Текст книги "Ненавидь меня нежно (СИ)"

Автор книги: Морана Ран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Глава 42

Выписка прошла на грани скандала, Клим практически вырвал свои документы у лечащего врача, игнорируя протесты матери и сухие рекомендации по реабилитации. Слабость все еще накатывала липкими волнами, а в груди при глубоком вдохе что-то неприятно царапало, но он не мог больше оставаться в стерильном вакууме палаты.

Новая Рига встретила его обманчивым спокойствием. Поселок был наполнен тишиной с запахом мокрой хвои.

Клим приехал без предупреждения, прекрасно осознавая, что имеет на это полное право и одновременно, никакого. Охрана на КПП пропустила его внедорожник после короткого звонка, и это был первый добрый знак.

Он вышел из машины, придерживая два тяжелых букета. Один, строгие, почти архитектурные белые каллы, второй, ворох нежных кустовых роз, которые казались слишком хрупкими в его крупных руках.

Дверь открылась почти сразу. На пороге стояла Дарья. Мать Николь. Клим видел ее раньше на светских раутах, но сейчас, без вечернего платья и броских украшений, она казалась удивительно похожей на Николь, та же линия плеч, тот же внимательный взгляд.

– Здравствуйте, Дарья…, – Клим замялся на долю секунды, не сумев выудить из памяти отчество. – Извините, что без звонка.

Она не выглядела удивленной. Напротив, в ее улыбке читалось странное сочетание грусти и понимания. Она отступила в сторону, пропуская его в холл.

– Просто Дарья. Проходите, Клим. Мы ждали, что вы приедете.

Из глубины дома появился мужчина. Роман Викторович Громов. Высокий, подтянутый, с хмурым лицом. Он остановился в нескольких шагах, заложив руки в карманы брюк, и его голубые глаза, холоднее, чем лед Ладоги, впились в лицо Клима.

– Роман Викторович, – Клим кивнул, выпрямляя спину и стараясь скрыть одышку.

– Пошли, поговорим, – коротко бросил отец Николь.

Он развернулся и зашагал к массивным дверям кабинета. Клим последовал за ним, чувствуя за спиной мягкое присутствие Дарьи.

Кабинет Громова разительно отличался от офиса Александра Зарницкого. Здесь не было панорамных окон в пол и глянцевого металла. Роман сел за стол, указав Климу на стул напротив. Дарья устроилась в стороне, сложив руки на коленях. Клим сел, положил букеты на стол.

– Видео я видел, – начал Роман без предисловий. Его голос был ровным, без тени истерики, что давило сильнее любого крика. – Твой отец звонил. Предлагал компенсацию за неудобства. Я объяснил ему, куда он может ее направить.

Клим разозлился.

– Я здесь не от лица отца, Роман Викторович. Я здесь сам по себе.

– Это я уже понял, – Громов чуть прищурился. – Иначе ты бы не стоял здесь с цветами. Клим, моя дочь заперлась наверху. Она считает, что разрушила твою жизнь. Что ты потеряешь все из-за этого скандала, и из-за нее. Она пытается быть благоразумной.

– Благоразумие, это не про нас, – Клим подался вперед, игнорируя колющую боль в легких. – Я настроен серьезно. Я люблю Николь. И то, что произошло, только убедило меня в том, что я не выпущу ее из рук.

– Готов пойти против отца? – спокойно заметил Роман. – Он не простит такого репутационного удара.

Клим усмехнулся. В этом доме на него не давили авторитетом, здесь с ним говорили как с мужчиной. Это было непривычно и давало желанное чувство свободы.

– Пусть лишает. У меня достаточно мозгов и связей, которые не зависят от его подписи. Я не собираюсь торговаться. Я приехал сказать, что забираю ее. Официально. Я предложу ей брак не для того, чтобы замять грязь, а потому она нужна мне. А я нужен ей.

В кабинете повисла тишина. Дарья тихо вздохнула, глядя на мужа. Между ними шел безмолвный диалог, который Клим не мог расшифровать. Наконец, Роман Викторович встал.

– Знаешь, – сказал он, подходя к окну. – Зарницкие всегда были бездушными. А в тебе, кажется, осталось что-то человеческое.

Он обернулся и посмотрел на Клима уже без прежней враждебности.

– Вторая дверь направо на втором этаже. Но предупреждаю сразу, если ты дашь ей повод плакать еще раз, я забуду про твое благородство и сотру тебя в порошок. Я не Зарницкий, я не буду бить по активам. Я буду бить на поражение. Понял?

– Понял, – Клим поднялся, чувствуя, как с плеч свалился огромный груз. – Спасибо.

– Цветы матери оставь, – хмыкнул Громов. – Иди. И постарайся не выломать дверь, она у нас дорогая.

Клим отдал каллы улыбающейся Дарье, перехватил розы и почти бегом бросился к лестнице. Вторая дверь направо.

Он остановился перед дубовым полотном, перевел дыхание и коротко, властно постучал.

– Николь, открывай. Я знаю, что ты там. Хватит играть в прятки, нам пора обсудить дизайн пригласительных.

За дверью повисла тишина. Потом раздался тихий шорох, будто она встала с кровати. Дверь не открылась.

Клим прижался лбом к прохладному дереву и заговорил тише, но все так же твердо:

– Я не уйду. Можешь не открывать, я просто сяду здесь на пол и буду ждать, пока ты не проголодаешься. Или пока твои родители не выставят меня. Но я приехал не для того, чтобы поговорить через дверь.

За дверью послышался судорожный вздох, а затем щелчок замка. Дверь приоткрылась лишь на узкую щель, в которой показалась часть ее лица, покрасневшие глаза, бледная кожа и прядь волос, прилипшая к щеке. Николь выглядела так, будто эти несколько дней выпили из нее все силы.

– Уходи, Клим, – прошептала она, и в ее голосе было столько надломленной боли, что у него внутри все перевернулось.

Клим не стал ждать приглашения. Он мягко, но настойчиво толкнул дверь плечом, заставляя ее отступить, и вошел в комнату. Он отшвырнул букет роз на кровать и в два шага сократил расстояние между ними, хватая Николь за предплечья.

– Посмотри на меня, -потребовал он, игнорируя вспышку кашля, отозвавшуюся резью в груди. – Николь, глаза в глаза!

Она нехотя подняла голову, и он увидел в ее зрачках отражение собственного безумия.

– Это видео, – начал он, и его голос сорвался на опасный низкий тембр. – Это не я, Николь. Клянусь тебе всем, что у меня осталось, если ты хоть на секунду допустила мысль, что я мог выставить нас на посмешище, чтобы удержать тебя значит, ты совсем меня не знаешь.

Николь всхлипнула, пытаясь отвернуться, но он не позволил.

– Да, я подонок во многом, но не в этом. Я никогда бы не опустился до того, чтобы использовать нашу близость как рычаг давления. Ты хотела паузу, чтобы спасти мою репутацию? Поздравляю, Громова, спасать больше нечего. Репутация Зарницкого официально на дне. И знаешь что? Мне никогда не дышалось так легко, как сейчас, когда рушится этот карточный домик.

Он притянул ее ближе, прижимая к своей груди, чувствуя, как ее сердце бьется в унисон с его, быстро, рвано, отчаянно.

– Видео сделало одну вещь, оно лишило нас выбора. Теперь мы либо сгораем вместе, либо выходим из этого скандала за руку. Я выбрал второй вариант. И твои родители, кстати, тоже. Я только что из кабинета Романа Викторовича. Мы все обсудили.

Николь замерла, перестав дышать.

– О чем вы говорили?

– Мы говорили о будущем, Николь, – ответил он, отстраняясь ровно настолько, чтобы видеть ее лицо.

Он нахмурился, заметив, как в ее глазах мелькнул испуг.

– Я не привез кольцо, – Клим криво усмехнулся. – Но это неважно. Выходи за меня. Я хочу, чтобы ты носила мою фамилию. Давай уедем. Оставим этот город, с его сплетнями. Я построю все заново, с нуля, только скажи «да». Посмотри на меня, я ведь никогда и никого так не просил.

– Клим! – она перебила его, вскинув голову.

В комнате стало так тихо, что слышно было, как за окном ветер бьет ветку сосны о стекло. Николь смотрела на него в упор, и в ее покрасневших глазах не было ни тени той мягкости, которую он только что искал.

– Ты не захочешь на мне жениться, – произнесла она ровно.

Клим сузил глаза, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

– О чем ты черт возьми говоришь?

Николь сделала глубокий, судорожный вдох, будто прыгала с обрыва, и выпалила:

– Видео слила я, Клим.

Глава 43

Мир вокруг нас словно схлопнулся. Я ждала чего угодно, что он ударит кулаком в стену, что начнет орать, что развернется и уйдет, навсегда вычеркнув меня из своей жизни, как и обещал в больнице.

Но Клим замер. Его брови взлетели вверх, а пальцы, только что стальными тисками сжимавшие мои предплечья, вдруг ослабли. Секунда, две, три...

А потом он начал смеяться.

Клим смеялся искренне, захлебываясь, он отступил на шаг, согнулся пополам, прижимая ладонь к груди, где все еще сидела боль, и качал головой.

Я стояла, парализованная этой реакцией. Мои руки дрожали, по щекам все еще катились слезы, но я не понимала, что происходит. Где ярость?

– Зачем, Николь? – он наконец выпрямился. В его взгляде не было злости. Там плескалось ошеломленное, почти восторженное неверие. – Зачем ты это сделала?

– Я сделала это, потому что хотела, чтобы ты был только со мной. Чтобы у тебя не осталось других вариантов. Чтобы тебе некуда было возвращаться, кроме как ко мне.

Он вдруг резко сократил расстояние между нами, обхватывая мое лицо ладонями так сильно, что я едва могла дышать. Его глаза лихорадочно блестели.

– Черт возьми, Николь. Я думал, ты ангел, которого я случайно затащил во тьму. А ты оказалась гораздо хуже меня. Ты собственница. Ты маленькая, одержимая дьяволица.

Он прижался своим лбом к моему, и я почувствовала, как его бешено колотящееся сердце бьется о мои ребра.

Я отстранилась, отошла на шаг и посмотрела ему прямо в глаза.

– Я все еще помню. Ты разрушил мою жизнь одним разговором. Ты отнял у меня Марка, отнял мою уверенность, отнял даже право на боль. Я хотела, чтобы ты почувствовал то же самое. Чтобы ты больше никогда не смел смотреть на меня сверху вниз и думать, что я, всего лишь красивая обертка.

Клим смотрел на меня молча. Его глаза потемнели, но в них не было ярости. Только что-то очень глубокое, почти болезненное.

– Когда ты разрешил мне удалить видео, я не удалила его. Я скинула его себе. На отдельный аккаунт.

Я сделала шаг ближе.

– Теперь у тебя нет выбора, Клим. Да! Я выйду за тебя.

Я толкнула его в грудь, сильно, решительно. Клим отступил назад, сел на край моей кровати, глядя на меня снизу вверх с откровенным, внимательным интересом.

Не говоря ни слова, я начала раздеваться.

Свитер полетел на пол. Джинсы я стянула резко, вместе с трусиками. Бюстгальтер расстегнула одним движением и отбросила в сторону. Через несколько секунд я стояла перед ним полностью голая, грудь тяжело вздымается, между ног уже было мокро и горячо.

Клим не шевелился. Он сидел полностью одетый. Его взгляд медленно прошелся по моему телу, задерживаясь на груди, спускаясь ниже, останавливаясь на гладко выбритой киске.

Я подошла ближе, забралась к нему на колени, оседлав его бедра. Прижалась влажной промежностью к твердому бугру в его джинсах. Потянулась вниз, расстегнула ширинку и вытащила его член наружу. Обхватила его ладонью у основания и медленно провела вверх, сжимая.

– Смотри на меня, – прошептала я хрипло.

Клим смотрел. Его дыхание стало жадным и неровным.

Я наклонилась и плюнула ему на член, пошло, грязно. Потом начала двигать рукой, быстро, сжимая кулак так, чтобы кожа скользила по головке. Он тихо зарычал, бедра дернулись вверх, подбрасывая меня.

– Хороший, – прошептала я, ускоряя руку. – Сейчас я сяду на тебя. И ты будешь трахать меня так, как я захочу.

Я приподнялась, взяла его мокрый, скользкий член и приставила к себе. Головка раздвинула мои влажные складочки. Я медленно опустилась вниз.

Ощущение было сумасшедшим.

Он входил туго, растягивая меня до боли, до жгучего, сладкого давления. Я чувствовала каждую вену, каждую выпуклость, как он заполняет меня целиком, как упирается глубоко-глубоко, почти в матку. Когда я села на него до конца, мы оба одновременно застонали.

– Блядь. – выдохнул Клим, запрокидывая голову.

Я начала двигаться, сначала медленно, наслаждаясь тем, как он меня растягивает, а потом быстрее, жестче, почти грубо насаживаясь на него всем телом. Мои соки стекали по его члену, пачкая его джинсы.

– Да, я выйду за тебя, – выдохнула я, ускоряясь. – Я хочу самое красивое, самое дорогое кольцо, какое только видела. Хочу цветы. Хочу, чтобы ты встал передо мной на колени.

Я наклонилась ближе, прикусила его нижнюю губу и прошептала прямо в его рот, продолжая яростно насаживаться:

– Я обязательно все выложу в сеть. Пусть все видят. Пусть все знают, что ты, мой. Что этот большой, толстый член теперь только во мне. Что ты кончаешь только для меня.

Клим зарычал, его пальцы впились мне в задницу так сильно, что наверняка останутся синяки. Он начал толкаться вверх, встречая каждый мой спуск мощным ударом.

– Я боюсь тебя, – прохрипел он, глядя мне в глаза с безумной улыбкой.

Я улыбнулась в ответ хищно, победно, и еще сильнее села на него, до самого конца, чувствуя, как он бьется внутри меня.

– Хорошо. Бойся.

– Николь, – выдохнул он хрипло.

Когда оргазм накрыл меня, я тихо вскрикнула ему в губы, сильно сжимаясь вокруг него. Клим последовал за мной с низким, долгим стоном, вбиваясь в меня до самого конца и замирая.

Мы замерли, тяжело дыша, прижавшись друг к другу.

Он не вышел из меня сразу. Просто обнял меня крепче, уткнувшись лицом мне в шею.

– Ты меня уничтожила, – прошептал он хрипло. – И я, кажется, никогда не был так счастлив.

Я закрыла глаза и улыбнулась, все еще чувствуя, как он пульсирует внутри меня.

– Хорошо, – тихо ответила я. – Значит, теперь мы квиты.

Глава 44

Проснулась я рано, открыла глаза и увидела его лицо на соседней подушке.

Клим спал, раскинувшись поперек моей кровати. Он приехал ко мне вчера, сделал предложение, узнал, что я слила наше видео, и все равно остался. Он выбрал меня. Несмотря ни на что.

Я тихо выбралась из-под одеяла, на цыпочках прошла в ванную. Долго рассматривала счастливое лицо, самоуверенный взгляд. Клим подарил мне веру в будущее, я чувствовала себя как никогда, стабильно.

Но! Сегодня много дел. Пора его будить.

– Клим, – я потрясла его за плечо. – Вставай.

Он замычал, отворачиваясь к стене.

– Клим, ну давай. Вставай. Мы едем.

– Куда? – его голос был хриплым, сонным, он не открывал глаза.

– В ювелирный. Выбирать кольцо.

Он резко сел, его лицо выражало смесь удивления и неверия.

– Прямо сейчас?

– Прямо сейчас. – Я уже натягивала джинсы и зеленую блузу. – Ты сделал мне предложение. Я согласилась. Значит, мне нужно кольцо. Логично?

– Ты ненормальная, – сказал он, но уже вставал, обреченно вздыхая.

– Твоя ненормальная, – ответила я, а он усмехнулся, и эта усмешка была лучше любого признания в любви.

Через один час и сорок минут мы уже стояли в одном из ювелирных салонов в центре города.

Я не стала тянуть время. Подошла к витрине с обручальными кольцами и сразу указала на то, которое приметила еще вчера в онлайн-каталоге. Пока он спал.

– Вот это.

Клим встал рядом. Кольцо было классическим, но с характером, белое золото, крупный бриллиант в центре и тонкая дорожка мелких камней по ободку. Оно выглядело дорого, изысканно и очень заметно.

Консультант осторожно достала кольцо и положила его на черный бархат перед нами.

Клим долго смотрел на него, потом перевел взгляд на меня.

– Ты уверена? Просто, вырви глаз.

– Именно такое мне и нужно, – ответила я, не отводя глаз от кольца.

Он кивнул, не споря. Потом повернулся к консультанту.

– Покажите нам еще и мужское. Под пару.

Консультант быстро принесла несколько вариантов мужских колец. Клим выбрал быстро, простое, но тяжелое белое золото с тонкой полоской черных бриллиантов по центру. Строгое, мужское, без лишней вычурности.

Когда он примерил кольцо, я не смогла сдержать улыбку. Оно сидело на его пальце идеально, как будто всегда там и было.

– Тебе идет, – тихо сказала я.

– Странно, – пробормотал он. – Никогда не думал, что буду стоять в ювелирном и примерять обручальное кольцо.

Я шагнула ближе и взяла его руку в свою. Наши кольца теперь лежали рядом, его строгое и мое сияющее.

– А я никогда не думала, что буду стоять здесь с тобой, – ответила я честно. – Но вот мы здесь.

Клим сжал мои пальцы.

Я улыбнулась и, не отпуская его руку, достала телефон.

– Давай сфоткаем.

Клим закатил глаза, но не выдернул руку.

– Серьезно? Прямо здесь?

– Прямо здесь, – подтвердила я, уже включая камеру. – Я хочу запомнить этот момент. Чтобы потом, когда мы будем ругаться, я могла открыть фото и напомнить тебе, что ты сам надел это кольцо.

Он фыркнул, но все-таки подвинулся ближе, чтобы мы оба попали в кадр. Я подняла телефон, поймала нас в объектив, его сосредоточенное лицо, мою улыбку, два кольца на наших руках.

– Улыбнись, – попросила я.

– Я не улыбаюсь на фото, – буркнул он, но уголки его губ все-таки чуть приподнялись.

Я сделала несколько кадров. Потом опустила телефон и посмотрела на результат.

Клим наклонился, взглянул на экран через мое плечо.

– Нормально, – сказал он тихо. Потом добавил, уже чуть громче: – Только не выкладывай пока. Хочу сначала сам сказать родителям. И Марку. А то устроит истерику публично, при встрече.

Я кивнула, убирая телефон.

– Хорошо. Не буду.

Конечно же, я слукавила.

Как только мы сели в машину, я достала телефон снова. Пока Клим выезжал с парковки, я быстро открыла чат с Аней и отправила ей несколько фотографий, крупным планом кольцо на моей руке, потом наше общее фото, где наши пальцы с кольцами лежат рядом.

Подпись была короткой:

Официально. Я сказала «да».

Через десять секунд Аня уже звонила. Я ответила, едва сдерживая улыбку.

– Ничего себе, – ее голос был полон шока и восторга. – Поздравляю! Назар не поверит. И кольцо... Оно огромное!

– Огромное, – подтвердила я, смеясь.

– Я рада за тебя, правда. Люблю тебя.

–А я тебя!

После, я раскидала новость в сообщения местным подружкам. Реакция была одинаковая.

– Я в шоке… Подожди, я сейчас всем девчонкам скину!

– Скинь, – разрешила я, успевшей отреагировать первой, Кате. – Только скажи, что пока не надо выкладывать в общие чаты. Клим хочет сначала сам родителям сказать.

– Поняла, – хихикнула она. – Но я уже в ауте. Ты теперь официально будущая Зарницкая?!

Я посмотрела на Клима. Он сосредоточенно вел машину, но по легкой усмешке на губах я поняла, он все слышит.

– Похоже на то, – ответила я тихо.

Вечером я пристала к маме.

– Мам, если я сейчас поменяю фамилию на Зарницкая в соцсетях, это будет слишком рано?

Мама замерла. Потом медленно села напротив меня. Ее глаза были широко раскрыты.

– Николь, куда спешишь?

Я пожала плечами, хотя внутри все немного сжалось.

Мама провела рукой по лицу.

– Доченька я не помню, чтобы ты с Марком проявляла такое рвение. Ты даже не хотела обсуждать свадьбу до последнего. А с Климом, ты несешься вперед, как будто боишься остановиться хоть на секунду.

Она взяла мою руку и слегка сжала.

– Притормози, солнышко, пожалуйста. Сегодня, ты уже пытала Клима, как мы назовем наших детей. Выдохни. Дай себе время. Дай время ему. Не нужно сразу прыгать в новую жизнь с головой.

Мама вздохнула и погладила меня по волосам.

– Если он действительно тебя выбрал, он не передумает за одну ночь. Я не против Клима. Я вижу, как он на тебя смотрит. Но я против того, чтобы моя дочь бежала сломя голову только потому, что боится остаться без него.

– Я подумаю, – сказала я наконец. – Насчет фамилии в соцсетях, подожду пару дней.

Мама улыбнулась, покачала головой.

– Вот и хорошо. А теперь иди, скажи своему жениху, что ужин через час. И пожалуйста, не спрашивай его сегодня про имена детей.

Я рассмеялась и встала. Клим и отец снова что-то обсуждали в кабинете.

– Обещаю.

В голове уже крутилась подпись к будущему посту.

«Николь Зарницкая» звучало слишком хорошо, чтобы ждать.

Глава 45

Свадьба состоялась через три месяца, в начале мая, когда Ладога наконец сбросила ледяной панцирь. Мы поженились в маленькой часовне на берегу озера, куда приехали только самые близкие, мои родители, Аня с Назаром, Анри и мама Клима, которая очень тепло меня приняла. Не смотря на мой перформанс в примерочной, когда я сочиняла про любовь Клима.

Александр Зарницкий не пришел.

Он прислал огромный букет белых роз и сухую записку:

«Желаю счастья. Отец».

Клим прочитал, сжал бумагу в кулаке и убрал в карман пиджака, никак это не прокомментировав.

Я поняла, что это рана, которая будет заживать годами, но я буду рядом с Климом, и, может быть, когда-нибудь принципиальный человек по имени Александр, исправится, научится слушать свое сердце, а не только голос бизнес империи.

Марк пережил нашу свадьбу легче. Он прислал Климу длинное голосовое сообщение, которое тот прослушивать не стал, просто удалил. Даже не поставив на воспроизведение, потому что, как он сказал, «некоторые двери закрываются раз и навсегда, и лучше не проверять, не заржавели ли петли». Лина, была на седьмом месяце беременности, и Марк, как мне передали, выглядел счастливым по-своему, тихо, правильно, без страстей, но, может быть, именно такое счастье ему и было нужно.

Аня стояла рядом со мной у алтаря в нежно-голубом платье, ее белые волосы в лучах майского солнца казались расплавленным серебром. Назар держался чуть поодаль, его взгляд, когда он смотрел на Аню, был таким, что мне стало понятно, их история только начинается, и, возможно, следующая свадьба будет уже у них.

Анри пришел весь в черной коже, чем вызвал неодобрительный взгляд моей мамы.

Но его это не смутило, Анри усмехнулся и, глядя на меня, произнес:

– Я всегда говорил, что ты ему нужна. Просто он сам не знал. А теперь знает.

Я не стала спрашивать, что он имел в виду, потому что в его глазах плясали те же чертики, что и в первую нашу встречу в бургерной, и я поняла, что этот парень останется для меня загадкой, которую, возможно, когда-нибудь разгадает какая-то другая девушка.

Мы обменялись кольцами под тихий аккомпанемент струнного квартета, и Клим, надевая мне на палец то самое кольцо с бриллиантом в три карата, которое я выбрала в ювелирном, вдруг сказал негромко, но так, что услышали все:

– Знаешь, Николь, я думал, что любовь, это слабость. Но, появилась ты, и полностью поменяла мой мир. Ты оказалась этим миром, с катастрофами, штормами, и пожарами. И я больше не хочу никого другого.

Я смотрела на него, на его серые глаза, которые больше не были ледяными, и равнодушными, и чувствовала, как слезы счастья текут по моим щекам. А внутри меня наконец замолкают две Николь, которые так долго воевали друг с другом, потому что они обе нашли то, что искали, счастливый финал.

После церемонии мы вышли на крыльцо часовни.

Было очень символично отпраздновать наше будущее именно на этой земле. В месте, которое подарило мне Клима, и чуть не отняло его, чтобы сегодня отдать мне его навсегда.

– Ну что, Зарницкая, – сказал он, беря меня за руку, – теперь ты официально носишь мою фамилию. И я не отпущу тебя никогда.

Мы стояли на крыльце, ветер трепал мою фату, а солнце светило так ярко, будто хотело сжечь все наши прошлые обиды.

Я знала, что впереди еще много испытаний.

Его отец, сплетни, кризисы, официальный банкет на сотню приглашенных, но мы справимся, потому что научились главному, доверять друг другу.

Аня подбежала первой, обняла меня и прошептала:

– Ты теперь не Николь Громова. Ты Николь Зарницкая. Звучит как королевский титул.

– Это звучит как пожизненное заключение, – усмехнулся Назар, подходя сзади, и Аня отвесила ему подзатыльник.

– Не слушай его, – сказала она. – Он просто завидует, потому что ему еще предстоит знакомство с моим отцом.

Назар побледнел, и я впервые увидела, что этот самоуверенный парень может чего-то бояться.

Непростая у него задача. Если учитывать, что именно отец Назара вынес приговор отцу Ани.

Клим тем временем отошел в сторону и достал телефон. Я видела, как он набирает номер, и по его запряженной спине поняла, кому он звонит.

– Отец, – сказал он негромко, но я услышала каждое слово. – Мы поженились. Ты можешь быть с нами или нет. Но если ты выберешь гордость, ты потеряешь сына. Навсегда. Подумай об этом.

Он сбросил вызов и посмотрел на меня. В его глазах была боль, но и в тоже время, упрямая решимость.

– Я сделал все, что мог, – сказал он, подходя. – Остальное, за ним.

Я взяла его за руку и сжала пальцы.

– Он придет, – сказала я. – Может, не сегодня. Но придет. Потому что ты его сын. А Зарницкие, как я поняла, ужасные собственники.

Клим усмехнулся и поцеловал меня в висок.

– Ты права. Ужасные, приужасные.

Я рассмеялась, и мы пошли к машинам, чтобы ехать в ресторан, где нас ждал небольшой банкет.

Вечером, когда гости разъехались, аи мы остались одни в номере отеля на берегу Ладоги, я стояла у окна и смотрела на темную воду.

Она больше не пугала меня, потому что теперь я знала, что даже в самой страшной бездне можно найти спасение, если рядом есть тот, кто не даст тебе утонуть.

Клим подошел сзади, обнял меня, я почувствовала, как его губы касаются моего плеча.

– О чем думаешь? – спросил он.

– О том, что год назад я ненавидела тебя так сильно, что готова была уничтожить. А теперь я люблю тебя так сильно, что готова уничтожить кого угодно, кто попытается тебя отнять.

– Зачем меня отнимать? – усмехнулся он. – Это бесполезно. Все у тебя, никому больше ничего не достанется. Мое сердце, моя репутация, мой покой. И даже мой член, он теперь твой, полностью.

Я засмеялась, повернулась к нему и посмотрела в его серые, родные глаза.

– Клим, – сказала я. – Я люблю тебя. Даже когда ты идиот. Даже когда ты ледяной принц. Даже когда ты пытаешься меня шантажировать.

– А я люблю тебя, – ответил он. – Даже когда ты сливаешь наши интимные видео в интернет.

– Это было один раз, – фыркнула я.

– И больше не повторится?

– Не знаю, – улыбнулась я. – Посмотрим, как ты будешь себя вести.

Он зарычал, подхватил меня на руки и понес к кровати.

– Значит, придется вести себя идеально, чтобы ты не захотела делиться.

– Идеально? – я приподняла бровь. – Это вряд ли. Ты же Зарницкий.

– Ты теперь, тоже, – он навис надо мной, в его глазах горел опасный огонь, который я когда-то боялась, а сейчас безумно любила. – Мы оба не идеальны. Но мы идеально подходим друг другу.

Я потянула его за ворот рубашки, притягивая к себе.

– Докажи, – прошептала я, осыпая его жаркими поцелуями.

И он доказывал всю ночь.

А утром, когда я проснулась, первое, что сделала, открыла телефон и сменила имя в соцсетях.

Николь Зарницкая.

Моя новая реальность. Моя новая жизнь. Мой мужчина.