Текст книги "Ловушка для героя (СИ)"

Автор книги: Михаил Исаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)

Барон вышел из-за высокой трибуны председателя Сейма походкой человека, уверенного в себе и в своих возможностях. Ловец определил барона как "лома", который сможет повернуть настроение зала в нужную для себя сторону.

– Гере! Хочу присоединиться ко всем здравицам Его Королевского Величества и всех других достойных рыцарей, коих упомянули депутаты нашего высокого Сейма. – Д` Гулиа говорил, твердо расставляя окончания и тщательно проговаривая согласные. – Наше высокое собрание должно решить немало важных дел, и я хотел бы обратить всеобщее внимание на одну из самых трудноразрешимых в нашей провинции проблем.

Проникнуться сложностью и глубиной провинциальных трудностей аудитория не смогла. Зал жил отдельной от трибуны жизнью и не желал, чтобы ему мешали.

– Я призываю в свидетели славных рыцарей, – упрямо наклонив голову, продолжил барон, – что род д` Гулиа никогда не был пособником низких нелюдей. Наша фамилия всегда стояла на страже интересов короля и его подданных, то есть человеческого населения государства, созданного стараниями наших предков. Знаю и помню, что все здесь присутствующие дворяне делали и делают то же самое. Так?

– Да!

– Верно!

– Правильно!

Криков редких слушателей было достаточно, чтобы барон, воинственно подняв руки, призвал в свидетели Богов и сразу же перешел к сути дела.

– Среди нас появился человек, презревший своими поступками наследие наших предков. Он оказывает покровительство нелюдям и распространяет ересь среди своих крестьян, недостойное поведение которых служит дурным примером для вилланов его соседей из поместий д` Гизо и д` Варра.

Внимание зала барон так и не захватил. Речи по поводу заговоров нелюдей против дворянства уже давно стали нормой среди рыцарства. Но выступающий, как заметил Ловец, совсем не расстроился, что его почти никто не слушает. Даже председатель проявил лишь сдержанный интерес. В конце концов, только он имел право говорить от имени короля.

– Ни одно из этих деяний не противоречит букве и духу законов нашего славного королевства. И посему я удивлен тем фактом, что вы не сообщили о своих подозрениях начальнику уездной полиции или жандармерии.

Д` Гулиа, казалось, не заметил намека королевского представителя и продолжил еще более энергично.

– Нет! Я не жалуюсь. Благородные рыцари привыкли решать свои проблемы сами, а не прятаться за спинами трусливых никчемных полицейских ищеек. Рыцарю недостойно жаловаться на трудности. Рыцарь всегда преодолевает их сам. Мы – соседи этого помещика – пытались с ним договориться. Более того, мы вызывали его на спор, который разрешается волею Всевеликих Богов.

– И что? – поинтересовались из зала.

– Он не явился на условленное место! Скажите, можно ли назвать этого человека трусом? – Барон принял одобрительный гул дворянства как санкцию на оскорбление, и поэтому со вкусом произнес. – Он трус.

– Не соблаговолит ли уважаемый барон д` Гулиа уточнить свои претензии и назвать имя рыцаря, столь недостойное поведение которого требует нашего внимания. – Хотя председательствующий и устал управлять этим благородным базаром, но все же старался исполнять свои обязанности в точности.

– Владетельный сеньор, отказавшийся почтить нас своим присутствием, вступил в сговор с речными русалками и тритонами, а также с лешими и лесовиками. Он затеял строительство речной дамбы, перекрывшей реку, протекающую через многие поместья нашей провинции, чем рискует навлечь на всех своих соседей гнев Богов и нарушить сложившийся баланс Священных сил в округе. Его имя – граф д` Марон.

Ловец нисколько не удивился, когда услышал имя Учителя. Несмотря на то, что его бывший наставник остался не у дел, знания и опыт умного человека должны были куда-то использоваться. Одними балами да охотами заниматься в качестве интеллектуального времяпрепровождения не будешь.

– Что вы предлагаете, барон? – спросил председательствующий. Он насупил свои незаметные белесые брови. – Какое решение на ваш взгляд должно вынести наше высокое собрание?

– Мы должны остановить недостойные действия графа д` Марон. Потребовать от него, чтобы он подчинился и, если он не пожелает прислушаться к мнению общества, выступить Наказующим походом дворян нашей провинции.

Последние слова барона прозвучали в тишине. Зал ждал. "Наказующий поход" сродни выступлению против короля, на которое дворянство может пойти, если, по мнению рыцарского общества, не осталось никаких других средств урезонить власть. До последнего времени не то что вслух высказаться о таком никто не мог, даже подумать было опасно. Иоан Страшный постарался в свое время, наводя порядок в данном ему богами королевстве, – утопил в крови пару подобных "наказующих походов".

Революционное предложение застало врасплох и председателя, так и замеревшего с молотком в руках, занесенным для удара по гонгу. Ему вдруг перестало хватать воздуха, а плотные складки корсета парадного дублета стали слишком сдавливать бока. Ловцу показалось, что представитель короля сейчас более всего похож на высохшую воблу с выпученными пустыми глазами и открытым ртом. Его лихорадочные мысли также больше подходили обитателю воды, нежели благородному рыцарю:

"Канцлер голову снимет… Мамочки! Что теперь делать?"

– Позвольте мне разъяснить это недоразумение, гере председатель? – пришел на помощь застывшему чиновнику Ловец.

Поднимаясь с ковра, он решил использовать редкую возможность побыть в центре всеобщего внимания и тем самым частично обезопасить себя от преследователей. Это могло показаться безрассудством, но шансы на выживание стремительно возросли, особенно после того, как Ловец провозгласил себя представителем графа д' Марон.

– Докажите ваши полномочия, – потребовали с трибуны.

– Мое честное слово и свидетельство герольда, прибывшего в поместье светлейшего моего сюзерена графа д` Марон и объявившего приглашение короля.

– Да, да я подтверждаю, – донесся с балкона галерки юношеский голос герольда. Он попытался придать ему как можно больше солидности, но волнение выдало его неуверенность. – Мое имя маркиз Адам д` Сад. И я подтверждаю истинность слов этого человека.

– Почему же вы, почтеннейший, не сделали заявление для нас о том, что будете представлять интересы своего сюзерена ранее?

– Для начала давайте определим, что значит "нас"? Кого это "нас"? – Ловец по голосу определил, что председатель был рад, что спихнет назревающий конфликт на голову графского вассала.

– "Нас" – это значит всех благородных господ уезда, предпочитающих служение королю и королевству мечом и честью, а не чем-либо иным, ибо это и есть долг благородного дворянства, – торжественно заявил барон д` Гулиа, вцепившийся в деревянные бока трибуны так, будто они были его последней надеждой на тонущем корабле.

Ловец ожидал примерно такого ответа. Дворянство в переменах не нуждается и несмотря на то, что оно проникнуто корпоративным духом, грызется друг с другом похлеще, чем олени за самку в сезон спаривания. Сломанными рогами у них обычно не обходится, особенно если вынести спор на обсуждение всего рыцарского сообщества.

– Спасибо за ваш ответ, гере. Но прошу вас, подумайте о том, что не исчерпаны многие возможности урегулирования взаимных претензий без применения насилия. Можно обратиться в Суд Короны. – Ловец хоть и не был адвокатом, но прекрасно знал мудрость, распространенную среди юристов страны: "Если хочешь кормиться с одного клиента всю жизнь – доведи дело до Суда Короны". Несомненно, эту пословицу помнили и барон, и председатель, и все присутствующие в зале. Все знали последствия такого развития тяжбы, но высказать свое недовольство королем…

"Мелкий торгаш, нацепивший шпоры… Ничтожество!". – Ловец успел поймать взгляд рыцаря и часть его мыслей, прежде чем из благородного рта оппонента полились потоки весьма спорных заявлений.

– Ты предатель! Предатель, однозначно!

Истеричный крик барона, до этого выказывающий достаточно адекватное понимание ситуации, перекрыл все другие шумы в зале.

– Сударь, что вы себе позволяете? – опешил Ловец. Поведение д` Гулия не могло измениться столь радикально за считанные мгновения. В конце концов, сомнений в его вменяемости не возникало. – Я не могу терпеть, как…

– Заткнись, мерзавец! Ты мерзавец и негодяй, однозначно!

– Обождите! Обождите. Сейчас не место для эмоций. Нужно сформЗровать и углубить мнение общественности, – донеслось с места председателя, который вместо сухой морщинистой головы вдруг приобрел голову человека в полном расцвете сил. Блеснули лысина и золотая оправа очков.

Гул одобрения прокатился по залу. Редкие хлопки.

– Эти предатели развалили и распродали всю страну! – продолжал разоряться барон. – Я не юрист, но мой папа хорошо знал законы! Я всех выведу на чистую воду!

Происходило нечто из ряда вон выходящее. Внутреннее чувство подсказало Ловцу, что хорошо бы проверить своего спутника.

* * *

Сашка возлежал возле трибуны и курил. Никаких волшебных изменений не произошло. Приветливо помахал ручкой.

– Как дела?

Ловец тут же отвернулся.

Сашка выпустил тугую струю белого дыма.

– Что-о-о здесь, понимаешь, происходит? – громко спросил седоволосый мужчина и махнул рукой, на которой не хватало нескольких пальцев.

– Гере, мы с вами разумные люди, и я согласен – необходима осторожность, – Ловец попытался вернуться к потерянной нити разговора. – Я готов рассказать вам причины вмешательства в естественный порядок сил природы. Мой сюзерен граф д` Марон возвел на реке плотину и с помощью перепадов в уровнях воды заставил работать большую мельницу и лесопилку, продукцию которой можно будет возить все по той же реке на плоскодонных баржах. Мне кажется, это целесообразно.

– Вы негодяй! Слышите?! Негодяй, однозначно! Ты заплатил налоги с наворованного, чтобы спать спокойно? Сколько ты получил, чтобы развалить страну?

– Хватит. Лишить депутата барона д` Гулиа слова навсегда, – подал голос один из дворян, сидящих на первом ряду. Его лицо с густыми бровями выражало полное непонимание происходящего. Особенно он удивился собственной полысевшей голове, по которой панически шарил могучей ладонью, стараясь найти остатки только что бывшей там шевелюры. Ее отсутствие не помешало ему продолжить:

– Еврейская мафия захватила банки, добычу нефти, газа. А русской мафии остались одни только заводы маленькие. Рабочий класс ждет от нас работы, а не х…

– Товарищи депутаты! Голосуем за то, чтобы лишить депутата барона д` Гулиа слова на три недели. Прошу голосовать.

Несколько активистов побежало вдоль рядов депутатских мест и попыталось нажать кнопки для голосования. Таковых, естественно, на должных местах не оказалось. К тому же их бег был весьма затруднителен, потому что сидения были заняты дворянами, с интересом наблюдающими за разворачивающимся на их глазах фарсом. Товарищей принялись колошматить ножнами от мечей, иногда кулаками и ногами. Завязались драки.

Два гигантских экрана справа и слева от места председателя высветили:

"За – 0

Против – 0

Воздержалось – 0

Зарегистрировалось – 0.

ПРИНЯТО ЕДИНОГЛАСНО".

Кто-то засвистел и заулюлюкал.

– Неправильно сели! – продолжал неистовствовать толстощекий дворянин. – Неправильно, понимаешь!

Ловец попытался дотянуться рукой до кинжала и воспользоваться проверенным способом выхода из-под магического воздействия – сделать себе маленький, но болезненный порез. Не удалось. Руки его не слушались, а губы несколько раз чмокнули и произнесли загадочную фразу:

– Система социальной поддержки, основу которой составляют всеобщие социальные трансферты, субсидии на товары и услуги, – губы чмокнули еще раз, – а также категориальные льготы, принципиально не способна решать задачу перераспределения ресурсов в пользу наиболее нуждающихся домохозяйств. В условиях возросшего недофинансирования социальных программ эта проблема приобрела особенно большую остроту, в том числе политическую.

Во время своего монолога Ловец, напрягая все силы, передвигал не слушавшиеся ноги. Хотел убежать от стремительно приближавшихся к нему спутников мадам Ванессы. Они были гораздо быстрее его, вероятно, потому что молчали. Он так и остался стоять перед возвышающейся трибуной. Приготовился получить сокрушающий удар, который выведет его из игры и на сей раз надолго.

– Are you OK? – спросил его ближайший противник и состроил гримасу вежливой дружелюбности.

– I`m all right. – ответил Ловец на столь же непонятном для себя языке, на каком был задан вопрос.

Вокруг инкрустированной трибуны уже во всю играли в царя горы. Благородный барон д` Гулия не давал стащить себя вниз и, пользуясь удобной стратегической позицией, плескался минеральной водой и какой-то оранжевой жидкостью, разъясняя всем "негодяям", что они мазаны одним соком.

– Алекс! Эй, Алекс! – позвал Сашка, оказавшийся всего в пяти шагах от парализованного полевого работника. Эти пять шагов были слишком большими, чтобы добраться до ухмыляющейся физиономии парня.

Студент по-прежнему полулежал на ковре и мирно беседовал с соседом по политической платформе:

– Интересно, правда?

– Что интересно? – не понял сосед и выпустил струю белого дыма. Он и Сашка совместно отравляли воздух и себя.

– Это. – Парень широко махнул рукой, видимо, желая показать, что ему интересны все люди, собравшиеся в зале.

В принципе, это так и было. Однажды, в рамках программы ознакомления молодежи с современной государственной системой, Сашку вывозили на экскурсию в Государственную Думу. Как определил Сашка, разница между тем, что было по телевизору, и тем, что им показали в жизни, была только в том, что можно было посидеть на больших кожаных диванах и лично походить по длинным коридорам. Потом, когда он, просматривая новости, натыкался на знакомые интерьеры Думы и мелькающие говорящие головы политиков, то с уверенностью говорил: "Знаю я вас всех".

Эту светлую мысль Сашка постарался донести до сознания своего щедрого собеседника.

– А-а-а… – понял сосед и протянул студенту вторую самокрутку. – Еще будешь?

Сашка согласился без лишних слов. Прикурил, наблюдая за тем, как с галерки к центру зала стал прорываться расфуфыренный герольд, сбежавший от них во время поездки, крича на весь зал, что всех гоблинов надо мочить в сортире.

– Классный у тебя план, – одобрил очередной косяк студент.

– Офигительный, – кивнул сосед.

Какофония зала, казалось, достигла наивысшего предела.

Герольд д` Сад в нескольких шагах от курильщиков бился на кулаках с очередным претендентом на трибуну и обещал сделать всем обрезание.

– Ну так же нельзя, товарищи, – кудахтал председатель. – Мы же еще не решили, какой поход у нас будет: то ли "Наказующий", то ли "Великий", – и куда?

Мадам Ванесса, странным образом оказавшаяся в самом эпицентре политической бури, попыталась взять в свои прекрасные руки управление разбушевавшейся толпой. Рыцари, вспоминая уроки хороших манер, проявляли подобие галантности и уступали ей дорогу, а некоторые даже позволяли ей делать звонкие пощечины по своим бритым щекам.

– Это все ты!!! – Женщина озвучила свою мысль, обращаясь к Ловцу.

– Если бы, – прошептал обездвиженный полевой работник, понимая, что от его проверенных способов, магических способностей и других полезных знаний никакой пользы не будет.

"Ленин! Партия! Комсомол!" – дружно закричали молодые голоса. Кричали так заразительно, что крик вскоре стали подхватывать многие из обалдевших статистов.

– Женщина должна сидеть дома, плакать, штопать и готовить, – барон д` Гулиа показал свое неприятие женского равноправия и вцепился Ванессе в волосы.

– Не хочу! Спасите! – панически закричал рыцарь в черно-сером платье. Его мужественное лицо исторического деятеля исказила гримаса ужаса. Он попытался выхватить меч из ножен, богато украшенных драгоценными камнями, но, вытащив клинок, тут же его отбросил со словами – Я устал. Я ухожу. А то иногда думаешь "Уйти, уйти, уйти!" А потом думаешь: "Кого? Кого? Кого?" Вот тряхнем сейчас высший эшелон! Будем арестовывать и брать, понимаешь!

У уставшего рыцаря вместо черной полоски материи, закрывающей правый глаз, опять отрасли толстые щеки, а в руках волшебным образом появилась теннисная ракетка, которой он умело воспользовался, двинув ею словно двуручным мечом по голове подвернувшегося коллегу:

– С кадрами пора кончать!

– А мы еще спорим, проверять их на психику или нет, – возмутился ударенный. – Проверять всех!

Ловец подумал, что по логике событий в залу должны ворваться орды лекарей, которые тут же на местах начнут тесное общение с пациентами, собранными в одном месте со всей провинции сразу. Скорая психиатрическая помощь не прибыла.

– Боги! Что вы делаете?! – Председатель попытался превратиться в того самого воблоподобного человека, каким он был до начала фантасмагории.

– Мы продолжаем то, что мы уже много наделали… – сообщили ему.

– Это же форменная катастрофа. Катастрофа – это всегда плохо! – Представитель короля вновь блеснул золотой оправой не своих очков. – Как такое может происходить?

– Свободное волеизъявление и свободное выражение политических взглядов есть основы функционирования демократической системы государственности, ограниченной рамками гражданско-правового устройства общества, – внес ясность Ловец.

– Здесь тебе не это… Сейм – это вам не тот орган, где можно одним только языком! – просветил полевого агента дворянин, побитый теннисной ракеткой. Теперь он предстал с генеральскими погонами на плечах и в украинских шароварах. – Хватит языком молоть, а то корячимся, как негры! Надо всем лечь на это и получить то, что мы должны иметь.

Ловец мало обращал внимания на окружающих, их слова и поступки. Он почти не слушал то, что говорил его рот, живший в данный момент отдельной от мозга жизнью. Ловец старался побороть свои неожиданные желания, прогнать рой чужых мыслей и уничтожить обрывки инородных образов. Следы яростной внутренней борьбы вылились в крупные капли пота, ручейками стекающие по спине.

– Да, демократия – великая сила. О демократии двух мнений быть не может, – после непродолжительного молчания изрек председатель. Как оказалось, он тоже старался преодолеть странное наваждение, его мокрое лицо и затуманенный взгляд говорили о стремлении к интеллектуальному освобождению.

В председателя полетели помидоры и яйца.

"ЛЕНИН! ПАРТИЯ! КОМСОМОЛ!" – гремело над залом так, что многие начали плакать от приступа счастливой ностальгии.

Откуда-то сверху донеслось бессмертное произведение штампованных звезд: "А мы такие загораем!.." Сашка хотел убавить звук приемника, но не нашел пульт. Ему смертельно надоела эта политическая белиберда, хотелось свежего воздуха, свободы и пива. Последнего хотелось больше всего, поэтому он нисколько не удивился услышанному заявлению, что Россия со временем должна стать еврочленом.

– Ии-и тут Россия? – икнул в пустоту Сашка. – Пива давай!

Из тумана, набежавшего по краям глаз, вынырнул эльф с острыми ушами вампира и, сверкая белой бабочкой на черном фоне костюма официанта, предложил испить холодного пенного напитка. Сашка настолько обрадовался несказанной удаче, что решил произнести приветственную речь.

– Когда я говорю о…. Когда я говорю о себе, и когда он говорит обо мне, мы все говорим обо мне.

Теперь в фокусе его взгляда место официанта занял сосед.

– Корреляция теории турбулентности международных отношений с идеологией неолиберализма, с точки зрения системного анализа и децизного метода, приводит нас к выводу о том, что преференциальное значение для сохранения системы в состоянии статического динамизма имеет стремление акторов к объективированию своих интересов и нахождению компромиса. – Приветливая улыбка соседа показала черные зубы нищего провинциала.

– Бей эльфов! Спасай Россию! – на официанта набросились с кулаками, повалили на ковер и принялись остервенело бить ногами.

Сашка сделал большой глоток пива. Ему сделалось скучно.

"А мы такие отдыхаем!.."

– Нам важно объяснить нашей нации, что жизнь важна. Не только жизнь младенцев, но и жизнь детей, живущих, знаете, в мрачных темницах Интернета, – заявил человек в темно-сером костюме в тонкую полоску. Он говорил с техасским акцентом.

Откуда Сашка знал, что это был именно техасский акцент, объяснить он не мог. Пришло откуда-то. Впрочем, ему это было неважно, его целью была бутылка пива, валяющаяся рядом с избиваемым эльфом. Сашка хотел угостить пивом блеснувшего знаниями соседа.

– Оставьте его. Слышите, оставьте, – жалел он официанта.

С трибуны звучал техасский говор.

– Мы – самая великодушная страна в мире. Мы очень великодушные. Я горжусь тем, что мы такие великодушные. Но, несмотря на наше великодушие, мы не должны хвастаться своим великодушием.

Бутылка в руки парня не далась. Многочисленные ноги запинали ее в недосягаемую даль зала. Это было плохо. Сашу продолжала обуревать жажда. Он перевернулся на спину и уставился на хрустальную люстру, распустившуюся под потолком огромным сверкающим бутоном.

– Что ж за жизнь-то у меня какая дурацкая? – задал метафизический вопрос студент.

"Мы с вами так будем жить, что наши дети и внуки завидовать станут!" – пообещали ему из внешнего мира.

Сашка переключил канал.

Мимо проскочил кот Том, несколько раз ударил каминной лопаткой по убегающему от него мышонку. Очень смешно.

Переключил канал.

Ему пообещали, что он может ходить под себя, и его попка останется сухой. Попробовал, понравилось, почувствовал облегчение.

Переключил.

"Родина у нас одна, и мы должны ее делать…" Шоколад из какао-бобов, произведенных на рязанщине. Ха-ха-ха!

– Я думаю, мы все можем согласиться – прошедшее уже прошло.

Как надоел этот техасец!

Сашка выключил телевизор.

* * *

Возмущение жизнью расползалось по городу из центра, из ратуши. Расползалось оно вместе со славным рыцарством, рванувшим разносить весть о славном «Великом» или не менее славном «Наказующем» походе. Мало кто помнил, что они видели и слышали на Сейме, а те немногие, у кого оказалась хорошая память, не могли ничего понять. Спросить тоже было не у кого, всезнающие маги проигнорировали дворянское собрание. Волшебники в последнее время показывали совершенное неприятие мирской жизни. Более того, они не замечали все происходившее в королевстве.

Ловец пришел к такому выводу еще в зале Сейма, когда не увидел там ни одного мага.

НИ ОДНОГО!

Такого не могло быть ни при каких случаях. То есть даже на такой случай у магов должно было быть что-нибудь предусмотрено.

Маги стерегущие, маги смотрящие, маги хранители. Они следили за порядком, они знали все и почти все могли. При желании королевству не нужно содержать полицейский аппарат: спроси у мага и жди его ответа. Ловец иногда думал, зачем тогда нужны все эти надзоры и канцелярии, не рационально как-то. Как все было бы просто и красиво, если бы…

Но было все сложно, а магов не было. Рождалась смешная и противная мыслишка о том, что волшебники, призванные заботиться о человечестве, забыли свои обязанности… специально забыли.

Мимо пробежали двое стражников. Бежали торопливо, не обращая внимания на окружающих, так же, как эти самые окружающие на них. Прокатила коляска пожарных. Затем еще несколько, Ловец не разглядел сколько. Его голова, вслед за шеей и спиной были низко наклонены к земле. Тяжело тащить абсолютно бесчувственного человека. А что делать?

– А кому сейчас легко?

Эта философская мысль отвлекла Ловца от проснувшегося желания плюнуть на все и бросить парня, которого надо было бы прикончить прямо в погребе у старосты.

Под ногами валялись разбросанные товары уличных торговцев, скрипело битое стекло витрин и окон, умирало несколько человек и нелюдей. Улица, по которой он пробирался, опустела. Все пошли делать погром. Среди закрытых лавок шныряли лишь воры, попрошайки и другие ренегатствующие типы, которым защита человечества от происков инородцев была делом далеко не первостепенной важности. Уточним. Это было совершенно не тем делом, которое занимало их умы.

– Эй, ты!

Ловец решил не обращать внимания.

– Я к тебе обращаюсь…. – оборотистая бранная фраза была поистине великолепна и заинтересовала Ловца, как ценителя редкостных фразеологизмов. Он помолчал и медленно опустил Сашку на землю.

– Тебе чего? – устало спросил Ловец и тут же получил по носу. Вернее, он должен был бы получить по носу, но не получил, так как успел переместиться ближе к крепышу и схватить его за весьма пикантное место между ног.

Рывок вверх.

Визг.

– Ну, я пойду? – спросил Ловец и рванул еще раз.

– Да-а-а-а!!! – согласился отпустить подвернувшихся прохожих гуляющий "хозяин ночных улиц".

Ловец опять водрузил на себя Сашку и побрел дальше.

На углу улицы воинствующая группа людей, озабоченных чистотой человеческих рядов, грабила дом. Выносили все: занавески с окон, мебель, вещи, кто-то особо хозяйственный снимал с петель входную дверь.

– Люди! Зачем? Я же вам всегда помогал! – На ноющего хозяина плевали.

Плевали в буквальном смысле. Один из людей, к милосердию которых взывал горожанин, держал его за шкирку, не давая подняться с колен и, что скорее всего, упасть на живот. А другой испытывал наслаждение, со смехом сплевывая ему на широкую лысину. Еще один человек, связанный и избитый валялся недалеко от ступеней крыльца. Его все еще лениво попинывали, а из его забитого кляпом рта доносилось рычание.

Ловец остановился передохнуть.

"Итак, ни одного мага. О чем это нам говорит?"

Говорило это все о том, что в королевстве происходила большая подковерная борьба, которая уже выплескивалась наружу, проявляясь взаимным непризнанием королевской и магической власти. Следует подчеркнуть, что непризнание очень даже публично. Слава Богам, что не кидается никто огненными шарами и не штурмует провинциальные магические башни.

"А кто сказал, что дворяне есть власть?… Нет, не так. Подумаем и переформулируем". – Ловец подумал, поднял Сашку и сформулировал вопрос по-новому. – "Кто сказал, что рыцарство поддержит власть?"

Такого не сказал никто. Честно говоря, Ловца слегка пугало то, что его мысли уносятся в высоты столичной политической борьбы. Более того, эти мысли напрямую связаны с дворцовыми тайнами, информации о которых у него, скромного полевого агента приморских провинций, было крайне мало, то есть совсем не было. Оперировать одними слухами можно, со слухами работать проще всего – их можно самому же насочинять, – но строить на них далеко идущие прогнозы и выводы… Как-то странно это.

– Чего я тогда надрываюсь? – спросил Ловец единственного умного человека, который оказался поблизости. Естественно, этим мудрецом оказался он сам, поэтому сам же себе и ответил, – "А надрываюсь я потому, что события вокруг моей скромной персоны странным образом завязаны на ненормального парня, оказавшегося к тому же еще и начинающим наркоманом".

Мысль была уже много раз обсосанная, обглоданная и объеденная. Ловец не сомневался, что устроенная фантасмагория была делом рук студента. Но как? Откуда? почему? Зачем? в этом неказистом парне было столько неведомой силы. Силы, достаточной для такого могучего магического воздействия на мир, что рушатся все законы, заповеди и запреты, и начинаются поразительные перемены. Его мощь проявляется и сразу же без следа пропадает, как будто ее и не было вовсе.

"Уж не хочу ли я сказать, что во всем виноват Александр?"

Нет. Ловец не хотел. И все же…

Легенда о Героях…

Ловец шел знакомой дорогой и повторял про себя все известные варианты легенды. Ноги сами бездумно выводили его к границам города.

Еще в ратуши, когда толпа освободившихся от чар дворян бросилась на площадь, он решил, что будет выбираться из очередной заварухи по уже разведанному пути. Потеряться в поставленном на уши городке, в незнакомой паутине улиц, переулков и тупиков очень легко, просто неизбежно.

"Так, хорошо. С чего все началось?" – задал он себе очередной вопрос.

Вспомнилось посвящение в Герои.

"Даже если предположить, что он или я… Герой… Мелко это все. Мелко". – На глаза попалась разбросанная по улице курительная травка. – "Вот с чего все началось".

Ловец остановился недалеко от исписанного матюгами и уже горящего дома, в котором располагалась гончарная лавка. Мстительные кожевники не простили разбитого стекла и многочисленных оскорблений и отыгрались по полной программе. Это не убавило оскорбительных надписей на стенах их жилища, но принесло и все еще приносило огромное морально-психологическое удовлетворение. Победные крики раздавались из открытых окон кожевенной лавки.

Флегматичный гончар сидел на стуле, на котором, как оказалось, проводил большую часть времени, и смотрел на свой горящий дом. Крики врагов-соседей, казалось, совершенно его не задевали. Соседи-друзья кричали столь же громко, одновременно поливая водой крыши еще целых домов, стараясь не допустить распространения пожара. Воинственная жена отсутствовала.

– Боги тебе в помощь, мастер, – поприветствовал ремесленника Ловец. – Как пройти к станции дилижансов?

Ремесленник молча показал в сторону центра.

– Мы там были, уважаемый. Нам бы другую дорогу.

Гончар оторвал взгляд от пляшущих языков пламени, и на его лице отразилось нечто, что можно было бы назвать работой мозга. Ловец был узнан. Голова ремесленника мотнулась в направлении прохода, более похожего на междомовую щель.

– Спасибо, мастер.

Проспект, по которому он шел, назывался "пер. Широкий", во всяком случае именно такая табличка была прибита на одной из стен. Тащить Сашку становилось все невыносимее. Переулок в нескольких местах сужался так, что Ловец задевал боками стены домов.

"Если маги и избрали позицию невмешательства, то чего они хотят? – задался очередным неудобным вопросом Ловец. – Хотят расшатать ситуацию в стране и… Взять власть. Банально. Как банально… У них и так власти столько, что если бы они хотели распоряжаться уровнем цен на подсолнечное масло и картошку, то давно бы этими ценами распоряжались".

Ловец пренебрег всеми запретами и всеми уровнями конспирации, применив заклинание очищения организма. Он чистил Сашку. Даже если маги и увидят эту несанкционированную вспышку магической Силы, то не вмешаются. Ловец был абсолютно убежден в этом своем чувстве, переросшем в уверенность. Если уж они молчали ранее, то будут молчать до конца.

– Чем это воняет? – Студент проявил свое возвращение из наркотического забытья.

– Тобой.

– Чем это воняет? – Ловца не услышали.

Сашке залепили оглушительную оплеуху.

– Спасибо.

– Не за что.

Студент попытался подняться. Его шатало. Стены домов превратились в потолок и пол одновременно.

– Где я? – Попытка парня удержаться без помощи Ловца провалилась. Он упал на камни переулка Широкий.

– Значит так, любознательный мой, если ты еще раз позволишь себе взять в рот…