Текст книги "Оникс и слоновая кость"

Автор книги: Минди Арнетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 26 страниц)

27. Корвин

КОРВИН ОСМОТРЕЛ место бойни. Полсотни мертвых драконов. Наверное, следовало бы радоваться, однако принц испытывал разочарование. Мертвы были и драконы с перевала, и их погонщик. Кто он, так и осталось невыясненным. Не было ни единой улики против Возрождения.

– Ты уверена, что он из Пенлока? – спросил принц, когда Кейт привела его к странной круглой пещере, где прежде сидели драконы.

– Да! – Она, словно в ознобе, обхватила себя за плечи.

Девушка была в крови и грязи, но, похоже, не ранена. Корвин даже сейчас не мог успокоиться. Когда послышались выстрелы, его сердце дрогнуло, готовясь к худшему. Принц не спал всю ночь, страдая оттого, что произошло между ними. И во всем он должен был винить лишь себя. Хотелось наладить отношения, вот только как? Если способ и был, Корвин его не видел. По крайней мере, Кейт осталась жива, а там, глядишь, что-нибудь придумается. Принц, как за соломинку, цеплялся за эту надежду.

Рейф присел рядом с мертвецом и принялся его осматривать. Труп раздели догола, но ничего примечательного не нашли. Ни шрама, ни причудливой родинки. Похоже, они никогда не узнают, кем был этот уроженец Пенлока.

– Не так давно он обращался к целителям, – произнес магик, поднимаясь.

– Как вы это узнали? – Корвин нахмурился.

– Видите вот эти тонкие белые полоски? – Рейф снова нагнулся над телом и поманил принца поближе.

Корвин пристально всмотрелся и с трудом разглядел на коже убитого бледные линии, напоминавшие паутинку.

– Плохо, но вижу. А что это?

– След заклинания, очищающего тело от ядов и некоторых болезней.

– Любопытно. И как это нам поможет? – Корвин распрямился, магик тоже.

– Зеленоплащники хранят записи о каждом своем пациенте. Может быть, мне удастся найти у них и его имя. После Торнволла я отправлюсь в Пенлок и поразведаю там.

Корвин вспомнил о золотых, наотрез отказавшихся распространяться об аресте Ральфа Марсела. Вдруг с зелеными Рейфу повезет больше?

– Если требуется, мейстер, можете отправляться незамедлительно. При караване достаточно магиков, да и драконов мы перебили.

– Спасибо, Ваше Высочество. – Рейф исподтишка взглянул на Кейт.

Корвин уже приготовился, что последует просьба отпустить и ее. Принц поверил, что между этими двумя нет ничего такого, однако что-то между ними все-таки было. Но магик просто объявил, что уедет завтра, после прибытия в Торнволл.

В поместье они прибыли уже в сероватых сумерках. Корвину оно напомнило скорее крепость. Как и в Андреасе, стены здесь врастали в окружающие скалы. Неприступный каменный замок встретил спасителей неприветливо. Под стенами, у подножия которых виднелись свежие отметины от когтей, валялись разлагающиеся туши драконов, сброшенные вниз защитниками.

Заметив королевский штандарт, люди на стенах возликовали. Караван был встречен восторженно. Барон Торн смущенно поприветствовал Корвина. Он без устали кланялся и рассыпался в благодарностях за спасение, упорно делая вид, что не замечает младшего сына. Что еще печальнее, барон не выказал ни малейшего огорчения, услышав о смерти Роберта.

Видимо, грязные сплетни не врали о семье Даля. Корвин почувствовал себя довольно гадко. Эти люди не заслуживали такого, как Даль, они были недостойны его любви. А ведь он рисковал ради них жизнью. Мать друга тоже оказалась весьма неприятной особой, но она хотя бы всплакнула при известии о смерти сына. В отличие от родителей Даля, все прочие жители поместья Торнволл действительно были добрыми людьми, и Корвин ни на мгновенье не пожалел о своем безрассудном предприятии.

«Я должен чаще бросать вызов советникам». Мысль была опасной и принадлежала скорее тому Корвину, который когда-то стал капитаном «Ястребов-щитоносцев». И все же принц не сдерживал ухмылки.

На следующее утро мейстер Рейф, как и собирался, отправился в Пенлок, прихватив с собой двух магиков. Корвин и остальные решили задержаться в Торнволле на неделю. Солдаты помогли сжечь трупы драконов, потом обследовали окрестности. Новых ящеров не обнаружилось. Очевидно, Торнволлу больше ничто не угрожало. Зачем кому-то вообще понадобилось нападать на это отдаленное поместье, осталось загадкой. Корвин надеялся, что Рейфу удастся найти ответ в Пенлоке.

На шестой день прибыл катафалк с телом Роберта. Жрицы Норгарада уже подготовили его для сожжения, и тем же вечером состоялась траурная церемония. Вопреки обычаю, костер запалила мать юноши, а не отец.

После того, как все закончилось, Корвин с Далем поднялись на крепостную стену. Шли молча, думая каждый о своем. Ветер, несущий с реки влагу, холодил лица. Дойдя до пролета, выходящего на Лавринку, они остановились и, перегнувшись через парапет, стали смотреть на темную речную гладь, такую широкую, что противоположного берега не было видно.

– Удивительно, но мы с Робертом совершенно не ладили, – произнес Даль, нарушая молчание. – В детстве нас заставляли играть друг с другом. Мол, вы почти ровесники, вот и дружите. Мне это было поперек горла. Роб вечно отнимал у меня сладости, ломал мои игрушки. Теперь я знаю, что буду тосковать по этому вредине.

Корвин кивнул, понимая чувства друга. Бывали дни, когда и он скучал по ворчанию матери так же сильно, как по ее ласковым объятиям.

– Если начистоту, – продолжил Даль, – никто из нас друг с другом не ладит. За исключением разве что Мэтью и Лукаса, самых старших. – Он издал горький смешок, тут же унесенный ветром. – Думаю, собачники не зря избегают смешивать чистокровных псов с дворняжками.

У Корвина защемило сердце. Хотелось как-то утешить друга, но в голову лезли одни пустые банальности.

– Превратности судьбы. – Даль откинул со лба волосы. – Увы, никто из нас не волен выбирать семью, в которой появится на свет.

Корвин вновь посмотрел на волны, плещущиеся о скалы внизу. Мысли вернулись к Эдвину и урору, разделившему их с самого рождения. И к Кейт, которую он предпочел бы всем другим.

– Ты прав, дружище. Клянусь богами, я бы тоже выбрал что-нибудь совершенно иное. – Корвин задумался. – С другой стороны, кто знает, обрели бы мы счастье, даже имей возможность выбирать? Боюсь, многие сделали бы неверный выбор.

– По крайней мере, нам некого было бы винить, кроме самих себя. Зато некоторые не ошиблись бы. Скажем, все дикие предпочли бы родиться в Индре, Розвене, да хоть на Ишских островах. Всякий раз, когда на меня нападает жалость к собственной незавидной судьбе, я вспоминаю ту несчастную женщину из Андреаса, пытавшуюся спасти сына. Как жестоко поступили с ней боги, приговорив к подобной участи.

Воспоминания лавиной обрушились на Корвина. Даль уже не в первый раз заговаривал о том случае. Арест ребенка произвел на него сильное впечатление. К тому же Сигни всегда скептически отзывалась об инквизиции. А тут еще встреча с матерью. Даль поневоле сравнивал двух женщин. Дикая из Андреаса, пожертвовавшая собой ради ребенка, стала для него символом беззаветной материнской любви, которой Даль был лишен. Эгоистичная баронесса Торн ставила собственные прихоти превыше всего.

Подумав о своей матери, Корвин неловко кашлянул и сказал:

– Ты меня удивляешь. Как ты можешь сочувствовать диким, если они натравили дневных драконов на Торнволл? Из-за них погиб твой брат.

– Не смеши, Корвин. – Даль сурово посмотрел на друга. – Это были разные люди. Насколько нам известно, та андреасская горожанка никому не сделала ничего плохого, пока у нее не попытались отнять сына. Не тронь ее инквизиторы, она так и жила бы тихо-мирно. Дикие такие же люди. Они совершают и плохие поступки, и хорошие. В точности, как мы.

– Да, но мы-то не в состоянии выдавить из человека всю кровь.

«Или голыми руками устроить пожар, чтобы началась давка».

– Зато мы берем в руки мечи с пистолями и говорим, что вершим справедливость. – Даль скривился и с сомнением поглядел на Корвина. – Давай не будем забывать и о королях с советниками. Они частенько принимают решения, дарующие подданным одни страдания, и не спрашивают ничьего согласия. Им достаточно сказать слово, – Даль прищелкнул пальцами, – и их воля уже исполнена. Взять хоть твоего брата, отказавшегося помочь Торнволлу.

Корвин облизал губы. Слова Даля задели его за живое. Королевская власть была силой, повелевающей жизнью безликой толпы, вроде простолюдинок, нуждающихся в лунных поясах, или сирых и убогих, которых принуждают к самопожертвованию ради высвобождения места в городах.

«Одни боги знают, как хорошо я знаком с проблемой неправильного выбора».

Даль облокотился о парапет и подпер подбородок кулаком.

– Люди ненавидят диких, хотя те не виноваты в том, что такими родились. Я вот тоже не виноват, что родился бастардом, прижитым матерью от любовника. Барон презирает меня за то, в чем нет моей вины, и я с этим ничего поделать не могу. А ведь я пытался, еще как пытался. – Даль вздохнул. – Знаешь, что самое паршивое? Я даже не знаю, кто мой настоящий отец. Мать отказывается мне говорить, чтобы ненароком не подтвердить порочащие слухи.

Корвину подобное и в страшном сне не могло присниться. Когда Даль замолчал, принц ободряюще похлопал его по спине.

– Во всем надо искать светлую сторону. Ты не знаешь отца, следовательно, можешь вообразить его кем угодно. Хоть великим героем.

– Или придворным шутом, – хрюкнул Даль, не выдержал и рассмеялся своим обычным смехом, которого Корвин не слышал уже много дней. – Одно можно сказать наверняка. Хвала богам, я унаследовал от папаши красивое личико.

– И не поспоришь. – Корвин тоже засмеялся, припомнив лысеющего, обрюзгшего барона Торна.

– А вдруг он был пиратом, вроде тех, кто построил эту крепость? – весело предположил Даль.

– Разве Торнволл построили пираты? – спросил Корвин, обрадовавшись скорее легкости тона, чем заинтересовавшись историей.

– Это всего лишь легенда, хотя в ней есть доля правды. Видишь во-он те камни внизу?

Принц разглядел странные слишком ровные скалы.

– Что это?

– Мой предок возвел этот заслон, чтобы перекрыть пещеры контрабандистам. Здешние скалы пронизаны их норами. – Даль со вздохом отодвинулся от парапета. – Жаль, что пещеры не открыли. Через них люди могли бы покинуть замок, и Роберт остался бы жив.

– Да, жаль, – сказал Корвин, огорченный, что друг опять свернул все на ту же грустную тему. – Если бы я только мог что-нибудь изменить…

– Никто не в силах изменить прошлое, – после долгого молчания ответил Даль и потер заросший щетиной подбородок. – Зато ты можешь изменить будущее.

Корвин смущенно переступил с ноги на ногу, ему не понравился новый поворот их беседы. Даль же серьезно смотрел на принца.

– Помнишь, как я сказал, что мы зря отправились в эту миротворческую миссию, и мне бы хотелось повернуть все вспять?

– Помню.

– Ну так вот, я тогда ошибся. Не хочу я возвращаться ни в какое прошлое.

– Почему? – растерянно улыбнулся Корвин.

– Потому что ты обязан стать королем, – с нажимом произнес Даль. – Кто, если не ты?

– Мы оба знаем, что это неправда, сколько ни тверди. – Взгляд принца невольно метнулся к чересчур гладкой коже на щеке Даля.

Там, замаскированное чар-камнем, находилось наглядное доказательство того, что Корвину ни в коем случае не следовало вручать подобную власть.

– Ты из-за этого, что ли? – Даль снял с уха серьгу.

На миг черты лица сделались нечеткими, потом по щеке зазмеились уродливые шрамы. Спустя год Корвин как наяву услышал грохот взрыва, уложившего на месте половину его отряда. В горле застрял ком. Принц отвел глаза.

– Не отворачивайся, Корвин, – сказал Даль тоном, каким обычно разговаривают с непослушным ребенком. – То, что случилось со мной и с нашими братьями по оружию, было неизбежно. Ты действовал правильно. Остался сражаться и защищать раненых, когда другой на твоем месте дал бы деру. Ты спас меня.

– Да, но мы вообще не должны были там проходить. Если бы я выполнил приказ, мы не наткнулись бы на того злосчастного пацана. Мне не довелось бы его отпускать, и отряд не угодил бы в засаду. – Корвин сжал кулаки, хорошо помня лицо мальчишки, явившегося к нему во время первого испытания.

Даль только покачал головой, отчего тени на изуродованной щеке залегли глубже.

– А с чего ты решил, что нас предал тот мальчуган? Мы же его больше не видели. Это все твое чувство вины. Я же сужу более беспристрастно. Я видел глаза мальчишки после того, как ты приказал ему топать домой, и теперь очень хорошо понимаю, что он почувствовал. Я сам почувствовал то же самое, когда ты, вопреки мнению совета, решил отправить спасательную экспедицию в Торнволл. Именно твоя готовность действовать, несмотря на риск, делает тебя лучшим претендентом на норгардский престол. Ты учитываешь интересы и чувства людей. Ты слушаешься своего сердца, а оно у тебя доброе.

Корвин собрался было возразить, но передумал, напоровшись на твердый взгляд друга. Его было не переубедить. Принц заставил себя выдавить улыбку и вновь похлопал Даля по плечу.

– Я ценю твою веру в меня, однако нам пора домой, – сказал он, меняя тему. – Мы и так слишком долго проторчали в этой мрачной крепости.

– Согласен, – ответил Даль, вновь надевая серьгу. – Норгард уже стал и моим домом.

– Рад это слышать, – произнес принц, а про себя подумал: «И тебе всегда там открыты двери».

Некоторые слова не требовалось произносить вслух.

28. Кейт

НЕСКОЛЬКО НЕДЕЛЬ после возвращения из Торнволла Кейт наслаждалась покоем, о котором прежде и мечтать на могла. Благодаря зачарованному бриллианту Рейфа все проблемы Боннера разрешились. Кейт искренне радовалась за друга, а заодно – за себя: больше не нужно было беспокоиться, что что-то пойдет не так.

Тома превозносили при дворе и боготворили в норгардском гарнизоне, а местные простолюдины смотрели на него, открыв рты. Новостные листки печатали хвалебные статьи, богатые купцы с незамужними дочерьми наперебой слали предложения о помолвках, суля щедрое приданое, а от знати, желавшей приобрести у него хоть что-нибудь, сделанное его руками, не было отбоя. Одним словом, положение Тома при норгардском дворе укрепилось, и можно было надеяться, что Боннер-старший до конца своих дней будет обеспечен услугами магиков-целителей.

Недоволен был один только великий магистр Сторр. Он написал статью в «Королевский вестник», призывая народ не слишком-то доверять бездушной машинерии и положиться на старую добрую магию. Впрочем, на статью никто внимания не обратил.

Кейт искренне радовалась за Тома, все ее опасения развеялись. Не смущали даже дневные драконы и собственное неопределенное положение в Возрождении. Мейстер Рейф еще не возвратился из Пенлока, и настаивать на том, чтобы она немедленно призналась во всем Корвину, было некому.

Жизнь наконец-то вошла в наезженную колею. Корвин не приносил больше по утрам сладких булочек, зато присоединился к тренировкам Черномора. Они избегали вспоминать прошлое, отчего иногда в разговорах возникали неловкие паузы, но уж лучше так, чем бередить незажившие раны. Корвин изменился, Кейт чувствовала в нем некую вновь обретенную уверенность. Отчасти, видимо, благодаря недавним победам: спасению Торнволла и успеху боннеровых скорострелов. В то же время проявилось и нечто более глубинное: Корвин словно бы заново поверил в себя и в то, что достоин трона. Что еще важнее, поверил не только он, но и норгардцы. Никто уже не называл его Принцем-бродягой. Что, если он действительно победит в уроре? Кейт старательно гнала от себя эту мысль.

Больше всего ее радовали встречи с Кираном. Сначала она навещала брата в «Заветном клинке», где проводила с ним несколько часов в его комнате. Однако вскоре от темного подвала ей стало не по себе, и она начала упрашивать Вианну позволить вывести Кирана погулять. На первых порах та отнекивалась, говоря, что это слишком опасно.

– Никак нельзя, вас могут увидеть. Люди заинтересуются, кто этот мальчик и откуда.

– Я накину на голову капюшон. Кому мы нужны? Днем по Норгарду бегают сотни детей.

– А если он потеряет над собой контроль? – хмурилась Вианна, сложив руки на груди. – Это может случиться в любой миг и…

Анисс, взявшая за обыкновение спускаться в подвал вместе с Кейт, махнула рукой:

– И долго ты будешь этим отговариваться, Вианна? Мальчик должен научиться держать свой дар на привязи. Не можешь же ты вечно прятать его в норе.

– Выходит, ты на ее стороне? – Вианна с гневом и удивлением уставилась на Анисс, словно та предала ее и сдала золотоплащникам.

– Я твержу тебе то же самое уже несколько месяцев! – Анисс подняла глаза к потолку. – Мальчик готов выйти в мир. Детям нужны солнце и свежий воздух, в этом подземелье он у тебя совсем зачахнет.

– Да что ты вообще знаешь о детях? – выкрикнула Вианна, но Кейт заметила, что она тут же пожалела о своих словах.

– Больше, чем ты узнаешь за всю свою жизнь, – отрезала Анисс, и от ее холодного спокойствия сделалось не по себе.

– Ну хорошо, – сокрушенно вздохнула Вианна. – Кейт, можешь выйти с ним на часок. Не задерживайся и помни, что никто не должен обратить на вас внимание.

Кейт хотела было заспорить, что часа не хватит, но передумала. Лиха беда начало.

– Договорились. Я приду завтра. Возьму его на конную прогулку за город.

– За город?! – всполошилась Вианна.

– Это совершенно безопасно, – сказала Кейт, вспомнив, как заставила дневных драконов подчиниться ее мысленному приказу. – Кроме того, если Киран оплошает с магией, никто ничего не увидит. Мы будем держаться в стороне от больших полей и проезжих трактов.

На следующий день она пришла раньше обычного, и ей показалось, что из ее затеи ничего не выйдет. Киран пришел в такой восторг, что из него в буквальном смысле сыпались искры. Она уже хотела отказаться от прогулки, но тут брат, почувствовав перемену в ее настроении, расплакался. Не закатил истерику, как делают другие дети, а разрыдался, словно переживал неизбывное горе. От жалости у Кейт у самой глаза были на мокром месте.

Вианна, которой передалось отчаяние сына, встала перед ним на колени и сжала его ладошки.

– Ты должен следить за собой, Киран, понимаешь? Если испустишь хоть одну искру, это кончится плохо, и ты больше не выйдешь на улицу.

Нижняя губа Кирана задрожала, он пытался сдержать слезы. Яркий румянец, выступивший на щеках, лишь подчеркивал его бледность. Малыш серьезно кивнул. Вианна перевернула его руки ладонями кверху.

– Покажи-ка мне огонек.

На ладошке вспыхнул один язычок пламени.

– А теперь два. Молодец. Теперь три в ряд.

Вианна вновь и вновь проверяла, как мальчик контролирует свой дар. Он выполнял ее просьбы безупречно. Кейт не ожидала подобного от шестилетнего карапуза. С другой стороны, сравнивать ей было не с кем. Она не знала, как дикие обычно входят в силу.

Наконец Вианна решила, что сын готов выйти. Они поднялись по лестнице, и Кейт вывела брата через черный ход в проулок, где стояла Жар-птица, привязанная к столбу. При виде лошади Киран, счастливо засмеявшись, рванул было к ней, но Вианна поймала его за шиворот.

– Осторожнее, мой маленький принц! Лошади кусаются и лягаются, а эта, к тому же, еще и боевая. Их специально натаскивают.

– Не бойся, Киран, – успокоила Кейт. – Моя лошадка тебя не укусит, обещаю.

Вскочив в седло, она приняла Кирана из рук матери, посадила его перед собой и крепко обхватила за талию.

– Чтоб через час были здесь! – крикнула им вслед Вианна.

Они миновали западные ворота и направились к Нефритовому лесу. По пути Кейт объясняла Кирану основы верховой езды. Малыш впервые ехал на лошади, но совсем не боялся.

– Наш папа был конюшим, – сказала она ему, когда они выехали за город, чтобы никто не подслушал. – Тебе наверняка передался его талант.

– И ты будешь учить меня ездить верхом? – Киран едва не визжал от удовольствия. – Каждый-каждый день?

– Ну не каждый, – немного охладила пыл мальчика Кейт. – Когда смогу. И начнем прямо сегодня.

Они отправились в укромную рощицу между двумя полями. В детстве она с Корвином часто сюда ездила. При обычных обстоятельствах Кейт ни за что бы не разрешила ребенку сесть на боевую лошадь, однако под прикрытием зачарованного бриллианта она могла в случае чего подчинить себе Жар-птицу одной мыслью.

Сначала верховая езда давалась Кирану нелегко, что естественно, ведь никто не рождается с этим умением. Однако он был храбр, усидчив и хотел учиться.

– Молодчина, – похвалила Кейт, когда мальчик сам сумел остановить лошадь. – Совсем скоро ты станешь отличным наездником.

– Хочу еще! – Киран так и сиял.

Кейт позволила, не в силах омрачить его светлой радости.

В «Заветный клинок» они вернулись с опозданием почти на час. У дверей их ждала мертвенно-бледная Вианна. Кейт приготовилась к нагоняю, но, увидев лучащееся удовольствием лицо сына, Вианна смягчилась. «Похоже, мы все очарованы этим ребенком», – подумала Кейт. Она не могла представить человека, который бы его не полюбил.

И все же золотоплащники обрекут Кирана на смерть, если узнают о его даре. Эта мысль раз за разом возвращалась ей в голову, хоть она и старалась не зацикливаться на этом.

После первой удачной поездки Вианна расслабилась и позволяла гулять подольше. Благотворное влияние прогулок на ребенка перевесило ее страхи. Вскоре Кейт стала забирать его два-три раза в неделю. Киран поправился, окреп, загорел и теперь больше походил на обычного мальчишку, чем на бледного призрака. Он научился скакать рысцой, не останавливаясь то и дело на отдых.

Однажды с ними отправилась Сигни, которой наскучил замок и изготовление черного пороха. Кейт очень обрадовалась. После возвращения из Торнволла она решилась наконец рассказать, что случилось с дублетом. Ох, лучше бы она этого не делала! Сигни не стала ни ругаться, ни злиться, она просто замкнулась в себе, сделавшись безразличной и спокойной, точно заледеневшая река. Кейт вновь и вновь извинялась, но все было напрасно: минуло не меньше недели, прежде чем Сигни с ней заговорила. Наверное, дублет был ей чем-то памятен. Однако постепенно все наладилось.

– Как же приятно вырваться из четырех стен! – прокричала Сигни, скача рядом. – Эти скорострелы пожирают все мое время без остатка.

– Почему бы тебе не раскрыть кому-нибудь секрет пороха?

– Потому что это – зирах, Кейт, – ответила Сигни, наградив подругу таким острым взглядом, что им можно было бы резать стекло.

– Священное молчание? – припомнила Кейт.

Сигни мрачно кивнула, сжав губы.

– Секрет изготовления пороха – главный из моих секретов. Я никогда никому его не раскрою. Легче умереть.

– Ты сама-то его откуда узнала? – поинтересовалась Кейт. – Мы же обе понимаем, что ты не из Фюренского сестринства.

Взгляд Сигни, казалось, спрашивал: «А ты уверена?»

– Ну, скажем, я его выкрала, чтобы защититься. Нет оружия сильнее, чем знание.

– От чего защититься? – Кейт подозрительно покосилась на Сигни, ожидая очередной басни.

– От буки, разумеется. – Сигни улыбнулась, демонстрируя белые зубы, и посмотрела на Кирана, внимательно прислушивавшегося к их разговору. – Бука приходит по ночам, чтобы выкрасть тебя из постельки, но если загадать ему загадку посложнее, он задумается, да так крепко, что обо всем позабудет. А утром исчезнет с первым лучом солнца.

– Бука? – В голосе Кирана звучали и страх, и любопытство. – Мама говорит, что их не бывает, что это просто сказка.

– Сказка? Да нет, буки такие же настоящие, как драконы.

– Не верь ей, Киран. – Кейт засмеялась. – Наша Сигни любит выдумывать.

– Далеко не все, что я рассказываю, – выдумки, – усмехнулась та. – Просто мне интересно приукрашивать правду. У нас на островах это считается искусством.

– Не сомневаюсь. Но когда-нибудь, – Кейт погрозила подруге пальцем, – я вытрясу из тебя всю правду без прикрас.

– Надеюсь. Ведь это будет означать, что мы останемся подругами до самой старости. Когда мы обе сделаемся морщинистыми старухами с седыми волосами, растущими из бородавок…

– Фу! – закричал Киран, и обе подруги расхохотались.

После того как отвезли Кирана домой, они поехали в Зеркальный замок.

– Нужно что-то делать, – сказала Сигни. – Мальчик не должен так жить.

– Знаю. – Кейт сглотнула комок в горле и опустила взгляд на бархатные уши Жар-птицы.

С каждым днем ей все сложнее было закрывать глаза на правду. Здоровье Кирана значительно поправилось благодаря прогулкам, но этого было недостаточно. Совершенно недостаточно. Он должен играть со своими ровесниками, бегать, прыгать, шалить и разбивать коленки.

– Мейстер Рейф прав, Кейт. Надо все рассказать Корвину.

Кейт покосилась на Сигни. При одной мысли о таком у нее волосы вставали дыбом. Она в который раз постаралась не думать о вероятной реакции принца на ее признание.

– Правда о том, кто я есть, Сигни, это тоже своего рода зирах.

– Понимаю. – Сигни протянула к небу раскрытую ладонь. – И даже лучше, чем ты можешь вообразить. Как-то раз я раскрыла тайну мужчине, которого любила, – скованно пробормотала она. – Думала, он тоже меня любит.

Кейт от неожиданности притихла. Впервые подруга рассказывала о своем прошлом, и это не было похоже на очередную байку. Губы Сигни тронула грустная улыбка.

– Это ему принадлежал дублет. Не знаю, зачем я его храню. Наверное, чтобы не забывать о совершенной ошибке.

«А еще, чтобы не забыть о нем», – догадалась Кейт. Она-то знала, как трудно перестать любить, даже если это было необходимо.

– Ничего не понимаю, – сказала она. – Если твое признание было ошибкой, то почему же ты убеждаешь меня поделиться своей тайной с Корвином?

– Потому что Корвин – совсем другой человек. – В светлых глазах Сигни разлилась тоска. – Он знает, что такое терять и страдать от потери. Он сможет тебя понять или хотя бы попытаться. Он верен тем, кого любит, в точности как Даль и ты сама. Дай ему шанс.

– У него уже был шанс выбрать между мной и долгом. И разрешилось все не в мою пользу.

– Да, возможно, он не заслуживает твоей искренности. – Сигни твердо взглянула в лицо Кейт. – Делиться сокровенным всегда рискованно, и не только для дикого, но и для обычного человека. Корвин может тебя оттолкнуть. Однако если получится, ты наконец-то станешь самой собой. Неужели оно того не стоит? А кроме того, – Сигни дернула плечом, – подумай о Киране. Во власти принца изменить его жизнь в лучшую сторону. По-моему, ради брата стоит рискнуть.

– Том тоже заслуживает лучшей жизни, – заметила Кейт, и сердце защемило от страха и надежды.

Сможет ли она? Осмелится ли?

– Как и ты, Кейт, – с жаром ответила Сигни. – Ты обязана бороться за свое счастье.