Текст книги "Ненавидь меня нежно (СИ)"

Автор книги: Морана Ран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 29

Мы приехали к нему около полуночи.

Машина остановилась у знакомого подъезда в тихом переулке недалеко от Патриарших. Тот самый дом, который видела не раз. Старый, дореволюционный, с лепниной и тяжёлыми дверями, которые всегда выглядят так, будто за ними скрывается что-то большее, чем просто квартира. Клим вышел первым, обошёл машину, открыл мне дверь жест, который у него получался одновременно галантным и собственническим. Я вышла, запах мороза и его парфюма смешался в одном вдохе.

Лифт поднимался медленно, зеркала отражали нас двоих, меня в платье цвета слоновой кости, и его в чёрном костюме, с новыми запонками на манжетах. Я смотрела на него в отражении и чувствовала, как внутри что-то сжимается, смесь нежности и тревоги. Он заметил мой взгляд, слегка сжал мою ладонь.

– Нервничаешь? – спросил тихо.

– Немного, – честно ответила я.

Он не ответил. Только посмотрел на меня в зеркале долго, почти жадно. Двери лифта открылись.

Квартира встретила нас тишиной и запахом кожи, дерева и чего-то едва уловимого может, просто его присутствия. Высокие потолки, тёмный паркет, огромные окна от пола до потолка, за которыми лежала заснеженная Москва. Минимализм, но уютный, никаких лишних вещей, только несколько картин, кожаный диван, барная стойка из чёрного мрамора, камин, в котором уже тлели угли.

Клим снял пальто, забрал мою верхнюю одежду. Я стояла посреди гостиной, обхватив себя руками, вдруг стало холодно, несмотря на тёплый воздух.

– Хочешь чего-нибудь? Выпить? – спросил Клим, бросая ключи на мраморную столешницу. Его голос в тишине квартиры прозвучал ниже и мягче.

Я кивнула, не в силах разомкнуть пересохшие губы. Он подошёл к бару и налил в два тяжёлых стакана немного виски. Янтарная жидкость заиграла в лунном свете. Когда он протянул мне бокал, его пальцы на секунду коснулись моих, и этот контакт отозвался электрическим разрядом во всём теле.

Мы стояли у окна, глядя на город. Томление нарастало, заполняя пространство между нами. Ожидание стало почти невыносимым, оно вибрировало в воздухе, как натянутая струна.

– Видео, Клим, – тихо сказала я, нарушая тишину. – Ты обещал.

Он молча поставил стакан, достал смартфон и разблокировал его. Повернув экран ко мне, он зашёл в скрытую папку.

– Вот он, – Клим указал на файл. – Один клик, и его не будет. Никуда не отправлен. Нигде не сохранён.

Я посмотрела на превью ролика, который так долго был моим кошмаром, а потом перевела взгляд на Клима.

– А не появится ли новое видео сегодня? – в моём голосе проскользнула дерзость, смешанная с опаской.

Клим на мгновение замер, а потом его губы тронула короткая, чуть хищная усмешка.

– Только если ты сама захочешь собрать домашнюю коллекцию, – он сделал шаг ближе, заставляя меня отступить к стеклу. – А так, нет. Не планировал.

Я приподняла бровь.

– Для внуков, конечно. Семейный архив.

Он рассмеялся.

Напряжение чуть ослабло.

Но не исчезло.

Я поставила стакан.

– Мне нужно в душ.

Клим кивнул. Его взгляд потемнел, приобретая ту самую пугающую глубину, от которой подкашиваются колени. Он медленно снял пиджак, отбросив его на барную стойку, и начал расстегивать верхние пуговицы рубашки. По его движениям я поняла, в душ я одна не пойду.

Он подошёл вплотную. Его руки легли мне на плечи, скользя вниз к молнии на спине.

– Я помогу, – прошептал он мне в макушку.

Металл молнии тихо пополз вниз. Платье соскользнуло с моих плеч, удерживаясь только на бедрах. Холодный воздух из комнаты коснулся обнажённой спины, но это ощущение тут же утонуло в жаре его ладоней.

Платье упало к моим ногам мягким шёлковым облаком, и вот я осталась только в тонком кружевном белье, его браслете и туфлях на шпильке.

Он смотрел на меня сверху вниз, не жадно, не хищно, а с каким-то почти болезненным вниманием. Как будто запоминал каждый сантиметр. Его дыхание было тяжёлым, неровным. Я видела, как напряглись мышцы на его шее, как дрогнули пальцы, когда он коснулся моей ключицы.

– Ты дрожишь, – сказал он тихо.

– Не от холода, – ответила я, и голос вышел хриплым.

Его губы тронула короткая, почти уязвимая улыбка.

Я потянулась к его рубашке. Пуговицы расстёгивались медленно, одна за другой. Мои пальцы скользили по горячей коже, ощущая каждый вдох, каждый удар сердца. Когда последняя пуговица поддалась, я стянула рубашку с его плеч. Она упала на пол рядом с моим платьем. Его кожа была горячей, чуть влажной от напряжения.

Я потянула его за ремень брюк. Он не сопротивлялся. Только дыхание стало ещё тяжелее. Пряжка тихо щёлкнула. Брюки соскользнули вниз вместе с боксерами. Он шагнул из них, полностью обнажённый, без малейшего стеснения. Его тело было напряжено, мышцы перекатывались под кожей, член уже стоял тяжёлый, пульсирующий, готовый. Но он не торопил.

Я сняла туфли, медленно, чувствуя, как пол холодит босые ступни. Потом потянулась к застёжке бюстгальтера. Он перехватил мои руки.

– Дай мне.

Я кивнула.

Его пальцы скользнули за мою спину. Застёжка расстегнулась одним движением. Бретельки упали с плеч. Он не стал снимать бюстгальтер сразу, просто провёл ладонями по моим бокам, по рёбрам, по талии, как будто изучал меня заново. Только потом стянул кружево вниз. Грудь обнажилась, соски мгновенно напряглись от холодного воздуха и его взгляда. Он тихо выдохнул, почти стон.

Потом опустился на одно колено. Я замерла. Он стянул с меня трусики медленно, целуя внутреннюю сторону бёдер, живот, линию над лобком. Его губы были горячими, дыхание обжигало кожу. Когда трусики упали к моим ногам, он поднялся, скользя ладонями по моим ногам, бёдрам, талии, груди. Его большие пальцы задержались на сосках, слегка сжали, покатали. Я тихо застонала, выгнувшись ему навстречу.

Клим прижал меня к себе, полностью обнажённую к полностью обнажённому. Кожа к коже. Жар к жару. Его член упёрся в мой живот твёрдый, горячий, пульсирующий.

– Душ, – выдохнул он.

Ванная была огромной, чёрный мрамор, стеклянные стены. Клим включил воду, сразу горячую, почти обжигающую. Пар поднялся мгновенно, заполняя пространство белым туманом.

Клим шагнул под струи первым. Вода стекала по его плечам, по груди, по прессу, собираясь в тонкие ручейки. Он протянул мне руку.

Я вошла.

Вода ударила по коже, горячо, почти больно. Но его руки тут же обняли меня сзади, крепко, надёжно. Он прижал меня к себе, грудью к моей спине. Его подбородок лёг на моё плечо. Вода стекала по нам обоим, горячая, смывающая остатки макияжа, напряжения, страхов.

– Ты хоть представляешь, сколько раз я представлял тебя вот так? – прорычал он, голос низкий, надтреснутый. – Голой. Мокрой. Прижатой ко мне. Чтобы ты наконец перестала притворяться, что тебе не нужно.

Клим не стал ждать. Он развернул меня лицом к себе резко, и прижал к мокрой стеклянной стене спиной. Вода стекала по нашим телам, горячая, почти обжигающая. Его губы нашли мои жадно, грубо, без всякой нежности. Язык ворвался в рот, требуя, захватывая, как будто хотел вылизать каждую клеточку. Зубы прикусили мою нижнюю губу сильно, до лёгкой боли, и я застонала ему в рот, впиваясь ногтями в его плечи.

Его рука скользнула вниз между моих ног, пальцы грубо раздвинули меня, большой палец лёг на клитор и надавил резко, без предупреждения. Я выгнулась, вцепившись в его волосы.

– Уже мокрая, – он усмехнулся мне в шею, зубы впились в кожу чуть ниже уха. – Течёшь, как будто ждала меня весь вечер. Хорошая девочка.

Он ввёл два пальца резко, глубоко, без всякой подготовки. Я вскрикнула, от неожиданности, от полноты, от того, как он сразу нашёл ту точку внутри, от которой у меня подкашивались ноги. Он двигал ими быстро, жёстко, сгибая, надавливая, выкручивая, каждый толчок сопровождался низким рычанием у меня на шее.

– Чувствуешь, как я тебя растягиваю? – прошептал он хрипло, добавляя третий палец. – Скоро будет мой член.

Я стонала громко, не сдерживаясь, звук отражался от стен и стекла. Он сжал мою грудь свободной рукой грубо, сильно, сосок между пальцами, потом наклонился и взял в рот, прикусил зубами, потянул, посасывая так жадно, что я почувствовала, как волна удовольствия поднимается от низа живота к горлу.

– Кусай сильнее, – выдохнула я, сама не узнавая свой голос.

Он поднял голову, глаза дикие, зрачки огромные.

– Просишь? – он усмехнулся хищно.

Зубы впились в сосок, больно, сладко, до дрожи. Одновременно он ускорил движения пальцев быстрее, глубже, большим пальцем растирая клитор резкими кругами. Я чувствовала, как всё внутри сжимается, как тело дрожит, как ноги перестают держать.

– Кончай, – приказал он, голос низкий, властный.

Я кончила резко, ярко, с криком, который он заглушил поцелуем. Тело содрогнулось, ноги подкосились, но он держал меня крепко, не давая упасть. Пальцы продолжали двигаться, медленно, выжимая последние спазмы, пока я не обмякла в его руках.

Он вынул пальцы медленно, мучительно медленно. Поднёс их к моим губам.

– Попробуй себя, – приказал он хрипло. – Узнай, как ты течёшь, когда я тебя трахаю пальцами.

Я обхватила его пальцы губами медленно, облизывая каждый. Он тихо застонал низко, почти болезненно. Его член дёрнулся у моего живота горячий, твёрдый, мокрый.

– Хорошая девочка, – прорычал он.

Клим не стал ждать, пока я отдышусь. Он вытащил пальцы из моего рта , с влажным звуком, который эхом отразился в парной тишине. Его глаза всё ещё горели дикие, голодные, почти звериные.

Он наклонился к полочке с гелями и шампунями, взял флакон с гелем для душа, чёрный, с тяжёлым древесным ароматом, который всегда оставался на его коже. Выдавил густую порцию на ладонь, растер между руками, и только тогда коснулся меня.

Его ладони легли мне на плечи горячие, скользкие от пены. Он начал медленно, почти ритуально, размазывал гель по коже, круговыми движениями, спускаясь к лопаткам, к позвоночнику, к пояснице. Пальцы были сильными, уверенными, но не грубыми, он массировал мышцы, разминал напряжение, которое накопилось за весь вечер. Я почувствовала, как плечи расслабляются под его руками, как тело тяжелеет, отдаётся.

– Стой спокойно, – прошептал он мне в ухо, голос низкий, с хрипотцой. – Я хочу тебя вымыть. Всю. Чтобы на тебе не осталось ничего, кроме моего запаха.

Он взял шампунь. Налил на ладони. Коснулся моих волос медленно, массируя кожу головы, смывая остатки укладки, напряжения. Его пальцы были нежными, неожиданно нежными после всего. Он мыл меня тщательно, как будто действительно хотел стереть с меня всё, чужие прикосновения, чужие слова, чужое прошлое.

Когда он закончил, вода уже стала чуть прохладнее. Он выключил душ. Обернул меня огромным полотенцем мягким, тёплым. Вытер сам медленно, почти благоговейно. Я смотрела на него, на мокрые волосы, на капли воды на ресницах.

Он поднял меня на руки легко, как будто я ничего не весила. Понёс в спальню. Уложил на кровать огромную, с тёмным шёлковым бельём.

– Дождись меня, – сказал он хрипло. – Никуда не уходи.

Потом развернулся и вернулся в ванную комнату, босой, мокрый, капли стекали по спине, по ягодицам, по ногам.

Я закрыла глаза.

И ждала.

Дверь открылась через несколько минут тихо, почти бесшумно.

Клим вернулся.

Он стоял в проёме. Волосы всё ещё влажные, растрёпанные, капля воды скатилась по виску, по шее, по ключице. В руке он держал небольшую упаковку, серебристую, матовую. Презервативы.

Потом опустился на кровать, между моих ног.

– Последний шанс сказать «нет», -прошептал он, нависая надо мной. Его руки упёрлись в матрас по обе стороны от моей головы. – Но если скажешь «да», я не остановлюсь. Пока ты не кончишь столько раз, сколько я захочу.

Я посмотрела ему в глаза, тёмные, горящие, почти безумные.

– Да, – выдохнула я.

Глава 30

Клим не стал ждать ни секунды. Он перехватил мои ладони, сплетая наши пальцы, и потянул меня на себя, заставляя сменить положение. Теперь он лежал на спине, утопая в темном шелке простыней, а я возвышалась над ним.

– Иди ко мне, – прохрипел он, и его взгляд, затуманенный жаждой обладания, приковал меня к месту.

Я медленно, преодолевая дрожь в коленях, поднялась и перекинула ногу через его бедра. Его член, стоял вертикально, темный, набухший, пугающе огромный. Я почувствовала его жар кожей бедер, и во рту мгновенно пересохло.

Я оперлась ладонями о его широкую грудь, чувствуя, как бешено колотится его сердце. Клим замер, его мышцы превратились в камень, он не помогал мне он давал мне возможность самой сделать этот решающий шаг. Я направила его головку к своему входу, который уже истекал влагой от одного только вида его тела.

Я начала медленно опускаться. Головка вошла с трудом, растягивая узкие стенки, раздвигая их с ощутимым сопротивлением. Я замерла, хватая ртом воздух. Он был слишком большим. Слишком толстым. Слишком горячим. Ощущение было таким, будто меня медленно разрывает изнутри сладкая, мучительная боль, смешанная с невероятной полнотой.

Клим издал приглушённый рык, его таз непроизвольно качнулся навстречу, но он сдержался дал мне секунду.

На мгновение я замерла, широко распахнув глаза и хватая ртом воздух, мне казалось, что я просто не смогу вобрать его в себя полностью.

– Дыши, Николь, -Клим приподнялся, впиваясь пальцами в мои бедра и помогая мне зафиксировать равновесие. Его голос дрожал от напряжения. – Просто дыши.

Мышцы внутри судорожно сжимались вокруг него, инстинктивно, жадно, как будто тело само хотело удержать его, не дать выйти. Клим тихо застонал низко, почти болезненно, чувствуя, как я обхватываю его ствол.

– Блядь, какая же ты тугая, – выдохнул он, тело натянулось как струна.

Он медленно выдохнул, пальцы на моих бёдрах сжались до белизны в костяшках.

Он начал первый толчок, медленный, издевательски плавный. Приподнял меня, заставляя член почти полностью выйти наружу. Я почувствовала, как растянутые стенки начинают смыкаться вслед за ним, и в этот момент возникло пугающее чувство пустоты, которое тут же сменилось новым ударом. Он плавно, но с огромной силой насадил меня обратно.

– Боже, Клим, – мой голос превратился в тонкий, дрожащий шепот.

Второй толчок был ещё глубже. Это было так медленно, что я успевала осознать каждую секунду того, как он меня растягивает. Мы оба замерли в самой нижней точке, когда он впечатался в меня до предела.

Третий толчок он сделал чуть быстрее, намеренно задевая самую чувствительную точку у входа. Влажный хлюпающий звук стал отчётливее, тяжелее. Я почувствовала, как по позвоночнику вверх ударил электрический разряд. Пальцы впились в его плечи, сдирая кожу, но он, кажется, даже не заметил боли.

– Смотри на меня, – приказал он сорванным голосом. – Видишь, что я с тобой делаю? Ты вся дрожишь.

Он начал двигаться чуть ритмичнее, но всё ещё сохраняя ту мучительную медлительность, от которой в голове начинали лопаться сосуды. Каждый ход был как заявление о правах собственности. Вверх, и я почти теряю его. Вниз, и он заполняет меня до самого основания, выбивая из лёгких остатки кислорода.

Мы оба были на грани. Я видела, как на его шее вздулась жила, как пот крупными каплями катится по вискам. Он сходил с ума от того, насколько плотно я его обхватываю, насколько горячим и мокрым было это единение. Движения становились короче, тяжелее, он уже не просто входил, он вбивал себя, пробуя на прочность мой предел.

–Еще, – простонала я, теряя рассудок от этой медленной пытки. – Пожалуйста, быстрее.

Клим криво усмехнулся.

Я видела, как он рушится. Мой ледяной принц, мой персональный дьявол, он рассыпался прямо у меня под руками. И это зрелище пьянило сильнее, чем виски в моей крови.

Я чувствовала, как его крупно бьёт дрожь. Клим больше не был тем самоуверенным кретином, сейчас он был просто парнем, которого до сумасшествия доводило моё тело. Каждый раз, когда я сжимала его внутри, из его груди вырывался надрывный, хриплый звук, и по моей коже бежали искры.

– Клим, – выдохнула я, чувствуя, как его размазывает от удовольствия.

Я наклонилась вперёд, обхватывая его лицо ладонями, заставляя смотреть на меня. Его глаза были затуманены, зрачки расширились так, что серой радужки почти не было видно. Он смотрел на меня с дикой, болезненной жаждой.

–Ты сводишь меня с ума, -прохрипел он, и голос сорвался.

Я видела, как он теряет контроль. Клим просто перестал дышать на секунду. Его размазало по этой кровати, по моим рукам, по этому чувству обладания.

Он резко перехватил инициативу, и наш ритм сорвался в крутое пике. Схватил меня за талию, приподнял и с силой впечатал в матрас, нависая сверху. Мы метались по кровати, сминая простыни в тугие жгуты, теряя ориентацию в пространстве. В комнате стоял только звук наших тел, влажные, тяжёлые шлепки и надрывное дыхание.

Он менял позы на ходу, не выходя ни на секунду. Тянул меня за собой, заставляя перевернуться на бок, входил под острым углом, задевая точки, о которых я и не подозревала. Вспышка боли мгновенно тонула в океане наслаждения. Мы перекатывались, и вот я снова прижата спиной к подушкам, а он, упершись руками по обе стороны от моей головы, берёт меня глубоко, до самого предела, выбивая каждый вздох.

Внутри всё пульсировало. С каждым рывком он заполнял меня, растягивал. Безумие, бесконечный цикл боли, жара и липкого наслаждения.

Он не останавливался. Движения становились яростнее, звук тел, громче и влажнее. Казалось, он проверял, сколько я выдержу, прежде чем сломаюсь окончательно.

Рассвет едва пробивался сквозь щель в шторах, когда я очнулась от вязкого сна. Тело казалось чужим, тяжёлым, между ног всё горело и ныло, эхо ночного безумия. Но проснулась я не от боли.

Я проснулась от того, что меня снова заполняли.

Клим даже не разбудил меня. Просто использовал обмякшее во сне тело. Я лежала на боку, спиной к нему, а он, прижав меня весом к матрасу, уже вбивался медленно, вязко, с животным присвистом в дыхании.

В зеркале шкафа я видела нас, растерзанную, смятую меня и его дикого, потного, с безумным взглядом. Он вколачивал себя в меня с такой силой, будто хотел оставить свой отпечаток прямо на моей коже.

–Скажи, что тебе это нравится! – рычал он, сжимая мои волосы в кулак и заставляя закинуть голову.

Я не могла говорить, только всхлипывала в подушку, чувствуя, как внутри всё плавится. Он не ждал ответа. Просто вколачивал себя в меня, превращая утро в продолжение эротического кошмара.

Когда финал накрыл нас, Клим замер, содрогаясь всем телом.

Прошло полчаса. Комната залилась чистым, беспощадным утренним светом. Клим лежал рядом, раскинувшись на тёмных простынях, и смотрел в потолок. Желание утихло, оставив после себя странную, пугающую прямоту.

– В голове гудит, – негромко произнёс он, и в его голосе больше не было яда. – Знаешь, я ведь не планировал это утро. Просто проснулся, почувствовал, какая ты теплая, и у меня сорвало все предохранители.

Я приподнялась на локте, чувствуя во всем теле приятную, тупую тяжесть.

– Я проснулась от того, что ты уже был во мне, – я посмотрела ему прямо в глаза. – И самое сумасшедшее, я не хотела тебя отталкивать. Это было так правильно.

Клим повернулся ко мне. Его взгляд, обычно колючий, сейчас был почти изучающим.

– Ты была другой, – осторожно сказал он. – Я чувствовал, как нас обоих ведет. Физически мы подходим друг другу слишком идеально. Без всякого шантажа.

Я провела пальцами по его плечу, задерживаясь на следах моих собственных ногтей.

– Похоже, на взаимное уничтожение всего того мусора, что был между нами.

Клим усмехнулся, накрывая мою руку своей тяжелой ладонью.

– Самое странное, что мне не хочется сейчас вставать и уходить. Это совсем на меня не похоже.

Я улыбнулась, впервые за долгое время искренне, хоть и с оттенком горечи.

–На меня тоже не похоже, лежать с человеком, который сломал мою жизнь, и признавать, что он тронул меня сильнее и глубже, чем остальные. И я сейчас не про секс, Клим.

Он переплел свои пальцы с моими, сжимая крепко, почти до боли.

– Мы оба сумасшедшие, Николь. Но эта ночь, это единственное настоящее, из всего, что с нами случилось.

Мы замолчали. Тишина больше не была враждебной. Она была спокойной, как берег после шторма. Клим начал медленно гладить мою спину, и в этом жесте не было похоти, только странное, новое для нас обоих желание просто быть рядом.

Я поняла, мы переступили черту, за которой старые правила больше не работают. Война закончилась. Началось что-то куда более опасное. И мы оба этого хотели.

Глава 31

Камин потрескивал тихо и ровно. Огонь лениво перебирал поленья, бросая тёплые отблески на стены. Комната была полутёмной, только мягкий оранжевый свет пламени и синий экран телефона в руках Клима. Мы сидели прямо на полу, на толстом ковре. Я устроилась у него на коленях лицом к нему, подтянув ноги по обе стороны его бёдер. На мне была его футболка, огромная, почти до середины бедра.

Перед нами на ковре стояли коробки из доставки. Совсем не аристократично. Одна открыта, там осталось несколько роллов, соевый соус в маленьких пакетиках, палочки, смятая салфетка с пятном васаби.

Клим лениво листал ленту в телефоне.

–Подожди. – пробормотал он, уголок губ дёрнулся. – Это смешно.

Он повернул экран ко мне.

На видео парень пытался эффектно спрыгнуть с перил лестницы в торговом центре, но приземлился прямо в рекламный стенд и вместе с ним медленно сложился на пол.

Я прыснула.

– Он хотя бы жив остался?

– Судя по комментам, да, – хмыкнул Клим.

Он провёл пальцем по экрану.

– А вот это вообще шедевр.

Следующее видео, кот с самым серьёзным видом сидел на клавиатуре ноутбука, пока хозяин пытался работать. Кот смотрел прямо в камеру, как будто говорил: Это теперь моя территория.

Я засмеялась уже вслух, коротко, но искренне.

– Он выглядит так, будто платит ипотеку за эту квартиру.

Клим улыбнулся.

– Возможно, так и есть.

Он отложил телефон на секунду, потянулся за коробкой с роллами, но потом передумал и просто уткнулся подбородком мне в плечо. Его дыхание было тёплым у моей шеи.

Его лицо в свете огня выглядело мягче, чем обычно. Волосы чуть растрепались после душа.

На шее, след от моих зубов, уже начинающий темнеть. На ключице, красные полосы от моих ногтей.

Клим почувствовал мой взгляд.

– Что? – спросил он лениво, но в голосе уже появилась настороженность.

– Ничего.

Я продолжала смотреть.

Он снова взял телефон, но через несколько секунд заметил, что я всё ещё рассматриваю его. Поднял глаза.

– Николь.

– Мм?

– Ты так смотришь, будто собираешься разобрать меня на детали.

–Возможно.

Он тихо выдохнул через нос.

– Нашла что-нибудь интересное?

Я немного помолчала.

Потом спросила тихо, почти шёпотом:

– Ты любишь меня?

Его палец замер на экране.

Клим поднял голову.

Несколько секунд он просто смотрел на меня, долго, без улыбки, без привычной маски.

Потом медленно опустил телефон на ковёр.

– Я не знаю, – ответил он. Голос был ровным, но в нём чувствовалась тяжесть. – Честно, не знаю.

Я слегка кивнула.

–Да, это действительно честно.

– Я стараюсь.

Его руки легли мне на талию.

– Ты хочешь красивый ответ?

– Нет.

– Тогда это всё, что у меня есть.

Я смотрела на огонь. Пламя отражалось в моих глазах.

– А ты вообще когда-нибудь любил?

Клим усмехнулся коротко, безрадостно.

– Сложный вопрос.

– Почему?

– Потому что я никогда не доверял этому слову.

Я подняла на него взгляд.

– Серьёзно?

– Серьёзно.

Он немного подумал. Пальцы на моей талии чуть дрогнули.

– Я не знаю, Николь, – ответил он, и в этой прямоте не было привычного холода. Только усталость. – В моем понимании любовь, это то, чем торгуют в дешевых сериалах. У Зарницких любовь всегда была формой сделки или способом привязать к себе посильнее. Я знаю, что такое одержимость. Знаю, что такое жажда обладания. Если это любовь, то она чертовски похожа на болезнь.

Он поднял на меня взгляд. Его серые глаза сейчас казались почти прозрачными.

– Ты хочешь, чтобы я соврал? Сказал красивые слова, которые ты ждала от Марка? Я могу. Но мы оба знаем, что это будет ложью. Я не умею любить правильно. Но я умею не отпускать.

Я сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от этой его безжалостной честности.

– Тогда объясни мне кое-что.

– Попробую.

Я смотрела ему прямо в глаза.

– Зачем ты сделал это с Марком?

Клим замер.

На секунду.

Его взгляд чуть потемнел.

– Ты всё-таки решила спросить.

– Я давно хочу спросить.

Он молчал. Отстранился от меня.

Пламя в камине тихо потрескивало.

– Хорошо.

Он провёл рукой по волосам, нервный жест, который я видела у него редко.

– Но сразу скажу.

Он посмотрел на меня прямо, без улыбки.

– Это не будет история про то, как я влюбился в тебя и решил отбить тебя себе. Это не так.

Я тихо кивнула.

– Я и не ждала романтики.

– Хорошо.

Он чуть наклонил голову.

– Мы живём в реальном мире, Николь.

Пауза.

– Марк был моим другом, да. Но я видел его насквозь. Он был слабым, ведомым, предсказуемым. Он любил не тебя, он любил статус, любил твою фамилию и то, как ты смотришься в его спортивной машине. Я видел, как он сомневается каждый раз, когда ты проявляла характер, когда ты была слишком яркой для его тусклого мира. И когда он пришел ко мне, скуля о том, что не справляется, я не стал его утешать. Я просто показал ему выход. И он побежал к нему, сверкая пятками.

Клим посмотрел на свои руки, сжал и разжал кулак.

– Я не разлучал вас из-за великого чувства. В начале это был просто расчет. Спор с самим собой. Мне было интересно, как быстро эта идеальная пара рассыплется, если потянуть за одну ниточку. Мне хотелось посмотреть, как ты поведешь себя, когда твой мир рухнет. Я хотел вытащить тебя из того стерильного аквариума, в котором тебя держали.

– Ты просто проводил эксперимент? – мой голос дрогнул. – Ты разрушил мою жизнь, потому что тебе было интересно?

– В начале, да, – он подался вперед, впиваясь пальцами в мои бедра, заставляя смотреть ему в глаза. – Но я не учел одного. Когда ты начала ломаться, когда ты пришла ко мне со своей яростью и ненавистью, я понял, что влип. Я хотел быть наблюдателем, но сам стал участником. Я увидел в тебе ту же тьму и ту же жажду жизни, что есть во мне. Марк никогда бы этого не оценил. Он бы задушил тебя своей правильностью, своими планами на тихую семейную жизнь. Твоя ненависть ко мне, была в тысячу раз искреннее, чем вся любовь к Марку. Я купил твое присутствие здесь грязью и шантажом, потому что по-другому ты бы никогда не позволила мне подойти так близко.

Клим прижал мой лоб к своему. Его дыхание было тяжелым.

– Это не была история про любовь с первого взгляда. Это была история про то, как один эгоист решил уничтожить всё вокруг девушки, чтобы она наконец-то заметила его одного. Чтобы ей некуда было идти, кроме как ко мне. И знаешь, что самое паршивое? Мне до сих пор не жаль.

Я смотрела в его глаза и видела в них не раскаяние, а пугающую, абсолютную уверенность в своей правоте. Он был чудовищем, которое сожгло мой дом, чтобы я пришла греться к его камину. И самое страшное, я сидела здесь. И мне не хотелось уходить.

– Ты болен, Клим, – прошептала я.

– Мы оба больны, Николь, – ответил он, зарываясь лицом в мои волосы. – Но теперь ты знаешь правду. И ты всё еще сидишь на моих коленях.