Текст книги "Настоящие тигры (ЛП)"

Автор книги: Мик Геррон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

Но по сравнению с тем, что он оказался здесь с этим человеком, тревога о зубах была сущим пустяком.

– Теперь всё нормально? – спросил тот.

Дуглас кивнул. Закашлялся. Снова кивнул.

– Извини за это.

Тревога начала редеть, словно туман, превращающийся в лёгкую дымку.

– Ребята перевозбудились, их можно понять. Ты впустил на объект весьма опасных типов. Хочешь объяснить, зачем?

– Я… Это… Не могу. Секретно.

– Да, конечно. Послушай, сынок, сейчас из-за этого точно не стоит переживать. – Человек стянул балаклаву и оказался самым обыкновенным с виду мужчиной. – Я из Риджентс-Парка, фамилия Даффи. Можешь звать меня Ник. На объект проникли посторонние – мы оба это знаем. Незаконное проникновение на объект Службы. И знаешь что? Сегодня такое происходит уже не впервые. Так что забудь о том, что ты сделал или не сделал, соблюдались инструкции или нет. Сейчас нам всем немного неловко, и главное – всё исправить. Скажи-ка, сколько их?

– Четверо, – сказал Дуглас.

– Отлично, мы так и думали. А из ваших сколько людей внизу?

– Я один, – ответил Дуглас. И добавил: – А вы разве не должны это знать? Если вы из Парка?

– Да, сегодня у нас небольшая неразбериха. Сам знаешь, как бывает. Расскажи лучше, как работает задний вход. Там какой-то люк?

Дуглас рассказал.

– И снаружи его никак не открыть?

– Никак. Он полностью защищён.

– Ага. Отлично. Я так и предполагал. Спасибо, Дуглас.

Дуглас кивнул и заметил, что опять дышит нормально. Это принесло облегчение, которое в ту же секунду потеряло всякое значение. Удар его тела о пол фургона прозвучал громче выстрела. Даффи остался доволен: он воспользовался глушителем швейцарского производства и не был до конца уверен в его стопроцентной эффективности, но результат говорил сам за себя. Он опустился на колени и затолкал тело Дугласа под скамью. Будь у него пять минут и ведро мыльной воды, он, возможно, отмыл бы и брызги мозгов с обшивки. Но времени как раз и не было.

Одним меньше, подумал он. Осталось четверо.

Ночка обещает быть занятой.

Он натянул балаклаву, погасил фонарь и вышел в густеющую темноту.

Глава 13

Паб находился неподалёку от Грейт-Портленд-стрит. Диана помнила, что уже бывала здесь – на поминках по погибшему агенту Дитеру Хессу. Тогда говорили всё положенное по такому случаю, благочестиво и сдержанно. Между тем Хессу, как большинству двойных агентов, можно было доверять ровно настолько, насколько далеко сумеешь швырнуть десятифунтовую купюру: где она упадёт, там он тебя и поджидал бы. Но такова уж природа этого ремесла. Шпион отбрасывал столько теней, сколько ветвей у араукарии, и, слушая его рассказ о вчерашней погоде, можно было заработать хлыстовую травму шеи – так часто приходилось вертеть головой.

Диана Тавернер пила «Джонни Уокер Блэк Лейбл» – виски для особых случаев – и пыталась определить, насколько особым оказался нынешний.

В том, что до дамы Ингрид наконец дошла суть происходящего, сомневаться не приходилось. Другое дело – успела ли она отреагировать. Если да, карьере Тавернер вряд ли суждено пережить эту неделю. Одно дело – плести интриги и кипеть от злости по углам: на том и держится офисная жизнь. И совсем другое – привести замысел в действие. Это уже объявление войны. А с противником вроде дамы Ингрид выиграть можно только войну, которая закончилась прежде, чем прозвучал стартовый выстрел.

Но упускать такой случай было бы непростительно…

Диана медленно отпила виски, стараясь не замечать внезапной тяги к сигарете, которую алкоголь пробуждал неизменно. Где-то сейчас, под коркой Лондона, Шон Донован искал доказательства, способные не просто вышибить Ингрид Тирни из начальственного кресла, но и довести её до суда и тюрьмы. В том, что доказательства лежат в архиве, Диана не сомневалась: она слишком хорошо знала, как устроена голова дамы Ингрид. Ингрид умела думать по-комитетски и прекрасно разбиралась в заседаниях советов директоров; в конечном счёте мыслила она как государственная чиновница. И следовало бы ей понять, что это не лучшее качество для человека, окружённого другими чиновниками. Спрятать документы среди цунами других документов казалось очевидным решением – потому что документы были всегда. Всегда. В этом заключалось спасение каждого чиновника и его окончательная погибель. Ведь непременно надо сводить бюджеты и умиротворять сторонних участников; существуют планы перелётов и заявки на закупки, отказы от претензий, контракты и гарантии. Если делаешь что-то за пределами юрисдикции – запасись бумажкой, которая прикроет задницу; если в её пределах – распишись в ведомости сверхурочных. Причём на каждой бумажке должны стоять подписи в трёх экземплярах, а копии обязаны отправляться в дело: на тот день, когда тебя призовут отвечать за поступки, о которых ты давно забыл… Служба, как и любая корпорация, работала благодаря бумажкам. Не часовой механизм, а бумажная волокита вращала её колёса. И происходило это лишь потому, что никто ещё не придумал убедительного способа прекратить такое безобразие – во всяком случае, достаточно убедительного для чиновника. Людей, известных своей приверженностью привычкам и гибкостью носорога в узком коридоре.

Итак, доказательства находились там, среди сведений, недавно перевезённых на защищённый объект вне обычной сети. Правда, Диана и сама могла бы отправиться на их поиски в любой момент за последние несколько лет – но тогда подверглась бы опасности, которой теперь от её имени подвергался Донован… К тому же утечка закончилась бы отмыванием репутации виновных – или, как это ещё называлось, расследованием парламентского комитета: непременное следствие сосредоточилось бы на том, кто допустил утечку, а не на её содержимом. Несколько разоблачителей недавнего прошлого послужили наглядным уроком. Возможно, для интернет-поколения они и стали героями, но Диана Тавернер не представляла своего будущего в каморке посольства или на скудном пайке в чужой столице. Нет. Если доказательства всплывут благодаря чужим усилиям, она сможет с ужасом наблюдать, как разоблачают коррупцию начальницы Службы; выразить поддержку потрясённому министру; смиренно принять временное руководство, пока не уляжется пыль… Бросая вызов Ингрид Тирни, нужно было заходить сбоку. А для этого подходил такой человек, как Шон Донован. Ему можно было доверять именно потому, что он не шпион, а солдат, с другим представлением о верности. В его случае верность требовала отомстить Службе, которая причинила ему зло.

Разумеется, если бы он узнал, что виновницей этого зла была сама Тавернер, возникли бы определённые сложности…

Она допила виски, перебрала ближайшие возможности и заключила, что возможностей у неё нет. Оставался единственный доступный шаг: заказать ещё стакан.

Ждать, пока её обслужат, долго не пришлось: бармен был мужчиной. Когда это перестанет работать… Диана понятия не имела, что станет делать, когда это перестанет работать. Всё равно что размышлять о смерти. Пока бармен наливал ей виски, она огляделась, заметила в соседнем зеркале своё отражение – и с ужасом увидела в каштановых волосах будто бы седую прядь… Слава богу, всего лишь игра света. И всё же отражение лишний раз напомнило ей о нынешнем положении: время шагало дальше, не обращая ни на кого внимания, и возможности следовало хватать на лету. Лучше сгореть ярко, чем робко угаснуть.

Погружённая в эти мысли, она не уделила должного внимания человеку в углу. Гладкому, даже лощёному мужчине с зачёсанными назад тёмными волосами, высоким лбом и карими глазами. Перед ним лежала развёрнутая газета, которую он будто бы внимательно изучал. На деле же главным его занятием было наблюдение за Дианой Тавернер.

– Я же говорил, что сумею завести машину без ключа.

– Про автобусы уговора не было, – заметил Лэм.

Хо превратил крыльцо в растопку и пробил внушительную дыру там, где прежде была входная дверь. Учитывая скорость, с которой он ехал, это многое говорило о прочности старого доброго лондонского автобуса и гораздо меньше – о мастерстве строителей дома. Прихожую устилали куски кладки, битое стекло и деревянные щепки. Часть дверной коробки лежала поперёк спины Бейли. Въедь автобус хоть чуточку дальше, расплющил бы его, как жука.

– Я подумал, вы попали в беду.

– Ну да. И если бы так и было, въехать в дом на грёбаном автобусе – это, конечно, здорово помогло бы.

– Он старался, как мог, – сказала Кэтрин. – Спасибо, Родди. План был хороший. А теперь принеси, пожалуйста, воды.

– Я не хочу пить.

– Ну так она и не тебе. Кухня где-то там, сзади.

– Постарайся не сравнять её с землёй, – добавил Лэм.

Хо обиженно удалился – как раз вовремя, чтобы кусок штукатурки величиной с обеденную тарелку свалился с потолка ему на голову.

Лэм воздел подбородок к небесам. – Буду должен.

Кэтрин наклонилась над Бейли и смахнула с него мусор. – Оставь его в покое. Если бы это ты протаранил стену автобусом, мы бы вовек об этом не забыли. Что делают остальные?

– Картрайт с Гай помогают твоему приятелю Доновану.

– Помогают?

– Похоже, «Серые книги» лежат в каком-то загородном хранилище возле Хейза. Доновану понадобилась помощь Службы, чтобы туда попасть. – Пока он говорил, Лэм шарил в кармане. Наружу рука появилась с распакованным овсяным батончиком. Лэм откусил сразу половину и договорил: – Или ему просто не улыбалось тащиться в Хейз одному.

– А Маркус с Ширли?

– Я их простимулировал.

– Что это значит?

Лэм тяжко вздохнул. – Здесь хоть кто-нибудь, кроме меня, понимает, что такое управление персоналом? – Он запихнул в рот остаток батончика и спустя несколько секунд добавил: – И под словом «персонал» я, разумеется, подразумеваю и Дандер.

– У неё просто широкая кость. И каким именно образом ты…

– Уволил обоих.

Кэтрин на мгновение задумалась. Маркус и Ширли даже больше Ривера склонны были биться головой о стену в ожидании хоть какого-нибудь события. – Может сработать, – признала она.

– Ага. И самое прекрасное: если не сработает, они уже уволены.

– Хотя ты ведь мог просто дать им указания.

– Они, мать их, так и не научились указания выполнять.

Хо вернулся с кухни со стаканом воды. Посмотрел на Лэма, потом на Кэтрин, потом опять на Лэма.

– Это стакан воды, – сказал Лэм. – Попробуй угадать, кому он нужен.

Хо протянул стакан Кэтрин.

– Спасибо, – сказала она.

Она стояла на коленях, уложив голову по-прежнему бесчувственного Бейли себе на бёдра. Одной рукой разжала ему рот, другой начала вливать воду.

– Ты решила его утопить? – спросил Лэм. – Не слишком ли сурово?

– Лицо ему разбила не я.

– Кажется, один из его зубов застрял у меня в колене.

– Он же совсем мальчишка.

– Тогда не надо было играть со взрослыми. – Лэм наклонился и обшарил карманы Бейли. Нашёл бумажник, присел на корточки и изучил содержимое: мелочь, две десятифунтовые купюры, кредитная карточка и водительские права.

Банкноты исчезли в мясистой лапище Лэма.

– Что ты, ради бога, делаешь?

– Возмещаю расходы на бензин. – Лэм взглянул на права. – Ну-ну. Крейг Данн.

– Он приходит в себя, – сказал Хо.

Под веками молодого человека задвигались глаза. Кэтрин осторожно похлопала его ладонью по щеке.

– Это, по-твоему, первая помощь? – подозрительно спросил Лэм. – Больше похоже на то, как приводят в чувство щенка.

– Почему бы тебе не заняться полезным делом и не вызвать скорую?

– Я уже занялся полезным делом, – сказал Лэм. Он взглянул на Хо. – А с тобой-то что?

– За бензин платил я.

– Значит, оформляй возмещение расходов, – сказал Лэм. – Луиза покажет как.

Крейг Данн застонал и открыл глаза.

На первый взгляд пустырь был безлюден. Фургон «Чёрной стрелы» стоял рядом с машиной, похожей на Луизину; поблизости виднелись мусорный контейнер, кучи строительного камня и сваленная ограда. Но люди, которые въехали сюда у них на глазах, словно испарились.

– Куда они делись?

– Не ищи людей. Следи за движением.

Похоже на головоломку из детского журнала: смотришь на рисунок дерева, пока среди веток не разглядишь белок.

Сами они тоже сидели в тени – скорее деревья, чем белки, – и разговаривали шёпотом. Ширли застегнула куртку, чтобы белая футболка не светилась в темноте; Маркус низко надвинул кепку. Они притаились у входа во двор неправильной четырёхугольной формы, образованный зданиями. Шлагбаум, некогда перекрывавший въезд, теперь торчал вертикально; деревянная будка, где прежде дремал парковщик, пустовала, если не считать густой вони мочи. За дальним корпусом светились огни железнодорожных сигналов, но небо над головой уже стало глубоким задумчивым синим, а перед ними не горело ничего.

Потом на дальней стороне двора, между колоннами нижнего этажа самого дальнего здания, что-то шевельнулось. Ширли поняла, что видит двух бойцов «Чёрной стрелы».

– Вижу двоих.

– А я семерых, – сказал Маркус.

– Хвастун.

– Так себе работнички, – сказал он. – На такой местности, с таким количеством укрытий я бы стал невидимкой.

– А я тебя вижу, – пробормотала Ширли. Потом спросила: – Это что там такое? Прожекторы?

Их было два комплекта: строительные леса высотой в несколько метров с закреплёнными наверху мощными прожекторами. Один стоял у фургона «Чёрной стрелы», другой – в нескольких метрах от него; оба были выключены и направлены на отверстие в фабричной стене. Смахивали на настольные лампы с шарнирной стойкой, выросшие до чудовищных размеров. И выглядели так, будто их можно опрокинуть метлой.

– Да, именно это я… Чёрт побери.

– Это зона расстрела, – сказала Ширли.

– Похоже на то.

– Они выгонят Ривера и остальных из хранилища. Те выбегут – включатся прожекторы, и бах-бах-бах.

– Тише.

Из задней части фургона появился человек. Лицо его скрывала балаклава, хотя он находился так далеко, что и без неё ничего бы не разглядеть. Быстро осмотрев площадку, он трусцой направился к зданию справа от них.

– Восемь, – сказал Маркус.

– Ты собираешься только считать или у тебя есть план?

– В таких случаях я спрашиваю себя: «Что бы сделал Нельсон Мандела?»

– …Серьёзно?

– Мужик двадцать семь лет выдержал в тюрьме строгого режима, – сказал Маркус. – Уверен, он умел за себя постоять.

– Да, только обычно про него вспоминают совсем не в этом смысле… Ладно, забудь. И что бы сделал Нельсон?

– Вывел бы из строя эти вышки до того, как включили прожекторы. Справишься?

Ширли справилась бы и уже собиралась так сказать, но за спиной Маркуса возник человек с дубинкой. Тревога в её глазах подарила Маркусу полмгновения: он успел чуть сместиться, и дубинка вместо виска угодила ему в шею. Всем телом он ударился о стену, отскочил и глухо рухнул на землю. Ширли успела отметить, что бейсболка по-прежнему сидит на нём как влитая; почти успела шагнуть вперёд и послать нападавшему ногой в подбородок; но совершенно не успела отреагировать на второго мужчину, который выбил у неё ноги. «Кувырок», – приказала она себе и набрала полный рот гравия, уходя от удара, которым тот намеревался снести ей голову.

Пока Луиза бежала по коридору, она вдруг заметила, как колотится сердце… Давно она не прислушивалась к его ударам.

Ривер опережал её на два шага и почти не сбавил скорости, влетая в двустворчатую качающуюся дверь. Створки хлопнули о стены и полетели обратно, навстречу Луизе; та отбила их предплечьями. Любой из их прежних инструкторов, застав такое, пришёл бы в бешенство раз семью разными способами: они больше походили на школьников, соревнующихся в беге, чем на агентов во время операции… Если, конечно, это была операция. Если вообще происходящее можно было так назвать.

Больше всего всё это напоминало бог знает какую неразбериху, но ничего непривычного в том не было. Год назад они с Мином уловили запах настоящей операции – скорее детской прогулки за ручку, чем серьёзного дела, – и всё же тогда впервые после изгнания из Парка почувствовали себя живыми. Выяснилось, что они лишь фигуры в чужой игре. Мин погиб, а Луизе с тех пор достались только дневная каторга бессмысленной работы и ночные встречи с незнакомыми мужчинами. Незнакомых мужчин было столько, что она уже почти забыла: бывают и другие.

А теперь вот это.

Ещё одни двери. Луиза уже не помнила, по какому коридору они неслись – «Е» или «F», – да это и не имело значения. Они оказались в помещении, которое видели на мониторе: ряды только что собранных стеллажей, ящики в металлических клетях, словно содержащаяся внутри информация была дикой и её следовало держать за решёткой. Наверняка многое из неё действительно было опасно. В дальнем конце зала, в проходе между рядами, Бен Трейнор стоял у противоположной двери. Он соорудил баррикаду, взобрался на опрокинутый шкафчик и наблюдал через крошечный сектор круглого дверного окошка. Пистолет свободно свисал у его бока, но при появлении Луизы и Ривера он резко обернулся, направив оружие на них.

Ривер с Луизой метнулись в противоположные стороны и спрятались за ящиками в клетях.

Трейнор опустил пистолет. – Какого чёрта вы здесь делаете?

Ривер вышел из-за укрытия, подняв руки до уровня плеч. – Собирался задать тебе тот же вопрос. Где Донован?

Грохот упавшей на пол папки-коробки выдал, где тот находился.

– Кажется, я велел вам уходить, – сказал Трейнор.

– А мне казалось, вы искали «Серые книги».

Луиза подошла к Риверу, и тот опустил руки. – Они собираются прорываться? – спросила она.

Трейнор помедлил. – В нескольких ярдах по коридору есть комната. Сейчас они там. Вероятно, обдумывают следующий шаг.

«Наверное, готовят полномасштабный штурм», – подумала Луиза. Другой вариант – сдаться – выглядел маловероятно. – У них есть оружие?

– Может, у одного-двух. Пока никто не стрелял.

На пол шлёпнулась ещё одна архивная папка-коробка.

– Если он перебирает их по одной, мы здесь надолго, – сказал Ривер.

– Мы знаем, что делаем.

– Им и оружие не понадобится. Достаточно подождать, пока у дверей не проржавеют петли.

Луиза прошла вдоль прохода к Трейнору и остановилась напротив ряда, где находился Донован. Зрелище было до нелепости неуместным, словно Рокки Бальбоа нанялся библиотекарем. Донован держал папку-коробку. Не успела Луиза открыть рот, как он бросил её и потянулся за следующей.

– Я нашла твои размышления в интернете, – сказала она.

– BigSeanD, – отозвался он, не прерывая поисков.

– У BigSeanD пунктик насчёт погоды, – сказала Луиза. – Похоже, он считает, что «Они» превратили её в оружие.

– Угу.

– Только не совсем понятно, кто такие «Они».

– Полагаю, та же компания, что вживляет людям чипы в головы, чтобы следить за ними, когда их похищают пришельцы. – Он на мгновение поднял на неё глаза. – Уж поверь, «Они» занимаются чертовски мерзкими вещами.

Донован дошёл до конца ряда с архивными коробками. Дальше шли картонные папки разной толщины: некоторые перевязаны тесёмками, другие скреплены канцелярскими скрепками. На обложках красными чернилами стояли каталожные номера; прежде чем развязать тесёмку или снять скрепку, Донован каждый раз проверял номер. Ему хватало беглого взгляда на верхний лист, и папка присоединялась к беспорядочной куче на полу.

– Надо признать, – сказал он будничным тоном, – звучит не так уж невероятно. Если погодой пока не управляют, можешь поставить жизнь на то, что кто-нибудь уже пытается этому научиться.

– Но тебе-то на погоду наплевать, верно? Ты просто придумал себе легенду, чтобы получить доступ сюда.

– Что, не похож на помешанного на теориях заговора? А тебе каким описали наш внешний вид?

– Насколько я понимаю, встречаются разные размеры, – сказал Ривер. Он стоял в проходе и видел одновременно Донована и Трейнора. – Но что бы ты ни искал на самом деле, вынести это отсюда мы тебе не позволим.

– Вот как?

– Начали двигаться, – сообщил Трейнор.

– Сколько их? – спросил Ривер.

– Шестеро. Больше. Отсюда видно немного.

Донован не проявил тревоги. – Вам бы лучше уйти. У одного-двух есть настоящее оружие. И они даже знают, каким концом его держать.

– Ты похитил Кэтрин Стэндиш, – сказал Ривер. – Прислал мне её фотографию.

– Похитил я, – ответил Донован. – Но фотографию прислал Монтейт. – Он снял с полки ещё одну папку. – А он, смею заметить, вне вашей юрисдикции.

Беглый взгляд, едва заметное пожатие плечами. Папка полетела на пол.

– Ты знал её раньше, – сказала Луиза. – Ещё когда она работала в Парке.

Донован открыл следующую папку. Посмотрел на первый лист, собирался уже бросить, но вдруг взглянул ещё раз, внимательнее.

– А я хочу выяснить, – продолжала Луиза, – откуда ты вообще узнал про Слау-башню.

Зазвенело разбитое стекло, и она обернулась. Через просвет между стеллажами, образовавшийся после поисков Донована, Луиза увидела, как Трейнор поднял пистолет к только что разбитому им окошку. Два выстрела рикошетом прогремели по коридору. В ответ немедленно раздался удар куда громче, и комнату залило светом. Свет схлынул, оставив перед глазами тёмное пятно. Трейнора сбросило со шкафчика; тот с тяжёлым скрежетом поехал по полу. Двери выгнулись внутрь, левую взрывом вырвало из стены. Ряды стеллажей повалились, как костяшки домино: ближние к взрыву опрокидывались на соседние. Донован упал ничком; Луиза рухнула следом, когда он дёрнул её за руку, и сверху посыпались папки и документы. Проход превратился в туннель, а грохот над головой не стихал, пока последняя полка не обрушилась на первый ряд ящиков. Ривер исчез. На две секунды Луизу охватило полное смятение: в ушах стоял шум, в глазах плясал свет. Потом включился инстинкт выживания. На четвереньках она пробралась сквозь завалы туда, где был центральный проход, и различила фигуры, одна за другой врывающиеся сквозь дыру в стене на месте дверей. Луиза вскочила – и тут же оказалась в руках незнакомца, лицо которого скрывала чёрная шерстяная маска. Она рубанула ребром ладони ему по горлу; он комично отступил на два шага, задыхаясь, но его место занял другой, одетый точно так же. На этот раз Луизу швырнули на пол, и на неё опустилось нечто вроде резиновой дубинки. Удар пришёлся бы по цели, если бы нападавшему прежде не влепила в лицо архивная папка-коробка. Он пошатнулся, шагнул в сторону и рухнул, когда Ривер ударил его по голове.

Луиза поднялась. Комнату заполнила лёгкая мгла – немного дыма, но главным образом пыль. Некоторые бойцы «Чёрной стрелы», похоже, понятия не имели, что делать теперь, когда они прорвались внутрь. Двое других, более предприимчивых, уселись на Бена Трейнора, перевернули его на живот и застёгивали наручники. Из-за спины Луизы появился Шон Донован. Она увидела, как он потянулся к папке, которую рассматривал в тот миг, когда взорвали двери. Прежде чем встать, сунул её под рубашку.

– Ты цела? – крикнул Ривер.

По крайней мере, Луизе показалось, что он крикнул именно это. В ушах всё ещё звенело.

– Пора уходить! – выкрикнул он, и вдруг всё его тело напряглось, а свет в глазах погас.

Увидев, как он упал, Луиза была уверена, что он мёртв.

Ширли перекатилась в сторону, и удар, который должен был снести ей голову, лишь задел ухо. Тем же движением она зацепила ногой ногу противника и уронила его. Краем глаза Ширли увидела, как первый нападавший опустил дубинку на живот Маркуса, но это происходило в нескольких ярдах от неё – в другом часовом поясе, – а ей надо было разобраться со своим врагом. Она бросилась на него сверху и прижала локти ладонями. Он весил килограммов на двадцать больше и был облачён в полную боевую экипировку; на ней же были джинсы, футболка и куртка. Зато, если у неё не имелось набитого полезными вещами пояса и полицейской дубинки, голова у неё была крепкая. Когда Ширли врезала ею ему по носу, раздался восхитительный хруст кости о кость. Трус завизжал, и его дубинка с лязгом покатилась по бетону. Приподнявшись, Ширли дважды изо всех сил ударила его кулаком точно туда, куда только что угодила лбом. Врезала бы и в третий раз, но пришлось отпрыгнуть, уворачиваясь от дубинки первого нападавшего: та просвистела так близко от лица, что Ширли словно ощутила её вкус. Дважды перекатившись, она вскочила в положение низкого старта, будто бегунья, ожидающая выстрела пистолета. Противник стоял напротив и похлопывал дубинкой по раскрытой ладони: раз, другой. Приглашал. Второй мужчина тяжело хрипел, захлёбываясь кровью; Маркус лежал ничком и явно не собирался в ближайшее время шевелиться. А сюда уже бежали другие: Ширли слышала шелест снаряжения и тяжёлый топот разгорячённых людей. Ещё один хлопок дубинкой по ладони: «Ну давай, подходи».

Она могла его одолеть. Пять секунд беспрепятственной работы – и он всю оставшуюся ночь вытаскивал бы дубинку из собственной задницы.

Но драться предстояло не с ним одним. Пока шаги не приблизились, она сделала ложный выпад влево, метнулась вправо, развернулась на пятке и побежала.

Прости, Маркус.

Тени сомкнулись за её спиной, и она исчезла в темноте.

Ширли не видела, как Маркуса подняли с земли и унесли к чёрному фургону.

Дама Ингрид сидела в круге света от торшера. Случайному наблюдателю она могла бы показаться безмятежной, даже святой – благодаря подобию нимба, возникавшему вокруг её светлого парика. Но если бы тот же наблюдатель подошёл поближе и изображение обрело резкость, он заметил бы, что спокойствие в её глазах напоминает покой скал: величественное равнодушие к силам, которые её создали, и упрямую готовность выстоять при любых обстоятельствах.

Наблюдателя не было, но Ингрид Тирни всё равно провела ладонью по щеке, будто её потревожило чужое дыхание, а затем поправила парик, убеждаясь, что он на месте. После событий этого дня она бы не удивилась, обнаружив пряди на плечах – как могли бы осыпаться её настоящие волосы, если бы она не лишилась их давным-давно. День был полон сюрпризов, внезапных нападений и резких перемен удачи. Заговор Питера Джадда неожиданностью не стал: Пи-Джей был величиной известной – публичный шут, в частной жизни велоцираптор, – и с самого его назначения в министерство внутренних дел дама Ингрид готовилась к нападению. Интриги Дианы Тавернер тоже вполне соответствовали её характеру. Но даму Ингрид поразило то, что план Тавернер, очевидно, вызревал годами.

Полчаса поисков это подтвердили.

Имя Шона Донована наверняка показалось бы даме Ингрид знакомым, интересуйся она когда-либо самой передовой линией оперативной работы. Донован был профессиональным военным, которому прочили высокие награды. В числе его заданий вне зоны боевых действий была командировка в ООН, где он консультировал по вопросам подавления сопротивления – или борьбы с повстанцами, смотря по тому, на чьей ноге сапог. Его сопровождала капитан Элисон Данн, помолвленная с подчинённым Донована, лейтенантом Бенджамином Трейнором. Очень уютная компания, и, не слишком напрягая воображение, можно было придумать тысячи причин, по которым дело могло пойти наперекосяк. Но случилось не романтическое осложнение, а политическая неосторожность. В баре на Манхэттене к Элисон Данн подошёл младший делегат одной из бывших советских республик. Данн хватило ума оставаться трезвой в такой компании; юному делегату либо этой мудрости недоставало, либо он изображал опьянение, чтобы оправдать развязавшийся язык. А возможно – нельзя было исключать и этого – руководствовался самыми благородными побуждениями. Как бы то ни было, сообщённые им сведения оказались достаточно тревожными, чтобы, вернувшись домой, Данн направила в министерство внутренних дел доклад с пометкой «Только для глаз министра».

Это оказалось своего рода ошибкой.

Дама Ингрид поджала губы, приобретя, сама того не подозревая, вид разочарованной рыбы. Несомненно, вербуя Донована и Трейнора, Диана уверяла их, будто именно Ингрид виновна в смерти Элисон Данн и последовавшем заключении Донована. Несомненно, она также дала им точные указания, как раздобыть документы уровня «Вирджил», которые подтвердили бы историю, услышанную Элисон Данн в Нью-Йорке. Сведений хватило бы с избытком, чтобы положить конец карьере Ингрид Тирни.

«Серые книги», подумать только… Нужно было сразу разглядеть эту приманку. Она бы и разглядела, если бы та не была преподнесена в таком заманчивом виде: будь «тигровая команда» Питера Джадда парочкой оторвавшихся от действительности любителей теорий заговора, никакой угрозы от них ждать не приходилось бы. Исход настолько желанный, что Ингрид приняла его без вопросов. Она вздохнула… Слишком охотно верила людям. Давняя слабость, единственный крупный изъян характера. И он мог погубить её, если отчаянная попытка в последний момент устранить всю шайку не увенчается успехом.

Темнота подбиралась всё ближе, и освещённый торшером угол комнаты казался всё ярче. Оставалось только ждать. И, ожидая, дама Ингрид не могла полностью подавить невольного восхищения упорством, с которым Диана Тавернер шла к своей цели.

Самым дерзким в её замысле, с точки зрения дамы Ингрид, было то, что она сумела провернуть всё это без единой бумажки.