Текст книги "Ловушка для героя (СИ)"

Автор книги: Михаил Исаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 27 страниц)

Феофан двинулся в обратный путь, решив отсидеться в своей тихой каморке.

"От греха подальше".

Руки с длинными пальцами похолодели и сделались мокрыми. Кажется, его очередной служебный отчет наполнится новыми подробностями, для описания которых нужно еще найти верные слова. Слов пока не находилось, и монах не знал, где их искать.

Кое-где начались потасовки. Кто-то бил кого-то.

На глаза попалось несколько бродяг. Воспользовавшись случаем, то есть тем, что за ними не присматривает стража или хотя бы монастырские послушники, враз осмелевшие "лихие люди" шарили по купеческим повозкам и крестьянским телегам. Кое-где раздались возмущенные возгласы обокраденных прихожан, заметивших отсутствие на поясе кошелька.

– Прочь отсюда, грешники! – Пустил в ход свой уставший фальцет Феофан, и получил адекватный ответ в виде увесистого камня, пролетевшего в опасной близости от его лысеющей головы. Ему повезло больше, чем стоявшему за ним подмастерью, которому ушибло плечо.

Мальчишка выронил из руки колпак с кокардой кузнечного цеха и закричал от боли. Кричал прямо в ухо монаху.

Феофан даже не сразу понял, что камень этот был брошен в него. В него! Во всемогущего брата-каморника. И кем?! Бродягой!

Он успел увернуться от еще одного камня, споткнулся и упал.

"Мир рушится".

Со стороны конюшни раздалось яростное ржание. Огромный вороной жеребец вырвался на соборную площадь, сбивая и топча людей.

"Мир сошел с ума", – пришел к окончательному выводу монах, когда узнал в наезднике одного из тех проходимцев, которому дал сегодня приют за стенами обители. Второй, тот, у кого случился падучий припадок, сидел за спиной наглого вора, вцепившись в высокую спинку рыцарского седла.

Работа дубинок братьев-стражников, рыцарского клинка и бешенство брыкающегося боевого коня сделали свое дело. Толпа быстро разбегалась. Дорогу коню преграждал лишь воин в полном парадном доспехе.

– Вперед! Чтоб тебя!

Конь хрипел под ударами плетки, но, узнав хозяина, упорно отказывался атаковать приближающегося рыцаря.

– Алекс, сзади! Алекс!

Судьба конокрадов была уже решена, но случилось чудо. Именно так – "чудо" – описывали потом свидетели произошедшее с рыцарем "Черного Орла". Именно так пытались объяснить произошедшее впавшему в безмолвный шок пажу славного рыцаря, на глазах которого хозяин и покровитель превратился в… кусок вареного мяса что ли. Монахи так и не смогли найти подходящего слова тому, что предстало их взору, когда они заглянули под пластины доспеха.

Меч был уже занесен, чтобы покарать воров, но вдруг рыцарские доспехи, а вместе с ними и человек, стали распадаться на части. Железные коленки поножен стукнулись о площадный камень, лязгнул меч, шлем откатился в сторону. Откатился прямо под ноги отцу Феофану, замершему совсем недалеко от разыгрывающегося действа.

Конь хрипнул и перескочил через кучу железа и мяса.

Остального монах не видел. Он бросился бежать. Он был в ужасе.

Несколько часов Феофан сидел в каморке, забившись в угол своего отнюдь не монашеского ложа, снабженного тяжелым балдахином.

– А если и меня также? – вопрошал он неизвестно кого до тех пор, пока его не облили холодной водой. – Что это было?

– Вода, – ответил ему брат-писарь.

– Нет. Там у собора.

– Не знаю. Я не видел, – лаконично ответствовал степенный брат-писарь.

В какой другой момент Феофан обязательно бы заострил внимание на слепоте брата-писаря. Но они были вдвоем, потрясать тонким чувством юмора было некого. Каморник промолчал.

– Я там тебе письмо принес. Отправишь с завтрашней почтой.

– Это почему же я должен, а не брат-почтарь?

– Так ты же свои доносы отправлять будешь. Вот и захватишь мое письмецо.

Феофан дождался, пока слепой брат-писарь осторожно спустится по ступеням крыльца, и выругался. Посмотрел на адрес оставленного письма. Обычный адрес в обычном приморском городке. Подумал, что хорошо бы почитать написанное, но не рискнул.

Монастырский писец был хоть и слеп, но имел богатырскую силушку, не раз спасавшую его в опасных передрягах, когда возмущенные просители требовали написать им письмо. Они же не знали, что монах слеп и силен. Последнее каморник проверять на своей шкуре не желал ни при каких обстоятельствах.

– Корми еще этого бандита. Ух, я его, – ворчал Феофан, зная в глубине души, что ничего не сделает слепому писцу. У них было нечто вроде соглашения, – друг друга по-крупному не трогать и не задевать. – Нахлебник проклятый!

Он поругался еще некоторое время, вытер мокрые волосы и сел за стол.

– Может быть, мне все привиделось?

Для пущей уверенности выглянул в окно. Опустевший монастырский двор был завален порванным тряпьем. Вокруг железной кучи рыцарских доспехов суетились послушники. Отца каморника передернуло от воспоминаний, и он поспешно отвернулся.

Перечитал последнюю строчку своего немногословного сообщения. Отложил в сторону. Начальство подождет. Тем более, что за выполнение патриотического долга перед короной денег не платят.

На новом чистом листе белой бумаге осторожно вывел:

"Ваше пре…"

– Как верно? Пре– или привосходительтсво?

Порылся в бумагах. Сверился со шпаргалкой и продолжил нелегкое дело писателя.

"Ваше превосходительство, светлейший граф".

– Этот-то хоть деньги платит, – монах поглядел на сомнительную ровность строчки. – Регулярно. Не как некоторые.

"Сягодня случилось странное…

Правила игры 6

– Куда мы теперь?

– Искать место, где не убивают.

– Разве на свете есть такие места?

– Нет.

Всеобщая энциклопедия. Книга: «Земля», Раздел V – «Культура».

Диалог из кинофильма. Франция. ХХ век н. э.

Рокан. Славный город. Город ста ворот. Город золотых крыш. Город Короля. За тысячу лет эпитетов, посвященных этому разросшемуся человеческому селению, сочинили множество. В один из юбилейных праздников очередной годовщины основания Академия Наук попыталась составить полный перечень всех пристойных прозвищ и названий города. Хотели представить список для публичного прочтения во время народного шествия мимо балкона королевского дворца. Получилось так много, что позже издали отдельную книгу большим тиражом, а составителя произвели в академики. Книгу разослали по всем провинциям, раздавали людям, кои читать и писать умели, рекомендовали для занятий в школах. Но подданные королевства упорно продолжали называть Рокан просто «Город». Вот так, с большой буквы.

Эрман делал точно также. Он понимал, что можно заставлять, уговаривать и просить, но люди будут делать так, как им удобно. Поэтому, когда столичному Управлению Канцелярии Королевского Надзора потребовалась подробная карта, она была названа одним словом – "Город". Карта занимала все пространство большого планшетного стола. Розовыми, серыми, красными и черными пятнами выделялись контуры каждого городского строения. Она была настолько подробной, что на ней была указана этажность, имя владельца и количество жильцов.

В одно из таких многоэтажных пятен воткнули красный флажок с белой цифрой "1".

– За условное начало дела принято нахождение первой жертвы. Три месяца назад осведомитель, закрепленный за Оперативной Группой Надзора "Рокан", не вышел на связь, а через два дня нашли остатки тела.

"Вот если бы в жизни все было также ясно, четко и точно", – думал Эрман, слушая начальника оперативного отдела. Карта быстро обрастала красными флажками.

– Полиция зафиксировала 14 случаев, но это наверняка не все. Обратили внимание на происходящее две недели тому назад, когда были найдены останки околоточника, приписанного к участку N 4. Мы пришли к выводу, что он стал одиннадцатой жертвой. Происшествие на территории Магической Башни – тринадцатый случай. О возможности происшествий рядом с территорией Башни мы сообщали, но никак не могли предположить, что это произойдет на самой территории. Вчера был последний случай. Жертва идентификации не поддается.

Собравшиеся смотрели на красные треугольники бумажных флажков, волчьим загоном окруживших "Провал" – территорию полицейского участка N 4. Самый неблагополучный район Города. Воры, бандиты, скупщики краденного, проститутки всех мастей, возрастов и полов. Город в городе. Некоторые газетчики считали, что "Провал" можно было считать даже настоящим государством в государстве, которое живет по своим внутренним законам, весьма отличающимся от законов королевства. Собственно говоря, именно поэтому полиция и всевозможные надзорные органы смотрели на происходящие там происшествия сквозь пальцы. И их можно понять. Пропало несколько человечков, так и работы меньше. Мир избавился от парочки негодяев. Нашли несколько тел, так все равно заявлять никто не будет, а нет заявления, нет и дела.

Эрман, как и работники его аппарата, собравшиеся вокруг планшетного стола, придерживались такой же прагматической точки зрения. Королевский Надзор интересовался делами в "Провале" только, потому что район этот находился между двумя холмами, на одном из которых высилась Магическая Башня, а на другом, прямо напротив, широко раскинулся Дворец. Вольное же сообщество, группа, ватага, стая людишек, обитающих между этими двумя твердынями, служила с незапамятных времен гарантом неприкосновенности для короля и волшебников от вмешательства в дела друг друга. Пошлет король гвардию на Башню, и, конечно же, им придется идти через "Провал". Шум поднимется. Словом, старый обычай.

– Установлено, что все жертвы принадлежат различным группировкам, но некоторые не представляют криминальной опасности, – неуверенно закончил главный оперативник. Он не привык признавать свое незнание и неумение, поэтому право делать выводы из сказанного предоставил другим.

– Если подвести итоги, – воспользовался коллегиальным демократизмом представитель экспертного отдела, – то мы получаем сплошной туман. Свидетелей нет. Выживших нет. Судя по следам зубов на мясе и обрывках одежды – это не зубы, а настоящие клыки. Скорее волчьи, нежели человеческие. Хотя на некоторых жертвах были следы человеческих зубов, что, естественно, ломает версию об оборотне-вервольфе, к которой мы склонялись. Как известно, оборотни для совершения подобных дел перевоплощаются полностью. Тут же…

– Вампиры? – блеснуло пенсне начальника отдела анализа и прогнозирования.

– Его Величество прямо высказался, что в Городе орудует нетопырь, – нарушил начальственное молчание Эрман. – Поэтому, коллеги, не будем отвлекаться на все остальные версии. Что мы знаем о нетопырях?

Вопрос обращался к эксперту, которому пришлось вновь встать и говорить всем известные вещи.

– Нетопыря очень трудно почувствовать. Он не обладает обычной аурой вампира или человека-мутанта, он не подвержен волшебству, так как не относится к магическим существам. Он иной, он человек, бывший до, а потом восставший из мертвых, чтобы жить дальше. – Эксперт повернул ушастую голову тролля и посмотрел на начальника нечеловечески большими на выкате глазами.

– Продолжайте, – ответствовал на немой вопрос Эрман, не отвлекаясь впрочем от разложенных перед ним бумаг, в одной из которых значилось, что в Козинском уезде из колодцев стали черпать теплую кровь. Уездный маг ничего не предпринимает из-за, по его словам, тяжелейшей болезни.

– Работников, имеющих опыт разработки данной темы, нет. Нетопыри были выбиты троллями и друидами еще до появления большого людского населения. Упоминания о единичных случаях имеются в архивах, но… доступ к ним закрыт. – Глаза эксперта уставились на друида, который сидел на месте представителя Магической Башни.

Волшебника на совещании не было.

– Не волнуйтесь, гере эксперт. Посольство Великого Леса предоставит необходимую для дела информацию в срок и в должном объеме. – Друид выглядел невозмутимо и неприступно. Бледно зеленое лицо не выдало ни одной эмоции, ни одной мысли. Он сидел на месте мага так, словно это было его место, и он уже многие годы работал в Королевском Надзоре.

Эксперт сел в полной тишине. Десять пар глаз ведущих сотрудников Эрмана смотрели на посла.

– Разрешите? – не выдержал командир оперативной группы "Рокан". Он был одним из самых молодых высших офицеров королевства, хоть и на полицейской должности. Не без недостатков, но очень перспективен.

Эрман кивнул и продолжил читать о том, что вольные фермеры на Востраве строят струги, поговаривая о каком-то походе за милостью к королю.

– Я, как человек, – это слово молодой офицер выделил особо, – занимавшийся этим делом, хочу обратить внимание всех присутствующих на такое обстоятельство: плотность населения в этом нищем квартале очень высока, но свидетелей нет, как нет и следов борьбы. Это значит, что все происходило с поразительной быстротой. Все преступления совершались в ночное время и в самых тихих уголках если и не всего района, так уж квартала точно.

– Предложения, – приказал Эрман, придя к выводу, что после того, как в графстве Сеймур сгнил весь урожай, который был заложен в амбары буквально несколько дней назад, следует ожидать наплыва беженцев в Город в ближайшие два дня.

– Силами моей группы и частей усиления необходимо создать от трех до пяти ловушек с доступной наживкой. Наиболее удобным считаю вариант с проститутками или пьяницами. Места подобраны. Срок готовности три дня.

– Нужна договоренность с семьями держателей района, – глубокомысленно пробурчал сидящий в углу представитель коммунальной инспекции магистрата Города.

– Вы сможете ее обеспечить? – опередил председателя совещания друид.

Инспектор аж поперхнулся жевательным табаком, который вынимал изо рта только во время еды и сна.

Эрман промолчал, размышляя о том, что купцы, прибывшие из степей, не привели скакунов, потому как степняки не выставляют лошадей на продажу. Значит, к большой войне готовятся.

– Могу. От чего ж нет, – прочавкал чиновник. – Им все это тоже порядком надоело.

– Решено. Ответственным за операцию назначаю командира группы "Рокан" полковника д` Бира. Сегодня к вечеру представить предложения, чтобы завтра быть готовым к началу реализации. Вопросы?

Последнее предложение Эрман произнес под громкий хлопок двери. Посол Великого Леса демонстративно покинул совещание. На столе осталась чашка с невыпитым и давно остывшим кофе.

– Зачем он приходил? – спросил зам по общим вопросам, безмолвно просидевший все заседание по правую руку от председателя. Он обратился ни к кому и ко всем одновременно. Было ясно, что ответить мог только начальник.

– Итак, вопросов нет, – подвел черту Эрман. – Хочу высказать категорическое пожелание: операция должна пройти тихо, то есть без шума. Совсем. Вы меня поняли?

– Да чего уж, – вздохнул оперативник. – Если, конечно, коммунальщики не подкачают и договорятся с семьями.

– А я уже, – продолжал жевать табак инспектор. – Не зря я с гере начальником Эрманом начинал карьеру на Набережной Королевы. Дадут провожатых, потому как говорят, что дела делать невозможно, весь район от страха по щелям забился. Ждут не дождутся помощи от всесильного Надзора.

Собравшиеся рассмеялись и начали переговариваться. Люди наконец-то расслабились, и в кабинете воцарилась рабочая обстановка, к которой все привыкли за долгое время совместной службы.

"В монастырях по границам Срединных земель королевства на праздничных службах проповедуют о приходе "Героя", – прочитал Эрман. – Точных сведений нет, но синхронность текста проповедей свидетельствует о решении Капитула настоятелей".

Глава 7. Вспоминание о любви

Она настороженно смотрела в ту сторону, откуда донесся звук. Там кто-то был. Вся ее недолгая жизнь говорила об этом. Там была опасность. Под копытами журчал родничок, хотелось пить, но страх заранее сковал ее движения, предчувствие боли проникло в душу. Косуля замерла. Она боялась, потому что никого не было видно и не удавалось поймать никаких запахов.

Что же там?

Хруст веток!

Она решилась и прыгнула в противоположную звуку сторону с того места, где стояла. Главное перебежать на одном дыхании полянку, перемахнуть через маленький ручей и оказаться защищенной деревьями. Скрыться.

Ну!

Сейчас!

Успею?

Успела.

Если бы охотник выстрелил мгновением назад, то косуле уйти бы не удалось. Но выстрела не последовало. Охотник продолжал стоять на месте, держа палец на спусковом крючке.

"Надо было стрелять… Или нет?… Нет?… Скорее нет, чем да".

Охотник искал такую красивую, достойную коллекции косулю уже очень давно. Нужен был экземпляр, о котором стоило рассказывать приятелям и знакомым.

"Настоящая красавица".

В общем-то, даже если бы выстрел состоялся, то жизни и здоровью косули ничего не угрожало. Она просто рухнула бы на полянке под действием заряда с парализатором и очнулась через пять – десять минут, после того, как счастливый охотник погладил бы ее по мягким бокам, сполна насладившись успехом.

Не суждено.

"Ничего. В следующий раз обязательно".

Все. Косуля ушла.

Пора возвращаться домой. Успеть спрятать парализатор и все оборудование в хранилище, чтобы никто не узнал, что у постороннего есть доступ к оружию. А потом притвориться спящей, предварительно раскидав подушки, которые сейчас лежат под одеялом, изображая человека.

"Вот попью и пойду".

Этот лесной ручеек славился своей замечательной целебной водой. Проводили даже анализы, которые показали, что вода богата серебром. Вилланы же говорят, что на этом месте стоял древний богатый храм, который как-то раз провалился под землю, и сразу же после этого забил источник. Вода проходит через серебряные храмовые принадлежности и украшения и несет людям здоровье и силу предков.

Красиво?

Конечно, красиво, вот только такие легенды имеют хождение в любом месте, где есть целебные источники.

Небо уже посветлело, и надо было уже снимать очки ночного видения, без которых охотиться в темноте просто невозможно.

– Ай!.. – Металлический щелчок и боль у лодыжки – Что?!.. Ах!

Нога оказалась схвачена железной хваткой капкана.

Кто-то неизвестный рассчитал все правильно. Ручей. Животные ходят на водопой. Рано или поздно кто-нибудь наверняка попался бы. Воду прямо от земли пьют только недостойные люди, таких не жалко. А животное попадется, так хозяйству только прибыток.

Было обидно. Охотник считал себя уже достаточно опытным, чтобы учитывать всевозможные неожиданности, но…

– Позавчера же тебя здесь не было, – заявил охотник, превратившийся в дичь. – Теперь синяк появится, и нога будет долго болеть.

Впрочем, особенно жаловаться не на что. Если бы не сапоги из очень плотной, специально обработанной кожи, синяком бы не обошлось. До людей здесь не докричишься, а с ранами, даже если и вырвешь ногу из железных тисков, далеко не уползешь, так что неизвестно чем бы все кончилось.

– Попадись мне этот мерзавец! – Разомкнуть замок не удалось, хотя было приложено максимум стараний. – Убить мало!

За такие капканы пойманных с поличным штрафуют, так как они запрещены Королевским Уложением об охоте. Но это полиция. Помещики же, если поймают браконьера с капканом, суют в него самого человека, заставляя его на своей шкуре испытать все то, на что обречено бедное животное. А все из-за того, что охота есть дворянская привилегия, капканы же переводят животных не хуже стрел, лишая настоящих охотников забавы.

"Жаль. Мама будет ругаться. Отец сменит коды на замке в хранилище… Наверное, заставят заниматься без продыху… Лишат сладкого, как в детстве".

Слава Богам, что куртка сделана из прорезиненной ткани и не промокнет на траве, сырой от утренней россы. А вот с брюками не все так хорошо, как хотелось бы.

"Ну, ничего. Надо расслабиться и получать удовольствие. Буду вспоминать".

Охотник считал, что детство, позволяющее по утрам лежать на травке и придумывать всевозможные фигурки из облаков, давно уже осталось в прошлом. Это все для малолеток. По-взрослому было бы сейчас оценить те моменты охоты, которые привели к возможности нажать на курок и подстрелить косулю. Но и об этом думать тоже не особенно хотелось – потное чувство неуверенности в себе, неуверенности в своей меткости были еще слишком свежи.

– Что вспоминать-то? – На помощь пришел школьный курс социальной психологии, будь она неладна. – "Вот когда эльфы попадают в человеческие города, то у них период адаптации к изменившимся условиям жизни длиться примерно год. Они не выносят скученности и тесноты. Забавно!.. Какой-то "мудрец" написал, что эльфы живут замкнутыми коммунами в отдельных кварталах, чтобы показать свое презрение к чужой, победившей их расе. Ха! Идиот! Написать такую большую, нудную книгу о характерах нелюдей и совершенно не знать изучаемого предмета! У эльфов, да будет вам известно, достопочтенный господин профессор Барт… Точно, профессор Барт!.."

Внимание ушло на мягкий шелест листвы и травы. Рядом проскакал кузнечик, пчелка уже летела на поиски цветка, жаждущего ее внимания. Прожужжал недалеко солидным баском жук, а теплый ветерок прилетевший с юга разогнал утренний туман.

Прекрасное голубое небо блестело лазурью в лучах поднимающегося солнца. Где-то в стратосфере оставлял белый след дракон.

"Сегодня будет прекрасный день… Да. О чем это я? Ах, да! Эльфы. У эльфов нет и даже не было намерения показывать свое пренебрежение к человеческой культуре. Просто психологический шок от того, что они становятся частичкой многолюдной толпы, настолько их травмирует, что они начинают испытывать что-то вроде агорафобии с неизбежной психологической инкапсуляцией. В течение года они просто вынуждены не вылезать за пределы круга своего общения и своего квартала, где проходят курс адаптации. Вот… А, у троллей… А что у троллей?…"

Но мысли о горном народе сформулировать до конца не удалось. Все спуталось.

"Наверняка мама уже волнуется. Люди бегают по дому, обыскивая каждую комнату… Скоро завтрак. Есть хочется".

Рядышком журчал ручей, напевая самую древнюю колыбельную песню на свете.

"Красивая была косуля… Да".

Пришли розовые облака на фоне белого неба, дракон, летящий выше облаков, и шум ветра, такой сильный, будто несешься на самом резвом скакуне по чистым, только что убранным полям. Море, море и опять кони. Фырканье лошадей.

"Лошадей?"

Кто-то дернул за ногу.

– Вы давно здесь, прелестная девушка? – Человек пытавшийся освободить ее вовсе не показался неудачливой охотнице принцем, сошедшим с иллюстрации любовного романа. Это был настоящий бродяга, с которым уважающая себя девушка ни за что бы не заговорила. Весь обляпанный грязью, небритый и явно давно не мытый.

"Фу-у-у!"

Рядом фыркнула лошадь, пьющая из ручья.

– Вам повезло с сапогами. Обычно эти капканы режут мясо. – Щелкнул замок, и девушка оказалась на свободе.

– Вы совершенно правы, сударь. Спасибо. – Учтивость и вежливость разговора все же не заставила девушку снять палец с курка и опустить парализатор, который смотрел своим дулом в грудь бродяги.

– Как же вы решились пойти гулять так рано одна и без достойного оружия, прекрасная Диана?

– Это был комплимент?

– Я польстил Диане, а не вам. Вы в комплиментах не нуждаетесь. – Бродяга старался показать галантность рыцаря. Он принялся растирать ее затекшую ногу, чтобы снять онемение. Вскоре девушка смогла самостоятельно подняться.

"А ведь он молод и достаточно красив… Если его вымыть".

– Я хотел бы вас проводить до дома и сдать с рук на руки вашей дуэнье. – Он попытался накинуть на нее свой длинный черный плащ.

– Вот еще! – фыркнула девушка и отодвинулась от назойливого спасителя. – Во-первых, у меня нет никакой дуэньи, а, во-вторых, я и сама дойду до дому.

– Но…

– И, в-третьих, мне достанется гораздо больше, если узнают, что я с вами общалась.

Бродяга рассматривал ее еще минуту, а после быстро ушел с линии огня, молча взял в охапку и одним усилием посадил на лошадь. Девушка ойкнула от неожиданности. В человеке, несмотря на видимую усталость, было много физической силы и ловкости.

– Коня зовут Вихрь. Езжайте и скажите своим замечательным родителям, что к ним идет сотрудник.

"Ну вот еще! Ха! Сотрудник идет". – Девушка поблагодарила уже после того, как пришпорила скакуна. – Спасибо!

Ловец постоял еще минуту, глядя вслед удаляющейся всаднице, и пошел следом. Он был один. Сашка, окончательно выбившийся из сил, остался в харчевне. Приютили убогого добрые люди.

Все же есть везение на свете. Если бы не эта девчонка в узнаваемой одежде, Ловец еще долго бы плутал по окрестностям, по косвенным признакам выясняя местонахождение нужных людей.

"Теперь все будет хорошо. Она, естественно, никому ничего не скажет. А следы лошади приведут меня куда надо. Так что все будет хорошо".

* * *

Солнечные лучи пробивались сквозь плотные красные шторы. Было уже далеко не раннее утро, дом уже давно жил раз и навсегда установленной усадебной жизнью и в комнату доносились звуки неспокойной тишины делового утра. Все уже позавтракали и приступили к исполнению своих обязанностей, а время еще не успело подкатить к предобеденному безделью.

Не хотелось даже пытаться думать о том, где находишься и почему наполнен ощущением безопасности. В соседней комнате явно кто-то был. Ловец почувствовал это почти сразу, но этот "кто-то" определенно являлся принадлежностью дома.

– Мне надо идти, – девушка выпорхнула из-под одеяла и скрыла свое тело, быстро завернувшись в свою легкую накидку. Разметавшиеся в разные стороны светло-русые волосы, карие глаза, чуть курносый крестьянский носик. – Мне прийти завтра?

Тишина комнаты была нарушена ее голосом.

– То есть я имею в виду сегодняшний вечер? – спросила она, кокетливо наклонив голову.

– Да.

– Если ты будешь в нормальном состоянии, то приду. На самом деле, ты еще очень слаб. – Девушка улыбнулась. – Тебе надо было просто снять напряжение.

"Наверное, надо бы поблагодарить". – Ловец восхитился ее умелой, почти незаметной заученности движений, даже некоторой грациозности. – "Интересно, как ее зовут".

Он уже хотел было спросить ее имя, но не успел. Девушка упорхнула, улыбнувшись ему на прощание.

Ловец почувствовал себя окончательно ожившим. Эта была прекрасная ночь. Вставать не хотелось, не хотелось одеваться, но пришлось сделать то и другое. Накинув халат, он подошел к плотно зашторенному окну и отдернул занавеску, из-за которой брызнул в глаза солнечный свет.

"Почти полдень… Есть хочется. Очень. Нет не очень, а просто чудовищно хочется есть".

Оглядевшись, он вышел из "Красной комнаты". Видимо, у хозяев этот цвет был любимым. Красные стены, паркетный пол красного дерева, красные портьеры – по-другому и не назовешь эту комнату. Нет цвета, какой бы лучше мог передать экспрессию любви.

"Наверняка у комнаты есть еще более интимное название. Ха! А может быть, даже вовсе неприличное".

Ловец смотрел в зеркало, глупо улыбаясь своему бритому и подстриженному отражению. Он где-то слышал, что одна герцогиня была очень недовольно зеркалами и, пользуясь авторитетом, объявила всех зеркальных дел мастеров в своем городке заговорщиками из-за того, что ее отражение резко ухудшилось. Мастеров казнили, зеркала публично побили, а она в скорости умерла. И было этой герцогине аж восемьдесят три года.

– Нам ведь умирать еще рано. Так?

Зеркало не ответило.

– Вас ждут к завтраку, – прервал процесс самолюбования голос дворецкого. Он стоял у двери в тени портьеры и казался элементом мебели в своем черном наряде господской тени. – Ваша одежда здесь, гере.

– Спасибо. – Ловец решил последовать примеру слуги и остаться невозмутимым, принимая все как нечто само собой разумеющееся. – Вы меня проводите?

– Да, гере. – Ах, как редко Ловец слышал это уважительное обращение! Чаще ему самому приходилось выказывать почтение всем и каждому.

– Как вас зовут?

– Зовите меня Иоган, гере, – дворецкий произнес свое крестьянское имя так, словно оно было родовым именем дворянского клана.

– Скажи Иоган. У вас давно заведено подкладывать каждому гостю специально обученную девочку?

– Нет, гере. Это делается только по особому распоряжению милорда графа. – С лица, украшенного бакенбардами, можно было бы писать портрет древнего повелителя времени бога Крона.

"Молодец!" – восхитился Ловец.

Иоган действительно был молодцом. Он служил всю свою жизнь, пойдя по стопам своего отца, и за свою долгую, безупречную работу усвоил замечательное универсальное правило, что на вопросы полевых агентов лучше всего отвечать честно и прямо. Впрочем, в этой тихой заводи таких "варягов" можно было увидеть не часто. А этот действительно матерый "варяг".

Ладно скроенный камзол пришелся Ловцу в пору. В нем он более походил на скромного, обедневшего дворянина, пришедшего на службу к влиятельному сеньору, нежели на ремесленника лекарского цеха. Чувствовалась необычная легкость в движениях, ничто не сковывало тело, – никто в королевстве так шить еще не умел, да и покроя такого еще не было и в помине. С виду все как у всех, те же пуговицы, складки и швы, но это только с виду.

"Так одеваемся только "мы"… Мы?… Да, давно я так не наряжался. Во всяком случае, это лучше, чем то, что на мне было и изрядно поистрепалось в пути".

– Прошу сюда. – Дворецкий пошел впереди, мягко шагая по красной ковровой дорожке. Повсюду висели картины с нездешними пейзажами, домами, людьми и животными.

"Много пыли и приятные воспоминания. – Дорожка напомнила Ловцу коридоры Аналитического центра и Центра управления на Базе. – Наверное, сентиментальность в человеческой природе. Все ищут частичку родины, как частичку успокоения".

Он не помнил, каков дом снаружи, он так устал, что у него не было времени и особого желания всматриваться, но то, что усадьба внутри абсолютно не подходит месту и времени, Ловец заметил сразу. Видимо, здесь, вдали от столицы было настолько безопасно, что конспирацией могли пренебречь.

Деловой интерьер типичного учреждения, где бывают люди особого круга из особых служб, резко контрастировал с самим словом "усадьба". У помещиков дома соревнуются в вычурной пышности и помпезности убранства. Здесь же отсутствие лишнего, простота, красная дорожка и…

"Функциональность" – Ловец все же нашел слово, которое более всего говорило об обстановке дома. Все на своих местах, все продумано для удобной жизни, а не для отражения атак буйных соседей или многолюдных маскарадов. Очень напоминает базу отдыха в горах, где ему приходилось бывать: спокойная торжественность аскетичного интерьера, почти лишенного украшений.

– Вас ожидает милорд граф.

Раскрылись двери, и он оказался в залитой светом белоснежной столовой.

– Привет тебе, Ловец! – Граф встал из-за стола и направился к гостю. – Я рад, что с тобой все в порядке.

– Здравствуй, Учитель. – Ловец еле сдержался, чтобы не вскрикнуть от удивления и радости, но многолетняя привычка к сдержанности сделала свое дело. – Признаться, я тоже доволен, что со мной все в порядке, милорд граф.

– Все шутишь.

– Нисколько. – Ловец все же позволил себе улыбку. – Я счастлив видеть Вас.