не останется. Вопрос только в том, лезть мне на первый этаж, или попытаться забраться наверх.

Над пристройкой тоже было окно, и я решил воспользоваться именно им. Подошел к зданию, вскарабкался по столбу крыльца, схватился за край крыши и, стараясь двигаться как можно тише, выбрался наверх. Покрытие тут было мягким, наверное, чтобы птицы не шумели, они в лесу должны быть. Привычно перекатываясь с пятки на носок, чтобы не производить лишнего шума, я подошел к окну и заглянул внутрь.

Комната была пуста, кровать застелена, похоже, что мне повезло. Я снял рюкзак, вытащил из него инструмент, и приступил ко взлому. Просунул тонкую металлическую пластину под резинку, добрался до цапфы, толкнул вверх… Пластина сдвинулась, я толкнул от себя створку, и через несколько секунд уже перелезал через подоконник.

Отвлекшись на взлом, я перестал смотреть на мини‑карту, а шаги услышал, уже когда был внутри. Через несколько секунд дверь открылась, и в помещение вошел низкорослый мужчина.

Глава 5

Оптика уже успела подрегулироваться под темноту, и я сумел разглядеть мужчину, а несмотря на низкий рост, это был взрослый мужик. И к моему удивлению, он был узкоглазым. Раскосый такой, с круглым лицом, худой, словно щепка, но на узбека или казаха не похож. Это меня насторожило, я знал, что имею дело с иностранцем, но из какой именно страны, Шерлок мне не сказал.

Азиат проговорил что‑то на незнакомом мне языке с кучей гортанных звуков, и интерфейс автоматически перевел его слова, вывел мне их субтитрами. И это был китайский.

– Ты кто такой? – спросил он.

– Да так, мимо шел, – пробормотал я.

Уж не знаю, что там перевел китайцу его интерфейс, но он вдруг встал в бойцовскую стойку, выставив перед собой руки. Я видел такие миллион раз в старых боевиках про кунг‑фу, мода на которые вернулась, и которыми завалили рынок. Правда, сам я такие не смотрел, предпочитая фильмы с нормальными драками, где там смешанные боевые искусства, и все такое.

С криком он бросился на меня, я уклонился от первого удара, второй и третий прилетели мне в бронежилет, но я их даже не почувствовал. Он, похоже, ушиб кулак, отскочил на шаг назад, а потом снова бросился вперед, с гортанным криком выбросив ногу в мою сторону.

Сработал ускоритель рефлексов, я уклонился, поймал его за голень и, дернув на себя, пробил с левой в лицо. Изо всех сил, так, как только был способен, с учетом своих «рук‑базук».

Китаец и без того находился в неустойчивом положении, на одной ноге, а тут я его еще и держал, так что уклониться он не успел. Мой кулак прилетел ему в голову, хрустнул нос, губы лопнули, слово перезревшие сливы, и он, как стоял, так и рухнул на пол, пусть и не полностью, потому что я продолжал удерживать его за ногу.

        Повреждения мягких тканей лица. Перелом носа. Сотрясение мозга. Потеря сознания.

Наклонившись, я схватил его за голову, и резко рванул в сторону.

        Перелом шеи. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.

Первый труп за сегодня, день прожит не зря. Шучу, на самом деле, я далеко не маньяк, убийствами не упиваюсь. Но то, что мне удалось это сделать чисто, без крови на полу и стенах, уже радует. Разобраться с ними нужно именно так, причем, желательно, трупы эти потом попрятать.

Я открыл дверь комнаты, вышел наружу и встретился взглядами с еще тремя китайцами. Кто‑то из них охранник, а кто‑то наверняка моя цель. Ну и как я с ними разобраться должен, они же все на одно лицо? Кого из них можно убить, а кого нельзя?

Черт, а как я вообще под его пропуском туда поеду? Да, я в курсе, что аукцион практически анонимный, в лицо там друг друга никто не знает, но про то, что он из Китая приехал, организаторы должны быть в курсе. И каким образом я должен выдать себя за азиатского гостя, если учесть мою типичную русскую физиономию? Да еще и с учетом того, что их языка я не знаю?

– Разберитесь с ним! – прочитал я синхронный перевод выкрика того из китайцев, что стоял дальше остальных.

Ну что ж, вот ты и выдал себя парень, если командуешь, то, значит, старший. А остальных в расход, тут и думать особо нечего.

Я метнул в правого нож, не свой кизлярский, естественно, а метательный. Несколько таких я носил на перевязи. Оружие не очень привычное, но в метании я поднаторел, да и сила была, плюс траекторию просчитывал интерфейс.

Китаец резко метнулся в сторону, да так быстро, что я сразу понял: у него ускоритель рефлексов стоит. Без него на такой скорости двигаться не получится, не успел клинок воткнуться в деревянную стенку, как он уже был на шаг в стороне. Впрочем, это означало, что мне удалось его перегрузить, и у меня есть несколько секунд.

Я метнулся в его сторону, уклонился от встречного удара, и всем телом врезался во врага, толкнув его к стене. Схватился за голову, успел увидеть, как от удивления неожиданно широко раскрылись узкие глаза, рванул в сторону. Послышался хруст, и обмякший труп сполз по доскам.

        Перелом шеи. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.

Второй уже был сзади. Я едва успел повернуться, как он воткнул нож мне в бок. Точнее попытался, потому что там и куртка плотная, и бронежилет, так что каким бы хорошим не было бы лезвие, его не пробить. Если это, конечно, не ультразвуковой клинок.

Выдернув нож из стены, я вогнал его ему в бедро изо всех сил, уколол да так, что он вошел по середину лезвия. Нет все‑таки, мой нож, не напившись крови, в ножны вернуться не может. Сзади вскрикнули, послышались какие‑то гортанные звуки, которые интерфейс не перевел, а я уже ударил его еще раз, но на этот раз локтем.

Повернулся, схватил за голову согнувшегося от боли азиата. Он отшатнулся, но я рванул его к себе, изо всех сил врезав головой в лицо.

        Перелом носа.

А потом рванул шею в сторону, с хрустом проворачивая его по оси так, чтобы позвонки разошлись.

        Перелом шеи. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.

Последний из китайцев вдруг ломанулся по лестнице, но я уже рванул к нему, перехватил его за воротник, завалил на пол и тут же ударил кулаком в висок, лишая сознания.

        Сотрясение мозга. Потеря сознания.

Снова стащил со спины рюкзак, вытащил несколько эластичных лент для связывания, которые прихватил с собой вместо веревок, рассчитывая на то, что у пленного могут стоять «базуки» или другие протезы, их иностранная версия. Связал, рот заткнул кляпом, в голову вставил блокирующий чип, благо разъемы были не проприетарными, а унифицированными в разных странах. Какие‑то международные соглашения все‑таки имелись. Не факт, конечно, что сработает, но должно.

Закрыл рюкзак, надел его и огляделся. Крови нет, даже с того, которого в ногу ранил, не накапало, так немного, можно протереть. А вот спрятать тела надо, может явиться обслуживание номеров, а точнее коттеджей. А мне нужно, чтобы до завтрашнего обеда их никто не нашел.

Хотя, если закрою их тут, внутри, то никто их и не найдет, никто же вламываться не станет. А сам вылезу через окно.

На секунду отвлекся, подвел дрон ближе, проведя его над самыми деревьями. Вроде никого поблизости нет, значит, стычку они не заметили, да и на помощь вызвать он не успел. Допрашивать торговца людьми придется на месте, потому что мало ли, забуду что‑то, а потом возвращаться что ли? Пожалуй, я его и выносить не стану, оставлю тут же.

Быстро прошелся по коттеджу, заодно убедился, что больше никого нет. Нашел и спуск в подвал, он тут был благоустроенным, с бильярдным столом, баром и большим плоским экраном почти во всю стену. Можно их всех вниз спустить по идее, тогда, если будут в окна заглядывать, то не заметят.

Хотя… В комнатах были достаточно большие стенные шкафы. Вот в них‑то я и решил спрятать трупы охраны. Без трудов поднял их по одному, благо мелкие они были, легкие, весили немного. Засунул, закрыл створки. Потом тряпкой вытер кровь на полу, а саму ее сунул в карман, чтобы не оставлять вообще никаких следов. Была еще щербина в стене, оставшаяся после попадания ножа, но ее практически не видно.

При беглом осмотре на увидят. Дом у них снят до завтра, выезд в два часа дня, и никто до этого времени их не побеспокоит. Дверь открыть сразу не смогут, на засов закрыта будет, придется ломать. А дальше разберутся.

Теперь осталось разобраться с этим. Что мы вообще знаем об азиатах? В первую очередь то, что договариваться придется через встроенный в интерфейс переводчик, и это – сама по себе проблема, потому что он иногда глючит, и переводит далеко не все выражения. А во‑вторых, стереотипы. Что они морально стойкие, живут по кодексу самурая, и все их существование – это дорога к смерти, путь служения и прочее. Или это не про китайцев говорили?

Ладно.

Я перетащил пленного в одну из комнат, уложил его на пол и присел сверху. Давить сразу не стал, решил дать возможность рассказать все по‑нормальному. Без пыток. Но если придется…

Резким ударом тыльной стороны ладони по щеке, я привел его в себя. Посмотрел прямо в глаза и медленно, так, чтобы встроенный переводчик понял, проговорил:

– Я сниму кляп. Будешь кричать – верну на место и зарежу тебя очень больно. Умирать будешь медленно. Скажешь то, что мне нужно знать – отпущу.

Соврал. Впрочем, никаких угрызений совести по этому поводу я испытывать не буду, да он и сам должен понимать, что свобода его вряд ли ждет. А вот легкая смерть – это вариант.

Убитый иностранный пиджак, это, конечно, грандиозный международный скандал. Только вот если все пройдет так, как нужно нам, то труп импортный будет далеко не один. Нужно показать, что Россия – это не место, где можно по дешевке купить рабынь. Таких гостей, как они, тут будет ждать только смерть, и ничто другое.

Осторожно я вытащил кляп из его рта. Он только злобно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Вопросов ждет? Ну, может быть.

– Как тебя зовут? – спросил я.

– Лианг Ай. А ты кто такой, грязь из‑под ногтей?

Я приложил его ладонью по лицу, голова мотнулась в сторону. Не так, чтобы вырубить, но достаточно поучительно должно было выйти.

– Вопросы задавать буду я. Ты из Китая, так?

– Да, – проговорил он. – Когда там узнают, что ты сделал, тебя найдут и порежут на куски.

– Да мне без разницы, если за мной ваши якудза придут, – спокойно ответил я. – На них место в крематории найдется если что. Да и в теплицах всегда сырье для переработки нужно.

– Якудзы, это в Японии, дурак, – ответил он, будто выплевывая слова. – У нас в стране нет такого дерьма.

– И на это мне тем более насрать, – все так же спокойно проговорил я. – Меня интересует не это. Аукцион, который должен пройти завтра. Что там будет?

Я и без него знал это, но нужно было, чтобы он сам сказал, заодно подтвердив мою информацию.

– Мы приехали покупать русское мясо, – он ощерился своими идеально ровными зубами. Там явно поработал хороший специалист. – Мы увезем его к себе домой. Там оно стоит дорого.

Мне захотелось врезать ему еще раз, но я не стал. Не надо лупить его почем зря, пока говорит ведь. Для веселья позже время настанет, на все вопросы он мне точно не ответить, гордый.

– Кто организует аукцион? – спросил я.

– Я не знаю, – прохрипел он. – Местные. Кто‑то из политиков в доле, полиция, много еще кто.

– А за рубежом? У кого есть связи за рубежом?

– Если я скажу, меня убьют, – ответил он.

В голосе была слышна обреченность. Ну да, он понимает, что если не будет говорить, то я сам его убью. Причем очень больно. Но совсем не лишним будет об этом напомнить.

– Гребаный же ты самурай, – выдохнул я. – Ну ты ведь понимаешь, что если не скажешь, то я сам тебя убью? А перед этим буду пытать, причем, очень больно.

Он промолчал, и тогда я снова сунул палец ему в глаз, одновременно зажимая рот. Надавил. Китаец закричал, задергался, но я уселся ему на грудь, придавив ее коленом. Прошло несколько секунд, я чуть ослабил нажим, и он проговорил:

– Из Германии. Шнайдер. Кристоф Шнайнер. Все международные контакты на нем.

Стоп. Я ведь его видел. В том самом клубе, куда явился разобраться по поводу торговли наркотиками. Он тогда шел в випку, и я еще удивился, чего это иностранец делает в заштатном клубе…

Интересно. И ведь я уже про него слышал. Только вот другими делами занят был, и этому особого внимания не придал. По‑хорошему, нужно бы нанести ему визит, выяснить, что и как с последующим нанесением тяжких телесных повреждений, несовместимых с жизнью.

– Где будет проводиться аукцион? – задал я следующий вопрос.

Знаю, что завтра, после обеда, а вот где именно – так и не в курсе. Не было этого в перехваченных Шерлоком переписках, отсутствовала там такая информация.

– Бизнес‑центр «Президент» на Ленина, – ответил он. – В два тридцать дня начало. Но тебя туда не пропустят.

– А как сделать так, чтобы пропустили? – задал я следующий вопрос.

– Пропуск, – ответил он. – Нужен пропуск, чип. Его проверят на входе, и если что, пропустят. Чипы нам выслали заранее, постаматами. Полная анонимность, знают только из каких стран мы приехали.

– Кого‑нибудь из других участников аукциона ты знаешь?

– Нет.

Я снова надавил пальцем на глаз, китаец дернулся от боли и крикнул:

– Нет! – я ослабил нажим, и он продолжил уже спокойнее. – Полная анонимность, мы действительно никого не знаем.

– И вы в первый раз сюда приехали? – спросил я. – Хочешь сказать, такой аукцион проводится в первый раз?

– Прошлый сорвался, – ответил он. – Должен был пройти два года назад. Но в столице были волнения, и наши визы аннулировали.

Что ж, это дает определенные шансы на успех. Значит, я смогу пройти под пропуском этого китайца, внести депозит… Кстати, об этом нужно распросить заранее, вдруг там расчеты в крипте или еще как‑нибудь. К этому тоже нужно быть готовым, далеко не факт, что меня пустят без денег.

– Как расплачиваются? – спросил я.

– Наличные, – ответил он. – Мы должны внести наличные деньги сразу при входе, подтведить платежеспособность. Принимают только рубли, их пришлось купить заранее.

– Где деньги? – задал я следующий вопрос.

– Здесь, на втором этаже, – сказал он. – Кейс с деньгами в моей комнате, под кроватью. Там миллион рублей.

– Этого мало. Никогда не поверю, что вы приехали покупать живой товар с такой мизерной суммой.

– Взяли немного, решили не рисковать, – ответил он. – У Шнайдера планов много на это дело, и если в этот раз все пройдет так, как нужно, то деньги польются рекой.

Соотвественно будут новые аукционы. И еще больше русских девушек будет похищено на улицах, а потом их вывезут за границу, где им до конца в жизни придется жить в рабстве. Ну уж нет, этого я не допущу, раз взялся за дело, то придется разобраться, покончить с ними раз и навсегда.

– Где твой пропуск? – спросил я.

– Там же, где кейс, на втором этаже, контейнер с чипом.

– Вы кого‑то конкретного хотели купить? – на всякий случай задал я вопрос.

– Нет, – он покачал головой. – Каталогов нет, товар будут представлять только на самом аукционе. Цены тоже не выставлены еще.

Я, не выдержав, ударил его кулаком в лицо, ломая нос. Товар ему, ублюдку. Это люди, девчонки, причем, совсем молодые, в большинстве своем они даже пожить еще не успели. А он о них так.

Впрочем, не он единственный. Торговля людьми в Новой Москве процветает. Кто‑то идет в разборку на органы и импланты, других используют в качестве подопытных для тестирования новых наркотиков, как те, с которыми мне пришлось встретиться совсем недавно. Впрочем, есть рабы и в прямом смысле этого слова: они либо трудятся в жутких условиях, либо оказывают услуги сексуального характера. Самые разные.

– Отпусти меня, – прохрипел вдруг он. – Я отдам тебе деньги и чип, и уеду. Можем прямо сейчас отправиться в аэропорт, я прилетел на частном самолете, так что домой могу отправиться в любой момент.

Ага, конечно, в аэропорт ему.

– Ты же сам сказал, что за мной будут охотиться ваши, – ответил ему я. – Если ты не доберешься до дома, то никто и не узнает о том, что это был я.

– Тебя все равно найдут.

Ладно. Последний вопрос. Встречал я тут год назад женщину с азиатским клинком, которая меня чуть не убила. Чистое любопытство, конечно, но, может быть, он что‑нибудь знает?

– Про ультразвуковые клинки ты в курсе? – задал я вопрос. – Которые вибрируют.

– Ты видел их? – его глаза вновь широко раскрылись. – Где?

– Видел, но это не важно. То есть, у вас такие на вооружении стоят?

– Да, – кивнул он. – Но не только у нас. Ваш человек украл эту разработку и забрал с собой прототип. Теперь и у вас он есть.

Понятно. Значит, все‑таки та девчонка несмотря на азиатские черты лица была не из китайцев. Наша, из‑под родных осин. Ладно, я узнал все, что хотел, а теперь пора его кончать.

Я резким движением сломал ублюдку шею.

Глава 6

Я припарковал машину на стоянке бизнес‑центра, после чего вышел из нее и двинулся в сторону входа. В моей руке был кейс с миллионом рублей крупными купюрами, и он был набит очень плотно. Их, правда, придется отдать, но никакой привязанности к этим деньгам я не испытывал. Да и вообще никогда не трясся над богатством и не чах над златом. Деньги – это инструмент, и их нужно ровно столько, чтобы о них не приходилось думать.

Поднявшись вверх по лестнице, я прошел мимо швейцара, который распахнул мне дверь и вошел в роскошное помещение, отделанное белым мрамором, с золотыми колоннами и натуральными цветами в настоящих керамических горшках. Да, здесь все было дорого, очень дорого, даже стойка, за которой сидел охранник, оказалась из дерева. Ну, либо очень качественного композита, который от этого самого дерева неотличим.

Но охранник за ней отсутствовал, зато здесь стояло сразу несколько человек в костюмах, и при оружии. А чуть дальше оперативники в полувоенной форме, и с автоматами. Да, похоже, что аукцион был очень важным делом. Ну да, они ведь рассчитывали устроить сотрудничество, да еще на международном уровне, в таком деле, как продажа людей. Чума на все их дома.

С каким бы удовольствием я бы вломился сюда с пулеметом, и поднялся наверх, убивая всех на своем пути. Вообще никого не жалко, ни охрану, ни продавцов, ни покупателей. Возможно я бы именно так и сделал бы, наплевав на настояния Шерлока, но нам нужно было узнать, где находятся девчонки, и освободить их. Если аукцион сорвется, то их, скорее всего убьют. Просто избавятся, как от ненужных вещей. Либо сольют по дешевке тем же «Резакам» или другой прикормленной банде, уж у этих они должны быть наверняка.

Сегодня я был одет в деловой костюм, и даже не натянул на себя бронежилет. И не взял ни ножа, ни ствола. Ни с чем таким меня просто не пустили бы. И даже маски на моем лице не было, но я не особо волновался об этом. Никто не станет сканировать посетителей, если они анонимны, пропуск строго по чипам.

Охранники загородили мне дорогу, я положил кейс на пол, запустил руку в карман пиджака и вытащил из него контейнер с чипом. Открыл, после чего протянул его одному из местных секьюрити. Тот взял, вставил его в считывающее устройство, а секунду спустя посмотрел на меня с удивлением.

– Вы китаец? – спросил он.

Похоже, что страна все‑таки была указана в данных на чипе, но ни имени, ни фамилии там быть не должно. Черт, это определенно вызовет подозрения. Уж на китайца я не был похож совершенно. Но искать другой чип у меня не было времени.

– Да, я приехал из Китая, – ответил я, стараясь говорить как можно более надменно. – А что, какие‑то проблемы?

– Нет‑нет, – тут же ответил он и вдруг проговорил. – У вас очень хороший русский.

Видимо, решил польстить. Я мог ответить ему, что у меня мать из России, или еще что‑нибудь подобное, но никакой пиджак, особенно иностранный, не станет отчитываться перед быдлом. Поэтому мне оставалось только смерить его презрительным взглядом. Если проще, я посмотрел на него как на говно.

– Проходите, – он вернул чип, отошел в сторону, а когда я прошел мимо, проговорил уже тише, шепотом. – Вот ведь козел.

Ладно, к ответу я призывать его не буду, нечего привлекать внимание. И без того уже его привлек. Впрочем, другие пиджаки не должны знать, кто я и откуда, а мне нужно заснять их лица и отправить Шерлоку, чтобы уже тот пробил по доступным ему базам. Но это он сам разберется.

Я подошел к лифту, и стоявший рядом швейцар любезно его вызвал. А когда кабина спустилась, я вошел внутрь, второй, в такой же форме, нажал на кнопку, ничего у меня не спрашивая. Похоже, что под проведение аукциона зарезервировали весь бизнес‑центр. Впрочем, ничего удивительного, сегодня выходной, воскресенье, а у нас совсем не принято работать в этот день. Пятидневка есть, шестидневка, но по воскресеньям все офисные служащие работу не посещают.

Лифт поднялся наверх, на шестой, я вышел там, и пошел вперед по коридору, но меня тут же остановили. Здесь была стойка, и она явно оказалась установлена недавно. Специально для аукциона подготовились.

– Необходимо подтвердить платежеспособность, – сказал один из них, стоявший чуть в стороне. – Ваш чип, пожалуйста.

Я протянул его ему, и он снова вставил носитель информации в считывающее устройство. Впрочем, спрашивать ничего не стал, а я тем временем выложил кейс на стойку, открыл его и повернул к нему.

– Миллион рублей, – сказал я.

К нему подошел второй мужчина, в костюме, и с внешностью немного напоминающую крысиную. А вот это уже местный человек, причем явно замешан в проведение аукциона, не просто охранник. Отсканировав его лицо, я сохранил изображение в памяти. По базам пока пробивать никого не стану.

Мужчина бегло осмотрел кейс, после чего достал из него наугад две пачки, провел по ним пальцем, пересчитывая, хотя как мне показалось, он больше взвешивал ее на руке. Достал пару купюр из каждой пачки, провел пальцем, считывая знаки, которые отличали настоящую от фальшивки. Нет, хорошую подделку на взгляд не отличишь, там нужно специальное оборудование, но результат проверки его удовлетворил, и он кивнул.

– Миллион рублей. Верни ему чип.

Чемодан тут же закрыли и убрали в сторону. Кстати, можно было попробовать каких‑нибудь налетчиков сюда навести, бабок тут немеряно, наверное не меньше, чем в каком‑нибудь подпольном банке. Гостей должно быть много, а если каждый из них хотя бы по миллиону принес, то…

– Пожалуйста, – он протянул мне чип. – Вставьте его в разъем, и вам станет доступен интерфейс аукциона. Для подтверждения оплаты достаточно будет нажать на кнопку, и лот будет зарезервирован за вами.

Лот, товар. Гребаные ублюдки.

Я вставил чип и двинулся дальше по коридору, прошел его насквозь, вошел в дверь и оказался в таком же роскошно обставленном помещении. Тут было множество сидений, а по краям стояли столики с закусками и бокалами с чем‑то. Теперь мне нужно скрытно отсканировать как можно больше народа, поэтому я двинулся через весь зал, стараясь незаметно заглядывать людям в лица. Прошел через него, добрался до столика с шампанским, сделал глоток. Абрау Дюрсо, причем недешевое. Совсем даже наоборот, на это не поскупились. Впрочем, я даже не представляю, сколько торговцы людьми поднимут на этом мероприятии.

Дальше по дороге я заметил и Кристофа Шнайдера, он беседовал с каким‑то пиджаком, высоким блондином с узким лицом, массивными скулами и вздернутым вверх носом. Тоже иностранец какой‑то. Подумал, было, подойти к нему, но не стал. Он‑то как раз участников аукциона знал в лицо, и появление моей, ему совершенно незнакомой, рожи, точно вызовет у него подозрение.

Встав у стены, я стал сканировать лицо одно за другим, внося их в отдельную папку, которую потом архивом отправлю Шерлоку. Сделал еще глоток шампанского, покатал его по языку, чувствуя, как оно приятно щиплет слизистые, проглотил.

Отсюда было видно и вход, через который в зале появлялись новые участники аукциона. Я сканировал и их, и отчетливо понимал, что на этот раз огласка не поможет. Валить их всех надо, причем наглухо, отстреливать, причем, чтобы понимали, что больше так делать нельзя.

Тут из разных стран были люди, и говорили они тоже на разных языках, мешанина получалась такая, что даже встроенный в интерфейс переводчик не справлялся. Азиаты какие‑то, уж не знаю, из каких они стран, как по мне, так все на одно лицо, арабов вот узнал, индусы или турки, еще что‑то такое. И негры даже встречались. Это уже совсем редкость.

Только вот одному мне оно не под силам. Ну не смогу я завалить одним днем сразу три десятка человек, они ж в одном месте больше не соберутся. А если начну растягивать, то они разбегутся, да еще и начнут из страны уезжать, и тогда тоже ничего путного не выйдет.

Нет, тут придется привлекать наемников. Как бы я к ним не относился бы, делать нечего, это зло, с которым нужно мириться. Ну и пусть послужат благой цели.

Минут через пятнадцать поток прекратился, все разошлись, и к трибуне вышел еще один мужчина, высокий, с хорошей укладкой, пусть и седыми висками, и тоже в костюме. Он встал возле нее, что‑то нажал, и перед глазами у меня появился интерфейс, загруженный с чипа: рядом с трибуной появился экран, на котором, очевидно, нам будут демонстрировать живой товар, появилось окошко ставки. И мой баланс в миллион рублей тоже был на месте.

– Господа, занимайте свои места, – он чуть поклонился. – Мы начинаем аукцион.

Я двинулся к ближайшему креслу, уселся. Мягкое оно и низкое, я такие не люблю, потому что так или иначе, расслабляешься. А мне сейчас расслабляться нельзя, свалить бы отсюда. Я, конечно, всех уже отсканировал, так что мне нужно только досидеть аукцион до конца, сделав несколько ставок.

А что если… Что, если выкупить Рику? Она ведь тоже будет на этом аукционе продаваться, если я все правильно, и если в похищениях «Кровавых» замешаны эти же ублюдки. Значит, можно попытаться гарантированно вытащить хотя бы ее.

– Итак, лот номер один, – проговорил он, и на экране появилось 3Д‑изображение абсолютно обнаженной девушки. Я ее узнал: та самая, к матери которой я наведывался. Лицо помню, имя уже нет, выветрилось из головы. Что ж, значит, и ее похитили эти же ублюдки. А парня убили и бросили в городе, изуродовав.

– Модельная внешность, – начал аукционист. – Ведет здоровый образ жизни, работала регистратором в частной клинике. Жила с матерью, один половой партнер за всю жизнь. Станет прекрасной женой… Или собачкой на коврике, вы сможете вылепить из нее все, что захотите.

Вот ведь сука. А он тем временем продолжал:

– Начальная цена – сто тысяч рублей.

Пошла схватка, я же свою ставку делать не стал. Полетели сообщения, кто‑то давал сто двадцать пять, кто‑то сто пятьдесят, и дальше. Торги остановились на двухстах тысячах, остальные притихли. Похоже, что им не очень‑то и был интересен этот лот, пусть и красивая, но всего лишь серая мышь.

– Двести тысяч, – проговорил ведущий. – Двести тысяч раз. Двести тысяч два. Двести тысяч три. Продано господину в четвертом ряду.

Обернувшись, я увидел, что это тот самый пиджак, с которым беседовал Шнайдер. Дешевого мяса решил набрать? Или реально жену себе ищет? Интересно, а у тех, кто людьми торгует, действительно жены есть, они хорошо живут? Целуют ее с утра, уходят на работу, а там проворачивают такие гнусные дела, что… У наших бандитов все иначе, у них либо телки на одну ночь, либо такие же отмороженные боевые подруги. Хотя у корпоратов, наверное все иначе. Слышал я, что некоторые пиджаки секс‑рабынь делают из своих жен, а потом подкладывают под всех, кого только можно. Мерзость.

– Лот номер два, – тем временем продолжил аукционист, и изображение на экране сменилось на другую девушку. Похожую на предыдущую, но только с животиком побольше, и с бедрами пошире. – Работала в приюте для животных, но никаких заболеваний, связанных с этим, нет. Девственница. Очень сильные бедра, может родить хороших сыновей. Стартовая цена – сто пятьдесят тысяч.

Снова пошли ставки. На этот раз активизировались арабы, они даже заерзали, стали обсуждать между собой. Ставки летели одна за другой, цену было добили до трехсот пятидесяти, на чем все остановилось.