Текст книги "Оникс и слоновая кость"

Автор книги: Минди Арнетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 26 страниц)

Мужчина кивнул и обвис на руках гвардейцев.

– Наше поместье. Они его окружили. Мы несколько дней не могли его покинуть. Мне одному удалось прорваться.

– Где находится ваше поместье? – спросил Корвин, но мужчина уже упал на колени, лишившись чувств.

– Целителей сюда, – приказал Эдвин, и один из стражников бросился к двери.

– Он вам не сказал, откуда приехал? – спросил Корвин у другого.

– Нет, Ваше Высочество, – покачал тот головой. – Но может быть, он сообщил об этом стражникам на воротах? Магик, ехавший с ним, погиб, однако должен же кто-нибудь знать.

– Я знаю, – произнес новый голос, и в зал вошел Даль.

Корвин поднял глаза на мрачное лицо друга. Тот уже умылся и переоделся.

– Ты? И кто же он? И откуда?

– Из Торнволла, – глухо ответил Даль. – Я увидел его в окно и не поверил своим глазам.

– Даль, скажи, – с растущей тревогой спросил Корвин, – кто этот человек?

Друг поднял на принца невидящие глаза.

– Роберт. Мой брат.

24. Корвин

НИКОГДА ЕЩЕ КОРВИН не видел друга в таком состоянии. Уже целый час они ждали под дверью комнаты, где целители занимались его братом. Обычно ироничный и беззаботный друг не произнес за это время ни слова. Только постоянно поглаживал сокола, сидевшего у него на руке. Даль любил Лира как никого другого. За исключением разве что брата.

Новостей все не было, целители не выходили. Корвин подумал, что это, в принципе, тоже неплохая новость: раз магики занимаются пациентом, следовательно, есть и жизнь, за которую надо бороться.

– Даль, я могу что-нибудь сделать? – спросил Корвин, не в силах больше выносить молчания. – Только скажи.

Пальцы Даля застыли на голове сокола.

– Моя семья. Ты же слышал, что сказал брат. Мы должны их спасти.

– Помощь придет. – Корвин сжал плечо друга. – Совет сейчас обсуждает, когда и сколько выслать людей.

– Что-то долго они обсуждают, – скривился Даль. – Лучше бы ты сходил к ним, Корвин… – Он умолк, прикусив губу. – Мы оба знаем, что Торнволлы – не те, ради кого совет поторопится. Какой от нас прок? Разве что радовать семейными скандалами придворных острословов.

– Это не…

– Это правда, – оборвал принца Даль. – Я беспокоюсь о своих братьях. Они неплохие люди, их надо спасти.

Корвин отметил, что друг не упомянул ни о матери, ни об отце. Видно, сплетни не врут, и Даль действительно не сын барона Торна.

– Я понимаю, что ты волнуешься, это естественно. Мы снарядим отряд, который сможет противостоять дневным драконам. Иного пути нет.

Даль скептически прищурился и вновь принялся поглаживать сокола.

– Тем не менее ты прав, – добавил принц. – Советники чересчур медлят. Пойду-ка я посмотрю, что там да как.

Пообещав Далю вернуться с новостями, Корвин отправился в зал совета. Свернув в коридор, он увидел, что гвардейцев, обычно стоявших в карауле под дверью, нет. Видимо, совет завершился, а ему, Корвину, никто не удосужился сообщить о результатах. Он уже собирался отправиться на поиски брата, когда из-за двери донеслись голоса. Он на цыпочках подошел поближе и прислушался.

– Вы забегаете вперед! – сердито произнес Эдвин. – Это излишне смело.

Ответа Корвин не расслышал.

– Да, хочу! – опять сказал Эдвин. – Но я должен взвесить все за и против…

Послышались быстрые шаги, и Корвин подпрыгнул от неожиданности. Ему стало стыдно. Подслушивать – гнусно. К тому же у него были более насущные дела. Он толкнул створку и напоролся на возмущенный взгляд Эдвина.

– Корвин, когда ты прекратишь врываться, как ребенок?

– Я думал, совет завершился. – Корвин не обратил внимания на выпад брата.

Он оглядел зал и не удивился, увидев Сторра. Принц не в первый раз заставал Эдвина за приватными беседами с магистром. Тот держался совершенно непринужденно, словно ни в чем ни бывало. Магик вежливо улыбнулся Корвину, но тот, не удостоив его ответом, обратился к Эдвину:

– И, похоже, я прав. Что вы решили по поводу Торнволлов?

Эдвин принялся перебирать пергаменты, разложенные на столе.

– Завтра утром отправим в поместье небольшой разведотряд.

– Небольшой разведотряд? – Корвин не поверил собственным ушам. – И все?

– Да, все! – Эдвин зло на него посмотрел. – Барон Торн и его заботы – последнее, что должно беспокоить Норгард. Мы понятия не имеем, сколько там драконов и что вообще происходит. Посему ограничимся скромным разведотрядом.

– Это подло. Ты же видел брата Даля и слышал, что он сказал.

– Я слышал, что они сидят в поместье. Маловато информации. Разведка выяснит численность ящеров и определит, представляют ли они опасность за пределами этого поместьица. – Эдвин нарочито громко зевнул. – Я понимаю, братец, что ты предпочитаешь сперва ввязаться в бой, а уж потом думать. Однако эта новая угроза слишком велика, чтобы поступать опрометчиво. Надо быть умнее.

Лицо Корвина вспыхнуло не столько от стыда, сколько от гнева. Не стоило рассказывать Эдвину о случившемся в Индре с тем сиванским пацаном.

– До Торнволла три дня пути, – сквозь зубы процедил он. – Да еще три – обратно. Ты полагаешь, семья Даля столько продержится?

– Боюсь, им придется продержаться даже больше, – как всегда услужливо вмешался магистр. – Разведотряд нужно хорошенько подготовить, чтобы он сумел отбиться от дневных драконов. Для этого потребуются все страж-камни, которые сейчас у нас есть, а казне, как совершенно верно указал ваш брат, не под силу оплатить спешное создание новых.

Корвин закрыл глаза и сосчитал до десяти, уговаривая себя успокоиться и попытаться увидеть ситуацию глазами практичного Эдвина.

Треклятая практичность! Эдвин не видел, как страдает Даль. Для этих надутых советников с их политическими и финансовыми играми человеческая жизнь не стоит и медяка. Однажды они уже убедили его отойти в сторону и не обращать внимания на боль близкого человека. Нельзя отправлять в изгнание Хейла Брайтона, говорили они, это ослабит авторитет верховного короля. И Корвин послушно не стал вмешиваться.

На сей раз такого не будет.

– Мы отправим не только разведотряд. Мы отправим еду и все, что может понадобиться осажденным, – ответил Корвин, опуская руки. – Если магики могут охранять нескольких солдат, то справятся и с караваном. Расходы возьмем на себя. Мы можем себе это позволить, если захотим. Нельзя поступать иначе.

– Исключено, Корвин. Высокий совет уже постановил…

– Насколько я помню, Норгардом и Инеем правит отнюдь не совет. Нами правит верховный король. Он один волен принимать решения.

– Да, но ты не король, – срезал Эдвин.

– Ты тоже, братец. Но это клеймо, – Корвин поднял ладонь, на которой багровел знак урора, – означает, что однажды я могу им стать. Других полномочий мне не требуется.

Корвин развернулся на каблуках и, не дав собеседникам опомниться, покинул зал.

Стоило ему принять решение, как представление о том, что делать дальше, пришло само собой. Первым делом принц посетил мейстера Флетчера и распорядился укомплектовать продовольствием два фургона. Затем пошел к Ноксу и приказал отобрать наиболее подготовленных солдат, после чего отправился к Боннеру. Нужно было узнать, сколько скорострелов тот может ему предоставить, прежде чем договариваться с синемантийными о необходимой защите.

В мастерской Боннера были только работавшие в поте лица кузнецы. Самого Тома среди них не было. Чувствуя растущее раздражение, принц направился в кабинет Боннера, расположенный в задней части кузни. Дверь была заперта, однако изнутри доносились голоса. Не став снова врываться, Корвин громко постучал.

– Том, это я, Корвин! Мне нужно с тобой поговорить.

Дверь распахнулась, на пороге возник Боннер и смущенно уставился на принца.

– Входите, Ваше Высочество. Не знал, что вы сегодня придете.

– Я и сам не знал… – Слова замерли у Корвина на губах.

В дальнем углу комнаты он увидел Кейт. Она стояла, обхватив себя за плечи. Их взгляды на миг встретились, Кейт слегка покраснела и отвернулась.

Кроме нее здесь были Сигни и мейстер Рейф. «Опять он», – мелькнуло у Корвина. Принц вспомнил, что магик пришел Кейт на помощь, когда на нее напали посетители борделя. Уже второй раз он застает ее вместе с мейстером. Странно, очень странно.

– Какими судьбами, мейстер Рейф? – спросил Корвин.

Магик, склонившийся над рабочим столом, распрямился и поправил на плечах синюю мантию.

– Вот, зашел узнать, как продвигаются дела со скорострелами, Ваше Высочество. Мой орден крайне заинтересован в этом изобретении.

«Сомневаюсь, что великий магистр с тобой согласен», – подумал Корвин. Сторр с самого начала не хотел, чтобы разработка скорострела им удалась. Если Боннер сможет довести до ума свое оружие, Гильдия потеряет значительный куш, а это для них важнее благополучия королевства. И все же принца порадовал энтузиазм Рейфа.

– Ясно. Что же, ваш визит как нельзя кстати. Мне снова требуется помощь ваших коллег.

Корвин рассказал о брате Даля и происшествии в поместье Торнволлов. При этом его взгляд то и дело невольно обращался к Кейт. Та, выслушав историю, помрачнела и спросила:

– Что вы намереваетесь делать?

– Эдвин собирается выслать разведотряд, но этого недостаточно. – Корвин нахмурился и пригладил волосы. – Я же хочу снарядить караван и попытаться спасти людей. Брат Даля говорит, они голодают. Мы не знаем, сколько они уже сидят в западне.

Торнволл был небольшим уединенным поместьем в скалистом ущелье на восточной границе Инея, из-за чего добраться до него было трудно. По той же причине окружить их было довольно просто, только зачем это нужно Возрождению? Местечко не представляло ни малейшего стратегического интереса, на выбор имелись куда более важные пункты. Даль и Эдвин были правы: судьбой этого баронства Норгард вполне мог пренебречь.

– Вы мне поможете, мейстер Рейф? – прямо спросил Корвин у магика.

– Разумеется, – без колебаний ответил тот, задумчиво проведя черным пальцем по родимому пятну, – впервые на памяти Корвина. – Нам выпал шанс не только спасти людей, но и дознаться, кто стоит за нападениями дневных драконов.

– Что вы имеете в виду?

После череды неудач принц уже не смел на такое надеяться.

Взгляд Рейфа скользнул по комнате, задержался на Кейт, потом вернулся к Корвину.

– Если мне не изменяет память, попасть в замок можно лишь по узкой расселине. Кто бы ни управлял драконами, легко им оттуда не сбежать. Пусть разведчики двигаются скрытно, отдельно от каравана. Тогда они смогут захватить врагов врасплох.

– А драконы не нападут на наш караван? – уточнила Сигни.

– На наш? – Корвин вопросительно изогнул бровь.

– Я еду с вами. – Девушка надменно посмотрела на принца. – У вас любой человек будет на счету. Надо во что бы то ни стало спасти родных Даля.

Корвин кивнул. Он был благодарен Сигни и понимал, что ее помощь будет значить для Даля.

– Я разработал новые защитные заклинания, для которых не требуются чар-камни, – сказал Рейф. – Разведчикам их вполне хватит, чтобы в случае чего добраться до каравана под защиту стационарных страж-камней.

– Нам понадобятся все твои скорострелы, – объявил Корвин Тому, и, немного помедлив, добавил: – Те, которые надежны, конечно.

Боннер закивал головой, его уши порозовели.

– У меня таких шесть или семь, но, если я примусь за работу прямо сейчас, сумею сделать еще парочку.

– Уж постарайся. – Корвин ободряюще хлопнул Тома по спине, мысленно молясь о чуде. – Мейстер Рейф, не забудьте о своих ярь-камнях и прочих боевых заклинаниях. Они тоже могут пригодиться.

Корвин как наяву слышал стенания казначея Портера о неподъемных расходах, но ему было плевать.

– Я тоже поеду, – сказала Кейт, вставая рядом с Сигни.

Корвин собрался было возразить, но передумал. В этом не было смысла. Кейт сама себе хозяйка и не нуждается в его указаниях.

– Хорошо, – через силу выдавил он. – Ты лучше всех нас стреляешь из скорострела. Это пригодится.

– Когда выезжаем? – Лицо Кейт осталось непроницаемым.

– На рассвете. – Корвин направился к выходу, обдумывая, что еще потребуется сделать, и столкнулся в дверях с Далем.

Принц с трудом узнал друга. Перед ним стоял бледный призрак, чье лицо не выражало никаких эмоций.

– Утром выезжаем в Торнволл? – глухим и ровным голосом спросил Даль.

– Да, – ответил Корвин. – Но тебе лучше остаться в Норгарде с братом.

– Уже не нужно, – покачал головой Даль. – Мой брат умер.

25. Кейт

НИКОГДА ПРЕЖДЕ КЕЙТ не терзалась в подобном смятении. Даже в те жуткие дни после ареста отца. После встречи с Кираном и всего, что ей там рассказали, она жила как в тумане. Вот, оказывается, зачем отец тем утром отправился к королю Орвину: он хотел помешать введению инквизиции. Кейт до сих пор не понимала, зачем отец на него напал, но теперь она знала хоть что-то.

Возрождение. Это казалось невероятным. Отец не только не выказывал симпатий к диким, он и существования-то их не признавал. Были только Хейл и Кейт, отец и дочь, – два диких, вынужденных скрываться от всего мира. Получается, его взгляды изменились, а она этого не заметила? После гибели королевы Имоджен от руки того дикого вообще многое изменилось. Может быть, это стало своего рода толчком? Или глаза на происходящее за стенами замка ему открыли Вианна с Кираном? Что же, поглядев на жалкое существование, которое вел брат, Кейт могла понять отца.

За последние несколько дней она получила немало доказательств причастности Хейла к Возрождению, однако до конца так ни в чем не убедилась. Накануне вечером Кейт присутствовала на тайном собрании в «Заветном клинке». Многие подходили к ней поговорить об отце: кто-то приносил свои соболезнования, другие просто сетовали на его неудачу.

Складывалось впечатление, что заговорщики почти во всем расходились друг с другом, в том числе и во мнении о Хейле Брайтоне. Рейф говорил около часа, призывая не пороть горячку, а постепенно нащупывать способы борьбы с инквизицией. После него вскочил другой предводитель, террамант по имени Френсис, и закричал, что нечего тянуть кота за хвост, надо действовать.

– Самое время нанести удар, – утверждал он, постоянно срываясь на крик. – В Инее зреет смута. Кто бы ни управлял дневными драконами, люди будут продолжать во всем винить диких. Нам нигде не будет покоя. Нужно переходить в наступление, пока не поздно. План готов, осталось лишь начать.

План, похоже, заключался в захвате Фархольда – единственного города Инея, способного обеспечить себя всем необходимым. Возрождение должно было провозгласить свою власть над городом и заставить верховного короля прекратить преследования диких.

Когда собрание закончилось, Кейт поинтересовалась у Рейфа:

– А вам не кажется, что во время захвата Фархольда могут погибнуть невинные?

– Если вспыхнет настоящая война, то да, погибнут, – мрачно ответил тот. – Насилие будет неизбежно. Однако скажи мне, Кейт, что хуже, дюжина погибших в стычке или сотни невинных диких, которых арестовывают и казнят год за годом? – Магик заглянул Кейт в глаза и сжал ее руку, его голос задрожал. – Вот почему мне так нужна твоя помощь. Ты одна можешь повлиять на Корвина. Если богиня окажется к нам благосклонна, он победит в уроре. Ты только помоги ему увидеть правду, а он, уже как король, запретит инквизицию и остановит кровопролитие.

– Плохо вы знаете Корвина, – сказала Кейт, и в горле у нее встал комок.

«Нет у меня над ним никакой власти». Если бы она согласилась сделаться его любовницей, все было бы иначе, но эта дверь захлопнулась, и Кейт не собиралась открывать ее вновь. Чтобы положить конец разговору, она добавила:

– Он ненавидит диких.

– Думаю, ты не права. Но даже если я ошибаюсь, его отношение к диким – это цветочки по сравнению с отношением его брата и высокого совета. – На лице Рейфа появилась гримаса отвращения. – Эдвин только пытается казаться бесстрастным. На самом деле, по словам магистра Сторра, он испытывает глубочайшую ненависть, считая, что каждый дикий должен заплатить за смерть его матери. С тех пор как он занял место отца, принц делает все возможное, чтобы расширить власть инквизиции, устроив так, что поимка диких стала главной целью Гильдии. Ты знаешь, что мейстра Викас разрешает ему посещать обряды очищения, проходящие в Норгарде?

Кейт едва не стошнило. Одно дело – бояться диких и подозревать, что все они такие же, как тот, что убил королеву Имоджен, и совсем другое – любоваться их мучениями.

– Ты небезразлична Корвину, – продолжил Рейф. – Это ясно как день. Я верю, что принцу хватит мудрости забыть о своих предрассудках в отношении нас. Его надо только подтолкнуть. Он должен понять, что дикие способны и на добро. Человек, устроивший пожар, в котором погибла королева Имоджен, не был последователем Возрождения. Мы о нем ничего не знали. Многие ускользают от нашего внимания. Возрождение призывает диких не пользоваться своим даром во зло, но нам не всегда это удается. Таков результат установившегося в стране порядка, при котором царят суеверия и раскол. Нас заставляют скрываться, держат в страхе наши семьи. Корвин способен увидеть правду. Кто-то должен открыть ему глаза. Кто-то, кому он доверяет.

Кейт промолчала. Ей очень хотелось поверить Рейфу. Поверить, что Возрождение не желает сеять страх и насилие, что их единственная цель – добиться свободы и жить в мире. Видя, что она молчит, Рейф попробовал зайти с другой стороны и предложил способ защитить Боннера, скрыв его магию от инквизиторов, и позволить наконец спокойно заняться изготовлением скорострелов. Кейт пришла в ужас оттого, как много знал магик. Оправившись, она согласилась с его планом. Вот почему Корвин застал их обоих в мастерской Боннера.

«А теперь Рейф убедил меня использовать свой дар, чтобы найти тех, кто натравил на Иней дневных драконов. Я, должно быть, спятила». Кейт помотала головой, словно пытаясь вытряхнуть тревожные мысли.

– Ты чего, Кейт? – спросил Том.

Они остались в кузнице вдвоем. Сигни ушла с Далем, Рейф покинул их сразу после ухода Корвина, пообещав вернуться и помочь Кейт продолжить развивать свои способности влиять на разумы людей. Это пригодится в поисках погонщиков дневных драконов. Кейт страшно не хотелось во все это ввязываться, каким бы важным ни было дело. Она с детства привыкла, что ее дар – только запретный способ общаться с животными, невинный и безобидный. Использовать его на людях значило получить куда больше власти, превратив дар в оружие.

Поняв, что давно молчит, Кейт посмотрела на Тома и слабо улыбнулась:

– Ничего, все хорошо. Просто столько всего навалилось разом.

– Как я тебя понимаю.

Лицо Боннера приобрело несвойственное ему робкое выражение. Он сжал полученный от Рейфа длинный кожаный шнурок, на котором висел бриллиант размером с боб.

– Кейт, ты считаешь, он действительно спрячет мой дар от магиков?

Рейф посвятил в дела Возрождения и Тома, так что Кейт могла теперь все с ним обсуждать, без риска нарушить неразрывный обет.

– А зачем Рейфу врать? Заклинание должно быть рабочим. Иначе бы он не стал отдавать нам бриллиант. Этот камень стоит больше, чем мы с тобой оба заработаем за всю жизнь.

– Логично. – Том надел шнурок на шею, произнес заклинание и спрятал камень под рубаху.

Затем он выбрал из дюжины лежавших на столе бракованных скорострелов один, положил на ладонь, прикрыл другой и с сомнением посмотрел на Кейт.

– Боязно как-то…

– Том, ты вовсе не обязан этим заниматься. – Она подошла и накрыла его руки своими. – Можно сказать Корвину, что ты очень старался, но у тебя ничего не вышло, и уехать из Норгарда. Почему бы тебе не вернуться в Фархольд и тихо-мирно жить своей жизнью?

– Ты поедешь со мной? – Боннер пристально посмотрел на Кейт.

Неделю назад она бы охотно согласилась, сейчас – нет. Она не могла бросить Кирана. Кейт каждый день навещала брата, пытаясь наверстать упущенное, ведь теперь он был ее единственной семьей. Она не собиралась покидать недавно обретенного брата.

– К сожалению, нет. – Она покачала головой и бессильно уронила руки. – Я не брошу Кирана. Малыш живет словно в клетке. Это ужасно, надо что-то сделать.

– Ты права. Именно поэтому и я останусь. Если мне удастся собрать побольше скорострелов, Корвин перебьет драконов, я стану спасителем мира и тогда откроюсь ему. Вдруг принц из признательности благосклонно отнесется к тому, что я – дикий?

Вспомнив увещевания Рейфа, Кейт нерешительно кивнула.

Том перехватил скорострел поудобнее и прикрыл глаза. Кейт ничего не чувствовала, но догадывалась, что он с помощью своего дара работает над несовершенством металла: убирает заусеницы и каверны, избавляется от грязи и разглаживает поверхность…

– Готово, – произнес Том.

Они замерли, ожидая, что в мастерскую ворвутся инквизиторы в золотых плащах и арестуют их. Время шло, а ничего не происходило. Том пожал плечами.

– По-моему, все складывается удачно, – сказал он и потянулся к следующему скорострелу.

– Погоди. – Кейт остановила его руку. – Нельзя делать много за раз. Рейф ведь потому и узнал про твой дар, что люди удивляются, почему работающие скорострелы получаются только у тебя.

– Верно. – Том досадливо вздохнул. – Сделаю еще два, и хватит. А завтра, когда остальные оружейники приступят к работе, буду незаметно исправлять их недочеты. Они решат, что справились сами, и никто ничего не заподозрит.

– Здорово придумано. Только смотри, чтобы бриллиант не заметили. Если камень увидят другие магики, они обязательно заинтересуются, для чего он. Рейф сказал, его заклинание не утверждено Гильдией.

– Я буду осторожен. – Том похлопал себя по груди, где под рубахой висел камень. – Между прочим, ты ошиблась.

– В чем? – Кейт нахмурилась.

– Мы оба не можем покинуть Норгард. Мой отец не переживет нового путешествия.

– Разве? А мне казалось, ему лучше.

Кейт ужинала с Боннерами только вчера. Томас-старший был ласков и гостеприимен, как всегда. Он по-прежнему ел как птичка, и был худ, но очень бодр. Даже поддразнивал сына, говоря, что наконец-то тот нашел себе невесту и остепенился. «Да еще такую умницу и красавицу», – подмигнул старик, глядя на Кейт. «Пап, ты, верно, хотел сказать безумицу?» – поправил его Том, и они все расхохотались.

– Лучше… – Том отвел глаза. – Однако не все так просто. Сегодня утром я разговаривал с целителями. – Он поднял взгляд, не в силах сдержать эмоции. – Они не знают, как его вылечить. Могут лишь поддерживать жизнь с помощью чар-камней. Каждый день ему требуется два новых. Если он перестанет их носить, недуг возьмет верх и… мой отец умрет. Без должности при дворе мне на его лечение не заработать.

«Любовь – это клетка, – подумала Кейт, жалея друга, – и мы оба в нее угодили». Она обняла Тома. Обнимать его было все равно что обнимать медведя.

– Тогда давай постараемся, чтобы Корвин побыстрее получил свои скорострелы.

Через час вернулся Рейф с еще одним зачарованным бриллиантом и отдал его Кейт.

– Держи. Скоро он тебе понадобится.

– Неужели все, кто состоит в Возрождении, носят такие? – спросила она, надевая шнурок на шею.

– Об этом остается только мечтать, – усмехнулся магик. – Как и прочие жители Инея, мы можем либо покупать драгоценные камни, либо красть. Большинство диких ограничиваются самоцветами поскромнее, которые помогают скрыть дар в случае ареста. В отличие от ваших, их камни не позволяют без опаски пользоваться магией. – Рейф ткнул черным пальцем в сторону Кейт, затем показал на Тома. – Берегите их и не теряйте. Любой вор отдаст что угодно, лишь бы завладеть таким.

Кивнув, Кейт спросила:

– И что теперь?

– А теперь, – Рейф смерил ее изучающим взглядом, – ты начнешь учиться применять свой дар к людям, и давай помолимся Норе, чтобы ты оказалась более способной ученицей, чем твой отец.

– Вы учили моего отца?

– «Учил» – это, пожалуй, громко сказано. – Магик сел на стул и кивнул Кейт на другой, стоявший напротив. – Дикой магии нельзя научить. Учат заклинания в академии Гильдии. Ты можешь научиться только сама, путем проб и ошибок. Я был для твоего отца подопытным кроликом. Готов стать им и для тебя. Сегодня ты должна будешь выудить из моего разума одну картинку. Я сосредоточусь на ней, и тебе будет проще.

Кейт в этом сомневалась. Она понятия не имела, как приспособить дар к человеку, не говоря уже о том, чтобы прочитать человеческий разум, но послушно уселась на стул.

– Хорошо. С чего начинать?

– Поступай со мной так же, как поступаешь с животными, когда хочешь проникнуть в их разум. – Рейф почесал подбородок.

– Не очень-то вразумительно, но я попробую.

Кейт зажмурилась и высвободила свой дар, словно ища зверя в лесу. Она немедленно обнаружила в замке животных: лошадей, охотничьих собак, нескольких кошек, пугающее количество мышей и Лира, сокола Даля, которому передалась тревога хозяина. Ничего сложного. Стоило ей попробовать проникнуть в разум Рейфа, она точно в стену уперлась. С тем же успехом можно было учить лошадь летать. Бесполезная затея.

– Без толку. – Кейт открыла глаза и посмотрела на Рейфа. – Ума не приложу, что надо делать.

– А что ты делала с тем ворьем в переулке? – Магик откинулся на спинку стула, с прищуром глядя на нее.

– Не знаю. Я испугалась и разозлилась. Все как-то само вышло.

– Сработал внешний раздражитель, – кивнул Рейф. – Что ж, так бывает. Может, попробуем повторить ситуацию?

Кейт замотала головой. Она жутко вымоталась за последние дни и уже потеряла всякую надежду.

– У меня идея. – Том отложил скорострел и подошел к ним.

Не успела Кейт опомниться, как Боннер схватил ее и принялся щекотать. Она пискнула, пытаясь высвободиться, но не могла перестать смеяться.

– Прекрати! – взмолилась Кейт, задыхаясь от хохота.

Том и не подумал ее отпускать.

– Хватит! – крикнула она, чувствуя боль в животе и подступающую панику, вскоре превратившуюся в гнев. – Хватит, я сказала!

В этот раз она вложила в приказ всю силу своего дара. Том отшатнулся, выпустив Кейт, и пробормотал, потирая лоб:

– Бр-р, я буквально почувствовал, как ты забралась ко мне в голову.

– Нашел время для шуток, Том Боннер. – Она сердито на него посмотрела.

– Ничего, – махнул рукой Рейф. – Теперь направляй свои эмоции, Кейт. Попробуй проникнуть в мои мысли.

Все еще кипя от негодования, Кейт вновь закрыла глаза и вызвала дар. Вскоре она почувствовала две отдельные мысли. Первая была образом румяного яблока, а вторая – «О боги, я за это еще поплачусь».

– Кажется, получилось! – охнула Кейт и распахнула глаза. – Вы, мейстер, думали о красном яблоке, а ты, Боннер, – она ткнула пальцем в Тома, – боишься, что я тебе всыплю за твою выходку.

– Да уж… – Том смущенно хохотнул. – Как подумаю, что тебе известны мои мысли, страшно становится.

Внутри у Кейт все перевернулось. Слова Тома испугали и ее. Было в этом что-то неправильное. Она покосилась на Рейфа, но тот только удовлетворенно кивнул.

– И что, теперь так будет всегда? Я начну слышать мысли других людей, хочу я того или нет?

– Вряд ли. По крайней мере, твой отец о таком не упоминал. – Рейф смотрел на нее с любопытством. – Ты же не слышишь мысли животных, пока сама не захочешь?

Кейт хорошо подумала, прежде чем ответить.

– Нет. Разве что когда их охватывают сильные эмоции. Как тех лошадей во время пожара в Нефритовом лесу.

– Вот ты и ответила на свой вопрос. – Рейф хлопнул в ладоши. – Сомневаюсь, что с людьми будет иначе. Не хочешь их слышать – просто не слушай.

Кейт мысленно поклялась, что без крайней необходимости никогда в жизни не будет подслушивать чьи-либо мысли.

– И что же дальше? Вы хотите, чтобы во время поездки в Торнволл я попыталась проследить, не прячется ли кто-нибудь в окрестностях, чтобы их поймать?

– Ты способна на большее. В мыслях этих людей могут содержаться ценные сведения. Нельзя позволить им покончить с собой, как это сделал Ральф Марсел, застигнутый в поместье Грегоров.

Кейт представить не могла, что нужно сделать с человеком, чтобы тот добровольно решился на столь отчаянный шаг. «Мы должны выяснить, что происходит», – поняла она, вспоминая Даля, убитого горем из-за смерти брата. Кто бы ни стоял за всем этим, их надо остановить. Теперь все зависело только от нее. Кейт глубоко вздохнула. Почему боги взвалили эту задачу именно на такую, как она? Кейт предпочла бы побеждать в скачках и выездке. Да что угодно, лишь бы не копаться в чужих мыслях.

«Потому что боги жаждут зрелищ, – ответила она самой себе, вспомнив байки о Тенерожденных и глядя на родимое пятна Рейфа. – Они не хотят, чтобы мы жили легкой жизнью».

– Давайте попробуем еще раз, – вздохнув, предложила она и наставила палец на Тома. – Но чтоб больше никакой щекотки. Мне надо научиться делать это на холодную голову.

– Никакой щекотки, клянусь! – усмехнулся Боннер.

Прошло несколько часов, прежде чем у Кейт начало что-то получаться. Она решила сравнить это с пением. Лучшей аналогии она не нашла. Мысли животных – «низкие ноты», которые ей взять легче. Человеческие мысли – «высокие ноты», чтобы взять их, приходится напрягаться, настраивать дар на другой регистр. Легче сказать, чем сделать. Она всю жизнь тренировалась использовать свою магию только на одном уровне. Но Кейт не сдавалась, пока у нее не получилось несколько раз подряд.

Перестраиваться с регистра на регистр было сложнее всего. Собственно слушание человеческих мыслей ничем не отличалось от слушания мыслей животных, хотя разум людей был объемнее, сложнее и полон воспоминаний. Кейт случайно заглянула в прошлое Рейфа и увидела несчастного мальчика, затравленного из-за родимого пятна. Однако в его душе светилось все то же яркое пламя, живое и прекрасное, как у всех существ.

В конце концов Кейт поняла, что применять дар к людям проще, чем к животным, ведь с людьми она думает и говорит на одном языке. Но в этой легкости таилась огромная опасность, которую Кейт обнаружила, когда случайно послала мысль Рейфу.

– Ты бы поосторожнее, а? – Магик потер лоб. – Иначе ненароком выдашь себя. Алмаз спрячет твой дар от поисковых камней, однако последствия применения магии он не скроет. Кроме того, не нужно так орать.

– Извините, – пробормотала Кейт, обмякая на стуле.

Она почувствовала себя полностью опустошенной, даже источник магии как будто иссяк. Никогда еще ей не приходилось пользоваться даром так много.

– Я не хотела. Впредь буду внимательнее.

– Хорошо. – Рейф поднялся и подошел к окну, за которым багровел закат. – Тогда на сегодня все. Будем тренироваться по дороге и во время стоянок. Если повезет, то к тому времени, когда мы доберемся до поместья Торнов, ты уже освоишься с чтением мыслей.

Кейт кивнула, не став высказывать свои сомнения вслух. Ей так и так придется сделать все, что в ее силах. Другое дело, хватит ли этого?