Текст книги "Настоящие тигры (ЛП)"

Автор книги: Мик Геррон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

Глава 10

Снова наступил лиловый час, а жара всё не спадала. Выбираясь из машины, Ривер почувствовал, как заныли мышцы живота, и, ещё не успев выпрямиться, полез в карман джинсов за таблетками, которые дала ему Луиза. Оставалось четыре. Он выдавил их из пластикового блистера и проглотил без воды. Последняя застряла в горле – теперь на ближайшую минуту ему было чем себя развлечь.

Луиза захлопнула водительскую дверцу. – По-моему, за нами ехали.

– Да?

– Держались на расстоянии. В трёх машинах позади. На время пропали, но потом снова появились.

Ривер кивнул, хотя уверенности не разделял. Такая слежка смахивала на работу профессионалов, а если это были профессионалы, вряд ли Луиза сумела бы их заметить. Но высказывать эту мысль было опасно: его яйца ещё не вполне оправились. – Надо было сказать.

– Да я и сама не была уверена. – Она метнула в него взгляд, за которым почти не скрывался вызов. – Зато теперь уверена.

– Ладно, – сказал Ривер. Но если за ними действительно следили, преследователи уже исчезли с горизонта.

Они находились в двух шагах – или, как сказал бы Лэм, на расстоянии одной хорошей струи – от железнодорожных путей, уходивших из Лондона на запад. Вдоль путей тянулись стоянки у аэропорта, газгольдеры, цементные заводы и склады тяжёлой техники. Машину они оставили на пустыре, с трёх сторон окружённом длинными приземистыми офисными корпусами. Приземистыми по лондонским меркам: в шесть этажей, когда-то выкрашенные в белый цвет. Стояли корпуса вкривь и вкось; между ними хватило бы места проехать машине. Два здания, соединённые на уровне третьего этажа переходом, были заброшены: без стёкол, сверху донизу исписанные выцветшими завитками граффити – прерывистым, однообразным воплем городского недовольства: «Токс», «Мутант», «Флюм». Внизу вместо стен стояли толстые круглые колонны через каждые несколько метров. Там, где ночевали бездомные или гуляли подростки, колонны были закопчены дочерна; полы усеивали бутылочные осколки и всевозможный мусор. Оттуда доносился запах общественного туалета. Они стояли на изрытом, заваленном щебнем бетонном пятачке, из трещин которого нагло лезли сорняки. Ривер чувствовал, как жар просачивается сквозь подошвы ботинок; земля вздрогнула, когда мимо с грохотом пронёсся скоростной поезд.

Третий корпус, похоже, пытались вернуть к жизни, хотя насколько далеко продвинулись работы, было неясно. Краска на стенах, пусть и не свежая, ещё не облупилась, окна поблёскивали стёклами, но всё здание выглядело несчастным – словно связалось с дурной компанией и понимало, что ничем хорошим это не кончится. Четвёртую сторону приблизительного квадрата занимала заброшенная фабрика – лакокрасочная или по производству винила, предположил Ривер. На одном её конце возвышалась невысокая прямоугольная башня, а рядом белёная труба дотягивалась почти до крыш офисных корпусов. Давным-давно фабрику расширили, пристроив длинный сарай с наклонной крышей из рифлёного железа и листового пластика. С водостока свисала колючая проволока – точно плохо подогнанный терновый венец. Через равные промежутки висели изображения овчарок, предупреждавшие: нарушителей границы съедят, а то и чего похуже. Рваная дыра в стене у самой земли наводила на мысль, что угрозу восприняли не вполне всерьёз.

Неподалёку три холодильника и матрас образовали нечто вроде погребального кургана. Рядом грудой лежали трёхметровые секции металлического ограждения, скованные цепью за крайние стойки и прикреплённые к земле железным кольцом. На боку валялся оранжевый строительный контейнер – словно игрушечный грузовик «Тонка», брошенный великаном.

Машина Луизы негромко пощёлкивала, будто вела обратный отсчёт до чего-то зловещего.

– Кажется, я видел это место в кино, – сказал Ривер. – Там ещё были зомби.

– К западу от Илинга, – сказала Луиза. – Возможно, это была документалка.

Зазвонил телефон Ривера. Лэм.

– Какого чёрта у тебя телефон включён?

– Он на вибрации, – соврал Ривер. – Мы только приехали. Вокруг тихо.

– Было тихо, пока твой телефон не зазвонил.

Ривер ждал, слушая, как у него в ухе ржаво посапывает Лэм.

Наконец тот сказал: – Эти вояки, Донован и этот…

– Трейнор.

– Трейнор. Как только получат, что им нужно, отступите. Не пытайтесь идти за ними. Пусть уходят.

– А Кэтрин?

– Занимайся своей частью, – сказал Лэм. – И помни: за ниточки здесь дёргает Ингрид Тирни. Как только ей станет выгодно, она их обрежет.

– Будем уворачиваться от падающих марионеток, – сказал Ривер.

– Не петушись. Вы канцелярские крысы, а не Бэтмен с Робином.

– И давно пора бы это усвоить, – закончил за него Ривер.

Лэм повесил трубку.

– Чего он хотел? – спросила Луиза.

– Чтобы мы были осторожны. Можешь себе представить? – Ривер убрал телефон. – Видимо, у него кончились сравнения с героями Энид Блайтон.

Мимо прогрохотал ещё один поезд, разгонявшийся от Паддингтона, и протяжно загудел. Старинный, безотказно тоскливый звук. Ворон клевал что-то у одного из брошенных холодильников, поднял голову, недовольно кашлянул и вернулся к ужину.

– Машина точно была, – сказала Луиза. – Только ни марки, ни цвета я не запомнила.

– Ладно, – снова произнёс Ривер.

От необходимости добавлять что-либо ещё его избавили две тени, появившиеся из-за колонны ближайшего разрушенного корпуса.

Родерику Хо было непривычно тихо в Слау-башне, когда все остальные разошлись. Обычно его это не беспокоило. В большинстве случаев он старался как можно реже попадаться коллегам на глаза, за исключением тщательно подстроенных встреч с Луизой на кухне. Перед уходом она взглянула на него с улыбкой: взгляд словно говорил, что она предпочла бы остаться, а не отправляться на нелепое задание – нянчиться с двумя бывшими солдатами, пока те крадут «Секретные материалы». Он ответил ей своим взглядом, чуть приподняв бровь: Я с тобой, детка, – но она уже вышла за дверь и не успела его заметить. Над этим взглядом следовало поработать. Если бы он среагировал быстрее, она непременно всё поняла бы.

Он выключил компьютеры и обвёл прощальным взглядом своё царство. Теперь, когда Лонгридж и Дандер остались в прошлом, стоило наведаться в их кабинет: вдруг они забыли что-нибудь ценное. У Лонгриджа был отличный шёлковый шарф; в такую жару он вряд ли стал бы его надевать и мог оставить на крючке. Хо дошёл до двери, и тут планы внезапно пришлось пересмотреть.

– И куда это мы собрались?

– Э-э… домой?

Лэм упёр лапищу Хо в грудь и пошёл вперёд. Хо попятился, пока не наткнулся задней стороной бёдер на край стола. Тогда Лэм убрал руку, подошёл к окну и встал спиной к нему.

Улица за окном начинала понуро клониться к вечеру. Машин по-прежнему было много, но движение уже казалось измотанным: несчастные трудяги возвращались с поля боя, а не бодрые воины, утром устремлявшиеся к победам. Через дорогу из зуботехнической лаборатории вышла женщина. Лаборатория имела сугубо промышленный вид – будто внутри ставили опыты в промышленных масштабах, а не занимались отдельными зубами. Женщина тряхнула головой, прогоняя неприятное воспоминание, и направилась к метро.

– Хай-Уиком, – сказал Лэм.

Та ферма, которую отыскал Хо. Та, что арендовал Сильвестр Монтейт.

– Э-э, да. Чуть дальше по шоссе. Навигатор без труда найдёт.

– Предпочитаю голову на плечах, – сказал Лэм.

– А?

– Свою собственную соображалку. Она позволяет мне не унижаться мелкими поручениями, когда есть кому выполнить их за меня.

– Э-э… Чаю?

– Где твоя машина? – спросил Лэм.

Маркус вёл чёрный внедорожник с тонированными стёклами. Такие машины придумывали для городских боевых операций, но за рулём чаще сидели измученные мамаши, разрывавшиеся между школой и «Уэйтроуз». Ширли не раз указывала ему на это, но сейчас решила не поднимать тему. Закончив материть Лэма, Маркус переключился на неё.

– Ты уже в норме?

– Мы опять об этом?

– Это не грёбаная шутка, Дандер. Сегодня ты была под кайфом. Сейчас-то отпустило?

Ширли подумала, не соврать ли, но всего на секунду. – Господи, да я сделала один крохотный вдох. Даже жрать меньше не захотелось.

– Да чтоб тебя, Дандер. Да чтоб тебя.

– Успокойся, чёрт возьми. Полчаса, максимум. На полчаса подбросило, не больше.

– Забыла, о чём мы говорили раньше?

– Нет, напарница. Именно эта мысль поддерживала меня весь день, пока ты где-то развлекался.

Они застряли в пробке: впереди сломалась машина, и всё движение стиснулось в одну полосу. Настроения Маркусу это не прибавило.

– Значит, теперь я виноват?

– Эй, за свои косяки я отвечаю сама. Твои на себя брать не собираюсь.

Маркус выругался себе под нос, потом уже во весь голос и хлопнул ладонями по рулю. – Чёрт! Ты хоть представляешь, в какую задницу я попал?

– В такую же, как я, – сказала Ширли. – Работы нет, жизнь дерьмо.

– У меня семья. Ты об этом помнишь, да? Мне детей кормить и ипотеку платить. Я не могу потерять работу.

– Отличная стратегия, Маркус. Жаль, ты не подумал следовать ей раньше.

– Не дерзи, девочка. А то выйдешь здесь и пойдёшь пешком.

– Ещё раз назовёшь меня девочкой – сам ходить не сможешь.

Они молча кипели от злости, пока внедорожник не прополз мимо сломанной машины. Из её окна тоскливо смотрела молодая женщина.

– Останови где-нибудь здесь, – сказала наконец Ширли. – Господи. Пешком я бы уже давно дошла.

– Ага, тебе ведь прямо не терпится домой, правда? Работы нет, дома никто не ждёт.

– Спасибо, что напомнил. А то я уже и забыла, какая у меня поганая жизнь.

– Ищи положительные стороны. Глядишь, найдёшь за диваном кристаллический мет. Знаешь, как другие находят там мелочь…

– Не смей меня судить, Лонгридж. Я хоть недельную зарплату в однорукого бандита не спускаю.

– Я не играю на одноруких бандитах!

– А я не сижу на метамфетамине!

Маркус резко вильнул к свободному парковочному месту; Ширли стукнулась затылком о подголовник.

– Твою мать!

– Твою мать!

Они сидели молча, пока злость примеряла всё новые обличья. За окнами, в почти осязаемой жаре, гудел поток машин, а часы на приборной панели экспериментировали с остановкой времени: каждой секунде приходилось преодолевать неисчислимые препятствия. Первым сдался Маркус.

– Ладно, – сказал он. – Мы оба облажались.

Ширли, похоже, собиралась снабдить это утверждение примечаниями, но в последнюю секунду передумала. – Возможно.

– Как думаешь, этот ублюдок Лэм передумает?

– Он был зол.

– Знаю.

– Очень зол.

– Знаю, – повторил Маркус. – Что теперь?

– Слышала, в «Чёрной стреле» есть вакансии.

– Здорово.

Новое молчание было лишь чуть менее неловким. Ширли вытягивала ремень безопасности и отпускала, позволяя ему хлопнуть по груди; Маркус выстукивал пальцами по рулю рваный ритм. Наконец он сказал: – Кэсси знает, что я сегодня вечером на задании.

– И что?

– Значит, домой меня не ждёт.

Ширли ещё раз позволила ремню шлёпнуть себя по груди, затем сказала: – Если собрался ко мне подкатывать, я сдеру с тебя кожу с лица ложкой.

– Господи, Дандер. Без обид, но меня уволили, а не сделали лоботомию.

– Да какие обиды. Просто ты для меня слишком старый и лысый.

Он поёрзал на сиденье. – Это задание Лэма…

– «Серые книги».

– Полный дурдом.

– Ой, правда, что ли?

Она опять вытянула ремень, но Маркус перехватил его, прежде чем тот ударил её по груди.

– Прекрати. Дурдом, да. А что, если это вовсе не дурдом?

– То есть?

– Этот Донован, – сказал Маркус. – Пока его не вышибли из армии, он ведь высоко летал, верно?

– Ты слышал Картрайта, – сказала Ширли. – Прикомандирования к Министерству обороны, комитеты ООН, встречи в Парке. Не рядовой солдатик, это точно.

– И он помешан на погоде.

– На погоде все помешаны, Маркус. Погода сама с ума сошла. Наводнения, жара… Господи, только сезона ураганов и не хватало.

Он пропустил это мимо ушей. – Значит, все считают, что он охотится за никому не нужными бумагами, потому что у него крыша съехала. А если нет? Если он знает то, чего не знаем мы? С его высокими связями в Минобороны он наверняка имел доступ к куче совершенно секретных операций. Что Луиза говорила об этом проекте HAARP?

– Не помню.

– Ну, что-то связанное с управлением погодой. А если Донован не такой псих, каким притворяется? Если в «Серых книгах» есть что-то действительно важное? Доказательства, что эти погодные эксперименты и правда ведутся?

Ширли покачала головой и посмотрела через дорогу. В баре напротив молодой человек в обрезанных джинсах и кожаном жилете протирал столики. Интересно, их действительно нужно было чистить или это часть представления?

– Там ещё отчёты специальных парламентских комитетов, – продолжал Маркус. – Документы, возможно, и другие официальные бумаги.

– И что?

– Донована вышибли из армии, помнишь? Может, он так мстит. Собирается устроить кому-нибудь собственный «Викиликс», как Ассанж.

– Ага, только ты бы слова подбирал, – сказала Ширли, оторвавшись от созерцания бармена. – И потом, какое нам до этого дело? Мы безработные, помнишь?

– Может быть.

– Ну конечно. Вот шутник этот Лэм.

– Серьёзно, Ширл. Если Донован не такой псих в шапочке из фольги, каким пытается казаться, это уже не просто операция «подержи за ручку». Когда он получит желаемое, свидетели ему будут ни к чему.

– За один только энтузиазм Лэм нас на работу не вернёт.

– Может, и нет. Но чем ещё заняться? Тебя дома ждут? Меня, как я уже говорил, нет.

Ширли некоторое время разглядывала большой палец, словно раздумывая, не откусить ли его. Не поднимая глаз, что-то пробормотала.

– Что ты сказала?

– Да пошло оно, – повторила Ширли громче. – К чёрту всё. Поехали.

Перейти из солнечного света в тень обветшавшего офисного корпуса было всё равно что шагнуть из работающей духовки в выключенную. Жара здесь была грязнее: в ней замешались все запахи брошенного здания – гниль и плесень, пиво и моча, а поверх них ещё что-то приторно-сладкое, подозрительно похожее на разлагающееся животное. Разбросанные куски кирпича и свинцовых труб намекали на местные разборки за территорию. Двое мужчин ждали у колонны; что-то в их выправке напомнило Риверу Маркуса. Более крупный – широкоплечий, с коротким седым ёжиком, боксёрским носом, лет под шестьдесят – шагнул навстречу.

– Картрайт?

В его голосе слышалась ирландская нотка, только тепла, которое обычно связывают с этим акцентом, не было и в помине.

Ривер кивнул.

– Значит, вы Гай.

Луиза просто посмотрела на него.

– А ты Шон Донован, – сказал Ривер. – Следовательно, ты Бен Трейнор.

Второго словно вытесали из того же дерева, что и Донована, только он был моложе. Там, где у Донована седели волосы, у Трейнора оставалась почти голая голова; тонкую полоску сохранившейся растительности он сбрил до щетины. На своё представление он не отреагировал и, похоже, больше интересовался Луизой, которая остановилась плечом к плечу с Ривером.

– Вы знаете, зачем мы здесь, – сказал Донован.

Прежде чем Ривер успел ответить, Луиза сказала: – Мы знаем, зачем вы говорите, что вы здесь.

– Давайте не усложнять. Обычная операция по изъятию.

Ни у него, ни у Луизы не было оружия, внезапно подумал Ривер. Раньше это казалось мелочью: задание не должно было потребовать оружия, да и не потребует. Но лицом к лицу с двумя сотрудниками «Чёрной стрелы» слова «не должно» начали сдавать позиции словам «а вдруг всё-таки». Ведь если эти двое пришли без оружия, значит, нарушили привычку, прочно въевшуюся в плоть.

Хотя называть их сотрудниками «Чёрной стрелы» было, конечно, преувеличением. Убийство собственного босса – вполне достаточная причина для увольнения. Лэм напоминал об этом «хромым коням» каждую неделю.

– Как вы узнали про это место?

Донован взглянул на него бесстрастно. – Так же, как про Слау-башню. Я готовлюсь к работе, Картрайт. А ты? Или привык рваться в бой, не разобравшись, что к чему?

Поскольку честным ответом было бы «Да», Ривер промолчал.

– Где Кэтрин? – спросила Луиза.

– Как только «Серые книги» будут у нас, мы отпустим её целой и невредимой.

– И нам достаточно вашего честного слова, – бесцветным тоном сказала она.

– Нашему слову можно верить. – Это наконец заговорил Трейнор.

– Сильвестру Монтейту вы то же самое говорили?

– Монтейт сам в это ввязался, – сказал Донован. – Должен был понимать риски. Кэтрин в боевых действиях не участвует. Получим своё – отпустим её без единой царапины.

– Смотрите у меня.

– Итак, как всё устроим? – спросил Ривер.

– Вы заходите внутрь и убеждаетесь, что всё так, как нам обещали. Когда место будет под контролем, открываете двери, и мы входим следом.

– Проще простого, – сказала Луиза.

– Насколько я понял, вы команда для особо одарённых. Если бы требовалось что-нибудь сложнее открытия двери, я, пожалуй, обратился бы к другим.

Риверу надоело, что им при каждом удобном случае напоминают об их никчёмности. – А может, похитить безоружную женщину показалось самым простым вариантом? Вы вдвоём справились или помогал кто-нибудь ещё?

Донован улыбнулся одними губами. – Решил показать зубы? Молодец. Самое время очаровать привратника, верно?

Ривер уже собирался сказать, что надеется ещё продолжить этот разговор, но вовремя вспомнил: сегодня он подобное уже произносил. Поэтому лишь посмотрел на Луизу, кивнул, и они вдвоём вышли из тени на солнце и направились к старому фабричному корпусу.

Ник Даффи наблюдал за ними с третьего этажа другого заброшенного здания. Когда он ехал за ними от Барбикана, ему показалось, что его заметили, хотя машина у него была ничем не примечательный серебристый хетчбэк – таких на дороге через одну. В какой-то момент Луиза Гай определённо начала вести себя параноидально: перед одним жёлтым сигналом замедлилась почти до остановки, перед следующим вдавила педаль в пол. Даффи знал, что в таких случаях главное – сохранять спокойствие. Обычные дорожные помехи всё равно сделают своё дело, и если держать ровную скорость, на следующем загруженном перекрёстке цель снова окажется в поле зрения. А если нет, всегда есть подстраховка.

Если, конечно, подстраховка имеется. Как раз сегодня её не было.

Зато у него было почти столь же полезное преимущество: он знал, куда они едут. Об этом ему сообщила дама Ингрид Тирни.

– Они помогают бывшему заключённому совершить преступление, связанное с нарушением государственной безопасности.

Она произнесла это со своим обычным невозмутимым спокойствием. Даффи подозревал, что даже сообщение о неминуемой ядерной катастрофе Тирни сделала бы тем же голосом. Хотя в подобных обстоятельствах, без сомнения, назвала бы его «мой дорогой» – её неизменный способ подсластить горькую пилюлю.

– И вы хотите, чтобы я их остановил?

– В этом нет необходимости.

Они находились в кабинете дамы Ингрид, с видом из окна, когда-то зелёным, а теперь большей частью бурым: из-за запрета поливать из шлангов растения в парке напротив погибали. Такое случалось и раньше, но на сей раз трудно было поверить, что всё вернётся на круги своя. Будто пройдена точка невозврата и город – а может, и вся планета – медленно скатывается к необратимому упадку.

Но раз ни он, ни кто-либо другой ничего поделать с этим не мог, Даффи выбросил тревожные мысли из головы и выслушал рассказ дамы Ингрид о «тигровой команде» Сильвестра Монтейта, которая обернулась против хозяина и откусила ему голову.

После разговора с Лэмом дама Ингрид провела собственное небольшое расследование, пройдя точно по тем же следам, что и Ривер. Главным подозреваемым, объяснила она Даффи, был некий Шон Патрик Донован.

– Бросил тело в центре Лондона, – сказал он. – Похоже, хотел что-то этим заявить.

И теперь стало понятно, что, по мнению самого Ривера Картрайта, тот делал сегодня утром. Но раз Картрайт ушёл оттуда своими ногами, значит, чем бы ни завершилась нынешняя история, на официальном бланке её описывать не станут.

Даффи это вполне устраивало. Он слишком долго возглавлял Псов, чтобы не понимать, кто кем виляет. Если даме Ингрид требовалось провернуть дело под мостом, он туда и отправится.

– Эти документы никакой ценности не представляют, – сказала Тирни. – Архивные материалы довольно скандального содержания. Боюсь, богатый опыт мистера Донована – как военный, так и приобретённый в исправительном учреждении – сделал его немного параноиком. Всегда досадно, когда столь многообещающая карьера идёт прахом.

– Но вы готовы позволить ему уйти безнаказанным?

– Когда доживёте до моего возраста, мой дорогой, поймёте, что на самом деле никому ничто не сходит с рук. Но в данном конкретном случае – да, я готова позволить ему думать, что всё сошло с рук.

Слово думать повисло между ними, немного поплавало и ускользнуло в собственных скользких завитках.

– Я хочу, чтобы вы проследили за ним до самого логова, мистер Даффи. Загнали зверя в нору. И позаботились о том, чтобы его паранойя не довела его до более серьёзных неприятностей.

– Понятно.

– Очень надеялась, что вы поймёте. Вы готовы взяться за это без поддержки?

– Без прикрытия? Разумеется, дама Ингрид. Вполне готов.

Ведь работа без прикрытия нарушала все правила служебных инструкций, а значит, за такое она поставит ему в личное дело очень жирный плюс. После недавней стычки с Леди Ди Ник Даффи остро нуждался в друге на самом верху.

К тому же он был рождён именно для такой работы. Прижимать к ногтю агентов, вышедших за рамки, – одно дело. Давить потенциальных врагов государства – совсем другое.

Когда Картрайт и Гай скрылись за боковой дверью заброшенной фабрики, Даффи опустил бинокль и вытер пот с бровей. Ещё не стемнело, хотя тени на пустыре внизу вытягивались всё длиннее. Что бы здесь ни произошло в ближайшее время, он ничего не упустит.

Ник Даффи, собственно, гордился тем, что почти никогда ничего не упускал.

– Где твоя машина? – спросил Лэм.

– …Зачем?

– Думаю, не пора ли её натереть воском и отполировать. Господи, отвечай на вопрос.

Хо указал через окно в сторону соседнего жилого квартала. У него имелось разрешение на парковку для местных жителей, оформленное на имя самой настоящей местной жительницы. Правда, ей было девяносто три и она не выходила из дома, так что узнать об этом ей вряд ли светило. Если подумать, она могла уже умереть. В любом случае наверняка существовал закон, по которому начальник не имел права заставлять подчинённого одолжить ему машину.

Впрочем, если такой закон и существовал, на Лэма он почти наверняка не распространялся.

– Отлично. Пойду пока отложу кучу.

– …Пока?

– Пока ты пригонишь машину. Ты не спишь? А то сон в рабочее время – основание для увольнения.

Блеск его глаз наводил на мысль, что Лэм вошёл во вкус, увольняя сотрудников.

Хо всё труднее было отмахиваться от очевидного вывода. – Вы хотите в Хай-Уиком.

– А в твоей ежегодной характеристике написано, что ты тугодум. Представляешь? – Лэм печально покачал головой. Убедительнее это выглядело бы, если бы характеристику составлял не он сам.

– …И хотите, чтобы я вас отвёз?

– Господи, нет, конечно. Но больше ведь никого нет.

– Ну, если бы вы не уволили…

Хо осёкся, встретив благостный взгляд Лэма. – Продолжай, сынок, не стесняйся. Я всегда гордился своей восприимчивостью к критике.

– Просто не думаю, что буду там полезен.

– Я тоже не думаю. Значит, нам обоим придётся доказать, что мы ошибались. – Лэм взял со стола Хо банку «Ред Булла» и потряс, проверяя, осталось ли там что-нибудь. Не осталось. Он вздохнул и уронил банку обратно. – Послушай. Если бы похитили тебя, Стэндиш стала бы помогать?

Вопреки обыкновению Хо задумался. Стэндиш называла его Родди – так не называл больше никто. Иногда хвалила за умение обращаться с компьютерами и не требовала сразу после похвалы чего-нибудь сделать с их помощью. А однажды за обедом принесла ему домашний салат в пластиковой коробке, потому что он «ест слишком много пиццы», что бы это ни значило. Когда обида улеглась, Хо понял, что его даже тронул этот жест, – настолько, что выбросил салат туда, где она вряд ли его найдёт. Ещё он подумал, что из всех «хромых коней» именно Стэндиш, пожалуй, больше других обрадуется, узнав о нём и Луизе. Конечно, «хромых коней» теперь стало меньше, но это меняло проценты, а не саму истину.

Обдумав всё это, он пробормотал: – …Наверное.

– Очень на это надейся. Потому что больше здесь ни одна сволочь ради тебя пальцем не пошевелит, гарантирую. А теперь за машиной. Чоп-чоп, живее.

Хо уже спустился до середины лестницы, когда Лэм крикнул: – И кстати, когда я говорю «чоп-чоп», надеюсь, ты не считаешь это расовой нечуткостью?

– …Нет.

– А то вы, китаёзы, такие обидчивые.

Дорога до Хай-Уикома обещала быть долгой.

Сведения о вынесенном за пределы Парка хранилище имелись во внутренней сети Службы – если знать, где искать. Пароли были доступны агентам с безупречным служебным положением, к числу которых «хромые кони» не относились, зато относился Джексон Лэм. Ни Луиза, ни Ривер, пока Хо добывал нужный код в Слау-башне, не сочли нужным это комментировать. Из полученной сводки они узнали, что хранилище расположено под полузаброшенной промышленной зоной. Подземный комплекс изначально построили как бомбоубежище ещё в тридцатых годах, а через двадцать лет переоборудовали. Тогда его значительно расширили, устроив жилые помещения для ста двадцати чиновников местного самоуправления. По причинам, возможно, не вполне случайно связанным с тем, что именно эти чиновники и планировали расширение, их признали жизненно необходимыми для выживания цивилизации после обмена ядерными ударами. С тех пор сеть подземных переходов протянулась более чем на милю к западу от первоначального сооружения. Коридоры изгибались и круто ныряли вниз, обходя линии метро; для посторонних работы выдавали за ремонтные. Здесь, среди пещер и подземных залов, важнейшее дело проверки права на социальные пособия и оценки муниципальных налогов должно было продолжаться даже тогда, когда внешний мир содрогался бы в ядерной зиме.

Во всяком случае, таков был план. Но в конце семидесятых комплекс получил новое назначение и перешёл в ведение Службы. Поскольку армагеддон тогда всё ещё значился среди вполне вероятных перспектив, муниципальных чиновников, по-видимому, понизили до категории расходного материала, но шума по этому поводу никто не поднял. Естественная убыль кадров, щедрые выплаты за досрочный выход на пенсию и общеизвестная короткая память служащих местных органов власти сообща превратили существование комплекса в городскую легенду. Он находился достаточно глубоко, а стены были достаточно толстыми, чтобы оставаться незамеченным, пока над ним грохотала промышленная зона. Потом британское экономическое чудо превратило страну в царство сферы услуг, и промышленная зона пришла в упадок, а комплекс продолжал незаметно существовать. К тому времени его модернизировали под угрозы поновее, чем ядерная война: вспышки вирусных заболеваний, экстремальные погодные явления и праведный гнев доведённого до бешенства электората.

Невозможно было не думать о какой-нибудь хренотени в духе Джеймса Бонда.

– Думаешь, там будут ребята в серебристых спортивных костюмах? – спросил Ривер, когда они пробирались на заброшенную фабрику.

– Ты хотел сказать, блондины? – уточнила Луиза.

– Ну, блондины само собой. Но и рыжие тоже, знаешь ли.

– И секретная железная дорога?

– И пульт управления с обратным отсчётом и большой красной кнопкой.

У Луизы дрогнули уголки губ, она будто собиралась что-то добавить, но тут – точно кто-то действительно нажал большую красную кнопку – мгновение исчезло, а её губы вновь вытянулись в прямую линию. – Ты ведь понимаешь, что теперь это, по сути, просто склад.

– Не забыл.

– С минимальным штатом.

– Да, это я тоже прочёл. – Ривер уже готов был сказать ей, чтобы не была такой серьёзной, но вдруг подумал, что шутки о шпионской хренотени в духе Бонда она, возможно, раньше разделяла с Мином, и промолчал. – Юго-западный угол. Это который?

Луиза уже указывала в нужную сторону, держа телефон с открытым приложением-компасом.

– Надеюсь, нас ждёт хорошо смазанный люк, – сказал Ривер.

Их ждал канализационный люк с ручкой, до отказа забитой землёй.

– Ну замечательно. – Ривер огляделся в поисках палки или чего-нибудь ещё, чем можно было бы выскрести грязь.

– Может, всё-таки через главный вход?

Главный вход находился в самой южной точке комплекса и одновременно служил проходом в викторианскую канализационную систему города. Поэтому он превратился в нечто вроде туристического аттракциона. На сегодня экскурсии уже закончились, но и теперь встретить там кого-нибудь было вероятнее, чем на старой фабрике. К тому же оттуда предстоял долгий путь до самого центра комплекса, находившегося прямо у них под ногами. Если, конечно, не существовало тайной железной дороги.

– Раз уж мы здесь, – сказал Ривер. Он нашёл металлическую планку длиной примерно в фут, поддел ею крышку люка и выпустил в и без того зловонный воздух целый букет новых запахов. – Господи.

– А ты думал, там всё сверкает нержавейкой? – сказала Луиза. – Это тайный вход.

Он сдвинул крышку в сторону. Скрежет металла по бетону отозвался у самого основания позвоночника. – Хочешь первой?

– Пожалуй, уступлю эту честь тебе.

Она достала фонарик и посветила в отверстие. Ориентируясь на свет, Ривер спустился в темноту.

Дама Ингрид подписывала протокол дневного заседания Комитета по ограничениям. Каждый набор инициалов внизу очередной колонки был маленьким произведением искусства; перо не отрывалось от бумаги, когда она даровала своё одобрение целому ряду мнений, которые после внесения в протокол каким-то образом приобретали загадочный, почти пророческий смысл… Каждый участник неизменно уходил с заседания убеждённым, что его замечания приняты к сведению и в грязном углу тайного мира открыто окно, через которое отныне будет литься чистый свет. Лишь со временем выяснялось, что окно осталось закрытым, а занавеска наглухо задёрнута. И если кто-нибудь обращал на это внимание дамы Ингрид, она искренне удивлялась, что у кого-то возникло иное впечатление, и предъявляла протоколы в доказательство того, что ничего подобного никогда и не предполагалось.

Умение мыслить нестандартно часто называли обязательным качеством сотрудника Службы. Пожалуй, ещё важнее было умение развернуть чужую мысль на сто восемьдесят градусов. Если вдуматься, именно поэтому Питер Джадд и представлял такую опасность: он умел разыгрывать заседание ничуть не хуже неё. К счастью для Ингрид Тирни, его попытка срезать путь и обойти процедуру сделала его уязвимым.

Хотя, едва сформулировав эту мысль, она поняла, что обычно удача не входила в число её рабочих инструментов.

Закрыв ручку колпачком, она потянулась к стакану воды и отпила, размышляя. На данный момент преимущество было за ней. «Тигровая команда» Джадда, призванная показать, насколько непрочно дама Ингрид держит в руках Службу, превратилась в наглядный урок того, как министерское высокомерие приводит к крови на улицах: фиаско, способное поставить крест на карьере даже до сих пор неуязвимого Пи-Джея. Зачистка уже началась: Ник Даффи получил приказ проследить за Донованом до самого логова, едва «Серые книги» окажутся в его руках. Одно дело позволить бывшему военному вальяжно удалиться с его сокровищем для дураков – ещё один гвоздь в гроб Джадда: смотрите, к чему привела ваша безумная затея. Но позволить истории развиваться дальше значило узаконить анархию. Для этого и нужен был Даффи – поставить точку. Донован погибнет смертью солдата, документы вернутся в подземный шкаф, «хромые кони» – какое нелепое название – возвратятся к своему унылому существованию, а сама дама Ингрид продолжит размеренную жизнь, утешаясь знанием, что министерская рука, якобы держащая её за штурвал, на деле выполняет её приказы. Что до будущего, амбиции Джадда необязательно рушить: если министр внутренних дел, которого удалось подчинить, делал её положение неуязвимым, то премьер-министр в её кармане гарантировал бы ей место среди святых. В общем, день удался.