Текст книги "Настоящие тигры (ЛП)"

Автор книги: Мик Геррон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

– «Серые книги»?

– Ну, папки с психами. Записки от чокнутых.

– Я прекрасно знаю, как их называют. Просто не понимаю, почему вы решили спросить именно меня.

– Ну, вы же сами бумажки перебираете, – не удержалась Ширли. – Я и подумала, что знаете.

Последовала долгая пауза.

– Продолжительное общение с Джексоном, очевидно, имеет свои издержки, – сухо заметила Молли. – Полагаю, как и он, вы избегаете большинства официальных сообщений?

Если «избегаете» означало то, что подумала Ширли, тогда да, наверное.

– Вам действительно стоило бы заглядывать в папку «Входящие», юная леди.

Молли Доран отключилась, и вместо её голоса воцарилась безветренная пустота оборванного соединения.

А старуха зубастая. Может, подумала Ширли, она сама себе ноги отгрызла.

Всё это ничего ей не дало. Но можно, конечно, проверить почту – вдруг намёк был неслучаен. Однако во входящих не обнаружилось ничего, кроме свежего общего бюллетеня отдела кадров: варианты перевода внутри Службы (хромым коням не предлагать), охрана труда, повышения, выходы на пенсию. Ширли ещё не встречала человека, который хотя бы открывал эти письма, не говоря о том, чтобы их читать. Для неё это стало первым разом.

И вот оно, в рубрике «Разная информация»: недавние неполадки с хранением данных в настоящее время устранены…

Будь Маркус рядом, она подставила бы ладонь для победного хлопка – или хотя бы для багета с курицей. Но сейчас пришлось довольствоваться кратким кругом почёта вокруг стола. Так держать, детка, сказала она себе. inyourFACE. Ощущение было как от естественного кайфа: словно возмещение за всё дерьмо, которым обернулась её личная жизнь за последние недели. И как только эта мысль возникла, Ширли поняла, что стоило подольше держать её на расстоянии: насладиться победой ради самой победы, а не воспринимать как утешение за всё плохое… Дома не было никого, с кем можно было бы поделиться этой удачей. И даже Маркуса сейчас не было, чтобы хлопнуть ладонь о ладонь или стукнуться кулаками. Господи, как резко меняется настроение. Будто включилась гравитация. Она села, перечитала письмо, попыталась вернуть чувство достижения цели или хотя бы слепого, дурацкого везения. Но оно исчезло. Такой подъём не изобразишь.

К счастью, существовали и другие разновидности кайфа – более надёжные.

Джадд смотрел, как Диана Тавернер уходит из скверика, с удовольствием наблюдая покачивание бёдер. У калитки она на миг задержалась, подарив ему ещё пару секунд изучить товар. К женщинам важно относиться уважительно, но, чёрт побери, как же ему хотелось хорошенько встряхнуть её в постели! Настолько, что разумнее было пока оставаться сидеть. Меньше всего ему нужен был какой-нибудь гражданский журналист, который щёлкнул бы его в таком состоянии. Для верности он развернул газету и распластал её на коленях, после чего попытался сосредоточиться на насущной проблеме – даме Ингрид Тирни. Вопреки всему, что можно было заключить из внешних обстоятельств, почтенная дама сейчас держала его член у себя в сумочке. Долго допускать такое положение дел было нельзя. Одно слово от неё на Даунинг-стрит, в дом номер десять, – и он вылетит из правительства прежде, чем успеет прозвучать слово «перестановки». Измену политическим союзникам не переживёшь, если на ней поймают. Хотя, разумеется, без измен твоя карьера превратится в бесконечное холуйское шарканье ножкой. Вот почему общественная жизнь требовала столь тонкого равновесия. И, надо признать, потому же так возбуждала.

Дело не просто в том, сынок, что время от времени приходится вальсировать по минному полю, сказал ему какой-то старый пердун в первую неделю в парламенте. Дело в том, что танцевать ты должен с улыбочкой на роже.

Да уж. По мнению Джадда, тот, кто не способен надеть подходящую физиономию перед простонародьем, и голосов его не заслуживает. Конечно, вслух он этого не сказал бы – очень важная оговорка. Никогда не произноси вслух слово «быдло».

Эти размышления несколько его успокоили, и он решил, что теперь вполне может встать.

Направляясь к выходу, он набрал Себастьяна – главного разведчика, помощника на все руки, а можно сказать, и призрака в своей машине. Не все бутылки, что Себ мыл за эти годы, стоило сдавать в переработку: некоторые из них лучше было закапывать ночью на свалке. При всём том набор решений, которыми располагал Себ, был не слишком разнообразен, но не раз помогал хозяину благополучно пересекать минные поля. Никогда не знаешь заранее, когда понадобится подобное решение. И Джадд не собирался второй раз оказаться со спущенными штанами.

Возможно, именно последняя фраза послужила спусковым крючком: пока Себ не отвечал, Джадд почти физически ощутил воспоминание о том, как Диана Тавернер стиснула его пах. И тон у неё был спокойный, будто она выбирала авокадо. На ощупь ты вовсе не разочарован. Ха! Такого чистого удовольствия он не испытывал с тех пор, как выбрал восемь песен «Клэш» для радиопередачи «Диски необитаемого острова». Потом выяснилось, что у одного старого троцкиста с Собачьего острова во время передачи буквально случился удар. Что лишний раз доказывало: всем не угодишь.

Про Черчилля рассказывают, что он умел дремать в кресле с чайной чашкой в руке: когда он засыпал, чашка падала на пол, звон будил его, и этого короткого отдыха, по его словам, вполне хватало. Джексон Лэм вёл себя примерно так же, с той разницей, что вместо чайной чашки держал стопку и, когда та падала, не просыпался. Кэтрин иногда находила его по утрам распластанным в кресле, точно выброшенного не туда кальмара; воздух пах водой из вазы, в которой неделю простояли цветы.

Именно в таком состоянии он пребывал, когда «хромые кони», за вычетом Маркуса, собрались в назначенный час на площадке перед его кабинетом.

Ривер коснулся пальцем приоткрытой двери и толкнул её ровно настолько, чтобы всем стал виден грузный спящий Лэм. Одинокий листок, застрявший на столе, вздрагивал при каждом мясистом выдохе.

– Может, разбудим? – предложила Ширли.

Она выглядела неестественно оживлённой, говорила чуть громче обычного. С другой стороны, Лэм предупредил, что они вступили в игру. Возможно, подумала Луиза, так Ширли и выглядит, когда впереди маячит настоящее дело.

– А где Маркус? – спросила она.

Ширли пожала плечами. – Пошёл за багвичем. За сандвичем. Багетом с начинкой.

Луиза и Ривер переглянулись.

– Он сказал быть в пять, – заметил Хо. – Разозлится, если не войдём.

– Только после тебя, – предложил Ривер.

Далеко внизу скрипнула и захлопнулась задняя дверь, и все подумали: Кэтрин. Но это оказался Маркус, тяжело топавший вверх по ступеням с таким видом, будто лестница нанесла ему личное оскорбление. Наверху он обнаружил остальных, сбившихся в кучку, словно преторианская гвардия.

– Что?

– На совещание опоздал, – сказал Хо.

– И ты тоже, – ответил Маркус. – Если только это не оно и есть.

– Где ты был? – спросила Ширли.

– Выходил.

– Мне пришлось самой всё искать. Ты представляешь, каково это?

– Если похоже на работу, то представляю. Держи. – Он протянул ей бумажный пакет неопределённой формы.

Она подозрительно прищурилась. – Это когда-то было багетом?

– Тебе нужно или нет?

– Да ладно, давай.

Луиза с зачарованным интересом наблюдала, как Ширли извлекла из пакета расплющенный предмет и сняла с него целлофановую оболочку. От багета прежняя форма не сохранилась настолько, что есть его теперь можно было боком.

– Ты в порядке? – спросил Ривер Маркуса.

– А что?

– Выглядишь… раздражённым.

– «Раздражённым»? Мы что, в Хогвартсе?

– Ну, значит, взбешённым.

– Всё нормально.

– На самом деле очень вкусно, – сообщила Ширли. По крайней мере, так поняли остальные: с набитым ртом разобрать было сложно.

– Хорошо, – сказал Ривер Маркусу. – Потому что сегодня вечером тебе, возможно, потребуется собраться.

– Поверь, Картрайт, если появится возможность в кого-нибудь пострелять, я соберусь.

– Рад слышать.

– И мне всё равно, в кого.

– По-моему, они туда паприку добавили или что-то такое.

– Господи, – сказала Луиза. – Никто ничего не говорил о стрельбе. Мы всего лишь сопровождение, пусть и с большими амбициями.

– Для тех, кто похитил Кэтрин, – заметил Ривер.

– Вот именно. Пока мы не убедимся, что с ней всё в порядке, никто ни в кого не стреляет.

– Я чуть было не попросила с тунцом, но теперь рада, что не попросила. Курица – однозначно моя любимая.

– Думаю, пора заходить, – произнёс Хо.

– Думаю, ты прав. – Ривер протолкнул его в полуоткрытую дверь.

Хо растянулся на ковре.

Не открывая глаз, Лэм произнёс: – На десять минут опоздали.

– На пять, – возразил Хо.

Лэм указал на часы на полке.

– Они спешат, – не сдавался Хо.

– Они всегда спешат. Мне что, нужно отдельно уточнять местное время? – Лэм открыл глаза и рявкнул: – Всем сюда!

Они вошли, пока Хо поднимался с пола, испепеляя Ривера взглядом.

– Господи, – сказал Лэм, проведя лапищей по лицу и смазав черты так, что на мгновение стал похож на кричащего папу римского с картины. – Однажды я проснусь, и окажется, что всё это был дурной сон.

– У меня однажды так было, – сказала Ширли с набитым ртом.

– Что ты жрёшь?

– …Багет с курицей.

– Дай сюда.

Ширли посмотрела на остатки обеда, потом на неумолимо протянутую ладонь Лэма. Оглянулась на Маркуса в поисках поддержки, но тот даже не подумал вмешаться.

– Не кисни, – сказал Лэм. – Тебе не помешало бы пропустить пару обедов.

– Тебе вообще разрешено такое говорить? – возмутилась она, отдавая бутерброд.

– Не знаю. Инструкцию не читал. – Он подозрительно осмотрел подношение. – Его что, автобус переехал? Ты в курсе, что их новыми продают? – Всё-таки откусил и разом уничтожил примерно половину. – Уроки все сделали?

В ответ раздался невнятный хор согласных.

– Ладно. Картрайт первый. Шон Донован. Что накопал?

– Шон Донован, – начал Ривер. – Профессиональный военный, боевой опыт. Сандхёрст, служба в Северной Ирландии, затем прикомандирование к министерству обороны. После этого служил в силах ООН по охране мира на Балканах, затем в составе НАТО во время войны в Косове. К концу войны дослужился до подполковника, считалось, что у него отличные перспективы на дальнейшее повышение.

– И до какой высоты? – спросила Ширли и вдруг хихикнула.

Лэм перестал жевать и обратил на неё взгляд василиска.

– В министерстве обороны о нём были высокого мнения, – продолжил Ривер. – Участвовал в работе важных комиссий, в том числе по внутреннему терроризму, с которой был связан и Риджентс-Парк. В две тысячи восьмом входил в консультативный орган при ООН. В газетном очерке того года его назвали идеальным современным солдатом: наполовину воин, наполовину дипломат.

– Люблю безупречных мужчин, – сказал Лэм, скомкал жирную бумагу и бросил через плечо. – Напоминают меня самого.

– Только он ещё славился пристрастием к выпивке.

– Ну вот, – сказал Лэм. – Настоящий принц.

– То есть что? – спросил Маркус. – Скрытый гей? Торговец оружием? Или любит наряжаться нацистом?

Лэм уставился на него. – Что с тобой? Выглядишь так, будто потерял пятёрку, а нашёл пуговицу.

– …Пуговицу?

– Прости за простонародную мудрость. Поколение Вудстока.

Ривер продолжил свой доклад. – Карьера Донована рухнула в один день. Вскоре после службы в ООН он приехал на военную базу в Сомерсете прочитать лекцию курсантам. После неё, по-видимому, устроили вечеринку с выпивкой в офицерском клубе. Донован уехал с базы на машине, потерял управление и разбил автомобиль. Пассажирка, капитан Элисон Данн, погибла. Донована судил военный трибунал, он отсидел пять лет, а после освобождения был уволен с лишением звания и почестей. Это случилось примерно год назад.

– Ладно, – уступил Лэм. – Может, не совсем безупречный. – Он поднял толстый палец. – Итак. У него есть связь с Риджентс-Парком. – Поднял второй. – И он любит выпить. Ну?

Никто ничего не сказал.

– Господи, мне что, всё самому делать? Стэндиш он выбрал не случайно. Он её уже знал. – Лэм ткнул пальцем в Ривера. – И как же наш сержант Рок угодил в «Чёрную стрелу»?

– Помните случай с Человеком-пауком?

– Какой-то идиот, наряженный персонажем мультика, свалился с крыши, – ответил Лэм.

Случилось это прошлой зимой недалеко от Слау-башни. История несколько дней не сходила с первых полос, успев попасть и в юмористические монологи: парень ведь не умер и, к тому же, был наряжен Человеком-пауком.

– Его сбросили с крыши, – уточнил Ривер. – Это была акция протеста, что-то вроде движения «Отцы за справедливость». Он развёлся и лишился права видеться с ребёнком.

– Так он протестовал или праздновал?

Ривер пропустил реплику мимо ушей. – Звали его Пол Лоуэлл, прежде он был инспектором уголовной полиции Мидлсекса, а потом стал заместителем Сильвестра Монтейта в «Чёрной стреле». Кто столкнул его на Лондон-уолл, он так и не узнал. Они познакомились через сайт «Справедливость для отцов», и тот, другой, явился на встречу в костюме Бэтмена. Поймать его не удалось.

– Вот так номер, – сказал Лэм. – Интересно, кто бы это мог быть?

– Донован, – ответила Ширли.

– Это был риторический вопрос. Господи, ты всерьёз думаешь, что, не зная ответа, я стал бы спрашивать вас?

Убедившись, что Лэм закончил, Ривер добавил: – Монтейт нанял Шона Донована на той же неделе.

– Нет лучше способа получить работу, чем освободить вакансию. Надеюсь, никто из вас не считает это нормальным карьерным путём.

– Тебя в окно не протащить, – пробормотала Луиза.

Лэм провёл ладонью по заросшему щетиной подбородку. Что именно чесал, оставалось загадкой. – Ладно. С его личностью ясно. Зачем ему «Серые книги»? Ты. – Он указал на Луизу. – Выкладывай.

– Есть целый ряд форумов, где любители теорий заговора обмениваются историями, – сказала Луиза. – Речь не о даркнете, всё открыто. Ну, под паролем, конечно.

– Но пароли у нас есть.

– Пароли у нас есть.

Она перечислила несколько сайтов. Аудитория встретила список полным равнодушием – кроме Ширли, которая всё это время энергично кивала.

– Примерно год назад, приблизительно когда Донован должен был выйти из тюрьмы, на них появился пользователь с ником BigSeanD.

– Ник подсказал? – спросил Лэм.

– Спасибо, да. И намёки на военное прошлое. Интернет-воины любят раздувать собственную значимость, но он упоминал вещи, совпадающие с опытом Донована. Балканы, ООН.

Она подробно изложила находки. Судя по всему, BigSeanD идеально вписался в сетевую компанию, царившие в которой нравы напоминали результат скрещивания ДНК единственного ребёнка в семье, читателя «Дейли мейл» и чрезвычайно ядовитой бактерии: получилось бы существо, зацикленное на себе, переполненное сдерживаемой яростью и разбрасывающее отравленное дерьмо во все стороны. Среди симптомов – стремление писать ЗАГЛАВНЫМИ БУКВАМИ, объявлять любое несогласие холуйством перед истеблишментом и полное незнакомство с бритвой Оккама.

– Так на чём он помешан?

– На погоде.

– На чём?

– У него пунктик насчёт погоды, – сказала Луиза. – Считает, что кто-то ею управляет. Правительство. Они.

Последовала пауза.

Затем Лэм сказал: – Господи, и ему ещё оружие доверяли.

– Он много пишет о проекте «Кумулюс», правительственной программе пятидесятых годов, которую поддерживали военные. Засев облаков реагентами, искусственное вызывание дождя и всё такое.

Лэм прищурился в сторону окна, где жалюзи с ленцой пытались задержать солнечный свет. – Ага. Отлично у них получается.

– В тысяча девятьсот пятьдесят втором в Линмуте, в Девоне, случилось сильное наводнение. Погибли тридцать пять человек. Некоторые, включая BigSeanD, считают, что это результат проекта «Кумулюс». Хотели продемонстрировать возможность вызывать дождь и перестарались.

– Пятьдесят второй – давненько было, – заметил Маркус.

– Но теории никуда не делись. В Америке есть проект с военным финансированием, называется HAARP. Что-то с высокочастотным излучением. По слухам, они разрабатывают систему управления погодой. Наводнения, ураганы, цунами – их обвиняют во множестве крупных катастроф. С точки зрения сетевых конспирологов, изменение климата, вызванное человеком, – не побочный продукт чрезмерного потребления. Это сознательное вмешательство в погодные процессы. А именно: превращение погоды в оружие.

– Это прямо как… – начала Ширли.

На что похоже, она так и не придумала.

– И в «Серых книгах» найдутся материалы об этом? – спросил Лэм.

– Ну, судя по всему, это музыкальный автомат с репертуаром «Луни Тюнз». Универсальный магазин для любителей заговора. Что до Линмута, часть правительственных документов по наводнению до сих пор засекречена, в том числе результаты расследования парламентского комитета. Если они попали в «Серые книги», то именно такого рода документы Доновану и нужны. Видимо.

– Что-то ты не очень убеждена. Сомневаешься, что это он?

Луиза пожала плечами. – По датам совпадает. Как я сказала, BigSeanD начал писать лишь после выхода Донована из тюрьмы. Не думаю, что в военной тюрьме разрешают интернет.

– Нет, там и без интернета хватает наказаний. Оркестр на плацу, например. – Лэм откинулся в кресле; в такие минуты всегда казалось, что оно вот-вот сложится, как в игре «Сбрось ковбоя». Но пружины выдержали. Глядя в потолок, Лэм сказал: – Ладно. У нашего золотого мальчика карьера летит под откос, он садится на пять лет и за это время помешивается на чепухе из «Секретных материалов». А теперь мы должны помочь ему эту чепуху раздобыть. Ты уже отшипелась?

– Кто? Что сделал? – переспросила Ширли.

– Господи, дай мне сил.

Маркус сказал: – Он спрашивает, где хранятся «Серые книги».

– А, ну да, представляете, как я узнала? Это вообще было в письме, в одной из тех общих рассылок Службы от кадровиков. Там вакансии, повышения и ссылки, где можно узнать про пенсию…

– Если в какой-то момент вам покажется, что пора её пристрелить, не сдерживайтесь, – сказал Лэм.

Маркус положил ладонь Ширли на плечо. – Где. Хранятся. «Серые книги»?

– Точно не знаю, но недавно за пределами основной площадки открыли новое защищённое хранилище документов, куда теперь вывозят всю, цитирую, «неключевую информацию оперативного управления», конец цитаты, так что, по-моему, они почти наверняка там, разве нет?

– Можешь уточнить, где именно это твоё «там»?

– К западу от Хейса. Это ведь ещё Лондон, да?

– Смотря кого спросить: риелтора или разумное существо, – ответил Лэм. – Но да. Они именно там. – Знаешь, чем я руководила последние несколько месяцев? – говорила Диана Тавернер. Созданием внешнего хранилища для папок с психами… Лэм оглядел подчинённых. – Господи. Бывший вояка с поехавшей крышей против вас, неудачников, у которых меньше возможных ходов, чем у черепахи с артритом. Интересно, чем это закончится?

– Мы с ним справимся, – сказал Маркус.

– Мы ни с кем справляться не будем, – ответил Лэм. – По одной простой причине: весь смысл в том, чтобы дать ему уйти с добычей. Или ты успел забыть эту часть, пока изображал Сандэнса Кида?

– А.

– Вот именно, а.

– Ну потренировался немного. Чтобы форму не терять.

– Нет, ты нарушил приказ. И если в следующий раз вздумаешь вписывать моё имя куда не следует, делай это, пока я провожу тебе медосмотр. А когда я даю задание, ты его выполняешь. Даже если приходится сидеть перед монитором.

– Но работа-то сделана. Ширли только что сказала, где хранятся книги.

– Меня поражает, что она вообще сумела перестать трепаться достаточно надолго, чтобы мы разобрали смысл её слов. – Лэм повернулся к ней. – Я пробовал здесь то пойло, которое вы называете кофе. И не от него ты сейчас гудишь.

– Формально рабочий день уже кончился, – пробормотала Ширли.

– Ага, раньше было так, – сказал Лэм. – А теперь формально кончилась твоя работа.

Маркус и Ширли недоумённо переглянулись.

– Господи, – произнёс Лэм. – Скоро без разговорника никого уволить не сможешь.

Ривер, Луиза и Родерик Хо невольно придвинулись друг к другу.

Маркус свирепо посмотрел на них, потом на Лэма. – Ты не можешь так поступить.

– Только что поступил.

– Это незаконное уволь…

– Ты нарушил прямой приказ. И, кстати, подделал мою подпись в журнале Риджентс-Парка. А у неё до сих пор глаза вертятся от того, что она себе в нос засунула. Ты серьёзно думаешь, что у вас есть основания жаловаться на незаконное увольнение?

– Мы тебе нужны. Я нужен. Как ты собираешься вернуть Кэтрин без…

Кофейная чашка Лэма просвистела мимо плеча Маркуса и разлетелась о стену кабинета. Остатки кофе по пути забрызгали Маркуса и Ширли, словно их обоих атаковал Джексон Поллок. Слова Маркуса поглотили звон бьющейся посуды и сочувствующий дребезг оконного стекла.

Когда шум стих, в голосе Лэма прозвучала угроза, какой «хромые кони» от него прежде почти не слышали.

– Ты самовольно смылся. Она обдолбалась. Хотите объяснить, как это поможет делу? Когда-то ты, может, был крутым спецом, но здесь и сейчас ты просто ещё один раздолбай. А я не стану рисковать, беря тебя на операцию, пока мой агент находится в плену за стеной. Так что забирай свою куклу на руку, освобождайте столы и валите к чёрту из моего здания. С бумажками я разберусь завтра.

Маркус долго смотрел на Лэма. Глаза начальника были холодны, как камень. По стене кофе стекал между трещинами штукатурки, вычерчивая на карте новую береговую линию. Ширли разок шмыгнула носом, почти по-собачьи, будто ей вдруг пришла какая-то мысль, но она ещё не успела понять какая. Наконец Маркус приоткрыл рот, снова закрыл и повернулся к двери.

– Вы там осторожнее, – бросил он Риверу и Луизе, уходя.

Возможно, Хо он тоже имел в виду.

– Ага. Да пошли вы, – сказала Ширли и исчезла следом.

По позвоночнику Ривера скользнуло неприятное чувство: будто он чудом увернулся от пули.

Внизу хлопнула дверь кабинета и с грохотом опрокинулся какой-то предмет мебели.

Лэм извлёк из воздуха сигарету и помахал ею в их сторону. – Значит, остаётесь вы двое. И, поверьте, это больше говорит об альтернативе, чем о вас.

– Нас вообще-то трое, – пробормотал Хо.

– А ты ещё здесь?

– Это обязательно было? – спросила Луиза. – Донован профессионал, и мы уже знаем, что он не гнушается насилием. Мы…

Лэм наградил её тем же убийственным взглядом василиска, что и Ширли, и она осеклась.

– Маркус мог бы пригодиться, – сказал Ривер. – Вот и всё, что мы хотим сказать.

Вспыхнула спичка, и черты Лэма задрожали в горячем воздухе над пламенем.

Они услышали шаги тех, кто покидал Слау-башню, затем скрежет и глухой удар задней двери, которую с трудом открыли. Звука закрывающейся двери не последовало. Через некоторое время тёплый сквозняк добрался до верхнего этажа и обвился вокруг щиколоток, словно кошка. Лэм курил, и его кабинет приобрёл сизо-голубой оттенок позднего джазового фортепиано. Косые лучи, пробивавшиеся сквозь жалюзи, выхватывали из воздуха кружащиеся пылинки и спирали пыли. Если видишь, чем дышишь, подумал Ривер, пора бы находиться где-нибудь ещё.

Наконец он сказал: – Ладно, остались только мы. И что теперь? Ждать, пока Донован свяжется с нами?

– Не думаю, что ждать придётся долго, – ответил Лэм.

И поскольку, как Ривер впоследствии предположил, Лэм давным-давно продал душу в обмен на редкие проявления всеведения, телефон Ривера решил зазвонить именно в этот момент.

Кэтрин, высветилось на экране.

Но звонил Донован.