Текст книги "Настоящие тигры (ЛП)"

Автор книги: Мик Геррон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Глава 12

Кэтрин Стэндиш любовалась пустой бутылкой.

Пустые бутылки недооценивают. В своё время она не жалела нежных взглядов для полных, а пустые воспринимала всего лишь как верстовые столбы на пути к забвению: либо в тёмный, лишённый сновидений погреб сна, либо в лабиринт алкогольного беспамятства, где часы исчезают незаметно, будто с них сдирают кожицу. Потом можно осмотреть себя в поисках подсказок – где побывала и что натворила, – но найти обратную дорогу через этот лабиринт невозможно. И посланий в пустых бутылках не бывает. Как их ни крути, они всегда указывают в одну сторону: обратно во тьму, к выброшенным из жизни часам.

Но у той, что она держала сейчас, была какая-то особенная красота очертаний. Кэтрин прекрасно знала, что бутылка сошла с конвейера и ни один стеклодув не баюкал её, новорождённую, в ладонях. И всё же, рассматривая её, ощущая лёгкость в руке и любуясь ею, Кэтрин думала: за всю жизнь она опустошила немало бутылок, но ни одна не была настолько… дружелюбной. Именно это слово она искала. Дружелюбной. Всю вторую половину дня, с тех пор как Бейли принёс поднос, она считала бутылку врагом, которого нужно одолеть, словно змею, заползшую в сад. И не понимала, что они на одной стороне; что бутылка желала опустеть не меньше, чем она сама желала её опустошить. Желание лежит в основе всего стеклянного, решила Кэтрин; стекло – всего лишь потребность, обретшая вещественную форму. Вдохнёшь в него – оно принимает новые очертания. Ударишь не туда – разлетится вдребезги.

Что ж, она исполнила сокровенное желание этой бутылки. Её содержимое стало историей.

Минуту назад Кэтрин показалось, будто кто-то поёт – если это можно назвать пением: больше походило на рождественскую драку в кабаке. Она даже подумала, не возвращаются ли голоса. Но вообще-то, рассудила Кэтрин, вряд ли: одни сутки взаперти на чердаке не могли сбросить её обратно в ту бездну, из которой она выбиралась годами. Тем более что грёбаный пино она только что вылила в раковину. После такого триумфа ей полагался парад победителей, а не рецидив.

Поэтому она наполнила бутылку водой и крепко закрутила крышку. Бутылка удобно лежала в руке и весила теперь вполне солидно. Бейли был молодым и крепким, но Кэтрин Стэндиш уже доводилось пускать бутылки в ход, и она знала: неожиданный удар даже небольшой бутылкой способен закончить драку, прежде чем та начнётся.

И когда он в следующий раз войдёт в эту дверь, гостеприимный хозяин или нет, она покажет ему, каково это – отправиться в небытие.

Маркус ехал на запад. Из городских пробок они уже выбрались, зато угодили в пробку из тех, кто тоже пытался выбраться из города, и теперь ползли черепашьим шагом. Впереди очередной затор. Когда до него доберутся, наверняка выяснится, что случилось ровным счётом ничего: масляное пятно на асфальте или воздушный шарик, привязанный к ограде. Но до тех пор придётся толкаться и ругаться вместе со всеми. Зато оставалось время поспорить о том, что означала находка Ширли.

– Это вовсе не обязательно что-то значит, – сказал Маркус.

– Серьёзно?

– Они знали друг друга целую вечность. Боевые товарищи. После того как вместе повоевали, такие связи не разорвёшь запросто.

– Донован убил будущую жену Трейнора, Маркус. Это тебе не, не знаю, машину ему помять.

– Некоторые мужчины очень привязаны к своим машинам. Но как ни крути, она погибла в результате несчастного случая. Может, у Трейнора душа всепрощающая.

– Он воевал в Афганистане, – сказала Ширли. – Не думаю, что подставлять другую щёку их там особенно учили. – Она по-прежнему смотрела в смартфон, прослеживая судьбу Элисон Данн по архивам Службы. – Она входила в ту комиссию ООН вместе с Донованом.

– А военным вообще разрешают жениться друг на друге? – задумался Маркус.

– Тут один кусок засекречен.

– Что там написано?

– Засекречено, придурок.

– Я с первого раза услышал, дурында. Какой именно кусок засекречен?

– Сразу после возвращения в Британию, после всей этой истории с ООН, она подала какой-то рапорт. А что в нём говорилось, наверху решили замять.

– Хм, – сказал Маркус.

– «Хм», – передразнила Ширли. – Как содержательно. И что именно означает твоё «хм»?

– В данном контексте, – сказал Маркус, – моё «хм» означает, что дело пахнет политическим дерьмом. А из всех разновидностей дерьма политическое – та, в которую лучше не вляпываться.

Без всякой видимой причины машины впереди поехали быстрее.

– Так какой теперь план? – спросила Ширли. – Развернёшься и отвезёшь нас домой?

– Нет, думаю, лучше как можно скорее догнать Луизу и Картрайта.

– С чего это? – Ширли оторвалась от экрана.

– Видишь впереди чёрный фургон?

Ширли видела.

– На борту написано «Блэк эрроу», – сказал Маркус. – И, похоже, едет он туда же, куда и мы.

•••

– Пошёл на хрен, – сказал мужчина.

Больше он ничего не добавил, очевидно полагая, что и этого довольно. Отступил, чтобы захлопнуть дверь перед самым носом Лэма, однако Лэм, когда хотел, умел двигаться быстро: потёртый кожаный ботинок, закалённый многолетним общением с лэмовской ногой, успел вклиниться в щель прежде, чем дверь ударилась о косяк.

– Даже трёхпенсовика не дадите? – спросил Лэм. – На доброе же дело собираю.

– Убери ногу, старик.

– Извини. Танцы – за отдельную плату. – Лэм толкнул дверь, хозяин пошатнулся, и Лэм оказался внутри, захлопнув дверь ногой. Тем же движением он швырнул мужчине в лицо пенопластовый стаканчик, рассчитывая на рефлекс. Расчёт оправдался: тот ловко поймал стакан, полностью открыв живот… Лэму совершенно не хотелось увязать в рукопашной. Значит, покончим с этим поскорее. Размахнувшись сбоку, словно бил в колокол, он вогнал кулак противнику под рёбра; когда тот сложился пополам, хлопнул обеими ладонями по ушам с такой силой, что почти услышал, как внутри черепа что-то взорвалось. Впрочем, напомнил себе Лэм, есть ещё вероятность, что он перепутал дом. Поэтому коленом в подставленную физиономию он ударил чуть мягче, чем следовало бы; придерживая мужчину за уши, довольно бережно опустил на пол и тут же отскочил, когда из разбитого лица хлынула кровь.

– Молодость вспомнилась, – заметил Лэм, хотя мужчина вряд ли его услышал.

Перевернув пострадавшего, Лэм нашёл у него за поясом пистолет. Отлично: теперь вопрос, тот ли это дом, в сущности, отпадал – или по крайней мере насилие над хозяином получало оправдание, даже если дом оказался не тем. Всякий, кто встречает рождественского певца с оружием, заслуживает всего, что с ним случится, благочестиво подумал Лэм. Он вынул магазин, сунул в карман, а пистолет забросил в ближайшую дверь. Кроме Стэндиш, в доме никого не было. Иначе по нему уже стреляли бы.

Он звучно прочистил горло и огляделся в поисках плевательницы. Затем всё-таки сглотнул: хорошие манеры, любил объяснять он своим хромым коням, ничего не стоят. Слева начиналась лестница, виднелось ещё несколько дверей, помимо той, за которой исчез пистолет. Но в конце концов ему почти наверняка придётся тащиться по чёртовой лестнице, так что лучше уж сразу. На первой площадке он остановился прикурить, но сначала шумно принюхался. Отчего здесь пахнет сыром, интересно?

Неважно. С сигаретой во рту Лэм затопал наверх.

– Так в чём, собственно, твой пунктик? – спросил Ривер.

Трейнор смерил его язвительным взглядом, но промолчал.

Ривер сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Так боль в мышцах живота немного утихала, хотя и недостаточно, чтобы в обозримом будущем он мог вспоминать Ника Даффи с нежностью. Дуглас, расположившийся в паре шагов, выглядел человеком, пытающимся одной лишь силой мысли переселиться в другую вселенную – ту, где он не впустил Ривера с Луизой через люк. Или человеком, которому очень хотелось расплакаться от злости, но он держался. А Луиза ушла в то своё безмолвное пространство, которое Ривер уже научился узнавать: место, куда она удалялась мысленно, если физически присутствовать была обязана, а вот участвовать всем существом – нет. После ссылки в Слау-башню она проводила там немало времени; теперь, после гибели Мина, словно собиралась переселиться туда обратно. Как вернуться в квартиру, где когда-то жил, подумал Ривер. Сначала кажется, что она теснее, чем помнилось, но пройдёт день-другой – и будто никуда не уезжал.

Над их головами экраны видеонаблюдения продолжали автоматически переключаться: развалины снаружи сменялись чередой пустых коридоров и помещений, протянувшихся на милю под западной окраиной столицы. Трейнор то и дело косился на мониторы – видимо, следил за продвижением Донована.

– НЛО? – предпринял новую попытку Ривер. – Поразительно, что большинство людей, встречавшихся с инопланетянами, вообще способны написать «НЛО» без ошибок. Это твоя тема, Трейнор? Или нет, дай угадаю: леди Ди. Ты из тех болванов, кто считает, будто спецслужбы устранили её по приказу герцога-ящерицы?

На этот раз Трейнор даже не удостоил его взглядом. Просто уставился, не мигая, как на жужжащее насекомое, ради которого не стоит подниматься, чтобы прихлопнуть.

– Потому что, знаешь, – продолжал Ривер, – из всех жалких, поехавших конспирологических теорий эта, пожалуй, самая жалкая. Думаешь, если бы её действительно заказали, в Службе никто бы не проболтался?

– Судя по тому, что я слышал, – сказал Трейнор, – ты бы не узнал даже о том, что Служба решила полить уксусом свою картошку фри.

И тут, как раз когда Ривер мысленно поздравлял себя с тем, что наконец вытянул из Трейнора ответ, выражение лица того изменилось: он полностью переключился на мониторы. В ту же секунду Луиза вернулась из своего безмолвного пространства, вскочила и впилась взглядом в экраны.

– Это ещё кто такие? – спросила она.

Сидеть остался один Дуглас. Остальные трое уже стояли, глядя на мониторы, точнее, на тот, где показывали коридор: ещё недавно пустой, он теперь кишел фигурами в чёрном, в масках, с поясами, увешанными снаряжением. Они быстро двигались вперёд, и Ривер мог лишь предположить, что направлялись к ним.

Свернув с шоссе, они поехали по всё более узким улицам: сперва вдоль деревьев, затем мимо рядов одинаковых домов, а ближе к железнодорожным путям – всё более обшарпанных складов, пакгаузов и пустырей. Машин становилось меньше, Маркус держался на большом расстоянии. Когда фургон «Блэк эрроу» нырнул между двумя тёмными зданиями, Маркус проехал дальше, а Ширли, обернувшись, наблюдала, где он скрылся. – Какая-то промзона. Там, должно быть, и находится выносное хранилище.

Маркус хмыкнул, свернул за ближайший угол и припарковался у гаражных ворот с надписью «ПОСТОЯННО ИСПОЛЬЗУЕТСЯ». – Подожди здесь.

– Куда ты…

– Надо кое-что взять из багажника.

Он вышел и обогнул машину сзади. Ширли уже собралась последовать за ним, но передумала и вместо этого принялась обшаривать карманы. Ей вдруг показалось, будто где-то на ней непременно спрятано сокровище: забытый пакетик кокаина был бы слишком большой удачей, но джинсы она носила уже несколько дней, и в складках иной раз попадались крошки гашиша, добытые во время ночных вылазок и забытые в горячке… ну, просто в горячке. Ничего. Она схватила куртку, провела пальцами по швам: иногда таблетка проваливалась под подкладку. Опять ничего. Чёрт. Но ничего страшного. Она в порядке. Может, у Маркуса что-нибудь завалялось в бардачке? Господи, да хоть аспирин, хоть что-нибудь. Однако быстрые раскопки принесли лишь древний рулон мятных конфет «Поло» и несколько компакт-дисков без коробок.

Но с ней всё было нормально, и никакой подзарядки ей не требовалось. Адреналина хватит. Маркус ей об этом говорил – но не нужно было даже слышать его нотации, как не нужно было читать нотации самой себе. Чтобы унять дрожь, она принялась перебирать диски и обнаружила пиратскую запись концерта Arcade Fire в Гайд-парке прошлым летом. Для Маркуса это было слишком круто, значит, диск принадлежал кому-то из детей. А попроси она разрешения одолжить его, начались бы нудные переговоры. С другой стороны, запись пиратская: у ребёнка, очевидно, не было никаких проблем с авторским правом, так что разговоры о собственности теряли смысл. Она совсем не нервничала, отметила Ширли, пряча диск в карман куртки, – и едва не выскочила из собственной шкуры, когда у окна вновь возник Маркус.

– Не делай так!

– Ты в порядке?

– В полном. Господи. – Она прищурилась, глядя на него снизу вверх. – Ты это серьёзно собираешься надеть?

Речь шла о чёрной бейсболке – такие Маркус носил в группе захвата, только сейчас не было тонкого микрофона гарнитуры. Он натянул кепку низко на лоб, но козырёк задрал вверх.

– Я к ней привык.

– То есть она не даёт свету отражаться от твоей лысины. – Ширли швырнула куртку на заднее сиденье и выбралась из машины.

– Лучше надень её, – сказал Маркус.

– Жарко.

– Белая футболка? Ты серьёзно хочешь идти на дело в…

– Ла-адно, ладно. – Она схватила куртку и натянула. – Если ты по возрасту годишься мне в отцы, это ещё не значит, что надо вести себя как мой папаша.

– Да не гожусь я тебе… Да ну тебя. Уверена, что готова?

– Да там всего-то кучка солдат выходного дня.

– Никогда не недооценивай противника. Особенно когда даже не знаешь, сколько их.

– Фургон был большой, – признала Ширли. – Как думаешь, зачем они сюда приехали?

– Это люди Донована. Или были ими, пока он сегодня днём не убил Монтейта. Может, их это устраивает и они явились помогать ему с тем, что он затеял. Или…

– Или им не понравилось, что он грохнул их босса, и они приехали нассать ему в виски.

– Ну, примерно так. Оружие есть?

– Нет. А у тебя?

– Нет, – сказал Маркус. – Ну, пистолет.

– Как по мне, это считается оружием.

– Он небольшой.

– Запасной не прихватил?

– Я тебе что, нянька? Нет, не прихватил. Это семейная машина, а не арсенал на колёсах. И застегни куртку. Футболка видна.

Ширли застегнулась, и они вдвоём завернули за угол.

Ник Даффи посмотрел на часы, снова подумал, где, чёрт побери, носит людей из «Блэк эрроу», и облегчённо выдохнул, когда увидел внизу их фургон. Тот затормозил с совершенно ненужным визгом шин рядом с кучей сетчатого ограждения. Дилетанты. Они посыпались из задних дверей, как видели в фильмах про Вьетнам: будто только что высадились из вертолёта и в камышах притаился вьетконговец.

Впрочем, им и не требовалось быть хорошими в своём деле. Нужно было просто явиться. И чтобы их было много.

Даффи успел насчитать дюжину, прежде чем опустил бинокль на грудь. Эти играли в ковбоев и индейцев вовсю, выглядывая из-за любого доступного укрытия: фургона, мусорного контейнера, той самой кучи ограждений. Имелась и машина слабоумных из Слау-башни: Картрайт и Гай настолько прониклись правилами тайной работы, что оставили её посреди открытой площадки, под проступавшими в небе звёздами. В некотором смысле он окажет всем услугу, убрав их с доски. Даже подумав об этом, Даффи понял, что это как раз правильный настрой для подобной работы: необходимо твёрдо знать, что действуешь ради общего блага, в том числе ради блага тех, с кем собираешься расправиться.

Всех, сказала дама Ингрид. И людей из Слау-башни тоже.

Он наблюдал, как самозваные спецназовцы в чёрном суетятся внизу. Одни вытаскивали из фургона снаряжение – пару быстро собираемых строительных вышек с прожекторами наверху, – другие перебегали из тени в тень, занимали позиции и, судя по виду, развлекались от души. Только потому, что им ещё не доводилось делать такое по-настоящему. Будь Даффи склонен к сентиментальности, он, возможно, задумался бы о том, что когда-то и сам был таким. Но к сентиментальности он склонен не был, да и таким не был никогда. Поэтому он просто нагнулся к спортивной сумке у ног и достал чёрную шёлковую балаклаву. Чёрная – для ночи, шёлковая – чтобы не жарко: даже сейчас зной не спадал, словно в пекарне, где только что выключили печи. Но главное – балаклава скрывала лицо. Когда всё закончится, «Чёрные стрелы» останутся с мешками для трупов на руках, и всем будет спокойнее, если они не смогут дать его словесный портрет.

Затем он проверил оружие, проверил патроны и спустился принимать командование.

На верхней лестничной площадке Лэм обнаружил запертую на висячий замок дверь и подумал: ага, это уже похоже на зацепку. Ключ, разумеется, лежал в кармане у нашего солнышка Джима. Спуститься и забрать его – дело двух минут, но раз уж никто не спешил добровольно его приносить, Лэм просто рявкнул: «Стэндиш! На твоём месте я бы отошёл подальше!» – и без дальнейших церемоний ударил ногой в дверь. Первый удар вырвал щепки и наполовину выдернул из косяка металлическую накладку, державшую замок. Второй довершил дело: дверь распахнулась внутрь, ударилась о стену и захлопнулась обратно. В короткий миг между ударами Лэм успел увидеть Кэтрин Стэндиш, стоявшую в другом дверном проёме с чем-то в руке. Когда он снова толкнул сломанную дверь и шагнул в комнату, Кэтрин оставалась на месте, но руки у неё были пусты.

Лэм посмотрел на неё, оглядел комнату, снова посмотрел на неё и сказал: – Я думал, тебя похитили, а не отправили на загородный отдых.

– Замок был снаружи, – напомнила она.

– Я видел кроличьи клетки, которые охраняются надёжнее. – Пройдя мимо, он заглянул в дверь ванной. – Да тут, мать его, отдельный санузел!

– Возможно. Но я заказывала номер для некурящих, – сообщила Кэтрин.

– Отвратительная привычка – вся эта пассивно-агрессивная хрень. – Но всё же Лэм швырнул сигарету в унитаз. Она отскочила от сиденья и исчезла за пьедесталом раковины; скорее всего, пожара от неё не случится и дом не сгорит.

– Что ты сделал с Бейли? – спросила Кэтрин.

– Если ты о стажёре, которого тут оставили за старшего, он прилёг отдохнуть. Ещё один твой старый поклонник?

– Насколько надолго прилёг?

– Я его не убил, если ты об этом. – Лэм заметил поднос и прямиком направился к нему. – Не пойми меня неправильно: я не одобряю похищения сотрудников Службы. Но ты ведь не настолько важная персона.

Некоторое время он раздумывал, потом хмуро посмотрел на яблоко, сунул овсяный батончик в карман и разорвал упаковку сэндвича.

– Кто с тобой? – спросила Кэтрин.

– Никого.

– Ты приехал один?

Она не сумела скрыть недоверия в голосе.

– Да. Ну, Хо был за рулём. – Лэм откусил сэндвич и скривился. – Господи. Сколько это здесь валяется?

– Чего хотел Донован?

– В обмен на тебя? – Лэм немного пожевал, проглотил и снова откусил. Набив рот, продолжил: – Ну, говорит, ему нужны «Летописи дебилов».

Кэтрин сперва растерялась, а потом растерялась ещё сильнее. – «Серые книги»?

– Ага. У меня была точно такая же реакция. С другой стороны, если он, как я подозреваю, трахал тебя в незапамятные времена, это уже правдоподобнее. – Он снова сделал паузу, чтобы прожевать. – В том смысле, что он явно псих.

– Мы можем теперь уехать?

– Я ещё не съел свой батончик. – Он помолчал и принюхался к сэндвичу. – Тут что, сыр?

– Господи, только не опять. Обернись.

Лэм обернулся и спустя мгновение почувствовал, как Кэтрин отлепляет что-то от сиденья его брюк. Повернувшись к ней, он увидел в её руке расплющенный кружок чего-то похожего на моцареллу. – Прежде чем садиться в комнате Родди, всегда проверяй стул. Сколько ты тратишь на химчистку?

– А что такое химчистка?

Она вышла первой и на лестничной площадке задержалась, чтобы оглянуться. Лэм даже не потрудился. Самая обычная комната, и ничего особенного там не произошло. На свете бывают испытания и похуже скуки.

С другой площадки внизу было видно бесчувственное тело Бейли в прихожей. Он вполне мог сойти за спящего, подумала Кэтрин, – если бы люди обычно перед сном расколачивали себе лицо о наковальню. – Он ведь ещё мальчишка, Джексон.

– У него был пистолет. И почему ты зовёшь его «Бейли»?

– Камера у него тоже была.

Лэм на секунду задумался, но отмахнулся от этой мысли. – Ну, теперь тебе придётся его разбудить. Я хочу знать, чего Доновану на самом деле надо.

– То есть ты не считаешь его настоящим психом.

– Он, скорее всего, и псих тоже. Но это ещё не значит, что у него нет тайных планов.

– Спасибо, что приехал за мной, Джексон.

– Ты думала, я не приеду?

– Нет, я знала, что приедешь. Просто ожидала несколько больше разрушений, вот и всё.

И именно в этот момент Родерик Хо протаранил входную дверь автобусом.

– Это «Блэк эрроу», – сказал Трейнор.

«Блэк эрроу». И двигались они по коридору точь-в-точь как в кино: один пробегал несколько метров вперёд и приседал, пропуская другого, который занимал следующие несколько метров. Большинство держали дубинки; у некоторых было нечто похожее на пистолеты, но слишком громоздкое. Электрошокеры, догадался Ривер, и где-то у основания позвоночника шевельнулась телесная память. Ему уже доводилось встречаться с электрошокерами.

– Твои люди? – спросила Луиза.

– Мечтали бы. – Трейнор посмотрел на Дугласа. – Где они? Что это за место?

Дуглас, так и сидевший на полу, угрюмо пожал плечами.

– Господи ты боже мой, – пробормотал Трейнор. Он схватил Дугласа за воротник, поставил на ноги и ткнул пальцем в экран. – Вот это. Где они?

Голос Дугласа нагнал губы только через пару секунд. – Это коридор С.

– Очень помог. Где находится коридор С?

– По эту сторону от коридора В, – пояснил Дуглас.

– Далеко им до складского помещения?

– Оно сразу за коридором Е.

– Ясно, – сказал Трейнор. Достав из-за пояса пистолет, он проверил патроны и опустил оружие вдоль бедра. – Так, план меняется. Я иду туда. – Он указал в сторону коридора, в котором исчез Донован. – Постарайтесь не путаться под ногами, когда мы пойдём обратно.

– У вас всё ещё наша коллега, – напомнила Луиза.

– В девять её отпустят, что бы ни произошло. Целую и невредимую. Вы что, считаете нас зверьми?

– Присяжные ещё совещаются.

Ривер смотрел на монитор, где бойцы «Блэк эрроу» занимали комплекс. – Собираешься в них стрелять?

– Собираюсь прикрыть своего командира.

– Да это детский сад с палками, – сказал Ривер. – У них одни дубинки да камни.

– Некоторые служили в армии, – сказал Трейнор. – И не все безоружны. Приходилось работать в частной охране?

– Пока ещё нет, – пробормотала Луиза.

– Поверьте: там работают как раз те, кто любит припрятать нелегальный пистолетик.

– Чего вы на самом деле добиваетесь?

Но Трейнор уже ушёл: проскочил сквозь распашные двери и трусцой побежал по коридору.

Ривер посмотрел на Дугласа. – У вас тут хранится оружие?

– Ты шутишь?

Только отчасти, подумал Ривер. Он снова взглянул на мониторы. С оружием или без него, но людей там было предостаточно. Наверняка более чем достаточно, чтобы справиться с двумя бывшими военными.

Наверняка.

Дуглас повернул рычаг, открывающий верхний люк.

– Когда выберешься наверх, – сказал Ривер, – позвони начальству. Скажи, что на объект проникли посторонние. Пусть поднимают тревогу.

– Начальнице, – поправил Дуглас.

– Что?

– Мой начальник – женщина.

– Да, хорошо, какая разница. – Он посмотрел на Луизу. – А ты?

– Я тоже женщина.

– Очень смешно. – Но за долгое время это была едва ли не первая попытка Луизы пошутить, поэтому Ривер коротко ей улыбнулся и спросил: – Ты поднимаешься?

– А ты?

– Я пока побуду здесь. Хочу выяснить, что происходит.

– Ну да. Я тоже хочу.

Дуглас уже наполовину поднялся по лестнице. Они проследили, как он исчез в люке, и Ривер снова повернул рычаг, запирая его.

Мгновение спустя Дуглас появился на мониторе, показывавшем камеру над ними.

На другом экране люди из «Блэк эрроу» подходили к нескольким дверям, вовсю общаясь жестами и тыча пальцами в разные стороны.

Глядя на них, Луиза спросила: – Напомни-ка, мы вообще на чьей стороне?

– Когда начнётся стрельба, разобраться станет проще, – сказал Ривер. – Наши – те, кто не целится в тебя.

Вместе они прошли через распашные двери и двинулись по коридору.

Помещение было длинным и высоким. С того конца, где вошёл Трейнор, казалось, что оно почти до потолка забито ящиками; некоторые стояли в сетчатых клетках для вещдоков, каждая аккуратно заперта на замок. Но примерно посередине ящики уступали место стеллажам, стоявшим рядами на расстоянии не больше двух футов друг от друга. По центру тянулся проход до следующей пары дверей; перед ними оставили довольно широкое свободное пространство, хотя вдоль стен по обе стороны выстроились массивные металлические картотеки. Шон Донован стоял у стеллажа с картонными папками. Он вытаскивал их по одной, просматривал верхний лист и, как разочарованный читатель в библиотеке, бросал к ногам. Бумажная россыпь уже дотянулась до прохода, и, когда Бен Трейнор подошёл к нему, казалось, что Донован нарочно сеет хаос: превращает аккуратные залежи упорядоченного прошлого в метель перепутавшихся событий.

Не прерывая занятия, Донован спросил: – Проблемы?

– У нас гости.

– Кто?

Трейнор уже прошёл мимо него к дверям в коридор Е, на ходу расстёгивая ремень. Он продел его через ручки дверей, туго стянул, застегнул пряжку и занялся картотечными шкафами.

Донован вышел из-за стеллажа. – Кто? – повторил он.

– Люди Монтейта.

Донован на миг задумался, потом покачал головой. – Да они дилетанты, Бен.

– Им не нужно быть профессионалами, им нужно быть многочисленными, – сказал Трейнор. – Помоги-ка с этим.

Донован помог опрокинуть шкаф на бок и придвинуть к дверям.

– Надолго их это не задержит, – сказал Трейнор.

– Не знаю. Для некоторых из них и просто открыть дверь – уже сложная задача. – Донован вернулся к стеллажу, который просматривал.

Трейнор заглянул через узкую полоску круглого окошка, не заслонённую шкафом, и сказал: – Они уже здесь. Надо уходить.

– Я не собираюсь убегать от этих клоунов. Не раньше, чем найду то, зачем мы пришли.

– Шон, оглянись. Тут помещение размером с чёртову церковь. Можно неделю рыться и ничего не найти.

Старший покачал головой. Из-за стеллажей его не было видно, но Трейнор и так знал, что тот именно покачал головой. – Каталожные номера показывают, где искать. «V» – как у Вирджила, плюс инициалы Тирни. Потом дата и четырёхзначный индекс. Дело было от шести до восьми лет назад, значит, достаточно перебрать вот эту секцию. И половину я уже просмотрел.

– А если всё это ловушка?

– Зачем бы им это понадобилось, Бен? Я только вышел из тюрьмы и пил так, что чуть себя не угробил. И Тавернер сама ко мне обратилась, помнишь? Не я же развернул крестовый поход.

– Я ей не верю.

– Она разведчица. Только сумасшедший стал бы ей верить. Но она разведчица, у которой есть свой план, и уничтожить Тирни она хочет не меньше нашего. Ради Элисон, Бен. Помнишь?

– …Вряд ли я такое забуду.

– Так сколько времени ты готов на это потратить?

– Ладно, ладно, – сказал Трейнор. – Сколько понадобится.

С пистолетом в руке он вернулся к дверям. Через оставшийся просвет окошка были видны лишь разрозненные обрывки движений тех, кто находился снаружи. Похоже, они готовились к штурму… И Трейнор вдруг понял, что уже бывал здесь. Не в этом конкретном помещении, конечно, но в такой ситуации: враг в двух шагах, а между вами только тонкая стена из кирпича и штукатурки.

Разница заключалась в качестве противника.

Он ещё раз проверил пистолет – хотя в том не было нужды – и приготовился ждать. Если они всерьёз попытаются выбить дверь, он даст им пищу для размышлений. Но нельзя забывать, что не все они клоуны: один-два бойца «Блэк эрроу» действительно ходили по земле в армейских ботинках – Ирак, Афганистан. Если они сейчас за дверью, ему не хотелось бы посылать пули в их сторону. Но такова солдатская жизнь: не всегда выбираешь, с кем сражаться. К тому же Бен Трейнор больше не шёл под чьим-либо флагом. Ближе всего к знамени у него была фотография капитана Элисон Данн. При мысли о ней он поцеловал палец и прикоснулся к нагрудному карману. Слышалось, как Донован шелестит папками – вынимает, просматривает, отбрасывает, – но Трейнор заставил этот звук раствориться где-то на заднем плане и сосредоточился на мире за заблокированными дверями. Он был настороже, на посту, напряжённый, как спусковой крючок.

Выйдя из заброшенной фабрики, Дуглас на мгновение замер, моргая, будто крыса, выбравшаяся из лабиринта. Потом мимо с грохотом пронёсся поезд, и он оцепенел, словно неподвижность могла отвратить опасность. Кажется, получилось: поезд уже удалялся к пригородам, полосой шума и света. Дуглас посмотрел на небо, на котором успели появиться звёзды, неодобрительно покачал головой и полез в карман за телефоном. Он взглянул на экран, стал прокручивать список номеров, но прежде чем нашёл нужный, один из людей «Блэк эрроу» сбил его с ног. Запрещённый захват, с какой стороны ни посмотри, – а Дуглас мог смотреть только снизу. Лицом прижатый к бетону, он не мог ни крикнуть, ни закричать: весь воздух из него выбило в темноту. Кто-то рявкал ему на ухо команды, но Дуглас их не понимал. Дело не в иностранном языке – просто подобные обстоятельства были ему незнакомы. В голове вспыхнуло воспоминание, как однажды он наблюдал за парой среднего возраста, занимавшейся сексом прямо здесь, под открытым небом, перегнувшись через багажник машины. Он полагал, что знание о подобных вещах – и возможность невидимо за ними наблюдать – делает его неуязвимым. Всё, что вытворяли люди, было шутками, и только он один знал к ним концовки. Но теперь шутка была над ним: его рывком подняли, обхватив за горло. Так близко он не соприкасался с другим человеком со времён уроков спасения утопающих в местном бассейне. В 2007 году.

– Ладно. Я его заберу.

«Его» означало Дугласа, а говорил кто-то новый, не тот, кто сбил его с ног.

Дыхание теперь пыталось вернуться в лёгкие. Воздух снаружи был горячим, но, пробираясь внутрь него, казался ещё горячее.

Кажется, его ещё и вырвало.

– Идти можешь?

Он кивнул, хотя был почти уверен, что не может.

Новый человек был одет в тёмное, но не в военизированное снаряжение, как тот мерзавец, который только что его свалил. Зато на нём была чёрная балаклава, с виду шелковистая. – Тогда пошли.

Дуглас всё-таки мог идти. В каком-то смысле. По крайней мере, он не мог помешать тому, что его наполовину волокли, а эффект выходил примерно тот же. Его тащили к чёрному фургону, который внезапно возник из сумрака: теперь совсем стемнело, и предметы не сразу обретали узнаваемые очертания. Глубокий вдох. Выдох. Он начинал понимать хитрость: главное – не стараться слишком усердно. Дышать получалось только тогда, когда думаешь о чём-то постороннем. Беда была в том, что все прочие мысли касались того, как его тащат к фургону, заталкивают внутрь, а потом захлопывают дверь с тяжёлым глухим стуком. Теперь они остались вдвоём – Дуглас и человек в балаклаве, в плотной темноте, пока тот что-то не сделал и не зажёгся небольшой электрический фонарь. Фургон оказался большим: без окон, со скамьями вдоль бортов, по всем правилам военного транспорта. Дуглас всё ещё ощущал вкус рвоты на языке и боялся, что повредил зубы о бетон.