Текст книги "Настоящие тигры (ЛП)"

Автор книги: Мик Геррон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Глава 14

«Порядок на поле боя – залог успеха», – подумал Ник Даффи. Он не был уверен, что эта жемчужина мудрости встречается в трактатах о военном искусстве, которыми зачитываются в метро придурки из Сити, но под его нынешнее настроение она подходила идеально. С того места, где он стоял, ограждение, мусорный контейнер и кучи строительного хлама выглядели уже не просто частью заброшенного пейзажа, а опорными точками: укрытиями для предстоящего действа, которое, в идеале, должно было занять не больше минуты. Прожекторы были готовы превратить пространство перед опустевшей фабрикой в театральную сцену, и всякого, кто выйдет на подмостки, ждало скорое завершение артистической карьеры. В театре это называли смертью. Впрочем, за пределами театра – тоже.

Даффи стоял, прислонившись к колонне, в густой тени здания, ближайшего к железнодорожным путям. Что именно творилось в подземном комплексе у него под ногами, он не знал, но чувствовал необычайное спокойствие: всё шло по плану. Именно таким было ощущение после того, как он нажал на спусковой крючок и застрелил рыжего парнишку. Казалось бы, должно получиться наоборот – внутри образоваться пустота, в животе запорхать бабочки и всякая прочая хрень. Но нет. Всё будет хорошо. Потому что теперь, когда он убил этого мальчишку, противоположный исход стал немыслимым. А Ник Даффи немыслимых исходов не допускал.

К нему подошёл один из «Чёрных стрел», даже не пытаясь двигаться бесшумно. Голос у него дрожал: – У нас пленный.

На секунду Даффи подумал, что что-то пропустил. – Они поднялись наверх?

– Нет. Его заметили на периметре. Он за нами наблюдал.

«На периметре», – мысленно повторил Даффи. Эти оловянные солдатики обожали свою терминологию.

– Здоровый такой мужик, чернокожий. Только вот с ним ещё кто-то был.

Даффи перебрал в голове сотрудников Слау-башни. Здоровяк-чернокожий – это Маркус Лонгридж; вторым человеком могла быть либо Ширли Дандер, либо Родерик Хо. Он поставил бы на Дандер: Хо – кабинетная крыса.

– И она удрала.

– Твою мать. Кто-нибудь погнался за ней?

– Насколько нам известно, она в первом корпусе.

«Чёрная стрела» махнул рукой за спину – вдруг Даффи успел забыть, где какой корпус.

– Только вот какое дело…

Опять дело? – Что ещё? – спросил Даффи.

– Мы посадили его в фургон. Туда, где держали первого пленного.

– Прекрасно.

– Но… первый пленный…

– Что с ним?

– Он мёртв.

– И что?

– Господи, я хочу сказать… – Игрушечный солдатик на глазах превращался в перепуганного мальчишку. Даффи прямо видел, как сейчас у него задрожит нижняя губа. – Никто не говорил, что мы будем убивать людей.

Даффи кивнул. Боец не видел его лица, и, пожалуй, это было к лучшему: выражение лица нисколько не способствовало бы успокоению. Даффи придвинулся ближе и, чтобы окончательно исключить любые недоразумения, обхватил рукой в перчатке горло собеседника. – А ты, на хрен, что себе представлял? Мы их пометим бирочками и выпустим обратно на волю? – Голос Даффи понизился на октаву. Этот приём он всегда считал особенно действенным при разъяснении суровых жизненных истин.

– Но ведь просто…

– Никаких «просто». Последние полгода вашей паршивой конторкой руководил человек, который сегодня оказался врагом государства. И теперь у нас два варианта. Можно мило побеседовать, затем устроить полномасштабное расследование, после которого ни один из вас больше никогда не найдёт работы. Не говоря о том, что МИ-5 залезет вам так глубоко в задницу, что до конца жизни будете свистеть при каждом порыве ветра. А можно сделать по-моему: быстро, тихо и без грязи. Если кишка тонка – скажи сразу. Но сперва заруби себе на носу: если ты не часть решения, значит, ты часть проблемы. Понял?

Боец кивнул.

– Не расслышал, сынок.

– …Да.

– Добро пожаловать в команду. Новый пленный в наручниках?

– Да.

– Отлично. Им займусь я. А ты возвращайся на позицию. Кто бы ни вышел из фабрики – включаете прожекторы и валите. Понял?

На этот раз ответа Даффи дожидаться не стал. Оставив «стрелу» среди вони умирающего здания, он направился к фургону.

По мнению Родди Хо, его заслуги в руководстве операцией явно недооценивали. «Придумай что-нибудь», – велел Лэм. «Сделай что-нибудь», – сказал Маркус. С какой стороны ни посмотри, протаранить автобусом входную дверь – это уж точно «что-нибудь». То, что впоследствии выяснилась ненужность подобной меры, было типичным примером мудрости задним числом; винить его за такое совершенно несправедливо.

В воображении Родди всё происходило иначе. Он ловко выкатился бы из водительской кабины, обезоружил мерзавца, державшего Лэма на мушке, а затем, с присущей ему природной грацией, парой молниеносных ударов поставил того на колени…

Потом, уже с Луизой: – Неужели Лэм правда так сказал? Да я просто действовал по обстоятельствам, детка.

– Господи, Родди! Когда тебя называют героем, просто прими похвалу, ладно? Кстати, у тебя там в кармане его пистолет?

– Вот же чёрт. Тебе что, от удара слух отшибло?

Так говорил Лэм, возвращая Родди Хо из мира грёз в действительность.

– Данн. Элисон Данн. Так звали женщину, которую убил Донован.

– Да. Нет. Не помню… – ответил Хо.

– Господи, дай мне сил. Если бы мне понадобились твои мозги, у нас у всех были бы неприятности. От тебя требуется всего лишь умение стучать по клавишам. Найди её. Этот тип ей родственник?

Какое-то мгновение Хо не мог нащупать смартфон, и перед глазами пронеслась вся жизнь. Большей частью она состояла из Grand Theft Auto. Наконец телефон нашёлся – в новой кобуре, ну конечно же! – и Родди ввёл пароль от внутренней сети Службы. Умение стучать по клавишам, как же. Лэм и не подозревал, сколько всего скрывается за этим простеньким занятием.

Элисон Данн. Погибла. Военнослужащая. Пролистать вниз до сведений об оставшихся в живых родственниках.

– Знаешь, – сказал Лэм, оглядывая разгромленный автобусом вестибюль, – когда я впервые тебя увидел, то решил, что от тебя пользы – ноль.

Даже занятый поисками, Хо не удержался от ухмылки. Он прекрасно распознал момент из третьего акта, когда всё наконец встаёт на свои места. – И когда ты изменил своё мнение?

– Когда я что?

Из комнаты, куда уложили Данна, вышла Кэтрин. – Раз уж телефон у тебя в руках, вызови скорую.

– Ещё чего, – сказал Лэм. – Прикуём его к батарее, пусть «Собаки» сами забирают. Нам и без поездки в неотложку хватает хлопот.

– Он гражданское лицо, – возразила Кэтрин. – Не наша юрисдикция.

Хо поднял глаза от экрана. Стэндиш смотрела на Лэма так, что Родди порадовался: не на него. «Детка, эта дамочка, оказывается, бывает страшно суровой, понимаешь, о чём я?» – сообщил он воображаемой Луизе. Из живых родственников у Элисон остались мать и брат по имени Крейг. Был ещё жених – некто Бенджамин Трейнор.

Трейнор…

– Есть кое-что ещё, что тебе следует знать, – сказал он Лэму.

Ширли нашла лестницу. Противопожарная дверь висела на одной петле; Ширли взлетела на следующий этаж. Воняло мочой и травкой: природе не требовалось много времени, чтобы вернуть себе заброшенное здание. Даже здесь, пусть это и не сердце города, а скорее его аппендикс. Или мочевой пузырь. На верхней площадке она едва не споткнулась, но удержалась на ногах, вышла на этаж выше и легко побежала по коридору. Через окна без стёкол просматривался пустырь. Темень стояла свирепая, всё слилось в одну огромную тень, но отдельные силуэты Ширли ещё различала. Вот фургон «Чёрной стрелы»; туда наверняка отнесли Маркуса. Очень хотелось надеяться, что именно туда. Думать о другом варианте – что пленных здесь вообще не берут – было невыносимо.

Тем более что прямо сейчас за ней самой гнался по меньшей мере один из этих типов.

В конце коридора она резко свернула направо. Ещё окна, теперь на железнодорожные пути, отделённые стеной из бетонных блоков с рядами натянутой поверх проволоки; верхняя была колючей. У стены стоял экскаватор с наполовину поднятым ковшом: стрела торчала под углом, как стремянка. Экскаваторы почему-то всегда бывают жёлтыми или красными. Этот был жёлтым.

Открытая дверь. Ширли юркнула в проём, присела и замерла. Частные охранные конторы мечтали нанимать лучших из лучших: сильных, умных, соображающих хотя бы настолько, чтобы не бросаться в темноту за незнакомцем, не осмотревшись. Но на деле к ним чаще попадали неуклюжие недоумки, воображавшие себя Джейсоном Стэйтемом после того, как наваляли какому-нибудь готу на парковке у паба. Преследователь Ширли пронёсся мимо, пыхтя как паровозик Томас; снаряжение на поясе хлопало его по бёдрам тяжёлым нестройным аккомпанементом, а потом выдало короткое сольное выступление, когда Ширли врезалась ему в поясницу. Мужика вышвырнуло в окно без стёкол. Летел он недолго – всего-то со второго этажа, – зато о землю ударился, как мешок с гаечными ключами. Ширли попыталась вспомнить, сколько «стрел» насчитал Маркус, но не смогла. Одной меньше – уже хорошо.

Заслышав новые шаги на лестнице, она снова скользнула в укрытие и тут заметила странное ощущение на лице: непривычно натянулись какие-то мышцы. Ширли проверила ладонью. Так и есть. Кажется, она улыбалась во весь рот.

«Никакой наркотик с этим не сравнится», – подумала она и осталась ждать в темноте, когда следующий «Чёрный стрелок» сделает свой ход.

Ривер не умер.

Ривер, возможно, умер. Но действуй так, будто он жив.

Значит, Ривер не умер.

Примерно так звучала мысль, которую Луиза изо всех сил удерживала в голове, стоя лицом к балаклаве «стрелка», только что свалившего Ривера. Бывает, и сквозь маску видно, что человек ухмыляется. Луиза стёрла ухмылку ложным замахом в живот – хотя уже через мгновение поняла, что притворяться было совершенно ни к чему: с таким же успехом можно было ударить по-настоящему, всё равно этот тип ничего бы не отбил. Вместо этого она впечатала кулак ему в горло: сегодня такой приём уже прекрасно себя зарекомендовал. Пока противник, беспорядочно размахивая руками, валился назад, Луиза перешагнула через распростёртого Ривера и двумя длинными шагами приблизилась к проходу с выбитой дверью.

Пры-ы-ыгнуть и перекати-и-иться…

Она почти слышала командный рёв, который весь один длинный адский день снова и снова издавала инструкторша, смахивавшая на резиновую секс-куклу: рост метр с кепкой, белокурые кудряшки, алые губы, которых никто никогда не видел сомкнутыми… Но орать она умела. «Прыжок и перекат!» Всякого, кто прыгал или перекатывался недостаточно хорошо, ждали следующие пятнадцать минут приседаний с упором. И, как всякая приличная секс-кукла, инструкторша никогда не бывала по-настоящему довольна – ей всегда хотелось ещё.

Зато прыгать и перекатываться вас учили на совесть. Такой навык быстро не забывается.

Луиза прыгнула и перекатилась. Выпрямившись, она уже держала в руке пистолет, выпавший у Трейнора при падении. Первым выстрелом она уложила человека, свалившего Ривера, следующими двумя – тех, кто заковывал Трейнора. Остальные к тому времени разбежались: кто за разбитый дверной проём, кто за рухнувшие стеллажи.

В неё выстрелили дважды, но Луиза уже переместилась в другое место и тащила тело Ривера за укрытие.

– Чё за хрень?.. – невнятно пробормотал он.

Значит, всё-таки жив.

– Это, – сообщила Луиза, – был электрошокер.

– Опять…

– Отлично стреляешь, – сказал чей-то голос, и Луиза едва не доказала это ещё раз, пристрелив говорившего.

Это оказался Донован.

– Где Бен?

Луиза указала пистолетом. Трейнор всё ещё лежал там, где его уронили и сковали, метрах в десяти от них, свернувшись в бесформенную кучу. Из двух тел рядом с ним одно дёргалось, другое нет.

– Живой?

– Кажется, да.

– Сколько их?

– На мониторе было полно. Двенадцать? Пятнадцать? Трое уже выбыло.

Ривер что-то пробурчал. Луизе показалось, что «грёбаный электрошокер».

У Донована тоже был пистолет. – Я работал с этими парнями, – сказал он. – Одни сейчас будут бежать, пока до моря не доберутся. А для других наступило досрочное Рождество.

Прозвучал ещё один выстрел. Пуля с силой врезалась в деревянный ящик, взметнув с его бока целого дикобраза щепок. Луиза на миг поднялась, дважды выстрелила туда, откуда стреляли, и снова пригнулась за укрытием.

Донован, будто не заметив её движения, указал на Ривера. – С ним всё в порядке?

– Его уже били электрошокером, – сказала Луиза. – По-моему, ему даже нравится.

– Ты подстрелила того, кто это сделал.

Луиза промолчала.

– По-моему, настоящий боевой поступок, – сказал Донован.

– Мы с тобой не по одну сторону.

– Возможно, – признал он. – Но уж лучше иметь тебя во врагах, чем этих клоунов в друзьях.

Один из клоунов оскорбился и пальнул в их сторону. Луиза вздрогнула, но пуля ушла неизвестно куда.

Ривер кое-как сел и сделал несколько безуспешных рвотных движений. – …Господи.

– Не высовывай голову, – прошипела Луиза. Затем кивнула на грудь Донована, где под рубашкой лежала найденная им папка. – Что бы там ни было, кое-кто решительно не хочет, чтобы это оказалось у тебя.

– Верно, – ответил он. – И заметь: этот кое-кто не прислал кавалерию. Вместо неё отправил шайку наёмников. Советую задуматься.

– Когда выберемся отсюда, мне придётся забрать у тебя эту папку.

– С нетерпением жду такого разговора. А пока прикрой меня. Я за Беном.

Не дожидаясь ответа, он бросился вперёд.

Соблазн остаться в пабе на весь вечер был велик. К тому времени, когда она выйдет, всё закончится: Донован с Трейнором либо добудут доказательства, которыми можно похоронить карьеру Ингрид Тирни, либо сами окажутся погребены в пещерах под Хейсом. В последнем случае Диане придётся приготовиться к ярости Тирни. Хорошо, подумала она, что у дамы Ингрид отсутствует чувство юмора. А то ещё отправила бы Диану в ссылку в Слау-башню…

Уж лучше нож в спину. И это даже не метафора.

Странность заключалась в том, что событие, приведшее всё это в движение, Диана устроила ради блага Службы. Произошло оно вскоре после того, как дама Ингрид приняла бразды правления – должность, о которой Диана Тавернер мечтала, но тогда ещё достаточно трезво смотрела на себя, чтобы признать: она не готова. В те времена казалось, что времени впереди много, а значит, раскачивать лодку было бы глупо. Поэтому, когда на стол министра внутренних дел лёг доклад, грозивший пробить в этой лодке дыру ниже ватерлинии, Диана приняла меры.

Министр тех лет был воплощением эротических фантазий любого высокопоставленного разведчика: бесхребетный, нерешительный, до смерти боящийся скандалов в прессе и вечно следящий, чтобы не оказаться поблизости от того, на кого вот-вот свалят вину. Тогда, ещё до того, как Ингрид Тирни начала отбирать полномочия у Вторых столов, Диана встречалась с ним каждую неделю. Он уверял, что любит держать руку на пульсе событий, хотя по направлению его взгляда можно было подумать, что интересует его скорее её грудь. Но в тот день полученный доклад так его перепугал, что он лишь мельком, с сожалением взглянул на её бюст. «Вот это, – сказал он, указывая на бумаги. – Ты ведь можешь сделать так, чтобы это исчезло?» Диана восприняла вопрос как полную свободу действий.

Операцию провели именно так, как и полагается делам, которые должны бесследно утечь под мост: ни бумажного следа, ни надзора, лишь выплата из секретного фонда двум ветеранам группы силовых операций, уже собиравшимся на пенсию и мечтавшим сколотить небольшое состояние перед уходом с Улицы шпионов на гражданку. Поскольку целью была военнослужащая, лучше всего выглядела случайная гибель: подмешанный в напиток препарат и вмешательство в рулевое управление сделали своё дело. Причём препарат добавили даже не в бокал Данн – тут пригодилось умение мыслить нестандартно. В глазах всего мира виновником смерти Элисон Данн оказался Шон Донован. Впрочем, как солдат он должен был понимать смысл выражения «сопутствующие потери». Возражал он не слишком убедительно – отрицать проблемы с алкоголем было трудно – и вскоре исчез в системе военной юстиции, оставив от некогда успешной карьеры две полосы тормозного следа в темноте.

Диана вышла из паба. Она не заметила, что следом двинулся какой-то холёный мужчина. На улице с заходом солнца почти не похолодало; тротуары словно липли от жары, а воздух стоял неподвижными раскалёнными слоями. Не требовалось большого воображения, чтобы заподозрить неладное с погодой. Очень удобная деталь, сама подвернувшаяся под руку, когда Диана сочиняла легенду новой операции…

Потому что за годы, прошедшие после истории с Элисон Данн, карьера самой Дианы застопорилась – не столь эффектно, как у Донована, но столь же безнадёжно. Она превратилась в очередную служащую среднего управленческого звена, тогда как Ингрид Тирни неумолимо продолжала крестовый поход по превращению Службы в безликую корпорацию, поставляющую национальную безопасность, с собой во главе в должности генерального директора. Бюджетные совещания. Корпоративный стиль. Постепенное лишение отдельных управлений полномочий ради всё более жёсткой вертикали, где прежние пути к власти – долгие годы службы, квалификация и готовность перелезать через окровавленные тела конкурентов – ничего уже не значили. Неудивительно, что Диана начала подумывать о других способах продвижения. А уж изяществом собственных интриг она гордилась всегда. Если тебе нужен исполнитель тайной операции, кого лучше выбрать, чем человека с нужными навыками и личной обидой?

Убедить Донована в том, что он стал жертвой заговора, было совсем нетрудно; внушить ему, что за всем стояла Ингрид Тирни, – лишь немногим сложнее. Диана предложила ему возможность отомстить, а тот привлёк своего армейского приятеля, жениха Элисон Данн.

На углу улицы, возле ряда велосипедов, она закурила и проверила телефон. Ничего. А потом, прежде чем успела передумать, набрала номер Питера Джадда. Предлагая ему идею «тигровой команды», она ни словом не обмолвилась о своём настоящем замысле. Сегодня днём Джадд вполне ясно дал понять, что подозревает её в сокрытии информации… Пи-Джей был опасным союзником, но иной раз выбирать не приходится. По-настоящему враждуют лишь любовники. Все прочие то и дело меняют стороны.

Он ответил после второго гудка. – Диана.

– Пи-Джей. Мне нужно кое в чём признаться.

– То есть раньше ты была со мной не вполне откровенна? – Голос его был ровным, как шоссе. – Я потрясён, Диана. Потрясён до глубины души.

– Я знакома с твоими «тиграми». В оперативном смысле, разумеется. – По незашифрованной линии никаких имён. – Но то, что они устроили сегодня утром, не входило в их задание.

Сентиментам в мире Питера Джадда места почти не было – во всяком случае, когда не работали камеры. – Нельзя съесть булочку, не намазав её хоть капелькой джема, – заметил он. – Но, право, Диана, нам было бы куда удобнее обсудить это наедине. Почему бы не попросить Себа вызвать тебе такси?

– Какого ещё Себа? – спросила она уже отключившийся телефон и вздрогнула, когда рядом словно из воздуха возник ухоженный мужчина с зачёсанными назад от высокого лба тёмными волосами.

– Такси, мисс Тавернер? Сегодня ваш счастливый вечер. Вон как раз едет свободное. – Он поднял руку, подзывая машину, а другой едва заметно придержал Диану за локоть.

Дважды везти не может, выяснила Ширли.

Со вторым противником оказалось труднее.

Она налетела на него тем же приёмом, что две минуты назад дал такие великолепные результаты, уже представляя, как под окнами вырастает гора поломанных «стрел», которых она одного за другим выбрасывает наружу. Но вместо того чтобы вылететь в окно, противник со всей силы рухнул на пол сам и потащил её за собой, перехватив инициативу. Ширли больно ударилась, раздался резкий металлический хруст. На мгновение они чуть ли не лежали в обнимку, и она почувствовала его пот – тяжёлый, вонючий от вечерней жары. Дубинка у него была из тех, что продают из-под полы: короткая, толстая, уродливая. Но размахнуться ею в борьбе он не мог, а когда попытался обхватить Ширли за горло, она укусила его за запястье. Он взвыл по-собачьи. Ширли вырвалась, но тут же рухнула на ладони: мужчина ухватил её за ногу. Она расслабила ногу и затем резко, изо всех сил лягнула его, куда-то попав – хотелось верить, в лицо, хотя удар получился недостаточно мягким. Нога освободилась. Ширли проползла ещё пару метров, встала и повернулась к нему. Кожа на ладонях от стекла и песка сделалась шероховатой, словно штукатурка. Она вытерла руки о брюки, не отводя взгляда от противника.

Он был крупнее – впрочем, большинство мужчин крупнее Ширли. Важнее другое: дубинку он выбросил в окно, а вместо неё достал нож со зловещими желобками на клинке.

Он оскалился; на фоне чёрной балаклавы зубы выглядели неестественно белыми. – Я с тебя живьём шкуру сдеру, красотка.

«Не трать дыхание», – предупредила себя Ширли.

– Всю тебя продырявлю.

Она попятилась по коридору, подошвы заскрежетали по мусору на полу.

– Визжать будешь, как поросёнок.

Он бросился вперёд, но Ширли отбила удар, предплечьем отведя нож в сторону, и влепила ему ладонью по лицу. Этого должно было хватить, но равновесие было уже нарушено, поэтому удар вышел не такой сильный, как хотелось. Мужик отшатнулся, Ширли тоже отступила.

– Что, в квикстеп решили поиграть?

«Фильмов пересмотрел», – подумала она. Ну и хорошо. Чем больше болтают, тем меньше остаётся дыхания.

– А ну покажи, что умеешь, детка.

«У меня проблемы с управлением гневом. Как выяснилось.»

– Ведь можно по-хорошему, а можно по-плохому.

«Да пошёл ты. Давай по-плохому.»

Ширли нацелила кулак ему в грудину – быстро, высоко, но недостаточно быстро. Он отклонился, схватил её за руку и рванул к себе спиной вперёд, прижав к груди. Кончик ножа внезапно упёрся ей в подбородок.

– Вот теперь ты у меня где надо, лапочка.

– Ага, – сказала Ширли. – Ты у меня тоже. – Она вскинула свободную левую руку над плечом и вогнала зазубренный край половинки компакт-диска ему в глаз. Он завопил и отпустил её. Ширли развернулась и ударила ногой туда, куда прежде целилась кулаком. Мужик попятился, бёдрами наткнулся на подоконник и, не переставая вопить, вывалился наружу.

Ширли скрестила пальцы, изображая решётку. Хештег «эпический провал», придурок.

Нож улетел вместе с ним, но, похлопав себя по карману куртки, Ширли обнаружила на месте вторую половинку компакт-диска Arcade Fire, расколовшегося при недавнем падении. Может, ещё пригодится.

Внизу по земле к фургону «Чёрной стрелы» двигалась чья-то тень.

Ширли побежала обратно к лестнице.

Пока Донован добирался до лежавшего Трейнора, он трижды выстрелил в сторону того места, где прежде была дверь. Достигнув друга, он опустился на колени и перерезал пластиковые стяжки, связывавшие ему ноги. Луиза поднялась и дважды выстрелила; обе пули выбили щепки из уже изуродованной дверной рамы.

«Три минуты назад я убила человека, – подумала она. – Может, двух. А может, и трёх.»

Мысль казалась чужой, принадлежащей постороннему наблюдателю, который сам не участвует в происходящем и потому может позволить себе моральные оценки.

В дверном проёме на мгновение мелькнула фигура и выстрелила в Донована, но промахнулась.

Тот теперь освобождал запястья Трейнора.

– Он не выживет, – сказал Ривер.

– Спасибо за ценное замечание. – Луиза снова поднялась и выстрелила дважды, считая про себя: два, три, два, два, два. В магазине пятнадцать патронов. Если Трейнор успел сделать больше двух выстрелов, которые она видела, патроны вот-вот кончатся.

– Всегда пожалуйста.

А потом Ривер опять исчез – сегодня это стало у него привычкой. Он выскочил из-за укрытия и побежал к Доновану, который пытался поднять Трейнора. Фигура в дверях показалась снова, выстрелила один раз и дёрнулась обратно, когда Луиза ответила огнём. Ривер выкрикнул имя Донована. Военный пригнулся, толкнул по полу свой пистолет в его сторону и поднял Трейнора на ноги. Ривер подхватил оружие и скользнул за опрокинутый шкаф для документов как раз тогда, когда из пролома в стене снова выглянул стрелок и выпустил три пули по двум солдатам. Донован и Трейнор рухнули. Ривер вскочил, прицелился и выстрелил в ту самую секунду, когда позади него выстрелила Луиза. Боевика «Чёрной стрелы» рвануло назад, словно ему перерезали ниточки, на которых он висел.

Теперь в воздухе стоял запах пороха и крови. Взвесь архивной пыли плавала повсюду.

Рядом с головой Ривера о шкаф грохнулась дубинка – её метнули издали, а не ударили ею. За штабелем ящиков мелькнула и пропала тень. Ривер подумал было выстрелить, но передумал: будь у того человека оружие, он бы уже стрелял.

Луиза присоединилась к нему. – Здесь бегает ещё как минимум один, – сказала она. – А сколько там, за дверью, понятия не имею.

Она имела в виду коридор за взорванной дверью.

– Если войти можно только оттуда, они как мишени в тире, – сказал Ривер.

– У нас мало патронов.

– Они об этом не знают.

Он поднял с пола бухгалтерскую книгу и швырнул её в дверной проём. Бросок удался: книга свободно пролетела насквозь, и никто её не тронул.

– Отлично метнул, – сказала Луиза. – И что именно ты доказал?

– Может, у них тоже патроны на исходе. Прикрой меня.

Она встала и прицелилась в проём, опираясь руками о верх шкафа, но там никто не появился. Ривер, пригнувшись и двигаясь боком, как краб, устремился к Доновану и Трейнору, лежавшим на полу одной кучей. Когда он поднял Донована, лицо того оказалось залито кровью.

Но кровь была Бенджамина Трейнора: у него отсутствовал затылок.

В Донована тоже попали, но по законам героического жанра – в плечо. Хороших парней всегда ранят в плечо. Правда, взгляд у него блуждал, и Риверу с трудом удалось оторвать его от пола. Полутаща, полуподдерживая, он доставил Донована за опрокинутый шкаф, свалил рядом и тяжело выдохнул.

– Они либо собираются с силами, либо вообще ни хрена не понимают, что делать.

– А может, ушли, – сказала Луиза. Она расстёгивала рубашку Донована – наверняка хотела осмотреть рану, решил Ривер.

Донован очнулся и здоровой рукой схватил её за запястье. – Не надо.

Луиза отложила пистолет и разжала его пальцы. – Твой друг мёртв, – сказала она. – По нам стреляют неизвестно сколько противников. Думаю, можно с уверенностью сказать, что твоя операция накрылась медным тазом.

– Бен мёртв?

– Мне жаль.

Он снова закрыл глаза. Луиза расстегнула ещё одну пуговицу и вытащила спрятанную под рубашкой папку. Обычную, из плотного жёлтого картона, с верхним уголком, испачканным его кровью – или кровью его друга.

Она передала папку Риверу. – Давай-ка сохраним её.

– Ты ведь не предлагаешь вернуть её на полку? – спросил Ривер. Он засунул папку под собственную рубашку, затолкав чистый край за пояс джинсов.

– Нет, пожалуй. Её стоит изучить. Учитывая, что нас тут пытаются убить. – Она отодвинула ткань рубашки Донована и посмотрела на рану. – Вроде не слишком плохо, – сообщила она ему.

– Приятно слышать, – процедил он сквозь зубы. – А как там выглядит вторая?

Ой-ой.

Пуля попала ему ещё и в бедро. Уж эта рана на героическую совсем не походила: из прорванной ткани брюк виднелась кость.

Ривер выглядывал из-за края шкафа. – Там движение.

– Как здорово.

– Скоро нам, пожалуй, понадобится план.

– Без обид, – сказала Луиза, – но как бы я хотела, чтобы здесь был Маркус.

– Никаких обид, – ответил Ривер. – Я вот тоже думаю о Ширли.

Через разбитый дверной проём влетело что-то твёрдое и круглое и отскочило от шкафа.

А потом всё превратилось в ослепительно белый свет.

Руки Маркуса Лонгриджа были заведены за спину и стянуты пластиковыми наручниками, такими модными в последнее время. Лодыжки связывала такая же стяжка. Он лежал на боку в кузове фургона «Чёрной стрелы» и явно уже сообразил, что здесь не один, а его сосед окончательно перешёл в разряд бывших. Пуля в голове – решительный знак препинания. Маркус вряд ли сомневался, что и его ждёт такая же точка.

Странно было другое: чёртова бейсболка по-прежнему сидела у него на голове.

Ник Даффи не снимал балаклаву: существуют правила, соблюдение которых позволяет остаться в живых. Но он знал, что Лонгридж его узнал. Когда-то, ещё до падения Маркуса, Даффи даже предлагал ему перейти в «Собаки» – люди с такими навыками там всегда пригодятся. Те, кого «Собакам» порой поручали задерживать, обычно не горели желанием быть задержанными, а зачастую были прекрасно обучены сопротивляться аресту. Поэтому полезно иметь на своей стороне специалистов, ещё лучше умеющих размазывать чужие головы по стенам. Вот откуда взялось предложение.

На что Лонгридж ответил: «По-твоему, у меня задница беконом пахнет?» Впоследствии Даффи изложил реплику в рапорте несколько иными словами, но смысл понял и без «Гугл-переводчика».

– Ты что, приклеил эту штуку к голове? – спросил он теперь.

Лонгриджа изрядно избили, протащили несколько сотен метров по неровной земле, у толстовки оторвали рукав, а правая щека превратилась в кровавое месиво. Кепка давно должна была слететь. Даффи наклонился и сорвал её. Не липучка – упаковочный скотч, толстый, коричневый. Отчасти он прикреплял кепку к голове Лонгриджа, отчасти удерживал внутри оружие: маленький револьверчик, до того игрушечный на вид, что Маркусу следовало бы стыдиться носить такую штуку.

– Ты держишь пистолет в кепке?

– А ведь не догадались посмотреть, – ответил Маркус.

– Это да. Господи, и с кем приходится работать.

– Пошёл ты на хер. Собираешься – так делай.

– Ладно.

– Ублюдок.

– Спасибо, – сказал Ник Даффи. – Так даже проще.