Текст книги "Ненавидь меня нежно (СИ)"
Автор книги: Морана Ран
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)
Ненавидь меня нежно
Морана Ран
Пролог
В комнате пахло дорогими свечами и безысходностью. Я зажгла их ещё вечером, надеясь, что хоть этот ритуал поможет мне не развалиться. Не помогло.
Смартфон обжигал ладонь. Я знала, что увижу. И всё равно открывала приложение снова и снова, как приговорённая, которая сама выбирает, с какой ноги шагнуть на эшафот.
Первая сторис в ленте. «Wedding Day. Mark Lina».
Загородный клуб, где мы с Марком когда-то планировали нашу свадьбу. Огни, шампанское, белые розы. Только сегодня там не было меня.
Следующий кадр, он. Марк в смокинге. Запрокинутая голова, искренний смех.
Рядом, она. Лина. Скромное белое платье, пучок, почти детская худоба. Никакого вызова, никакой конкуренции. Правильная. Домашняя. Та, которую все ему всегда прочили.
–Заучка, – вырвалось у меня хрипло. Голос сломался.
Я увеличила фото. Их сплетённые пальцы. Его взгляд, такой нежный, будто она из стекла. Эту нежность я выпрашивала годами.
Слеза упала на экран, размазав их руки.
Перелистнула дальше.
И вот тогда всё внутри замерло.
Клим Зарницкий. По левую руку от жениха. Чёрный костюм-тройка, расстёгнутая верхняя пуговица, идеальная осанка. Он не улыбался. никогда не улыбается на фото. Просто смотрел в камеру спокойно, уверенно, как человек, который уже всё решил.
Год назад, в клубе, я случайно услышала его слова.
–Оставь её, Марк. Николь, это красивая пустышка. Снаружи глянец, внутри пустота. Она не любит, она требует. Бери Лину.
Марк послушался. Потому что Клим, всегда прав. Клим тот, кто видит людей насквозь и выносит приговор без права на обжалование.
Я смотрела на его лицо на экране. Волевой подбородок, холодные глаза цвета грозы. Человек без изъянов. Без сомнений. Без жалости.
–Ты назвал меня пустой, Клим? – прошептала я, проводя ногтем по его изображению, будто могла оставить шрам. – Думаешь, я не умею чувствовать?
Что-то внутри окончательно треснуло. Любовь к Марку, которая жгла меня месяцами, вдруг остыла до чёрного пепла. На этом пепле родилось другое чувство, чистое, ледяное, острое.
Я больше не хотела плакать над своей болью.
Клим Зарницкий разрушил мою жизнь одним разговором. Значит, я разрушу его спокойствие. По капле. По кусочку. Я стану его навязчивой мыслью, его бессонницей, его личным кошмаром. Я заставлю его захлебнуться той самой пустотой, которой он меня заклеймил.
Я отбросила телефон на простыни и подошла к зеркалу. Красные глаза, бледность, растрёпанные волосы. Последний раз такая.
– Смотри внимательно, Клим, – сказала я своему отражению. Губы медленно растянулись в улыбке. – Это последний раз, когда ты видел меня сломленной.
Месть подают холодной. Но я собиралась подать свою такой горячей, чтобы он сгорел заживо.
Глава 1
Снова глядя на экран, где Марк бережно поправляет фату этой заучке, я невольно сжала простыни. Память, злая шутка. Она подсовывала мне обрывки нашего времени, заставляя кожу гореть от фантомных прикосновений.
Мы были вместе три года. Три года, которые я считала фундаментом нашей будущей жизни, а Клим Зарницкий, затянувшейся ошибкой.
–Марк, мы идем на вечеринку к Смирновым? – спрашивала я, примеряя новое платье, в котором надеялась услышать хоть один комплимент.
–Клим говорит, что это пустая трата времени, Ник, – отвечал он, даже не поднимая глаз от ноутбука. -Нам нужно думать о будущем, о серьезных проектах. Клим считает, что тебе стоит меньше внимания уделять шмоткам и больше саморазвитию.
«Клим говорит...», «Клим считает...», «Клим посоветовал...».
Зарницкий входил в нашу жизнь невидимым клином, медленно вбивая дистанцию между нами. Он был тенью за плечом Марка, его голосом разума.
Я старалась. Боже, как я старалась! Я читала скучные бизнес-обзоры, которые Клим подкидывал Марку, пыталась поддерживать разговоры об инвестициях и крипте, забросила своих друзей, потому что Зарницкий назвал их пустыми тусовщиками. Я ломала себя, пытаясь стать той самой правильной женщиной для Марка, которой меня хотел видеть его лучший друг.
А потом случился тот вечер в баре.
–Она тебя тянет на дно, Марк, -донесся до меня ледяной, размеренный голос Клима. – Николь, это декорация. Красивая, дорогая, но абсолютно бесполезная. Она не даст тебе тыла. Она закатит истерику, если ты не купишь ей очередную сумку, пока ты будешь вытаскивать бизнес из кризиса. Посмотри на Лину. Она надежная. Она, твоя почва. А Николь,просто сорняк в золотой обертке.
Я стояла за дверью, и каждое его слово впивалось в меня раскаленной иглой. Я ждала, что Марк ударит его. Ждала, что скажет: «Заткнись, я люблю её».
Но Марк молчал. Долго. Тяжело.
А потом тихо произнес:
–Наверное, ты прав, Клим. Она... слишком сложная. С ней всегда как на вулкане. Я устал.
В ту ночь я не устроила скандал. Я ушла тихо, надеясь, что он одумается . А через месяц в его соцсетях появилась первая фотография с Линой. С Линой, которую Клим одобрил как подходящий вариант для своего ведомого друга.
Марк не просто бросил меня. Он позволил Зарницкому вскрыть мне грудную клетку и вырвать сердце только потому, что тому показалось, будто я не вписываюсь в интерьер их успеха.
Я снова посмотрела на фото Клима в сторис.
– Сорняк, значит? – горький смешок вырвался из моей груди. – Что ж, Клим. Сорняки очень живучи. И иногда они бывают ядовитыми.
Ты выбрал для Марка тихую гавань. Теперь я выберу для тебя шторм, из которого ты не выберешься живым.
Я помню день, когда Марк познакомил меня с Климом. Дверь «Майбаха» открылась так резко, что я невольно вздрогнула, выронив помаду. В салон вместе с порывом колючего ветра ворвался он. Машина ощутимо качнулась под его весом, и пространство, которое секунду назад казалось огромным и роскошным, вдруг сжалось до размеров спичечного коробка.
Клим Зарницкий.
Он сел рядом с Марком, и я физически почувствовала, как воздух вокруг него стал плотным, наэлектризованным. От него пахло дорогим парфюмом ,чем-то морозным, цитрусовым и пугающе мужским.
– Клим! Друг! – Марк радостно подался вперед, хлопая его по плечу. – Познакомься, это Николь. Моя девушка. Я тебе о ней все уши прожужжал в переписке.
Я замерла, не решаясь обернуться. Мои пальцы, до этого уверенно державшие золотистый тюбик, вдруг стали непослушными. Я медленно подняла глаза к зеркалу заднего вида, надеясь встретить там понимающий или хотя бы вежливый взгляд.
Но то, что я увидела, заставило мое сердце пропустить удар, а затем забиться в паническом ритме.
Клим был ослепительно, почти неестественно красив. Платиновый блондин с лицом, которое могло бы принадлежать древнему воину, резкие, хищные скулы, прямой нос и тяжелый волевой подбородок. Его светлые волосы казались серебряными в холодном утреннем свете. Но его глаза… Прозрачно-серые, как арктический лед, они смотрели на меня из зеркала с такой ледяной прямотой, что я почувствовала себя абсолютно беззащитной.
В этом взгляде не было восхищения. В нем не было даже элементарного мужского интереса, к которому я привыкла с детства.
«Почему? – пронеслось в голове. -Почему он так смотрит?»
Я всегда знала, что хороша собой. Мои наряды, моя улыбка, мой статус, всё это было моей броней. Но под прицелом глаз Зарницкого эта броня начала осыпаться, как сухая штукатурка. Я вдруг остро ощутила, что мое платье слишком вызывающее, помада, слишком яркая, а я сама, какая-то неправильная.
– Николь, – произнес он. Его голос, низкий, рокочущий бас, отозвался вибрацией где-то внизу моего живота. -Наслышан.
Я попыталась выдавить улыбку, свою самую обворожительную коронную улыбку, но мышцы лица не слушались. Под его аурой я терялась, как ребенок в темном лесу. Его сила была подавляющей, она заполняла собой каждый сантиметр салона, вытесняя меня на обочину.
–Рада встрече, Клим, – мой голос предательски дрогнул.
Клим не ответил. Он перевел взгляд на Марка, и его лицо осталось непроницаемым, как каменная маска.
– Марк, я думал, пока я был в Штатах, ты научился расставлять приоритеты, – заговорил он так, будто меня в машине вовсе не было. – Ты всё еще возишь с собой этот хрупкий груз? Красивая витрина, это приятно, но! Для серьезных дел нужна Лина. Она надежная, она говорит с нами на одном языке. А Николь, это просто яркая обертка. Дорого и бессмысленно.
Я задохнулась. Каждое его слово было как пощечина. Я смотрела на него в зеркало, пытаясь найти хоть каплю сочувствия или шутки, но Клим был серьезен. Он вынес мне приговор, даже не потрудившись узнать меня лучше.
–Марк, что он такое говорит? – я коснулась плеча своего парня, ища защиты.
Но Марк лишь неловко улыбнулся, глядя на Клима с каким-то рабским обожанием. – Ну, Клим всегда прямолинеен, Ник. Он просто заботится о моем будущем. Не бери в голову.
Машина тронулась, и на повороте плечо Клима случайно задело мое. Через ткань одежды я почувствовала его жар. Сумасшедший, обжигающий контраст с его ледяным лицом. От этого мимолетного касания по телу прошла такая мощная волна тока, что я едва не вскрикнула.
Я снова посмотрела в зеркало. Клим всё так же изучал дорогу впереди, его челюсть была плотно сжата. Я не могла понять,за что он меня ненавидит? Что я ему сделала?
Внутри росло странное, удушливое чувство. Я ненавидела его за эти слова, ненавидела за то, что Марк его слушает. Но больше всего я ненавидела то, как моя собственная воля тает рядом с ним, превращая меня в ту самую пустую куклу, которой он меня назвал.
Машина плавно затормозила у входа в «Сириус». Водитель не успел выйти, как Клим первым покинул салон. Я последовала за ним, чувствуя, как после тесноты «Майбаха» и тяжелого взгляда Зарницкого у меня кружится голова.
На широких ступенях университета нас уже ждали.
–А вот и Лина! – Марк радостно махнул рукой девушке, стоявшей у колонн.
Я невольно выпрямилась, поправляя ремешок своей сумки от Gucci. Лина была полной моей противоположностью. На ней был безупречно отглаженный серый жакет и юбка до колен. Скучно, правильно и бесконечно дорого в своей лаконичности. Никаких локонов, только тугой пучок, никаких страз , только умный, сосредоточенный взгляд за стеклами тонких очков.
Клим, который до этого момента казался ледяным изваянием, вдруг едва заметно изменился. Его плечи расслабились, а в глазах промелькнуло нечто похожее на признание.
–Лина, ты подготовила сводки по слиянию?,– голос Клима прозвучал почти мягко.
– Да, Клим. Всё в папке. Я также внесла правки в презентацию Марка, там были ошибки в расчетах, -она ответила ровно, уверенно. В ее голосе не было заигрывания ,только сухая деловая сталь. Она скользнула по мне коротким взглядом и тут же вернулась к Климу, словно я была лишь ярким пятном на периферии.
Клим повернулся к Марку. Его платиновые волосы сверкнули на солнце, когда он кивнул в сторону Лины.
– Вот это, Марк, называется инвестиция в будущее. Лина не просто сидит рядом, она усиливает тебя. Она понимает, что такое дисциплина и структура.
Затем он снова перевел свой ледяной, стальной взгляд на меня. Я почувствовала себя так, будто меня выставили на аукцион и признали подделкой.
–А теперь посмотри на Николь,– Клим произнес мое имя так, словно это был диагноз. -Она, твой пассив. Пока Лина выверяет твои отчеты, Николь будет выверять глубину твоего кармана и требовать внимания к своим бесконечным драмам. Лина,это фундамент, на котором ты построишь империю. Николь, это фейерверк. Красиво, шумно, но через секунду остается только гарь и пустота.
– Клим, ну не при Лине же... – пробормотал Марк, но он уже тянулся за папкой, которую протягивала ему девушка. Он уже был в их кругу. В их мире.
– Именно при ней, -отрезал Клим.– Лина знает цену времени. Она не тратит три часа на укладку, чтобы просто пройтись по коридору. Она, твой уровень, Марк. А это... -он пренебрежительно кивнул на мои идеальные шпильки, – это временное помутнение, которое ты скоро перерастёшь.
Лина чуть поправила очки, и в этом жесте я увидела её превосходство. Она не торжествовала открыто. Она просто знала, что Клим на её стороне. Она была частью его идеальной системы, а я системной ошибкой, которую нужно удалить.
– Пойдемте, скоро начало, – тихо сказала Лина, забирая Марка с собой.
Они зашагали вглубь здания. Клим шел посередине, возвышаясь над всеми, как недосягаемый ледяной пик, а Лина семенила рядом, идеально дополняя его. Марк шел с ними, послушно заглядывая в документы.
Глава 2
Я осталась стоять на ступенях, глотая холодный воздух вперемешку с унижением. Клим Зарницкий не просто выбрал мне замену. Он выбрал полезную версию женщины, уничтожив саму суть моей привлекательности.
Почему я молчала?
Во-первых, из-за его взгляда. Клим смотрел на меня не как на врага, а как на досадную помеху, на пятно на лобовом стекле. Ты не ругаешься с пятном, ты его стираешь. Его серо-стальные глаза были настолько холодными и уверенными в своей правоте, что любая моя попытка защититься выглядела бы как жалкое оправдание. Спорить с ним было всё равно, что пытаться перекричать лавину, бесполезно и смертельно опасно для самолюбия.
Во-вторых, Лина. Она стояла рядом с ним как живой упрек. Её тишина была громче любого крика. Она не вступала в конфликт, она просто была, правильной, собранной, эффективной. Если бы я начала кричать или возмущаться, я бы только подтвердила слова Клима. Я бы стала той самой истеричной куклой, о которой он говорил. Мой крик стал бы его победой.
Но главное, это его аура. Клим Зарницкий источал такую концентрированную мужскую силу и ледяное спокойствие, что пространство вокруг него будто густело. В тесноте машины или на этих широких ступенях я чувствовала себя крошечной. Моя уверенность, выстроенная на брендах и восхищенных лайках, рассыпалась под его тяжелым, брезгливым молчанием.
Я стояла, сжимая ремешок сумки до побелевших костяшек, и чувствовала, как внутри всё дрожит. Это не был страх, это был паралич. Клим не просто оскорблял меня, он лишал меня права на ответный ход. Он забирал у меня воздух, заставляя чувствовать себя никем в собственном мире.
Я смотрела, как он уходит, и тишина в моей голове была оглушительной. Ругаться? Нет. Если я начну орать сейчас, я проиграю навсегда.
Единственный способ победить Клима Зарницкого, это не перекричать его. Это заставить его самого потерять это чертово самообладание. Заставить его заговорить со мной не языком цифр и унижений, а языком жажды, которую он так старательно скрывает.
Я не спорила. Я просто запоминала каждое его слово, чтобы позже вернуть их ему, в виде осколков его собственного сердца.
Но молчать у меня не всегда получалось.
Мы сидели в кабинете Марка, густой запах сигар, элитного виски и амбиций. Клим, как обычно, царил во главе стола, расстелив перед собой карты развития нового холдинга. Марк слушал его с открытым ртом, как пророка. Я сидела в кресле чуть в стороне, делая вид, что листаю журнал, но на самом деле я впитывала каждое слово.
–...таким образом, – чеканил Клим, постукивая по графику золотой ручкой, – чистая маржа проекта «Азимут» к третьему кварталу перекроет все операционные расходы на логистику. Коэффициент $1.4$ – это наш предел безопасности. Ошибки быть не может, всё просчитано.
Марк кивнул, собираясь подписать бумаги, но я захлопнула журнал. Звук получился сухим, как выстрел.
– $1.28$, – сказала я негромко, но четко.
В комнате повисла тишина. Клим медленно повернул голову. Его взгляд был таким тяжелым, что, казалось, мог прожечь металл.
– Что ты сказала, Николь? – его голос вибрировал от сдерживаемого презрения. – Кажется, ты перепутала страницы в своем каталоге помады. Иди на кухню, распорядись насчет льда.
Марк неловко кашлянул:
– Ник, не мешай, мы тут серьезные вещи обсуждаем...
Я встала и подошла к столу, не сводя глаз с Клима.
– Я сказала: $1.28$. Ты забыл учесть поправку на волатильность фрахта и новые таможенные сборы, которые вступили в силу в полночь. Твой предел безопасности это дыра в бюджете размером в триста миллионов. Ты ошибся в элементарном расчете, Клим.
Я увидела, как его пальцы, сжимающие ручку, побелели. Клим быстро пробежал глазами по своим записям. Он понял всё за секунду. Его безупречный мозг выдал подтверждение, я права. Он облажался на глазах у всех.
–Ты решила поиграть в аналитика? – процедил он, и в его глазах вспыхнула такая ненависть, что у меня перехватило дыхание. -Ты заучила пару терминов и думаешь, что можешь вставлять свои пять копеек в мои дела?
– Я не играю, Клим. Я просто умею читать цифры, в отличие от тебя, когда ты слишком занят любованием собственным величием, – я наклонилась над столом, глядя на него в упор. – Твой расчет, мусор. Как и твоя уверенность в том, что ты здесь самый умный.
Марк замер, переводя взгляд с меня на Клима. Он никогда не видел, чтобы кто-то так опускал его идеального друга.
– Послушай меня, – Клим медленно встал, нависая надо мной. От него веяло холодом и опасностью. – Если ты еще раз откроешь свой рот, чтобы поставить под сомнение мою работу, я сделаю так, что ты будешь считать копейки на паперти. Ты здесь, всего лишь приложение к Марку. Знай свое место.
– Мое место там, где я вижу твои косяки раньше тебя, -я оскалилась, чувствуя дикое удовольствие от его ярости. -А твое место, видимо на курсах повышения квалификации. Расслабься, Клим. Ты просто человек. Глупый, заносчивый и совершающий ошибки человек.
Я развернулась, взяла свой бокал и направилась к выходу, бросив через плечо:
– Марк, не подписывай. Он сегодня не в форме. Видимо, слишком много думал о балласте, раз мозг начал давать сбои.
Глава 3
Однажды, он пригласил нас с Марком в гости.Марк понятно, но зачем меня?
Музыка, голоса, смех гостей Клима были лишь фоном для моего внутреннего хаоса. Его особняк, холодный и безупречный, как он сам, казался декорацией для чужой жизни. Марк, мой парень, уже полчаса искал меня, чтобы познакомить с очередным нужным человеком. Я же ускользнула, чтобы глотнуть свежего воздуха и хоть на пару минут избавиться от навязчивого ощущения, что все здесь смотрят на меня как на случайную ошибку.
Я вышла в сад, где ночная прохлада приятно освежила кожу. Светало. Небо на востоке уже начинало сереть, предвещая рассвет. Я шла по дорожке, окруженной идеально подстриженными кустами, когда вдруг услышала тихий смех. И не один.
Звук шел со стороны бассейна. Я свернула за пышный куст жасмина, и тут же замерла. Сердце сжалось от странного, режущего ощущения.
В мягком, синеватом свете подводных фонарей бассейна стоял Клим. Обнаженный по пояс, его мощный торс блестел от капель воды. К нему прижималась молодая девушка блондинка с длинными волосами, которую я видела сегодня среди гостей. Он целовал её. Жарко, глубоко, с какой-то хищной, откровенной страстью. Его руки крепко держали её за бедра, прижимая к себе, а её ноги обвивали его талию. Их тела были сплетены в единый, пульсирующий узел желания.
И в этот самый момент, когда его губы оторвались от её рта, он поднял глаза. И увидел меня.
Расстояние между нами было метров десять, но мне казалось, я ощущаю его взгляд кожей. Его глаза, обычно такие холодные и расчетливые, сейчас горели диким, первобытным огнем. Он не отстранился от девушки. Не двинулся с места. Он просто смотрел на меня.
Его взгляд был вызовом. Он словно говорил: «Видишь? Я такой. Я хочу. И мне плевать, что ты здесь». Но в этом взгляде было что-то еще, странное, мимолетное, похожее на осознание или даже вопрос.
Моё дыхание перехватило. Я не могла отвести глаз от этой картины, от его потного торса, от блеска её кожи, от их сплетенных тел, и от его глаз, которые смотрели прямо в мои. Это была откровенная демонстрация силы, животной, неприкрытой. И я чувствовала, как эта сцена впивается мне в мозг, оставляя жгучий след.
Секунды тянулись бесконечно. Казалось, весь мир замер, кроме наших взглядов. Потом девушка что-то прошептала Климу на ухо, и он, не отрывая от меня глаз, снова прильнул к её губам, будто нарочно усиливая зрелище.
Я резко развернулась. Мне стало больно дышать. Это было не просто ревность к Климу, которого я презирала. Это была жгучая боль от осознания его животной энергии, его способности к такой открытой, необузданной страсти. И от мысли, что он на это способен с кем угодно, но только не со мной, которую он считал пустышкой.
Я прошла мимо кустов, почти бегом. Вошла в дом через боковую дверь. Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее. Нужно было успокоиться. Найти Марка. Сделать вид, что ничего не видела.
Я тихонько зашла в кухню. Там горел приглушенный свет. И там стояли Марк и Лина. Он обнимал её. Её голова лежала у него на плече, а его рука нежно гладила её волосы. Он что-то тихонько шептал ей. Это было так нежно, так уютно. Так спокойно. Их образы были полной противоположностью тому, что я только что видела у бассейна, две тихие, домашние птицы.
Я замерла в дверном проеме. Дыхание снова перехватило. Ощущение, что меня рвет на части. Два мира. Две страсти. Две правды. Мой Марк и его Лина. И Клим с его обнаженной, опасной яростью и чужой женщиной. И я, на этом проклятом перекрестке, между всем этим.
Я сидела на террасе, закинув голову к ледяным звездам. Воздух был пропитан ароматом жасмина и горьким осознанием, всё кончено. Марк и Лина в той кухне, это не было случайностью. Это был финал моей идеальной любви. Но самым странным было не это. Самым странным было то, почему я не бегу туда, не бью посуду, не борюсь за своего мужчину.
Может, потому что Марк никогда не был моим? Или потому что настоящий пожар горел совсем в другой стороне там, у бассейна?
Холод пробрал до костей, и я заставила себя встать. Нужно зайти, забрать вещи и уйти красиво.
На кухне было тихо, только тихий звон вилки о фарфор нарушал тишину. Клим сидел за столом, лениво ковыряясь в тарелке. Он явно только что вышел из душа, волосы мокрые, на плечах капли воды, а из одежды только низкие домашние брюки. Его обнаженный торс в приглушенном свете ламп выглядел как ожившая античная статуя. Грубая, опасная, порочная.
– Опять ты? – Клим даже не поднял головы, но я услышала в его голосе привычный яд. -Бродишь по дому как привидение. Иди спать, Громова. Ты сегодня и так слишком много увидела. Тебе вредно.
– А тебе вредно столько хамить, Зарницкий, -я подошла вплотную, чувствуя, как от него веет жаром и запахом дорогого геля для душа. -Твой рот не закрывается ни на секунду.
Клим усмехнулся, собираясь выдать очередную гадость, но я не дала ему закончить. Я протянула руку, взяла с его тарелки кусок сыра и резко, почти грубо, запихнула ему в рот.
–Заткнись уже, – прошептала я, глядя прямо в его внезапно расширившиеся зрачки.
Он замер. Его челюсть застыла на долю секунды, а потом он начал медленно жевать, не сводя с меня глаз. Я не убирала руку, и его губы горячие, влажные коснулись моих пальцев. Ощущение было такое, будто меня ударило током. По спине пробежал табун мурашек, а внизу живота завязался тугой узел.
Клим проглотил кусок и медленно облизал губы, всё еще удерживая мой взгляд.
– Знаешь, – его голос стал ниже, вибрирующим, ты красивая, Николь. Даже когда ведешь себя как стерва. Если Марк тебя выставит ,а он выставит, я могу помочь. У меня полно знакомых богатых «дядей». С твоими данными ты быстро обеспечишь себе очень комфортную жизнь. Не пропадешь.
Я почувствовала, как внутри вскипает ледяная ярость, смешанная с азартом. Я коротко усмехнулась, отступая на шаг.
–Комфортную жизнь? Клим, ты забыл? У меня семья побогаче твоей будет. Я не нуждаюсь в твоих связях. Я сама могу купить этот твой дом вместе с твоими связями.
Я окинула его оценивающим взглядом, от мокрых волос до талии.
– Кстати о покупках... Ты сам тоже пользуешься услугами этих красивых девочек? Платишь за то, чтобы они изображали страсть у бассейна?
Клим криво ухмыльнулся, откинувшись на спинку стула. – Я обычно не плачу, Николь. Девочки сами стоят в очереди. Бесплатно.
– А я думаю, тебе платят, – я прищурилась, подходя к нему снова. – Сколько ты стоишь, Клим? Какой твой ценник за одну ночь?
Клим рассмеялся,хрипло, опасно. В его глазах вспыхнул азарт хищника. – Хочешь меня купить, Громова? Думаешь, у тебя хватит денег на меня?
– Я не мешаю вам? – раздался от двери глухой, надтреснутый голос Марка.
Мы оба вздрогнули. Марк стоял в проеме, бледный, с растрепанными волосами. Он смотрел на нас, на полуголого Клима, на меня, стоящую в опасной близости, и в его взгляде была такая смесь боли и осознания, что мне на секунду стало его жаль.
– Обсуждаете цену? -Марк сделал шаг в кухню, и его голос сорвался. – Я, кажется, зашел не вовремя.
