Текст книги "Ненавидь меня нежно (СИ)"

Автор книги: Морана Ран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Глава 10

Вечерний рацион в Атласе был таким же стерильным и функциональным, как и всё остальное в этом заведении. На подносе дымилась порция стандартного белкового набора, идеально ровный комок пюре, и кусок индейки, напрочь лишенный специй, словно вкус здесь считался непозволительной роскошью. Рядом стоял стакан с мутной витаминной смесью ядовито-оранжевого цвета, от которой в горле оседал привкус мела. Еда для тел, которым предстояло выносить учебные нагрузки, не более.

Я вяло ковыряла вилкой этот безвкусный ужин, когда Аня за столом вдруг подобралась, как гончая.

–Вон она, – коротко бросила подруга, кивнув в сторону входа.

В зал вошла Виктория.

–Ты только посмотри на неё, -тихо проговорила Аня, подавшись ко мне. – Ника, это же ходячее пособие по психиатрии.

Я пристально всмотрелась в девушку. Красивая.

– У неё даже поры на коже, кажется, закрываются по уставу, -шептала Аня, внимательно следя за Викторией. -Видишь, как она держит спину? Как будто там стальной штырь вместо позвоночника.

Аня перевела взгляд на Клима, который шел следом, и её губы растянулись в ехидной ухмылке.

– И наш волчара за ней, как на привязи. Заметила?

Я чувствовала, как внутри всё клокочет. Это было не просто раздражение, это была настоящая, чистая ярость, которую я сама в себе раздувала, глядя на них. Они замерли возле входа, разговаривая. Клим стоял к ней слишком близко. Он слушал её слишком внимательно. Каждый его кивок в ответ на её тихие фразы, отдавался у меня в висках тяжелым молотом.

–Я поела, – бросила я Ане, не дожидаясь ответа.

Я встала так резко, что стул жалобно скрипнул по полу. Мне нужно было уйти. Прямо сейчас. Пройти мимо них, не оборачиваясь, смыть с себя этот липкий запах ревности.

Я шла нарочито быстро, глядя строго перед собой. Когда я почти поравнялась с ними, я почувствовала, как воздух вокруг Клима стал плотнее. Я сделала резкое движение, желая проскочить этот эпицентр как можно скорее.

В ту же секунду железные пальцы сомкнулись на моем запястье.

Рывок был настолько мощным и внезапным, что меня буквально развернуло вокруг своей оси. Я едва не врезалась в него, чудом удержав равновесие. Сердце ухнуло куда-то в пятки, а потом забилось в самом горле. Его хватка была болезненной, собственнической, не оставляющей ни единого шанса вырваться.

Но самое невыносимое было в том, что он даже не посмотрел на меня.

Я стояла, пригвожденная к месту, чувствуя на себе ошеломленный взгляд Ани и теперь уже откровенно враждебный взгляд Марины Эдельштейн, из-за преподавательского стола. Кажется, в архивах мне жить теперь целую вечность.

– ...потому что отчеты из третьего сектора не сходятся с логистикой, – как ни в чем не бывало продолжал он, глядя прямо в глаза Виктории.

Его голос был ровным, сухим, официальным. Если бы не эта стальная хватка на моей руке, можно было бы подумать, что он меня вообще не замечает. Но я чувствовала, как его большой палец, вопреки этому холодному тону, медленно и властно надавливает на мой пульс, заставляя его частить еще сильнее.

– Я проверю это завтра утром. Тебе не стоит беспокоиться, -закончил он, наконец медленно поворачивая голову ко мне.

Его взгляд был темным, тяжелым.

– Куда-то торопишься, Николь? – спросил он тихим, вибрирующим голосом.

Виктория рядом с нами едва заметно выдохнула, и этот звук был похож на шипение уходящего пара. Она вдруг показалась мне маленькой и лишней.

– Пусти, – прошипела я, глядя ему прямо в глаза, пытаясь скрыть, как сильно у меня дрожат колени от этой близости.

– Еще чего, – почти неразличимо для окружающих ответил он, и в его глазах вспыхнуло то самое торжество, которое я так ненавидела.

Я видела, как Виктория смотрит на мою руку. В её прозрачных глазах застыл немой вопрос, который быстро сменился осознанием. Она не была дурой.

Нужно было ударить точнее. Туда, где у этой идеальной женщины была скрыта тонкая трещина.

Я медленно, почти лениво перевела взгляд на Викторию. Я не стала хамить. Я просто посмотрела на неё с мягким, понимающим превосходством, как смотрят на человека, который по ошибке занял чужое место. А затем, не сводя с неё глаз, тихо обратилась к Климу:

– Отпусти, Клим. Ты ведешь себя слишком эмоционально.

Я чуть подалась вперед, сокращая дистанцию до минимума, так что моё плечо почти коснулось его груди. Я накрыла его руку, держащую меня, своей свободной ладонью и, продолжая смотреть только на Викторию, произнесла негромко, но так, чтобы в наступившей тишине каждое слово вонзилось в неё, как игла:

– Любимый, я тоже по тебе очень соскучилась, – на моих губах появилась мягкая, почти ласковая улыбка. -Но не при всех же. Давай оставим это для нашей комнаты, хорошо?

Клим не ответил. Он не стал отстраняться, не стал опровергать мои слова и не вспыхнул от ярости, как я ожидала. Вместо этого он сделал нечто такое, от чего у меня внутри все оборвалось, а Виктория буквально побледнела на глазах.

Он медленно выпустил мое запястье, и на секунду мне показалось, что я победила. Но в следующее мгновение его рука скользнула мне за спину, жестко прижимая за талию к своему боку, а вторая рука по-хозяйски легла мне на шею, накрывая пальцами сонную артерию. Это был не жест нежности, это был захват, но со стороны он выглядел пугающе интимным.

Клим посмотрел на Викторию. В его глазах не было ни тени оправдания.

–Прости, Виктория, -произнес он низким, вибрирующим голосом, от которого у меня по коже пошли мурашки. – Ты даже не подозреваешь, какая она нетерпеливая. Мы договорим завтра. Если у меня останутся силы на разговоры.

У Виктории дрогнули губы. Она смотрела на его пальцы, которые медленно поглаживали мою кожу за ухом, и я видела, как в её глазах рушится вся её многолетняя выдержка. Она вдруг показалась мне жалкой.

–Клим, это... – она попыталась заговорить, но голос сорвался, превратившись в сухой шелест.

–Спокойной ночи, – отрезал Клим, не давая ей закончить.

Он буквально потащил меня к выходу, не оставляя выбора, либо идти в ногу, либо спотыкаться. Я чувствовала на себе сотни взглядов, слышала, кто-то присвистнул, но всё это было как в тумане.

Стоило дверям столовой захлопнуться, отсекая нас от онемевшей толпы, как Клим резко сменил траекторию. Он не повел меня к жилым блокам. Вместо этого он рывком затащил меня в пустую лестничную нишу и с такой силой прижал к бетонной стене, что из меня вышибло дух.

Его лицо было в миллиметре от моего. Его зрачки были расширены так, что радужки почти не было видно.

Спина встретилась с холодным бетоном лестничной ниши, и я на секунду зажмурилась, пытаясь перевести дыхание. Клим навис надо мной, перекрывая свет и всё пространство вокруг. Я ждала взрыва, ждала, что он начнет орать или трясти меня за то, что я выставила его дураком перед девушкой.

Но когда я открыла глаза, я увидела на его лице пугающее, ледяное спокойствие. Он вдруг усмехнулся, коротко и зло.

– Отлично, – выдохнул он мне в самые губы, и в этом слове не было ни капли той ярости, которую я ждала. -Умница, Николь. Просто блестяще.

Он провел ладонью по моей щеке, но в этом жесте было столько же нежности, сколько в прикосновении ножа.

–Буду всегда брать тебя с собой, когда у меня не останется других идей, как избавиться от надоевшей бабы. Ты ведь так эффектно умеешь сжигать мосты, правда?

Я не успела ответить. Его рука, та самая, что секунду назад поглаживала мою шею, резко скользнула вниз. Прежде чем я успела сообразить, что происходит, его пальцы бесцеремонно нырнули под пояс моих форменных брюк.

–Клим! Что ты... что ты делаешь?! – мой голос сорвался на испуганный вскрик.

Шок прошил тело насквозь. Это было физически невыносимо,чувствовать его горячие пальцы. Кожа под его рукой мгновенно вспыхнула, а внизу живота всё скрутилось в тугой, болезненный узел. Это не было похоже на ласку. Это было техничное, грубое вторжение, лишающее меня последних остатков достоинства.

Я попыталась перехватить его руку, но он просто сильнее прижал меня своим телом к стене, блокируя любые движения. Моё дыхание стало рваным, я чувствовала, как кровь приливает к лицу, а сердце бьется так сильно, что, кажется, его удары слышны во всем коридоре.

Клим склонился еще ниже, так что его губы почти коснулись моей мочки. Его пальцы продолжали медленно, уверенно двигаться под тканью, заставляя меня содрогаться от смеси унижения и пугающей, предательской дрожи во всем теле.

– Давай еще одни, -прошептал он, и я почувствовала, как его зубы слегка прикусили мою кожу. – Трусики. Это же наша новая добрая традиция, любимая! Ты ведь сама сказала, в нашей комнате. Так вот, считай, что комната здесь.

Он резко замер, его ладонь тяжело накрыла меня сквозь тонкий шелк белья. В его голосе больше не было ни грамма издевки, только холодный, стальной приказ.

– Снимай. Прямо сейчас.

Я смотрела в его темные, непроницаемые глаза и видела в них свое полное поражение. Весь мой триумф в столовой обернулся против меня.

– Ты больной. Я не буду это делать. Это просто шутка была! -прошептала я, надеясь на остатки его здравого смысла, но он лишь сильнее надавил рукой, заставляя меня всхлипнуть от неожиданности.

–Мне плевать, – отрезал он. – Ты сама начала эту игру. Теперь соответствуй роли. Снимай. Или я сорву их с тебя прямо здесь, и мне будет всё равно, кто это увидит.

Дорогие мои! Мы с вами взяли просто сумасшедший старт, и я бесконечно благодарна вам за каждую подписку и лайк!

Чтобы история становилась ещё глубже, а чувства героев острее, с 27го числа я перехожу на график продолжение через день . Это позволит мне готовить для вас более объёмные и проработанные главы. Не теряйте меня, мы только начинаем самое интересное! Встречаемся в следующей главе, послезавтра)

Глава 11

Его слова, пропитанные ядом, хлестнули по лицу сильнее любой пощечины. Я чувствовала, как во мне закипает настоящий пожар, и мне было плевать, если он решит меня придушить прямо здесь.

– Ты думаешь, я одна из твоих кукол? – я почти выплюнула это ему в лицо, не пытаясь больше прятаться или сжиматься. – Что ты можешь просто щелкнуть пальцами, и я послушно раздвину ноги, потому что ты решил поиграть?

Я с силой оттолкнула его ладонь, которая всё еще давила на меня через ткань брюк. Его пальцы соскользнули, и я тут же ударила его в грудь обеими руками, заставляя хотя бы на сантиметр отступить.

– Снимай?! – я сорвалась на злой, дрожащий смех. – Ты серьезно, Клим? Ты настолько заигрался , что перепутал меня с одной из тех, кто заглядывает тебе в рот? Хочешь унизить меня еще сильнее, чем когда разрушил всё, что мне было дорого? Так вот знай, ты можешь сколько угодно пользоваться своей силой, можешь превратить мою учебу в ад, но ты никогда, слышишь, никогда не получишь от меня ничего по приказу!

Я чувствовала, как предательски подкашиваются ноги, как по телу проходит мелкая, изнуряющая дрожь, но я не позволила себе отступить ни на миллиметр. Я вцепилась взглядом в его лицо, ища в нем хоть каплю понимания.

– Ты трус, Клим. Тебе страшно, что я не боюсь тебя так, как другие. Тебе страшно, что ты не можешь меня контролировать, и поэтому ты используешь силу. Ты просто эгоист в красивой форме. Ну же! Давай! Покажи, какой ты герой, когда перед тобой слабая девчонка в темном углу!

Я стояла перед ним, тяжело дыша, мои кулаки были сжаты. Я ждала, что он сорвется. Ждала, что его стальное самообладание окончательно рухнет.

Клим стоял неподвижно. Его лицо застыло в какой-то странной маске, и только желваки гуляли под кожей. Он молчал так долго, что тишина в коридоре начала давить на уши сильнее моего крика.

–Закончила? – наконец спросил он. Голос был абсолютно ровным, лишенным каких-либо эмоций, и от этого стало по-настоящему жутко.

Он медленно поднял руку. Я невольно зажмурилась, но почувствовала лишь, как его костяшки пальцев едва ощутимо, почти невесомо провели по моей шее, там, где бешено бился пульс.

В его взгляде не было ярости, которую я так ждала, чтобы подпитать свой гнев. Там было нечто более пугающее, пристальное, изучающее внимание, словно он впервые видел меня настоящую, без защитных реакций.

Под этим взглядом моя уверенность начала таять. Я чувствовала, как его большой палец медленно поглаживает мою кожу прямо над пульсирующей веной, заставляя сердце пуститься вскачь.

–Значит, бедная, несчастная девочка в темном углу, – эхом отозвался он, и его голос стал ниже.

Клим вдруг медленно, очень плавно наклонился к моему лицу. Я инстинктивно вжалась затылком в стену, ожидая новой порции угроз или издевок, но Клим молчал. Он замер в миллиметре от моих губ, обжигая их своим дыханием, заставляя меня буквально задохнуться от близости.

А затем он поцеловал меня.

Он едва ощутимо прикоснулся к моим губам своими, мягко, почти невесомо, как будто дразнил или проверял мою решимость. В этот миг мир вокруг просто перестал существовать.

Внутри меня что-то дрогнуло. Весь мой гнев вдруг показался бессмысленным шумом. На смену ненависти пришло пугающее, постыдное влечение. Мое тело предало меня, вместо того чтобы оттолкнуть его, я сама, почти неосознанно, подалась вперед. Я хотела согреться об этот лед, хотела разрушить эту дистанцию, которая сводила меня с ума.

Я коснулась его губ в ответ, жадно впитывая этот вкус, который теперь, казалось, будет преследовать меня вечно.

Клим почувствовал мой порыв. Его пальцы на мгновение сжались на моей шее, фиксируя мою капитуляцию, а поцелуй на секунду стал глубоким и властным, выпивая мой выдох до дна.

Его губы, поначалу сухие и прохладные, стали мягче. Он приоткрыл рот, и я почувствовала первое, дразнящее прикосновение его языка к моим губам, влажное и горячее. Я не смогла сдержать прерывистого выдоха. Мой гнев окончательно захлебнулся, когда наши языки встретились. Порочное, идеальное скольжение. Звуки наших прерывистых вдохов заполняли тесную нишу .

Клим больше не сдерживался. Я почувствовала, как его тело, секунду назад казавшееся каменным, внезапно прошила дрожь. Он вжался в меня так плотно, что я каждой клеточкой кожи ощутила, как его самообладание дает трещину. Его дыхание стало тяжелым и прерывистым, а сердце под моими ладонями колотилось в том же безумном ритме, что и мое.

В какой-то момент он резко, почти грубо прикусил мою нижнюю губу. Острая вспышка боли на секунду отрезвила меня, но Клим тут же, словно извиняясь, медленно и нежно зализал это место кончиком языка. Это влажное, успокаивающее движение было настолько интимным, что у меня подкосились колени. Я чувствовала, как он буквально впитывает мой ответный стон, не давая ему сорваться с губ.

Я ощущала его реакцию на всё происходящее всем своим существом. Клим, который всегда гордился своим ледяным спокойствием, сейчас едва справлялся с собой. Его ладонь на моей шее горела, а пальцы впились в мои волосы, удерживая голову в нужном ему положении. Поцелуй становился всё более глубоким, жадным, стирая границы между моей яростью и его желанием.

Клим медленно отстранился, но не убрал ладонь с моей шеи сразу.

Его глаза были затуманены, а зрачки расширены до предела. Он тяжело дышал, глядя на мою влажную, припухшую губу, которую только что ласкал языком.

Его большой палец в последний раз прошелся по моей нижней губе, влажной и распухшей от его укусов и жадных касаний. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах больше не было того ледяного превосходства, там бушевал настоящий шторм, который он отчаянно пытался усмирить.

Его грудь тяжело вздымалась, сталкиваясь с моей в такт рваному дыханию.

–Ну что, Николь? – прошептал он, и его голос был настолько низким и хриплым, что по моей спине снова пробежала волна неконтролируемой дрожи. -Все еще считаешь, что я тебя заставляю?

В этом вопросе не было издевки. В нем был вызов, заставляющий меня признать очевидное, в этом поцелуе я не была жертвой. Я была соучастницей, которая подавалась навстречу, которая жадно ловила каждое движение его языка, которая сама вцепилась в него, боясь отпустить.

Он резко убрал руку, словно обжегся, и отступил на два шага. Его лицо за долю секунды снова превратилось в непроницаемую маску. Не сказав больше ни слова, он развернулся и стремительным шагом скрылся за поворотом коридора.

Как только звук его шагов стих, силы мгновенно покинули меня.

Ноги, которые и так едва держали, окончательно стали ватными. Я медленно, тяжело скатилась спиной по холодному бетону стены прямо на пол. Колени уткнулись в грудь, а я спрятала в них лицо, чувствуя, как горят губы и как бешено колотится пульс.

В голове набатом стучал его вопрос. Я ненавидела его за то, что он сделал, но еще больше я ненавидела себя за то, что в ту минуту, когда его губы коснулись моих, я не хотела, чтобы это прекращалось. Весь мой гнев, вся моя гордость рассыпались в пыль от одного его прикосновения.

Ваша звёздочка и подписка, лучший способ сказать автору „пиши ещё!“. Подписывайтесь, чтобы мы не потерялись в ленте, ведь впереди у героев самое сложное и самое жаркое)))

Глава 12

Моя комната, моя крепость. Место, где мне не нужно было притворяться сильной или невозмутимой. Я лежала на кровати, и единственным источником света был экран телефона, на котором светилось лицо Марка.

Я жадно всматривалась в его черты, пытаясь вызвать в памяти то чистое, светлое чувство, которое было между нами. Марк был моим якорем. С ним мир был понятным, а любовь, тихой гаванью. Но сейчас, глядя на его фото, я с ужасом понимала, что образ Марка словно выцветает, становится плоским, как старая кинопленка.

А Клим... Клим был пугающе объемным.

Я коснулась пальцами нижней губы, которую он прикусил,. Это место до сих пор саднило. Я всё еще чувствовала вкус его кожи, и этот привкус казался мне ядом, который медленно растекается по венам.

– Не очаровывайся, Николь, -прошептала я в пустую комнату, и мой голос прозвучал как мольба. – Помни, кто он. Помни, что он сделал. Он эгоист. Он использует тебя.

Я закрыла глаза, но тьма за веками тут же наполнилась его образом. Тем, как он нависал надо мной, как его зрачки расширялись в полумраке, как его тело содрогалось от рваного дыхания, когда он терял контроль.

«Все еще считаешь, что я тебя заставляю?»

– Ненавижу, – выдохнула я, сжимая телефон так, что побелели костяшки. – Ненавижу за то, что ты прав.

На следующий день, я закрылась в комнате почти сразу после пар. Мир снаружи был слишком громким, слишком реальным, а внутри меня и без того творился хаос. Я бросила рюкзак на стул, села на кровать и, не раздеваясь, уставилась в потолок.

Написала Аня.

Аня:

Не видела тебя сегодня. Ты пропала. Что с тобой?

Я усмехнулась. Что со мной? Да если бы я знала.

Николь :

Ты сейчас занята?

Ответ пришёл почти мгновенно.

Аня:

Для тебя – нет. Говори.

Я глубоко вдохнула.

Николь :

Это из-за Клима .

Три точки печатания висели дольше обычного.

Аня:

Я слушаю.

Я сжала телефон сильнее.

Николь :

Он не такой, каким кажется. И именно это меня пугает.

Пауза.

Аня:

Николь, это Клим. “Не такой”, это уже тревожный звоночек. Что он сделал?

Николь :

Поцеловал меня.

Ответ не пришёл сразу. Я почти видела, как Аня откидывается на спинку стула, переводит дух.

Аня:

ЧТО?

Аня:

Ты сейчас серьёзно?

Николь :

К сожалению, да.

Аня:

Он что, совсем с катушек слетел?! Николь, это не шутки. Ты же знаешь, кто он и из какой он семьи.

Я нахмурилась.

Николь :

Вот именно.

Сообщение долго не приходило. Слишком долго. Я уже собиралась написать снова, когда экран вдруг вспыхнул.

Неизвестный номер:

Ты в порядке?

У меня перехватило дыхание.

Сердце сжалось так резко, будто кто-то дернул за оголённый нерв. Я уставилась на номер, незнакомый. Ни имени. Ни фото. Но я знала. Знала сразу.

Клим.

Я не ответила. Пальцы зависли над экраном. В голове мелькнула мысль, откуда у него мой номер? И тут же другая, более опасная, ему не всё равно.

Телефон снова завибрировал.

Неизвестный номер:

Я не должен был так уходить.

Я сглотнула. Он… объяснялся?

В этот момент пришёл ответ от Ани.

Аня:

Хорошо. Но ты должна понимать, во что лезешь.

Я перевела взгляд с одного чата на другой.

Николь для Ани :

Я слушаю.

И почти одновременно , другому контакту:

Николь для Неизвестн ого номер а :

Ты о чём?

Ответ от Клима пришёл быстро, будто он ждал.

Неизвестный номер:

О том, что напугал тебя. И о том, что позволил себе лишнее.

Я усмехнулась без радости. Позволил себе. Как будто это было случайностью.

Аня тем временем писала длинное сообщение. Я читала его, чувствуя, как внутри постепенно стынет.

Аня:

Клим из очень закрытой семьи. Влиятельной. Жёсткой. У них всё про контроль и репутацию. Его отец, не тот человек, которому можно перейти дорогу. Клим с детства рос с мыслью, что эмоции, слабость. Поэтому он такой… холодный. Он привык, что люди либо боятся его, либо хотят быть рядом из-за статуса.

Я подняла глаза от экрана, будто могла увидеть перед собой этого маленького мальчика, которого учили не чувствовать.

Телефон снова завибрировал.

Неизвестный номер:

Я не ищу оправданий. Просто хотел знать, как ты.

Я медленно выдохнула и написала:

Николь для Неизвестного номера :

А тебе действительно важно?

Ответ задержался.

В этот раз, дольше.

Аня продолжала.

Аня:

Е сли он к тебе полез, значит, ты задела что-то очень личное.

Мурашки пробежали по коже.

И словно в подтверждение этих слов пришёл ответ от Клима.

Неизвестный номер:

Да. Иначе я бы не писал.

Я перечитала. Несколько раз.

Николь для Неизвестного номера :

Ты всегда так беспокоишься о тех, к ого целуешь?

Ответ был почти мгновенным.

Неизвестный номер :

Нет.

Коротко. Честно. Без игр.

В груди что-то сжалось.

Аня для Николь:

Повторяю, там не простая семейка. Отец, крупный бизнесмен, человек с деньгами и связями, привыкший, чтобы всё было по его правилам. Он не жестокий в бытовом смысле, но холодный и требовательный. Мама тихая, сдержанная, всегда поддерживает отца, в семье она скорее про порядок и внешний фасад, чем про тепло. Детей воспитывали в той же логике дисциплина, контроль, никаких истерик и “хочу”. У Клима есть младший брат, ему было сложнее всего, он не выдержал давления, после этого семья стала ещё более закрытой.

Я перечитала сообщение Ани несколько раз. Одна фраза не отпускала, царапала изнутри.

Я медленно набрала ответ.

Николь для Ани :

Подожди… “не выдержал” , это как?

Три точки появились почти сразу, потом исчезли. Снова появились. Аня явно решала, сколько именно мне можно знать.

Аня:

В прямом смысле.

Я напряглась.

Николь для Ани :

Ан я...

Ответ пришёл через несколько секунд, уже без лишних объяснений, обычным, почти бытовым тоном, от этого было ещё тяжелее.

Аня:

Нервный срыв. Таблетки. Потом клиника. Ничего криминального, просто человек оказался слабее системы, в которой вырос. Это было несколько лет назад, всё быстро замяли, чтобы фамилия не всплывала в новостях.

Я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.

Николь для Ани :

А Клим?

Аня:

А Клим, что Клим? На нём ответственность, репутация семьи, контроль. После этого он стал ещё более закрытым. Как будто решил, что если кто-то и должен сломаться, то точно не он.

Я опустила взгляд на телефон. Перед глазами вдруг всплыло лицо Клима, сосредоточенное, холодное, будто высеченное из камня.

Николь для Ани :

Он винит себя?

Ответ пришёл не сразу.

Аня:

Скорее всего. Просто такие, как он, никогда об этом не говорят.

Я долго смотрела на экран. Теперь его резкость, его попытка всё держать в руках, даже меня, переставали быть просто высокомерием.

Николь :

Знаешь, это мерзко. Делать из детей проекты, давить до срыва, а потом делать вид, что просто не выдержал , будто он просто слабый. Если бы его семья хоть раз выбрала человека, а не фамилию, ничего бы этого не было.

Сообщение улетело.

И только в следующую секунду я увидела не имя Ани над чатом, а короткое, страшное:

Неизвестный абонент.

У меня похолодело всё.

Совсем всё.

Я уставилась на экран, не моргая, чувствуя, как кровь отливает от лица, а сердце начинает колотиться где-то в горле. В голове будто щёлкнул тумблер: нет, нет, нет. Я быстро пролистала вверх, переписка с неизвестного номера. Я отвечала из неё. Я писала ему.

–Господи… -выдох сорвался почти всхлипом.

Руки задрожали так, что телефон едва не выпал. Я хотела стереть сообщение, но было поздно. Под ним уже стояло маленькое, безжалостное:

Прочитано.

Я моментально переименовала абонента.

Я сидела на кровати, вцепившись в телефон, как в спасательный круг, и впервые за всё это время по-настоящему испугалась. Не его силы. Не его влияния. А того, что я только что сказала ему вслух то, о чём никто никогда не говорил. Но, может быть он не поймет о чем речь.

Прошла секунда. Вторая. Вечность.

Экран снова загорелся.

Клим:

Ты сейчас говоришь про моего брата?

Это было без знаков препинания. Без эмоций. И от этого, страшнее всего.

Я почувствовала, как по спине побежал холод. Хотелось соврать. Сказать, что это не ему. Что он всё неправильно понял. Что это вообще не о нём.

Но он уже понял.

Точки печатания появились почти сразу… и исчезли. Потом снова появились. Он читал. Перечитывал. Переваривал.

Наконец пришло ещё одно сообщение.

Клим:

Ты не имеешь права.

Я зажмурилась. Горло сжало так, что стало трудно дышать. Но вместо того чтобы отступить, внутри вдруг поднялось упрямое, дрожащее чувство, если сейчас отступлю, то буду врать и ему, и себе.

Я медленно набрала ответ, стирая и переписывая слова несколько раз.

Николь для Клима :

Я знаю. Но это не делает это неправдой.

Ответа не было.

Минуту. Две.

Я уже представляла, как он снова закроется, отрежет меня, сотрёт этот номер, как ошибку. И, возможно, это было бы правильнее.

Телефон завибрировал.

Клим:

Ты хоть понимаешь, куда лезешь, Николь?

Я посмотрела на эти слова сквозь мутную пелену.

Николь для Клима :

Нет. Но я понимаю, что молчать, хуже.

Экран снова загорелся. Я сжала телефон так, что пальцы побелели. Сердце ушло куда-то в горло. И я увидела его сообщение.

Клим:

Мой брат. И если ты ещё раз хоть слово скажешь про него, либо позволишь обсуждать его с другими, я сломаю всё, что тебе дорого. Поняла?

Я отпустила телефон, и он с глухим стуком упал на кровать. Внутри холод, ледяной и острый. Я знала, что это не пустые слова. Его тон был как удар, резкий, окончательный, безжалостный.

Я впервые осознала, что не видела половины того, на что он способен.

Пальцы машинально набрали новое сообщение.

Николь для Клима :

Мы увидимся завтра?

Экран мигнул почти мгновенно.

Клим:

Плевать.

Я села, обхватив колени руками, и тихо пробормотала:

– Значит, всё сначала…

Я думала, что возвращение к началу , это как шанс всё исправить, как новый старт.

Я ошибалась.

Я ещё даже не представляла, насколько он способен на жестокость, на контроль, на то, что заставит меня раз за разом сомневаться в себе. Насколько глубоко он умеет проникнуть в мою жизнь и мои чувства.

Алена, благодарю Вас за награду) Очень приятно, спасибо Вам большое)))