Текст книги "Ненавидь меня нежно (СИ)"
Автор книги: Морана Ран
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)
Глава 13
Ты сегодня занята?
Аня написала это рано утром, когда я ещё лежала в кровати, прокручивая в голове обрывки вчерашнего вечера.
Я долго смотрела на экран.
Смотря для чего.
Глава 14
Ветер с Ладоги был колючим, пропитанным запахом озерной соли и леса. Он бесцеремонно трепал подолы наших графитовых пальто, пока мы стояли на открытой террасе внутреннего двора. Атлас отсюда казался еще более монументальным, кольцо бетонных корпусов замыкало пространство, оставляя над головой лишь лоскут свинцового неба.
Аня Бельская стояла у самого края парапета. Она не щурилась от резких порывов ветра, бьющих в лицо, напротив, Аня подставляла им кожу, бледную до синевы, словно пыталась выветрить из себя остатки того тепла, что ещё теплилось в ней до краха.
–В Атласе красиво, правда? – внезапно произнесла она, не оборачиваясь, и её голос, низкий и чуть хриплый, не дрогнул на ветру. – Красота мертвой эстетики. Здесь ничто не растет само по себе. Только то, что было спроектировано, залито бетоном и подчинено графику. Но бетон имеет свойство трескаться, если ударить в нужное место.
В этот момент за нашими спинами раздался тот самый звук, который заставил Аню мгновенно перемениться в лице, резкий, неритмичный стук металла о камень. Цок... цок... Аня медленно отстранилась от парапета, её плечи расправились, а подбородок взлетел вверх.
Из тени дверного проема, пошатываясь и тяжело опираясь на костыли, вывалился Назар.
–Твою, мать! Теперь понятно, почему тебя потянуло погулять, в такую погоду, -протянула я обреченно.
Назар выглядел нелепо и опасно одновременно. Правая нога в громоздком черном ортезе, пара костылей, в которые он вцеплялся с яростью утопающего. Его лицо, обычно лощеное и самоуверенное, теперь было бледным, с проступившей щетиной и лихорадочным блеском в глазах.
Заметив нас, он замедлился. Костыли глухо ударили в бетон.
– Надо же, какая идиллия, – прохрипел он, сокращая дистанцию. Его дыхание на холодном воздухе превращалось в рваные облачка пара. – Бельская выгуливает новую подружку? Или ты уже начала присматривать себе замену, Аня? Когда я окончательно встану на ноги, тебе будет не до прогулок.
Он остановился в двух шагах, едва удерживая равновесие. Один из костылей он демонстративно выставил вперед, перегородив нам путь к выходу с террасы.
Я закатила глаза.
Аня даже не обернулась.
– Не твое дело.
Он усмехнулся, и в этой усмешке было слишком много самодовольства.
– Все здесь, мое дело, – сказал он. – Особенно то, что когда-то принадлежало одной не правильной фамилии.
Я увидела, как пальцы Ани сжались в кулак. Быстро. Почти незаметно.
– Ты уже получил за прошлый раз, – тихо сказала она. – Хочешь повторить, но с учетом костылей?
Назар рассмеялся. Глухо, неприятно.
– Ты правда думаешь, что сейчас можешь себе это позволить? -он кивнул на камеры. – Ты здесь не в той позиции, Аня. Совсем не в той.
Он протянул руку, не дотронулся, но намерение было очевидным. Проверка границ.
Я шагнула еще ближе.
–Эй, -сказала я. Голос прозвучал жестче, чем я ожидала. -Отойди от нее.
Назар медленно повернул голову в мою сторону. Его взгляд стал внимательнее.
–А ты, значит, с характером, -протянул он. – Интересно.
Аня резко подняла руку, останавливая меня одним движением, не глядя.
– Николь, – сказала она спокойно. – Не надо.
Я замерла.
Она посмотрела на Назара, и в ее взгляде не было ни страха, ни сомнения.
–Если ты думаешь, что костыли делают тебя менее жалким, ты ошибаешься.
Назар усмехнулся, но в глазах мелькнуло раздражение.
–Ты дерзкая,– процедил он. – Всегда была. Поэтому и нравишься.
Он протянул руку, будто собираясь схватить ее за запястье, но остановился в паре сантиметров, играя.
– Только не забывай, – добавил он тише, – когда я снова буду нормально ходить, зрителей может не оказаться.
Сзади нас раздалось осторожное покашливание. Сопровождение Назара. Возможно из медблока. Не охрана в привычном смысле, но и не преподаватель. Такие появляются только рядом с теми, кому не доверяют оставаться без присмотра.
–О, -протянула Аня с показной невинностью, – тебе няню выделили?
Сопровождающий бросил на неё короткий, предупреждающий взгляд, но Аня даже не удостоила его вниманием.
Она смотрела только на Назара.
– Как мило, -продолжила она ехидно.
– Следи за языком, – процедил Назар.
–Я бы посоветовала тебе следить за равновесием, -парировала Аня и шагнула вперёд.
Проходя мимо, она не отстранилась. Наоборот, слегка, но намеренно толкнула его плечом. Не сильно, ровно настолько, чтобы это было унизительно, а не агрессивно.
Костыль дернулся, Назар на секунду потерял баланс и сдавленно выругался. Мужчина тут же подхватил его под локоть, удерживая.
Аня даже не обернулась.
Она прошла мимо с прямой спиной, будто ничего не произошло, будто он для неё,пустое место.
Я шла следом, ощущая, как адреналин всё ещё гудит в крови.
Только когда мы отошли на несколько метров, Аня тихо сказала, почти весело:
–Видишь? Уже не такой страшный, когда рядом поводок.
Я посмотрела на неё, на спокойную походку, на холодную уверенность и впервые подумала, что Назар действительно выбрал не ту жертву.
К вечеру Атлас становился другим. Дневной холодный порядок сменялся вязкой, настороженной тишиной. Коридоры пустели, свет становился мягче, тени, длиннее. Я поймала себя на том, что проверяю телефон каждые две минуты.
Аня не отвечала.
Сначала я решила, что она на занятиях. Потом, что встретимся за ужином Ее не было. Потом стало просто тревожно. Я набрала её номер. Гудки. Длинные, равнодушные. Сброс.
Ещё раз.
И снова, тишина.
Я вышла в коридор, прошлась до её комнаты, заглянула в общую зону. Пусто. Внутри неприятно сжалось, не паника, но уже близко. Я развернулась и пошла быстрее, проверяя двор, переход к медблоку, стеклянные галереи. Нигде.
После утренней стычки с Назаром я знала, этот идиот не проглотит унижение.
Мои пальцы сами открыли чат с Климом. Внутри всё клокотало от ярости и липкого страха за единственного человека, который стал мне здесь близок.
Николь:
Твой дружок Назар не имеет отношения к тому, что Аня пропала?
Ответ пришел через минуту. Краткий, пропитанный его фирменным ядовитым спокойствием.
Клим:
У Назара сейчас другие заботы. Но даже если его «дружок», как ты выразилась, имеет к этому отношение, не волнуйся. Ей понравится.
Меня затрясло. «Ей понравится»? Что этот ублюдок себе позволяет? Я уже собиралась набрать гневную отповедь, как телефон пискнул.
Не текст. Голосовое. От Ани.
Я прижала телефон к уху.
Её голос был спокойным. Слишком спокойным.
-Николь, я в порядке. Правда. Сейчас не могу говорить. Завтра расскажу всё. Не ищи меня, ладно?
Я снова открыла чат с Климом. Теперь я не просила, я требовала.
Николь: Где ты? Мне плевать на правила и твои игры. Я не лягу спать, пока не увижу, что с ней всё в порядке. Где ты находишься?
Клим :
Южное крыло. Тренировочный сектор.
И следом, через секунду.
Клим :
Не мешай.
Что-то внутри меня щёлкнуло.
Чистая, холодная злость.
– Вот как, – выдохнула я в пустоту.
Я не стала отвечать. Просто убрала телефон в карман, развернулась и пошла. Шаг за шагом, быстрее, решительнее. Южное крыло находилось далеко, за переходами и уровнями доступа, но сейчас расстояние не имело значения.
Если Клим думает, что может решать, когда мне мешать, а когда, нет, он ошибается.
Южное крыло встретило меня гулом вентиляции и приглушённым эхом шагов. Здесь всегда было холоднее, чем в жилых секторах. Стеклянные перегородки чередовались с глухими бетонными стенами, за которыми скрывались тренировочные залы и технические помещения. Я шла по навигационным меткам, пока не увидела открытую зону тренировочного сектора.
Он был там.
Большой зал, почти пустой. Высокие потолки, матовый пол, разметка для спаррингов. Вдоль стен, оборудование, гантели.
Клим был в центре зала.
На нём была чёрная тренировочная форма, влажная от пота. Он работал с ударным манекеном, тяжёлым, закреплённым на платформе. Удары шли сериями, точные, выверенные, без лишней ярости.
Он бил так, будто не вымещал злость, а отрабатывал контроль.
Каждое движение, экономное, выученное до автоматизма. Удар, шаг, разворот. Манекен глухо отзывался, качался, но Клим не сбавлял темпа.
Я остановилась у входа, и звук моих шагов, должно быть, отразился от стен.
Он не обернулся сразу.
Ещё один удар. Потом пауза. Клим выпрямился, медленно снял перчатки и только тогда повернул голову.
Наши взгляды встретились.
–Я же написал, – сказал он спокойно, будто мы говорили о погоде. – Не мешай.
Я сделала шаг внутрь зала.
– Где Аня? – спросила я, не тратя сил на приветствия.
Он смотрел на меня внимательно, оценивающе, словно проверяя, насколько далеко я готова зайти. На его лице не было ни удивления, ни раздражения. Только холодное любопытство.
– Ты пришла сюда ради неё? -спросил он после короткой паузы.
Он отбросил перчатки на скамью и медленно пошёл в мою сторону. Не торопясь. Уверенно.
– Или потому что тебе нужно было увидеть меня?
– Сейчас меня интересует Аня, – чётко сказала я. – Всё остальное подождёт.
Клим усмехнулся уголком рта. Не зло, лениво, будто услышал что-то наивное.
– Расслабься. С твоей подружкой всё в порядке.
Он развернулся, как будто разговор был окончен, и направился к выходу из зала.
Я пошла следом, не раздумывая. Шаги гулко отдавались в пустом коридоре, расстояние между нами не сокращалось, но и не увеличивалось, он явно позволял мне идти за собой.
Дверь в душевую зону была приоткрыта. Клим вошёл, не оборачиваясь. Я остановилась на пороге, но он этого не прокомментировал.
Внутри пахло хлоркой и горячей водой. Клим стянул футболку через голову. Движения были будничными, лишёнными всякого вызова, будто меня здесь не существовало.
– Ты правда думаешь, что можешь вот так сказать «всё в порядке», и на этом всё? – спросила я, скрестив руки.
Он снял кроссовки, выпрямился, наконец посмотрел на меня через отражение в зеркале.
–Назар не сделает ей по-настоящему больно, – сказал он так же спокойно, почти устало. – Не потому что боится. Потому что она ему нравится.
Эта фраза ударила сильнее, чем всё сказанное до этого.
– Нравится? – переспросила я, и в горле пересохло. -Ты сейчас это выдаёшь за оправдание?
Он усмехнулся, коротко, без веселья.
– Я выдаю это за факт. Назар из тех, кто путает симпатию с правом собственности. Ему важно оставить след. Напомнить, что он рядом. Что может дотянуться.
Я сжала пальцы так, что ногти впились в ладони.
– То есть синяки это, по-твоему, форма ухаживания?
Взгляд Клима стал жёстче, тяжелее.
–Нет, Николь. Он не перейдёт черту. Не с ней. Настоящего шага он не сделает.
– А если сделает?
Клим повернулся ко мне уже напрямую. В его взгляде не было сомнений.
– Тогда я разберусь.
–А что если… – начала я, но он резко перебил.
– Я когда-нибудь обманывал тебя?
Вопрос прозвучал тихо, почти буднично, но в нём было столько уверенности, что слова застряли у меня в горле.
Я мотнула головой.
– Нет, – выдохнула я. – Даже когда пустышкой называл.
Клим коротко, устало вздохнул, словно этот ответ что-то для него окончательно расставил по местам.
Он медленно спустил брюки, избавляясь от остатков одежды с той же небрежной уверенностью, с которой он делал всё в этой жизни. Когда он остался полностью обнаженным, воздух в помещении, и без того тяжелый от влаги, стал невыносимо горячим.
Я должна была отвернуться. Должна была уйти, громко хлопнув дверью, чтобы оставить последнее слово за собой, но ноги словно вросли в пол.
Я невольно сглотнула, не в силах отвести взгляд. Его тело было совершенным и пугающим одновременно, функциональная красота хищника. Широкие плечи, четко очерченные грудные мышцы и кубики пресса, которые перекатывались под кожей при каждом его вдохе. На его бедре я заметила старый шрам, тонкую белую нить, которая лишь подчеркивала его грубую силу. Его член, даже в спокойном состоянии выглядел внушительно. Гладкая, натянутая кожа, темный контур вен, проступающий отчетливо и резко, и та самая плотность, которая обещала полное, сокрушительное заполнение.
Клим заметил мой пристальный, лихорадочный взгляд. Он не попытался прикрыться. Напротив, он расправил плечи, позволяя мне рассмотреть каждый сантиметр своей кожи, каждую мышцу. На его губах заиграла та самая ленивая, всезнающая усмешка.
– Рассмотрела? – вкрадчиво спросил он, и его голос, отразившись от стен, стал низким, вибрирующим.– Или нужно повернуться?
Я почувствовала, как к щекам прилила кровь. Горло сдавило спазмом.
– Потрешь спинку? – вдруг спросил он, кивнув в сторону душевой.
– Нет, – выдохнула я. Мой голос сорвался, прозвучав хрипло, почти неузнаваемо. Я попыталась придать лицу выражение ледяного безразличия, но мои расширенные зрачки выдавали меня с потрохами.
Клим улыбнулся, на этот раз шире, и в этой улыбке было что-то хищное, торжествующее. Он сделал шаг ко мне, сокращая то мизерное расстояние, что нас разделяло. От его тела исходил жар, который я чувствовала даже через свою одежду.
– А я думаю, потрешь, – прошептал он, глядя мне прямо в глаза.
Прежде чем я успела возразить или отступить, его ладонь, горячая и властная, обхватила мое запястье. Его пальцы сомкнулись на моей коже, как стальной капкан, но в этом жесте не было грубости, только неоспоримое намерение.
Он дернул меня за собой, и я, спотыкаясь и теряя остатки воли, последовала за ним вглубь душевой. Завеса пара сомкнулась за нашими спинами, отрезая нас от остального мира, от Ани, от Назара и от здравого смысла. Гул падающей воды заполнял пространство, и в этом шуме я слышала только одно, бешеное, неритмичное биение собственного сердца, которое уже давно сдалось на милость этого монстра.
Он затащил меня под струи воды, не заботясь о том, что я в одежде. Ткань тут же потяжелела, прилипая к телу, а Клим развернулся ко мне спиной, подставляя мощные лопатки под горячие потоки.
– Ну же, – донесся его голос сквозь шум воды. – Я жду.
Глава 15
Горячая вода обрушилась на нас стеной, стирая границы пространства и времени. Шум был таким плотным, что казалось он заполняет голову, вытесняя мысли. Я медленно подняла руку. Мои пальцы, с дрожью, коснулись его спины. Кожа была горячей, тугой и удивительно гладкой. Под моими ладонями перекатывались живые жгуты мышц. Стоило мне провести вниз, собирая ладонями воду, как Клим издал низкий, гортанный звук, похожий на рык удовлетворенного зверя.
Он резко развернулся. Его глаза потемнели, превратившись в два бездонных колодца, в которых не было ничего, кроме первобытного голода. Он не стал ждать, пока я сниму промокшую одежду , он просто рванул ткань моей рубашки, и пуговицы с сухим треском разлетелись по полу, теряясь в потоках воды. Его ладони, огромные и шероховатые, легли на мои талию, сминая кожу.
Клим шагнул вплотную, прижимая меня к холодному кафелю стены. Контраст между ледяной плиткой за спиной и его раскаленным телом заставил меня вскрикнуть, но он тут же накрыл мои губы своими. Наши губы соприкоснулись сначала едва заметно, скользя, привыкая к температуре и дыханию друг друга. Я вдохнула, и в этот вдох он углубил поцелуй.
Его язык коснулся моего, не сразу, а осторожно, словно нащупывая границу. Медленное, тягучее движение, от которого по телу прошла волна дрожи. Он не торопился, будто смаковал каждую секунду, каждую мою реакцию. Я ответила почти против воли, и этот ответ стал для него разрешением.
Поцелуй стал глубже, влажнее, требовательнее. Наши дыхания сбились, смешались, и я уже не понимала, где заканчивается он и начинаюсь я. Его язык двигался уверенно, ритмично, то надавливая, то отступая, вынуждая подстраиваться под него. Это было похоже на диалог без слов, где он вёл, а я, вопреки себе, следовала.
Его рука опустилась ниже, сминая мою грудь с такой силой, что я невольно выгнулась навстречу. Клим не знал нежности. Он сжимал мягкую плоть, словно хотел оставить на ней свои отпечатки навсегда. Клим прервал поцелуй, спускаясь к подбородку. Он резко, ощутимо прикусил его, заставляя меня закинуть голову назад, а затем перешел к шее. Я застонала, облизывая влажные губы, вплела пальцы в его мокрые волосы, притягивая ближе.
Он кусал меня, оставляя горячие метки на бледной коже, пока его пальцы продолжали терзать грудь. Когда его губы обхватили мой сосок, я со стоном зажмурилась. Он перекатывал его между зубами, посасывая и дразня языком, а свободной рукой продолжал сжимать вторую грудь, заставляя меня плавиться от этого двойного напора.
Я чувствовала, как слабеют ноги, как контроль ускользает сквозь пальцы вместе с потоками воды. Клим опустился на колени, продолжая прикусывать кожу на моем животе, двигаясь всё ниже. Его пальцы, длинные и сильные, скользнули по бедрам и без предупреждения, резко ворвались внутрь меня.
Я резко выдохнула, впиваясь ногтями в его мокрые плечи. Два пальца двигались внутри настойчиво и глубоко, исследуя мою тесноту, растягивая, заставляя моё тело судорожно сжиматься вокруг них. Хлюпающий звук воды и его движений заполнял пространство, сводя меня с ума. Я выгибалась, теряя опору, чувствуя, как внутри всё натягивается до предела.
Клим поднял голову, глядя на моё искаженное от удовольствия лицо, и в его глазах вспыхнул торжествующий огонь.
Вода хлестала по его лицу, стекала по жестким скулам, но он даже не моргал.
Его пальцы внутри меня совершили резкий, выгибающий толчок, и я захлебнулась собственным стоном. Клим поднялся с колен, наклонился к самому моему уху, обжигая его своим рваным, горячим дыханием.Подавляя.
– Слышишь этот звук, Николь? -прохрипел он, ввинчивая пальцы ещё глубже, так что я почувствовала его костяшки. – Это звук того, как ты течёшь для меня. Ты можешь сколько угодно строить из себя ледяную принцессу, но твоя маленькая щелка сейчас буквально умоляет меня зайти внутрь.
Я попыталась что-то возразить, но он прикусил мочку моего уха, заставляя меня вздрогнуть всем телом.
– Ты же хочешь этого, – продолжал он, и его голос стал ещё более низким, грязным, порочным. – Скажи мне, как сильно тебе нужно, чтобы я тебя трахнул прямо сейчас.
Он резко вытащил пальцы и тут же прижался ко мне всем телом.
Он обхватил мои бедра, приподнимая меня и заставляя ноги обвить его талию.
–Клим, подожди...– выдохнула я, когда он примерился, направляя свой член ко входу в моё тело.
Клим не стал больше ждать. Он перехватил мои бедра крепче, вжимая меня в скользкую плитку, и одним мощным, неразбавленным движением вогнал свою плоть в меня.
Мир перед глазами на мгновение вспыхнул белым. Я широко раскрыла рот в беззвучном крике, который тут же превратился в надорванный, хриплый стон. Ощущение было таким, будто меня изнутри раздвигают раскаленным стальным клинком. Его член был пугающе огромным, твердым как гранит и горячим настолько, что, казалось, он выжигает мои внутренности. Я чувствовала каждую вену на его стволе, каждую пульсацию его крови, которая отдавалась во мне эхом.
– Боже… Клим… – выдохнула я, вцепляясь в его мокрые плечи.
Клим замер на секунду, его лицо исказилось от предельного, почти болезненного наслаждения. Он закрыл глаза, вбирая в себя мою тесноту, которая судорожно сжималась вокруг него, пытаясь привыкнуть к этому сокрушительному объему. Из его груди вырвался утробный, низкий рык, звук зверя, который наконец-то добрался до своей добычи.
– Черт, Николь… ты такая тесная… -прохрипел он, и его голос утонул в шуме падающей воды. – Ты меня просто душишь изнутри.
Пар в душевой стал настолько густым, что казалось, его можно трогать руками, но всё, что я чувствовала, это его сокрушительную, неподъемную тяжесть внутри. Клим не просто занимался со мной сексом, он словно пытался занять собой всё пространство моего тела, не оставляя места для вдоха.
– Клим, тише,– я всхлипнула, когда он совершил очередной глубокий толчок. – Мне больно, правда больно.
Я чувствовала, как мои мышцы протестуют, как они натягиваются до предела, пытаясь вместить его объем. Его член казался неестественно твердым, и каждое движение ощущалось как трение наждачной бумаги по открытой ране. Это было чувство распирания, от которого темнело в глазах.
Клим на мгновение замедлился, его лоб уперся в мой, капли воды стекали с его волос прямо мне на губы. Он тяжело дышал, его зрачки были расширены так, что радужки почти не было видно.
– Пожалуйста, дай мне секунду, -прохрипела я, пытаясь ладонями создать хоть какое-то пространство между нами.
Он лишь утробно зарычал, и вместо того, чтобы послушаться, перехватил мои ноги ещё выше .
При каждом ударе я чувствовала, как его головка бьет в самую глубину, заставляя меня каждый раз болезненно вздрагивать. Я пыталась подстроиться, пыталась поймать его волну, надеясь, что жар наконец перекроет боль, но Клим жестко фиксировал мои бедра, вжимая меня в кафель.
Клим двигался в каком-то безумном, рваном ритме, и в какой-то момент грань между сопротивлением и подчинением окончательно стерлась.
Я почувствовала, как внутри меня начинает зарождаться тяжелый, вибрирующий жар. Это было похоже на глубокий омут, в который я начала медленно проваливаться, теряя ориентацию в пространстве. Стоны Клима, его тяжелое дыхание над самым ухом и хлюпающий звук воды, всё это слилось в единый гипнотический гул. На мгновение я забыла о том, кто он, забыла про его жестокость. Осталось только ощущение его кожи под моими пальцами и та нарастающая, одурманивающая пульсация внизу живота.
Я закрыла глаза, отдаваясь этому томительному подъему. Тело начало предательски подстраиваться под его темп. Сладость начала разливаться по венам, кончики пальцев закололо, и я невольно прижалась к нему ближе, ловя этот момент, когда наслаждение вот-вот должно было взорваться ослепительной вспышкой. Я была уже на самом краю, на той самой грани, за которой наступает спасительное забытье...
И в этот момент Клим резко, по-звериному подался вперед.
Острая вспышка боли мгновенно убила все зарождающиеся ощущения, отбрасывая меня назад в холодную реальность.
– Клим! – я почти закричала, впиваясь ногтями в его мокрую спину, оставляя длинные красные борозды на его мышцах.
Он не слышал. Он был уже в другом измерении. Его движения стали конвульсивными, хаотичными. Он закинул голову назад, его горло напряглось, жилы вздулись канатами. С последним, самым глубоким и ослепляюще болезненным толчком, от которого у меня потемнело в глазах, он замер. Я почувствовала, как внутри меня разливается горячая, обжигающая волна его семени, заполняя и без того растянутое до предела пространство.
Клим медленно, с влажным звуком вышел из меня. Мои ноги подкосились, и я едва не сползла по стенке на пол. Он стоял напротив, его грудь ходила ходуном, и в его взгляде, который постепенно становился ясным и привычно холодным, не было ни капли извинения. Он посмотрел на мои дрожащие губы, на красные следы от своих пальцев на моих бедрах и просто отвернулся к крану.
–Николь, – бросил он, даже не глядя на меня, -ты всё ещё слишком много сопротивляешься. Это портит процесс.
Я почувствовала, как внутри закипает ледяная ярость. Ноющая боль внизу живота напомнила о том, как грубо он распорядился моим телом.
–Ты кончил в меня, – ядовито бросила я, глядя ему прямо в глаза. – Ты даже не спросил. Тебе было плевать, готова я или нет, больно мне или...
Я сделала шаг к нему, игнорируя слабость в ногах.
– Это был самый отвратительный секс в моей жизни, Клим. Ты просто машина для мастурбации об чужое тело.
Разве он не видит. Я запуталась. Мне было хорошо и нет. Я сейчас с ума сойду. У меня никогда не было такого дикого секса.
– Отвратительный? – переспросил он, пробуя это слово на вкус, словно дорогое и терпкое вино. На его губах заиграла та самая всезнающая, порочная усмешка. -Значит, так ты это называешь?
Он наклонился так низко, что я почувствовала кожей жар, всё ещё исходящий от его тела.
– А мне понравилось, – выдохнул он мне прямо в губы, и его голос вибрировал от какой-то темной, сытой радости. -Понравилось, как ты задыхалась подо мной. Понравилось, что ты была настолько тесной, что я едва мог двигаться, не причиняя тебе боли. И знаешь, что больше всего? То, как ты сжималась вокруг меня, когда я входил до упора. Твое тело врало мне гораздо меньше, чем твой язык сейчас.
Он резко протянул руку и схватил меня за волосы на затылке, заставляя закинуть голову и смотреть ему прямо в зрачки, бездонные, темные, в которых не было и тени раскаяния.
– Это было чертовски отвратительно, Николь. Грязно, жестко и эгоистично. Именно так, как я люблю, -он прикусил мою нижнюю губу, несильно, но ощутимо. – Я кончил в тебя, потому что хотел оставить внутри тебя этот пожар. Чтобы ты горела изнутри каждый раз, когда будешь вспоминать, как я тебя растягивал. И раз тебе было так плохо... почему ты до сих пор не можешь отвести взгляд от моих губ?
Он отпустил мои волосы, в последний раз мазнув по мне взглядом, и вышел. Дверь захлопнулась, оставив меня дрожать в клубах остывающего пара.
