Текст книги "Настоящие тигры (ЛП)"

Автор книги: Мик Геррон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Глава 9

В ресторане «Анна Ливия Плюрабель» в меню значилась икра. Джадд от соблазна воздержался, но теперь, смахивая свёрнутым в трубку «Ивнинг стандарт» пыль со свободной скамейки, вспомнил статью о том, как эту икру добывают. Осетры – рыбины крупные, метра по полтора, а содержат их в бассейнах куда меньшего размера. Когда приходит срок, рыбу умерщвляют вручную: считается, что так икринки меньше повреждаются. Учитывая размеры осетров, исполнителей этой работы подбирают мускулистых и, надо полагать, склонных к насилию. Картина впечаталась в память намертво: коренастые громилы с закатанными рукавами забивают рыбу кулаками. Беспредел головорезов на кухнях у богачей.

Статья должна была шокировать читателя, но Джадд сумел выдавить из себя разве что лёгкое удивление. То, что деликатес для избалованных добывают жестокостью, новостью не было. По любым цивилизованным меркам роскошь именно так и следует измерять: богатство ничего не стоит, если не причиняет кому-нибудь страданий. Расхожее либеральное нытьё, будто богачи отгорожены от суровой реальности, выдавало смехотворное невежество: богачи эту реальность и создавали, а затем заботились, чтобы она никуда не делась. Для того и существуют кухни. А заодно тюрьмы, фабрики и общественный транспорт.

Поэтому богатые – под этим словом Джадд подразумевал власть имущих – воспринимали кровавое насилие как неизбежные издержки дела. Вот одна из причин, почему Питер Джадд не тратил времени на скорбь по школьному приятелю. Традиционные СМИ, волочась в хвосте у «Твиттера», наверняка уже подхватывали историю, и вскоре его попросят высказаться: отрицать пикантную иронию того, что давний дружок министра внутренних дел пал жертвой публичной расправы, бессмысленно. Но Джадду всегда легко давались притворные гнев и скорбь – ужасающее варварство; я уверен, что виновники ощутят на себе всю мощь британского правосудия, – так что предстоящие комментарии его не тревожили. И из-за смерти Слая он тоже спать хуже не станет. Люди умирают. Бывает. Сейчас Джадда куда больше занимало, как оплошность Монтейта скажется на его собственных планах.

Решив, что чище скамейка уже не станет, он уселся. Над ней шумели деревья огороженного решёткой сквера, который, вопреки названию, был вовсе не квадратным, а вытянутым. Неподалёку Прэд-стрит и Паддингтон, но за пределами прилизанной туристической карты. По сторонам выстроились гостиницы для небогатых иностранцев и провинциальных командировочных; ни те ни другие едва ли бродили здесь ранним днём. Для разовой тайной встречи место подходило отлично. В ожидании Джадд пролистал «Стандарт». Как обычно, о нём там писали, и это радовало: если уж даже газетёнки для недоумков перестанут его замечать, значит, политической карьере конец. Что именно написано – неважно. Лишь бы фотографию напечатали, и всё будет в шоколаде.

Стук её каблуков по дорожке он услышал за целую минуту до её появления.

Джадд снова свернул газету трубкой и постучал ею по свободному месту рядом. – Здесь более-менее чисто, – сказал он. И добавил: – Я про скамейку. Не про эту макулатуру.

– Я лучше постою.

– Да что вы? Неужели? Ну, какое счастье для вас. – Его тон спустился с пентхаусных высот на тротуар. – Но когда я говорю «сядь», ты садишься.

Диана Тавернер села.

* * *

Шон Патрик Донован.

Именно это имя отыскал Ривер: новый сотрудник «Чёрной стрелы», назначенный главным руководителем стратегических операций. Вполне подходящая псевдовоенная должность для подобной конторы. Ривер без труда представил себе её рядовой состав: ветераны территориальных войск, отбракованные тюремщики и бывшие полицейские из местных отделений. Возможно, несправедливо, но у него болело буквально всё. Удары Ника Даффи обладали мультяшным свойством: боль разлеталась от точки попадания во все стороны, так что каждый сантиметр тела чувствовал себя обиженным. Ривер крепче сжал мышь, однако мысли о мести пришлось отогнать. Следовало сосредоточиться на деле. Шон Патрик Донован.

Найти имя оказалось просто: ещё в феврале Слай Монтейт объявил о назначении в пресс-релизе для отраслевых изданий – рады сообщить, внушительный опыт службы в вооружённых силах и всё такое. Быстрый поиск показал, что внушительный опыт Донована включал срок в военной тюрьме и последующее увольнение из армии с позором. Об этом пресса упоминала куда менее охотно. Имелась и фотография: Донован и ещё один назначенец, Бенджамин Трейнор, стоят по бокам нового начальника – бокал шампанского между двумя пивными кружками. Оба не улыбаются, зато превосходства на лице Монтейта хватило бы за троих. Полюбуйтесь на моих дрессированных медведей, подумал Ривер. Ну что ж, ухмылку с этой физиономии наконец стёрли. Причём основательно.

Бывший военный. Высокое звание. Тюремный срок. Для Ривера всё это складывалось в многообещающую картину. Возможно, подозреваемые были и другие, но начать можно с этого. Новая вспышка боли пробежала по нервам; Ривер поморщился, стиснул зубы и переждал её, а потом разослал находку остальным «хромым коням», сидевшим всего в нескольких метрах.

Маркус Лонгридж, давно пропустив обычное время обеда, пробормотал что-то насчёт перекусить и выскользнул из кабинета, делая вид, что не слышит ответа Ширли Дандер, в котором фигурировал багет с курицей. Во дворе воняло сильнее прежнего; на улице стояла адская жара. В букмекерской конторе у станции он заполнил купон на скачки в Тоустере в 15:20 – эту ставку он тщательно изучил под прикрытием рабочего времени. Ожидая результата, стоял и сверлил взглядом жестяную сволочь – рулеточный автомат. Тот казался почти живым: дьявольские глаза, ухмыляющаяся пасть… Поглощённый враждой с машиной, Маркус пропустил забег и глянул на экран лишь в последние секунды. Будто супермодель неожиданно съездила ему по физиономии: прекрасное мгновение, почти похожее на боль. Сто шестьдесят фунтов – прямиком в карман брюк. С двадцатки весьма недурно.

Получив выигрыш, он на выходе похлопал автомат. Чтобы тому было ещё обиднее.

Маркус мог – и должен был – немедленно вернуться в Слау-башню, но победа окрыляла. Вот он, долгожданный перелом. А через дорогу рядком стояли прокатные велосипеды Бориса… А какого чёрта? На велосипеде быстрее, чем на метро. Выудив дебетовую карту из заметно потолстевшего бумажника, Маркус отстегнул одного из железных коней. Риджентс-Парк, встречай.

Луиза Гай заправила прядь волос за ухо, одёрнула блузку, впуская под неё немного воздуха, и невольно вспомнила вчерашнюю ночь – холостяцкую берлогу в худшем смысле слова, с простынями месячной давности и немытой посудой в раковине. Но всё же: страстный и энергичный секс, а затем три часа сна без сновидений. Она встряхнулась всем телом, не желая отдавать ехидству Лэма место в собственной голове.

А я-то думал, ты каждую ночь трахаешься до потери мозгов. Оказывается, мозги ещё работают.

Работали, конечно. Только, если уж на то пошло, для поручения Лэма мозги были ни к чему. Тут требовались слепая вера и дьявольское везение.

Родерик Хо ненавидел «Гугл», «Яху», «Бинг» и все прочие популярные поисковики: по его словам, они индексировали меньше половины процента содержимого интернета, и он скорее согласился бы съесть веганскую пиццу, чем воспользоваться ими. Но Луиза скорее сама испекла бы ему такую пиццу, чем попросила научить пользоваться даркнетом, поэтому рассчитывать приходилось на общедоступные поисковые системы. А что ещё делать? Если догадка Картрайта верна, её цель – Шон Патрик Донован. Она закрыла все лишние программы, надеясь, что древний компьютер от этого прибавит ходу, и взялась за работу.

Сторонники теорий заговора, как знала Луиза, по определению параноики – и обычно не без причины. За ними действительно наблюдают, главным образом потому, что они стоят на перевёрнутом ведре и вопят «стаду» о своих безумных теориях. Несколько месяцев в прошлом году Луиза отслеживала форумы в поисках намёков на террористическую деятельность. Подозрение, что каждый второй собеседник – полицейский под прикрытием, она так до конца и не изжила, зато привыкла подслушивать дискуссии людей в шапочках из фольги: о том, как правительство управляет погодой, и об опытах над каждым, кто звонит на справочную линию налоговой службы. И все эти мыслители без исключения были убеждены, что за ними следят, а любое сообщение в интернете и каждый разговор по мобильному записываются и хранятся до востребования. То, что это, скорее всего, правда, значения не имело: в ту же сеть попали все остальные. Луиза не поймала ни одного террориста и не предотвратила ни одного взрыва. Про теракты одиннадцатого сентября она, разумеется, начиталась вдоволь, но среди участников обсуждения поразительно не хватало инженеров-строителей. А насчёт опытов над позвонившими в налоговую – возможно, так оно и было. Но тут работала простая теория вероятностей.

И раз уж речь о паранойе: откуда Лэм знает, чем она занимается в нерабочее время?

Неважно. Та же теория вероятностей. Да пошёл он.

В общем, анонимность была плащом параноика: за все месяцы скитаний по форумам Луиза ни разу не встретила ничего похожего на настоящее имя. Донован мог трижды в день изливать душу на десятках сайтов, но если подписывался как «Косморейнджер69», она бы его ни за что не вычислила. Однако Лэм приказал. И вот она сидит.

– Ну как, успехи есть?

Господи! Как ему это удаётся?

Стараясь не показать, как вздрогнула, Луиза ответила: – Дай хоть немного времени. Я тут всего пять минут.

– Гм. – Лэм вошёл в кабинет и подозрительно принюхался. – Почему здесь сыром воняет?

– Ничем тут не воняет. Чем ты занял Хо?

– А зачем тебе знать?

– Потому что он справился бы с этим лучше меня.

– Жаль, что он занят, правда? – Лэм поглядел в окно на проезжавший автобус и пристроил задницу на подоконник.

– Собираешься весь день стоять у меня над душой?

– А у тебя это займёт весь день?

– Мы даже не знаем, точно ли нам нужен Донован.

– Нет. Но глупо будет оставить его без внимания, а потом выяснить, что Кэтрин похитил именно он.

– Так чем занимается Хо?

– Информация выше твоего уровня допуска.

– Кстати, напомнил. – Луиза нашла на столе чек. – Утренние поездки на такси.

– Ну, с возмещением придётся потерпеть. Мне уже плешь проели вашими расходами. – Он поднялся.

– Это вообще всё по правилам? Или тут происходит что-то, о чём мы не знаем?

– Думаю, можно смело предполагать, что всегда происходит что-то, о чём вы не знаете, – ответил Лэм.

Он почти дошёл до двери, когда Луиза произнесла: – Кэтрин.

– А что Кэтрин?

– Ничего. Просто ты назвал её Кэтрин, вот и всё.

– Гм.

Луиза вернулась к безнадёжному занятию.

Пять минут спустя она нашла ответ.

Сделай что-нибудь – вот что сказал Лонгридж. Хочешь нравиться женщинам, оставить след в жизни – нужно что-нибудь делать.

И вот он здесь. Делает.

Главное, чтобы это было не сидение перед экраном с перемалыванием… данных.

Ладно, именно перемалыванием данных он сейчас и занимался. Но что поделаешь – момент требовал именно этого.

Родерик Хо сделал глоток, допив остатки «Ред Булла», и метнул пустую банку в мусорную корзину. Банка попала точно в цель, подтвердив то, что он и так знал: он суперзвезда.

Перемалывание данных, сказал Лонгридж. Словно на такое способен любой желающий.

На «Чёрную стрелу» было зарегистрировано три объекта недвижимости. Один – квартира в Найтсбридже, явно для личного пользования Сильвестра Монтейта, хотя теперь Монтейту много места уже не требовалось. Следующее его пристанище будет размером примерно с холодильник. Два других объекта были больше и предназначались для работы. По снимкам «Гугл Земля» Хо выяснил, что оба располагались на промышленных территориях: один на окраине Суиндона, другой в Стратфорде на востоке Лондона. В день съёмки возле первого стояло семь фургонов, возле второго – три. Чёрные, мощные, с глухими бортами, украшенными логотипом фирмы – чёрной стрелой в жёлтом круге, – они выглядели солиднее сборных зданий, возле которых парковались. Монтейт водил дружбу с членами кабинета министров, но его предприятие никак не тянуло на первоклассную корпорацию. Хо распечатал снимки, оставил на лотке принтера и занялся частной жизнью Монтейта.

Всё, что хранилось за сетевыми экранами, – банковские счета, ипотечные сведения, корзины интернет-магазинов, почта, порносайты, страховые платежи – представляло собой низко висящие плоды. Пароли существуют, чтобы их похищали, а простой алгоритм вроде решателя кроссвордов способен обнажить секреты целой жизни за то время, что разогревается в микроволновке оставшаяся с обеда пицца. Этим Хо и занялся, пока его программа – потрошитель чужой частной жизни – перемалывала цифры обо всём, чем Сильвестр Монтейт больше не воспользуется: сначала откуда приходили деньги, потом куда они уходили. Пицца была «Четыре сезона». Жизнь Монтейта лежала перед ним раскрытой книгой. Жена и дети, бизнес, отпуска, любовница. Узнать, во что ему обходился каждый пункт, можно было, просто разобрав выписки по кредитным картам. Перемалывать… данные. Ага, как же. Это была настоящая работа. И он её делал.

Пока дело шло, Хо вспоминал замечание Лэма о Луизе, которая якобы трахается до потери мозгов. Жестокая шутка. Луиза сейчас была одна. Будь у неё парень, она бы непременно о нём говорила. Это Хо знал не только от Матушки-Интернет, но и из разговоров женщин, которые он слушал в метро, автобусах, барах и на улице. Правда, разговаривали они не с Хо, но уши-то у него имелись. А факты есть факты: женщины с парнями только о них и трещат… Нет, Лэм промахнулся. Хотя Хо вынужден был признать, что мысль о Луизе, трахающейся до потери мозгов, он ещё припомнит дома, на досуге.

А пока он добывал настоящую оперативную информацию.

В одном из счетов «Чёрной стрелы» обнаружилась запись temp. prop. – солидный платёж два месяца назад и ещё один, вполовину меньше, ровно через месяц. Залог и аренда, предположил Хо. Временное помещение. Частной охранной фирме оно может понадобиться по множеству причин. Особенно – это выяснилось несколькими шагами позже, когда он снова открыл «Гугл Земля», – если помещение расположено где-то на отшибе к северу от Хай-Уикома. Трёхэтажный дом, рядом несколько построек вроде сараев. И посреди двора стоит нечто, удивительно похожее на… да нет, сомнений быть не могло: двухэтажный лондонский автобус.

Хо снова нажал «Печать» и на этот раз забрал распечатку.

* * *

Недалеко от Парка находился недавно отремонтированный бассейн. Фасад теперь украшал ряд фотографий размером с рекламные щиты: плещущиеся дети, пожилой мужчина в очках для плавания, смахивающий на поэта-битника, мать с ребёнком на руках – глаза малыша сияли от восторга. Сплошное здоровье и благополучие. С чёрного хода имелась обитая металлическими заклёпками противопожарная дверь с надписью «Посторонним вход воспрещён». Маркус поднёс удостоверение Службы к верхней заклёпке. После короткой паузы раздались негромкое жужжание и щелчок; дверь открылась.

Он вошёл. Формально ему, как и остальным «хромым коням», здесь бывать не полагалось. Но в отличие от большинства обитателей Слау-башни Маркус когда-то вышибал двери и держал на мушке плохих парней, а такая биография впечатляла охранников на служебных входах. Этот встретил его замысловатым рукопожатием и широкой зубастой улыбкой, а затем позволил расписаться в журнале привычным каракулем, в котором с трудом угадывалось имя «Джексон Лэм».

Стрелковый тир располагался на семи уровнях ниже земли – под бассейном, тренажёрными залами и раздевалками. Спускаясь, Маркус чувствовал прилив сил. Деньги в кармане, кожа пылает после велосипедной прогулки – рубашка насквозь промокла, зато самочувствие прекрасное, мышцы работают ровно и слаженно. Он перескакивал через три ступеньки, наслаждаясь тем, как с каждым лестничным пролётом мир остаётся всё дальше. В миру порой проводишь слишком много времени. Иногда необходимо из него выписаться, а если в месте, где это можно сделать, водятся боевые патроны – тем лучше.

В тире Маркус по-братски пожал руку ещё одному старому товарищу и пересказал с ним древнюю боевую байку; стащил бутылку воды из холодильника «Только для персонала» и выпил залпом, не переводя дыхания; затем вытер всё ещё потное туловище горстью бумажных полотенец. Надел защитные очки, натянул на уши наушники, расписался за «Хеклер и Кох» и всадил десять пуль подряд в силуэт торса условного злодея на расстоянии тридцати ярдов.

Вот оно, подумал он. Переломный момент.

Снова всё под контролем.

– По первоначальному замыслу к этому моменту яйца твоей начальницы должны были лежать у меня в кармане, – сказал Питер Джадд. – Вместо этого мои яйца у неё в руке. Не хочешь объяснить, как так вышло?

– Я знаю не больше твоего, – ответила Тавернер. – Шон Донован… Что тут скажешь? Отклонился от сценария.

Это вызвало уважение. Насколько Джадду удалось выяснить, Монтейт получил один сокрушительный удар по голове: скорее всего, был мёртв ещё до того, как упал. И уж наверняка умер к тому моменту, когда его вывалили из фургона в почтовом округе SW1. Так или иначе, более лаконичного описания этого процесса, чем «отклонился от сценария», Джадду давно не доводилось слышать.

– Уверена, что это Донован?

– Нет. Но если это не он, то уже объявился бы. Наверняка знает, что его начальника убили.

Джадд кивнул и поджал губы. – Слай обожал лизать задницу героям. Должно быть, от счастья обмочился, когда Донован подал заявление о приёме на работу. – Он постучал газетой по скамейке. – Когда ты предложила мне затею с тигровой командой, ты знала, что я обращусь к Монтейту.

– Потому я и предложила эту затею: у тебя имелись связи в частной охране. Ты это прекрасно знаешь, – сказала Диана Тавернер.

– Я знаю, что ты мне так сказала. Но это не одно и то же. Ты уже знала Донована?

Она покачала головой.

– У меня есть слабость. Можно сказать, причуда. Люблю, когда люди отвечают на вопросы словами. Тогда ясно, врут они или нет.

Тавернер посмотрела ему прямо в глаза. – Когда мне пришёл в голову план с тигровой командой, я никогда не слышала имени Шона Донована.

Джадд молча разглядывал её. Редко случалось, чтобы он проводил с женщиной много времени и не попытался к ней подкатить – причём «много» в подобных обстоятельствах могло означать и больше минуты, – но приоритеты расставлять он умел. К тому же он лишь откладывал неизбежное. Судя по развитию событий, когда дело наконец дойдёт до постели, это будет больше похоже на наказание, и его такой вариант вполне устраивал. Да и её, если он правильно читал знаки. Наконец Джадд произнёс: – Тирни утверждает, что тот, кто с ней связался, – по нашему предположению, Донован, – охотится за «Серыми книгами». В них есть что-нибудь опасное?

– Для национальной безопасности?

– Для меня.

– Насколько мне известно, нет. У тебя есть основания думать иначе?

– Если я не фигурирую в параноидальных фантазиях интернет-воинов, которые живут в комнатушках, значит, плохо делаю свою работу. А когда швыряются грязью, кое-что обязательно прилипает. Как ты думаешь, что он собирается сделать со всей этой чушью, когда до неё доберётся?

– Понятия не имею.

– Ты вроде бы в разведке работаешь. Попробуй догадаться.

– Могу лишь предположить, что ищет подтверждение какой-нибудь своей любимой теории.

– А какой именно, мы не знаем?

– Думаю, что-то военное. Да насколько это вообще может быть важно? Там сплошной мусор. Может, он просто материал для сценария собирает.

– Люблю шутки, когда они к месту. А вот когда меня только что поимела глава моей собственной службы безопасности – как-то не до смеха.

Диана Тавернер достаточно хорошо его знала, чтобы промолчать.

Джадд не спеша проследовал по цепочке мыслей, вагон за вагоном. Наконец сказал: – Тирни позволит Доновану уйти, потому что после этого я окажусь у неё на крючке окончательно. С её точки зрения, моя затея обернулась смертью человека и психом, у которого на руках секреты Службы. Какая разница, что эти бумаги годятся разве что подтереться: пресса с одинаковым восторгом сожрёт любую версию. А мне останется целовать ей зад и изображать наслаждение. – Он хлестнул свёрнутой газетой по скамейке, и два голубя испуганно взлетели. – Но если она узнает, что идея тигровой команды принадлежала тебе, то медленно снимет с тебя кожу и скормит паукам. Так что пусть я у неё в кармане, зато ты – в моём, Диана. А значит, мои интересы – это твои интересы. Надеюсь, не забудешь.

– Можешь не сомневаться, – ответила она.

Без предупреждения он протянул свободную руку, схватил её за правую грудь и сильно сжал. – Если бы я решил, что всё это часть какой-то твоей игры, я бы очень разочаровался. Надеюсь, ты понимаешь.

Он ожидал испуга или хотя бы тревоги. Чего не ожидал, так это её руки у себя в паху и столь же решительного ответного сжатия.

– Ты уверен? – спросила она. – На ощупь ты вовсе не разочарован.

Голуби успели вернуться, но от громового, совершенно непристойного хохота Джадда снова вспорхнули.

Багет с курицей. Не так уж много она просила.

Но Маркус отсутствовал уже сорок пять минут, и обед, похоже, превращался в офисную фантазию – одно из тех коротких мечтаний, когда вспоминаешь, каково это: есть что-то приличное. Последние недели на ужин Ширли доставалось лишь то, что удавалось выскрести из холодильника; ела она стоя. С выпивкой проблем не было – она даже не помнила, когда в последний раз обходилась без неё. А вот поесть как следует удавалось в основном днём: местный сэндвич или полноценная еда навынос. Если Маркус вот-вот не объявится с чем-нибудь съедобным, она просто упадёт в голодный обморок.

Ладно, утром они куда-то выходили. Но мороженое не считается.

Чёртов Маркус. Он должен был заниматься этим, а она – смотреть за ним.

Выясни, где находятся «Серые книги», велел Лэм и махнул пухлой рукой, словно одним жестом мог испарить все связанные с задачей трудности.

Будто у неё есть тайная подсказка, куда Служба сваливает своё барахло.

Ширли некоторое время рылась в ящике стола и наконец извлекла из сугроба чеков по кредитке и флаеров на диджейские вечеринки старый конверт, на котором записывала пароли. Внутренняя сеть Службы встретила её уныло-голубым экраном с королевской печатью в центре. Она щёлкнула по печати, ввела табельный номер и пароль – «inyourFACE» – и перешла к списку сотрудников с адресами электронной почты и внутренними телефонами.

Пока всё шло неплохо.

Первыми кандидатами были Королевы Базы Данных. Эти знали всё и даже больше. Ширли не могла поклясться, что в свободное время они роются в личных делах сотрудников в поисках грязного белья, но тут всё было очевидно. К сожалению, прочие пункты подписанного ими Закона о государственной тайне они принимали всерьёз. И даже та, с которой Ширли, как ей казалось, неплохо ладила, когда они ещё работали в одном здании, – с выдающимися скулами и такими тонкими бровями, что при хорошем освещении те словно исчезали, – отказалась сообщить элементарную вещь: где хранятся информационные архивы.

– Это выходит за рамки моих…

– Служебных обязанностей. Ага, я знаю.

– …Милая. Тебе там очень тяжело? Слышала, Слау-башня буквально пропахла разочарованием.

Завершив разговор, Ширли мысленно произнесла свой пароль.

Она отправилась на кухню в надежде разжиться чем-нибудь бесхозным в холодильнике, но там был Ривер Картрайт, а при свидетеле воровать не хотелось. Держался он скованно, словно каждое движение причиняло боль; впрочем, его ведь обработали «псы», а это, насколько понимала Ширли, никогда не бывает приятным опытом.

– Далеко добрался? – спросила она, на самом деле заинтересовавшись.

– До уровня архивов, – ответил Ривер. Он пил стакан воды, возможно, проверяя себя на протечки.

– Это там, где как её… старая карга на колёсах?

– Молли Доран.

Ширли вспомнила имя, хотя саму даму ни разу не встречала. Ещё одна легенда Службы, о которой говорили вполголоса, с некоторым суеверным восторгом. Она вернулась к компьютеру всё такая же голодная, а маленький бесёнок шептал ей в ухо озорные советы: в сумке лежал пакетик кокаина, скрученный так туго, что походил на клочок бумаги. Одна дорожка мгновенно отобьёт аппетит. Да ещё и взбодрит, обострит внимание…

Но господи, нет. Нет. Разок-другой она являлась на работу со стеклянными глазами – а кто не являлся? Но превращать послеобеденный перерыв в стартовую площадку для полёта она не собиралась, чёрт возьми. Сделала глоток воды из стакана на столе, выбрав ту сторону, где не было грязных отпечатков, и почувствовала, как вода прошла до самого желудка. Пока хватит. Придётся хватить. Она нашла в списке сотрудников номер Молли Доран и набрала его.

Возвращаясь с кухни, Ривер остановился возле открытой двери Луизы. Она пристально смотрела в монитор, не шевеля головой. В те редкие мгновения, когда он её именно видел, а не просто отмечал её присутствие, его поражало, как сильно она изменилась после смерти Мина: другая причёска, другая одежда, словно она планомерно стирала ту себя, которой была раньше. Знай он Луизу лучше, поговорил бы с ней об этом. Но это была Слау-башня.

Он уже собрался идти дальше, когда она заговорила, не отрывая взгляда от экрана.

– То, что сказал Лэм, правда?

– Маловероятно. Что именно?

– Что ты ходишь к Уэббу. В больницу.

– Не уверен, что это можно назвать посещениями, – ответил Ривер. – Для посещения, по идее, тот, к кому приходят, должен хотя бы понимать, что ты пришёл.

– Но ты всё равно ходишь.

– …Да.

– Зачем?

Он не ответил.

– Из-за него ты оказался в Слау-башне. И что гораздо важнее, из-за него случилось всё то дерьмо в прошлом году. То, что произошло с Мином. А ты носишь ему цветы?

На последнем слове её голос дрогнул.

– Я всё это знаю, – сказал Ривер. – Думаешь, не знаю? Уэбб – подлая, предательская сволочь, без вопросов. Иногда мне кажется, что я хожу туда лишь проверить, не сдох ли он наконец.

– Это не причина. Это готовая финальная реплика для анекдота.

Вот теперь самое время уйти, подумал он. Вернуться в безопасное убежище собственного кабинета, опуститься в кресло, закинуться аспирином и надеяться, что боль успеет разгладиться до того, как придётся снова проявлять активность. Но уйти он не мог – пока она отказывалась на него смотреть. Ему всегда казалось, что характер у Луизы на грани тяжёлого; под этим он подразумевал, что она не терпит дерьма. А значит, сообразил он, не стоит ей его подсовывать.

– Нет… Ладно, да. Это не причина.

– Так почему ходишь?

– Я с ним разговариваю. Об этом. – Об этом означало Слау-башню. Они оба понимали. – О том, как оно – день за днём… О расстоянии между тем, где мы были, и тем, куда попали. – Он помолчал, оставив слова висеть в воздухе. Луиза не ответила. – Не думаю, что он слышит. Но если всё-таки слышит, то поймёт. Господи, ты считаешь, что у нас плохо? Он даже в окно посмотреть не может.

Наконец она повернула к нему голову и подвергла его полным пятнадцати секундам молчания.

– Так что, в общем, – произнёс он, – не сказать, чтобы я приходил поднимать ему настроение. Скорее наоборот.

Не то чтобы он был вполне уверен, что сказал всю правду. Но ближе к ней, пожалуй, не подобраться.

Помолчав, Луиза спросила: – Обезболивающее есть?

– Аспирин. Тебе дать?

Она покачала головой, полезла в ящик стола и бросила ему упаковку. – Попробуй это. Посильнее будет.

Он поймал её. – Спасибо.

Она снова уставилась в экран.

Ривер вернулся к себе.

Маркус оставил прокатный велосипед у бассейна и отправился обратно на метро. Даже остановка поезда на Фаррингдоне – проблемы с сигнализацией, которые нередко возникают из-за жары, когда не возникают из-за холода, сырости или сухости, – не смогла испортить ему настроение. Он обогнул Смитфилд, заглянул в итальянскую закусочную за багетом с курицей и направился к Слау-башне. По дороге позвонил домой предупредить Кэсси, что задержится: на работе возникло дело. У них это была устоявшаяся кодовая фраза.

– Давно у тебя такого не случалось.

О Слау-башне она не знала. Знала, что его перевели, но что это означало – нет. Он так и не смог заставить себя рассказать.

– Ну да. Такие вещи заранее не планируют.

– Осторожнее там.

– Как всегда. Поцелуй детей за меня.

Маркус чувствовал полную собранность, будто на шаг опережал весь мир. Утреннюю хандру теперь слушал кто-то другой.

Иногда, сидя за столом под ворчание Ширли, терзавшей клавиатуру рядом, Маркус выпадал из настоящего и вспоминал славные времена в штурмовой группе. «Вышибать двери», как выражалась Ширли. В какой-то степени верно, но в этих словах не было главного: никогда не знаешь, кто окажется за дверью – человек с оружием или смертник в поясе с пластидом. В сказках, когда герою предлагали выбрать дверь, за одной обычно поджидал тигр. Вот почему двери лучше вышибать. От одной мысли об этом мышцы напряглись, и пальцы стиснули багет ещё крепче. Молодец, подумал Маркус. Принесёшь примирительный подарок, предварительно превратив его в кашу. Но, если повезёт, Ширли слишком голодна, чтобы обращать внимание.

С этой мыслью он вдруг заметил, что двигался на автопилоте: вместо того чтобы свернуть в переулок к заднему входу Слау-башни, снова зашёл в букмекерскую контору. Рулеточный автомат всё так же скалился демонической ухмылкой и словно подзадоривал: сделай ещё шаг, заходи, вышиби и мою дверь.

В кармане джинсов всё ещё чувствовалась тяжесть бумажника. Его новая толщина вселяла уверенность, что жизнь действительно повернула к лучшему.

Ну ладно, сволочь, подумал он. Давай, попробуем.

– Ну надо же! Двое за один день, – сказала Молли Доран.

– Ага. Картрайт говорил, что с вами беседовал.

– И как молодой человек? Он вернулся в… «Слау-башню»?

– Ходит немного криво, а так ничего.

– Как неожиданно. Я-то думала, ему будет трудно объяснить сегодняшние выходки.

Ширли уже заскучала. – Он умеет выходить сухим из воды. В общем, звоню я по поводу…

– Значит, не просто светская беседа.

Ну да, конечно. Кто вообще так делает?

Но Молли Доран, по-видимому, шутила. – Прошу прощения. Редкое удовольствие поговорить за один день с двумя подопечными Джексона совсем меня расшалило. Продолжайте.

– Дело в некоторых документах.

– О господи. Опять тот же хоровод вокруг тутового дерева? Может, Джексон просто позвонит мне сам и объяснит, что затеял?

– Нет, он так не делает. Да и вообще, это не о нём. Просто общий вопрос. Насчёт хранения информации.

– Знаете, я всегда призываю молодых сотрудников обращаться ко мне с вопросами, но делаю это в твёрдой уверенности, что они никогда не обратятся. Почему бы вам не задать свои вопросы, э-э… Королевам Базы Данных?

– Ага, только от них толку чуть. Вопрос простой. Мне нужно узнать, где находятся «Серые книги».