Текст книги "Ловушка для героя (СИ)"

Автор книги: Михаил Исаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 27 страниц)

– Эй! Вы что! Я плаваю плохо! – Сомнение Сашки в своих способностях не было услышано, и его принялись грубо запихивать в воду. – Я вам не Чапаев!

Но его все равно безжалостно толкнули в речную пустоту, предварительно аккуратно бабахнув по голове. Пришлось для пользы дела. Ситуация складывалась аховая и уж слишком неожиданная, не до сантиментов.

Ловец поразмыслил и для облегчения водных процедур применил простенькое заклинание по превращению пресной воды в соленую. Естественно река в море в одночасье не превратилась, а вот водичка на локоть вокруг тебя-плывущего стала такой соленой концентрации, что никому бы не удалось утонуть при всем желании. В таком растворе и самому плыть удобно, и бесчувственного парня в качестве груза тащить сподручнее.

Будь у них бластер, мокнуть в воде может быть и вовсе не пришлось бы. А еще хорошо бы иметь в запасе целую батарею бластеров особой мощности, тогда бы ух…. Впрочем, с оружием тоже были проблемы. Доктор, перед тем как отправиться проявлять чудеса героизма, забрал единственный экземпляр наличествующих в центре средств обороны.

– У тебя доктор что, совсем больной? – Ловец решил начать светскую беседу, когда они оказались на безопасной середине реки. – Зачем он это сделал?

– Во-первых… – Бобр, несмотря на прозвище, с водой и с водными преградами напрямую старался не связываться, преодолевал их исключительно на кораблях или лодках, и поэтому запыхался. – Сорвался он.

– Давай я тебе голову сверну и скажу, что сорвался. Во-вторых, что?

– Жена у него родила недавно. Двойню.

– Ну да. Подальше от начальства, поближе к кухне. Делаете, что хотите.

– Не строй из себя невинную девицу. Вроде ты весь в белом, – Бобр не рассчитал дыхание, глотнул соленой воды и стал яростно отплевываться, – …а мы… тьфу… все в дерьме… тьфу… Небось, у самого… тьфу… на подконтрольной территории… тьфу…

– Ничего и никого у меня нет. Во всяком случае, не жена. – То, что работники региональных станций активно "скрещивались" с подопечным населением, Ловец, конечно, знал, но как-то, по наивности что ли, думал, что этот процесс носит характер исключительный. – Как я понимаю, в рапорте мы напишем, что он нас прикрывал?

– Правильно понимаешь, – тут же согласился Бобр.

Так они с легкостью списали доктора. Выйти с бластером против оравы каторжников еще можно, но против мага, который приготовился к встрече, да еще с шариком в руках… Уж лучше бросок со скалы вниз головой или поход в клетку к саблезубому тигру. Мучений меньше.

– Главное, чтобы наши показания были синхронны.

– Главное крайними не оказаться. – Ловец был полностью согласен с другом. – И все же версии происходящего есть? У тебя на территории что-нибудь эдакое планировалось?

– Мною нет.

– А сверху – Ловец многозначительно показал пальцем на утреннее небо.

– Нет. – Произнесено это было со всей возможной твердостью.

– Скверно.

– Еще как. Теперь на меня могут свалить халатность. Не справился с обязанностями, понимаешь. Проморгал, и все такое. Представляешь, какой вой поднимется по поводу произошедшего?

– Не преувеличивай. Сдается мне, что самое интересное у нас впереди.

– Ладно, после разберемся, – согласился Бобр, разглядывая покинутый ими берег.

Гибнущий город оказался окружен плотной цепочкой светильников. Они отправились в плавание весьма своевременно. Солдаты, а это были несомненно персональные фонарики армейцев, уже дошли до выхода из эвакуационного туннеля и замыкали кольцо, отрезая городок от реки. Если бы они остались на месте, то шансы на выживание в предстоящей заварухе равнялись большому, круглому и набитому нулю. Как-то вовсе не верилось в маленькую возможность того, что провинциальный гарнизон так быстро и оперативно среагировал на тревогу. И не было никакого желания проверять вероятность этой возможности. Да и была ли тревога?

Вернувшиеся магические способности Ловца показали, что лучше всего не встречаться с этими защитниками веры, короля и отечества. Их было много, и единственный приказ, горевший в их чистых, незамутненных мыслями головах, однозначно гласил: "Смерть". На фоне непроницаемой синевы, захватившей город, эта простая мыслишка светилась кровавыми переливами, видными в одно небольшое касание. Даже сосредотачиваться не пришлось. Кажется, каторжников, честно выполнивших контракт, ожидает большой сюрприз.

– Слушай, а почему мы вдруг решили поплыть именно сюда? – Ловец споткнулся о бревно, которое лежало на песчаном пляже, и упал. – Опасности же никакой не было, то есть мы о ней не знали.

– Это не мы решили, а я, – Бобр устал не меньше Ловца, если не больше. Он вытаскивал на берег бесчувственного мальчишку, который в мокрой одежде весил далеко не как младенец. – Если серьезно, то я не знаю, почему. По наитию, наверное. Иногда действуешь сам, без подсказок, без размышлений, как в драке. Вот когда ты попадаешь в групповую свару и твоя задача – выжить, ты же не рефлектируешь по поводу чей-то единственной и неповторимой жизни?

– Нет.

– И я стараюсь.

И все же Ловец хотел разобраться. Чувство опасности, даже более того, опасности, подстерегающей в будущем, урчало в животе. Зацепкой для размышлений являлось то, что у противоположного берега Востравы выстроились купеческие корабли. Город был не торговый, стоял на холме, отделенный от реки несколькими лигами заливных лугов. Караваны никогда не останавливались в таком неудобном месте. И как их угораздило?

– Понимаешь, Бобр, не верю я в везение, – Ловец добрел до редких кустиков. – Даже, если оно сто раз подтверждено. На сто первый раз даже палка стреляет.

– Это потому что везло всегда мне, а не тебе. И вообще, скажи спасибо, что на нас крокодилы с акулами не напали, пока речку переплывали. Я уже ничему не удивлюсь.

– Тихо!.. По-моему, здесь еще кто-то есть.

Прислушались.

Шумели накатывающиеся на берег волны, галдели чайки, барражирующие в ярко голубом утреннем небе, доносился людской гомон купеческого конвоя.

Городок на том берегу уже полностью затянуло белым дымом. По всей видимости, солдаты приступили к выполнению своих обязанностей по защите мирного населения королевства и наведению порядка в соответствии с конституционными уложениями и предписаниями.

– Бобр! Бери его быстрее, и уходим с берега. Мы же как на ладони!

По плану дальше должно было быть все гораздо проще – смешаться с толпой и договориться с купцом или напрямую с капитаном корабля. Глядишь, через пять – шесть дней путешествие счастливо завершится в столице. И, наверное, все бы получилось, если бы – опять эти вечные "если" – если бы не пришедший в себя Сашка, возмутившийся тем, что вся его одежда была соленой:

– Блин! Её же теперь стирать придется!

Он сидел на черном от сырости и старости бревне и пытался хоть как-то отжать свою одежду. Поднял голову для того, чтобы выразить свое возмущение еще более обстоятельно, но…

Он даже не знал, как их назвать, поэтому позвал по вечной российской привычке:

– Мужики! Эй, мужики!

– Ну, чего тебе?

Сашка как можно более красноречиво замахал руками в сторону перелеска. К ним приближалась живописная кавалькада.

* * *

Сближение с потенциальным противником всадники проводили мастерски. Рассредоточились, развернулись в цепь так, чтобы восходившее солнце было у них за спиной и сбоку. Стрелки сзади, группа захвата впереди. Стандартный способ охоты на беглых крепостных, преступников или врага разбитого и отступающего мелкого группами. Всадники даже что-то кричали. Они были еще достаточно далеко и у беглецов не получилось расслышать, что именно от них требовали. Скорее всего, также книжно-классически велели бросить оружие и сдаваться.

Все бы ничего, но все эти хитрости и спецэффекты прекрасно работали с простыми безоружными обывателями и даже с опытными, но малочисленными профессионалами. Проблема в том, что уставший региональный администратор "Бобр" и еще более усталый полевой работник "Ловец" были далеко не теми, кто может испугаться людей с мечами, алебардами и арбалетами. Не были они в настроении разговаривать, напускать совестного тумана, а также придумывать истории и легенды для отвода глаз.

Бобр ударил сразу, как только Ловец показал ему, что поставил ментальный блок. Ударил грубо и мощно, что называется без прикрас. Заклинание сферического удара, как объемный взрыв – Сила схлопывается, достигнув определенных границ воздействия, – чем дальше, тем безопаснее. Если же попал в зону поражения, недельная головная боль обеспечена, конечно, после того, как придешь в себя и оклемаешься. И все это без единого лишнего звука и движения. Такого рода сражения всегда проходят быстро и в тишине.

Ближайшие всадники повалились, как снопы при сильном порыве ветра, без звука. Лошади еще скачут, а люди уже на земле корчатся от боли. Но это ближайшие, а те, что были чуть подальше, стремительно приближались к берегу. И все потому, что есть у этого заклинания одна малоприятная особенность. Если у автора ментального удара нет должного опыта, то последствия могут коснуться его в той же степени, что и жертв. У Бобра этого опыта не было. Практиковаться на сидячей работе в такого рода вещах возможности, да и особого желания, не возникает, поэтому и удар получился не верный. Зону поражения определил неправильно и силы не рассчитал.

Ловец понял все это, как только оказался лицом к лицу с высоким, молодым брюнетом в черном кожаном камзоле и черной же накидке. Вернее, Ловец оказался лицом к морде с его лошадью, которую рыцарь осадил всего в паре шагов от настигнутой жертвы.

– Колдуешь помаленьку, мерзавец?

– Я не мерзавец, милорд. – Алекс постарался ответить с достоинством.

– И кто же ты тогда? Достопочтенный негодяй?

– Я лекарь. Иду к купцам, чтобы попроситься на конвой. – Ловец почти не врал, на ходу выдумывая это самое "почти". Он заметил, что на плаще у рыцаря было изображение сине-красного пламени – Символ Славы – герб Ордена. – "Эх, поторопился Бобр".

– А это кто? – Рыцарь указал на Сашку, которого двое воинов загнали в воду и со смехом не давали выбраться на берег.

– Нашел одного умалишенного. Интересный случай, требующий серьезного научного объяснения. – Ловец нес совершеннейшую околесицу. – "Спросит, что я здесь делаю. Скажу, что собираю гербарий редких растений".

Но рыцарь не спросил.

– Ага, ты лекарь. А сам калечишь людей всякими ведьминскими штучками.

– Вашим людям ничего не угрожает. Скоро они придут в себя. – Ловец позволил себе заискивающе улыбнуться. – Мы же должны были защищаться. Тем более что достойный рыцарь не развернул своего знамени и не протрубил в рог в знак своих мирных намерений.

– Ты еще вздумал мне указания давать! Вот сейчас мы привяжем к тебе камешек потяжелее и проверим водным испытанием, ведьмак ты или нет.

– Может не надо, – попросил Ловец.

– Надо, лекарь, надо.

Рыцарь был не в настроении. Даже более того, рыцарь был очень зол. Он всю ночь наблюдал за наглыми купцами, приставшими у берега и не желавшими платить за пользование землей и водой. Сильная охрана у конвоя оказалась. Если бы не это обстоятельство, он без лишних разговоров бы забрал у этих "помоечников" треть товаров.

– Ежели всплывешь, значит не колдун. Но на моей памяти обычно не всплывали.

Ловец был готов защищаться. Восемь человек, конечно, не один, но и не первоначальные двадцать. Справиться можно. Он уже начал произносить заклинание испуга для лошадей, чтобы посбрасывать всадников на землю, как получил по голове кожанным шариком, собранным из завязанных в узел ремешков. Пара человек сразу же отправилась на поиски подходящего камня.

Дружинникам разговор не важен, когда решение уже есть. Повесить, так повесить. Утопить, так утопить. И это не значит, что человека надо зарубить или убить из пращи. Человек должен чувствовать, что его вешают. Вот и этот умник сейчас очнется и проживет еще минут десять, пока камешек приволокут.

– Не делай этого, рыцарь, – подал голос, молчавший до этого старый серебрянобородый воин. – Он же лекарь.

– Ну и что, старшина?

– Барон велел всех таких вот ученых людей к нему приводить и за зря на тот свет не отправлять.

– Я сказал – топить!

– Барон другое велел.

Дружинники смотрели и ждали, чем все кончится. Со старшиной они не раз бывали в схватках, и для них он был начальником авторитетнее, чем юнец с рыцарскими шпорами.

Рыцарь и старый воин молча мерили друг друга взглядом.

– Ладно, – сдался молодой человек. – Берем их и в замок.

– Вы слышали приказ виконта, бараны?! – заревел старшина.

Правила игры 2

"Время: 05 ч. 24 мин. 06 сек. Происшествия: Несанкционированный выход из подпространственного туннеля за семнадцать часов до завершения программы. Причина: Неисправность четвертого маршевого двигателя. Последствия: Нарушение энергетического баланса на борту.

Время: 05 ч. 24 мин. 35 сек. Происшествия: Взрыв энергетического генератора четвертого маршевого двигателя, гибель четвертой бригады механиков машинного отделения. Причина: неизвестна. Последствия: Начало экстренного торможения близ звезды? 4567.00.

Время: 05 ч. 24 мин. 55 сек. Происшествия: Деформация корпуса корабля, утечка кислорода, гибель первой, второй, третьей бригад механиков машинного отделения. Причина: неизвестна. Последствия: неизвестны.

Время: 05 ч. 25 мин. 00 сек. Происшествия: Разрушение главного биокомпьютера корабля. Причина: неизвестна. Последствия: Автоматический переход на ручное управление.

Бортовой журнал корабля-колонизатора «Альгамбра V». Запись по бортовому летоисчислению от 23.07.67 г.

Эрман привык читать на ходу. Где бы он ни находился – на приеме, за обеденным столом, в карете – всегда брал с собой папку с бумагами, с которыми следует ознакомиться. Катастрофически не хватает времени. Как говорится, если бы сутки были в два раза длиннее, то мы по-прежнему не успевали бы делать дела, только теперь не успевали бы в два раза больше. Эрман, как опытный трудяга, знал такую особенность не склонного к компромиссам времени и всегда выделял то немногое, что сделать надо всенепременнейше.

Сегодня он читал и ждал человека. Ему сказали, что тот соблюдал феноменальную точность, и не обманули. Башенные часы начали отбивать десять часов, когда Ганс-Ульрих появился у ворот. Обладатель двубортного имени действительно был пунктуален, несмотря на свой постоянно неряшливый вид, мятую сутану, съехавший на затылок островерхий колпак мага и вечную небритость опухлого лица пропойцы-школяра.

– Фамилия? – Дежурный офицер охраны, демонстрируя гвардейский шик королевских мушкетеров, козырнул коротко, раскрывая кулак только перед самым козырьком фуражки.

– Клаус.

Сотрудники Башни Магов давно знали друг друга в лицо, но порядок есть порядок, ведь, в случае чего, отвечать за недогляд на главной проходной секретного учреждения удовольствие весьма специфическое. Поэтому они старались исполнять ритуал в полном соответствии с Уложением об охране.

– Проходите. Счастливой службы!

– Вам того же!

Ганс-Ульрих, для друзей просто Ганс, не пошел по прямой, как стрела, аллее, ведущей к черной громаде Башни. Эта новая постройка, доминирующая над городом, не могла вместить все подразделения самого главного ведомства королевства. Отдел, в котором работал маг-ученик Ганс-Ульрих Клаус, располагался в старом двухэтажном здании, сложенном из почерневших красных кирпичей. Дом тонул в зелени кипарисов и был обвит лианами так густо, что его в шутку называли "самым незаметным отделом".

– Молодой человек! – К Гансу обратился невысокий мужчина в сером кафтане. Аккуратный старомодный пробор на седой голове, неулыбчивый рот и спокойные глаза. – Здравствуйте.

– И вам всех благ.

– Я представляю Канцелярию Королевского Надзора. – В нос магу сунули медную полицейскую бляху. – Мне необходимо проконсультироваться.

– Чему обязан? – Изгиб брови свидетельствовал о безграничном удивлении. Полицейского пустили на территорию Башни! Какой позор!

– Вы видели сегодняшние газеты? – Эрман был сдержан.

– Признаться, у меня мало времени, но очень много работы.

Работы действительно было много, ибо они трудились над Вечностью. Да, да, именно с большой буквы. Хотя недоброжелатели считали, что подобная специфика делала этот отдел "самым ненужным". Ну, подумаешь, предсказали они, что в созвездии Змеелова вспыхнет новая звезда, а на Южном континенте произойдет землетрясение и падут многие города. Кому нужны исследования в области всеобщих зависимостей? Правильно, никому. И так катастрофически не хватает квалифицированных специалистов для обеспечения повседневных потребностей королевства. Вот если бы они сказали о делах в Цибулинском уезде или добились повышения урожайности озимых, тогда совсем другое дело. Эрман к числу подобных недоброжелателей не принадлежал, он вообще старался ладить с людьми.

– В газете есть сообщение о загадочном происшествии в одном маленьком уездном городке. По авторитетному и ответственному свидетельству купцов из проплывавшего мимо каравана можно предположить, что имело место активное применение Силы. – Эрману сообщили, что одного из пострадавших в этом происшествии доставили прямо в Башню, обойдя все положенные полицейские процедуры. Ведомственная конкуренция – ничего не поделаешь.

– Очень интересно. – Ганс, конечно же, читал газету и даже кое-что слышал от знакомых, но сотрудничать с этим полицейским ничтожеством не собирался.

– Не обладает ли ваш отдел какой-либо информацией по поводу нарастающего по всему королевству вала беспорядков?

– Боюсь, что это слишком тяжелое для популярного объяснения явление. Вы вряд ли поймете. – Маг многозначительно посмотрел на повязку на голове у Эрмана.

– Не обращайте внимания. Бандитские пули.

Ганс лишь покачал головой.

– Не было ли каких-либо беспорядков на территории Магической Башни? – Собственно это и был тот самый вопрос, ради которого Эрман выносил хамство надменного школяра.

– Нет. – Получилось слишком категорично, чтобы быть правдой.

"Ну, ты у меня еще дождешься, скотина!" – Полицейский вежливо улыбнулся. – А как насчет странной черной дороги, берущей начало в Великом Лесу?

– Нет.

– Что ж. Извините за беспокойство и спасибо за сотрудничество.

– Помог, чем мог, – ответная улыбка озарила лицо мага. Настроение было сегодня на удивление замечательным, и никакое происшествие не могло его испортить, даже такое "кошмарное" событие, как появление полицейского. – Прощайте.

– До свидания.

Ганс даже не посмотрел ему вслед. Все его помыслы были связаны с одной древней книгой, взятой с собой, чтобы почитать на сон грядущий. До начала его дежурства оставалось ровно три часа, что должно было хватить ему для усвоения хотя бы одной главы на старориккском языке гномов.

Он уже устраивался в кресле под светильником, как рядом раздалось до нельзя банальное:

– Пить будешь?

– Что? – Ганс сделал вид, что поглощен приготовлением к дежурству и не расслышал.

– Спирт. Медицинский. Очищенный. Из лаборатории элементарной химии передали. – "Передали" на языке Старика означало "украл".

– Спи-и-ирт? – Про старориккский язык было тут же забыто. – Буду.

По теории вероятности, предсказать появление глобальной угрозы можно было раз в пятьсот лет. Так что веселое дежурство, сдобренное алкоголем, было уже не первое в долгой практике Ганса по глубинному зондированию мировых процессов.

– Э-э-эх! Молодежь. Вот в наше время…

Старика называли стариком еще тогда, когда Ганс только пришел на службу в Башню Магов. Никто уже не помнил, сколько ему лет и что он, собственно, здесь делает, но все его терпели и даже регулярно выдавали содержание, которое он тут же пропивал, наполняя окружающее пространство разглагольствованиями относительно того, что "в наше время всякого такого непотребства не было". Никто точно не знал, какое такое "наше" или конкретно "его" время имелось ввиду. Большинство собутыльников Старика считали, что подразумевается прошлое глубиной в 10, 15, 20 или даже 30 лет. Выбор начальной даты для проявления пьяной сентиментальности определялся возрастом выпивох, с которыми сидел Старик. Пили, обычно, не закусывая и с ростом доли алкоголя в крови, росло желание погрузиться еще глубже во времени.

Начинались подобные разговоры после третьей рюмки с универсальной фразы всех общественно озабоченных пьянчуг: "Мир катится в тартарары". Старик изрекал ее очень буднично, словно констатируя общепризнанный факт, а далее продолжал, как всегда не о том, о чем начинал говорить. Например, о том, что его любимая квадрига на ипподроме пришла последней или о том, что пиво подорожало из-за неурожая ячменя. Видимо, он имел ввиду, что эти никак не связанные между собой события подтверждают его мнение о мире катящимся в неизвестность.

В этот раз, темой для обсуждения стала новость о том, что в столице объявилось нечто пожирающее людей. Да не где-нибудь, а рядом с королевским дворцом, то есть в непосредственной близости от Башни. Непостижимым образом Старик связал это явление с общим изменением народных настроений:

– Дожили. Свобода, понимаешь!

Ганс, потребляя натуральный высокоградусный продукт, все же счел нужным призвать Старика к порядку, решив, что государственная политика есть удел дворянства, министров короля и самого короля, а не их пьяных мозгов дело.

– А чего такого? – улыбнулся Старик, захмелевший с первой же рюмки. – Старшие маги в лицо королю говорят, что развращать подданных нельзя. Что позволено Богам, не позволено быкам.

Более молодой и более трезвый волшебник поспешил снова разлить спирт. В такой организации как Башня Магов стены точно имели уши.

Они выпили еще, а потом еще и еще.

Спирта было вроде бы не много… но и не мало. Время бежало быстро. Ганс даже не заметил, что оказался на своем рабочем месте. "Кресло сновидений" услужливо прогнуло спинку и приняло мага в свои мягкие и хорошо знакомые объятья.

– И зачем это все? – пьяно вопрошал маг-ученик.

– Не бери в голову, – столь же пьяно отвечал неизвестно какого ранга и возраста Старик.

– А мысли? Мысли куда я дену?!!!

Мысли никуда не делись. Они были здесь и там. Они были и не были. Они превратились в нечто очень важное и растворились в ничто. Это произошло так быстро и так неожиданно, что Ганс не сразу догадался, что он уже вошел в транс. Под рукой не оказалось ни Книги для записей, ни Сонника, оставленного на полке в лаборатории. Но он не обратил внимания на эти нарушения. Не заметил он и того, что впал в пограничное состояние вовсе без препаратов. В трансе вообще сложно что-либо заметить кроме самого транса. Так что и в этот раз не произошло чуда возможного раз в пятьсот лет. Мир полный Силы остался спокоен и неспешен.

Время восстановило свой привычный бег, когда Ганса чуть не вырвало прямо на книгу на старориккском языке гномов, которая валялась под креслом, раскрытая на главе: "О прилете прародителя всех драконов и гибели миров в свете последних филологических исследований". Потом его подхватили и потащили из кабинета. Не слишком стройное тело мага повстречалось по пути на свежий воздух с каждым уголком извилистого коридора второго этажа и с каждой ступенькой на черной лестнице. Правда, боль он начал ощущать лишь после того, как ему приветливо закивали верхушки парковых кипарисов.

В парке были ночь и звезды. Прохладный ветерок.

"Ох, лучше бы я читал", – это была первая мысль, пришедшая ему в голову, прежде чем ему залепили смачную оплеуху.

Нет, маг не упал. Он и так сидел, опираясь на то самое место, которое некоторые особо стыдливые умники зовут пятой точкой. Так, слегка покачнулся.

Для проформы ему двинули еще раз.

– Как же помню… Ик!.. Подставь другую щеку… Ик!.. Но не так же буквально!.. Ик!

– Он очнулся, гере тайный советник. – Дежурный офицер охраны кроме красивого отдания чести умел делать руками и еще кое-что не менее полезное. Например, грамотно давать по мордасам.

– Ганс-Ульрих Клаус? Ты сейчас ответишь на несколько вопросов. Ты меня понял?

В вежливость с ним не играли. Полицейскому даже не требовался ответ на поставленный вопрос. Мага подхватили за руки и два крепких парня потащили его к живой изгороди, замыкающей парковую полянку в геометрически правильный круг.

– Ты узнаешь этого человека? – Бесстрастный голос, поставил простой и конкретный вопрос. Правда, ответить на него было трудно, потому что под кустами лежал не человек, а его останки, – куски мяса и обглоданные кости.

"Старик?"

Ганс замычал и громко икнул, попытавшись вновь овладеть правильной артикуляцией. Коммуникативный акт остался незавершенным, по причине двух энергичных толчков в бока. Крепыши, державшие пьяного мага, как и офицер охраны, умели работать руками.

– Меня зовут Виктор Эрман. Я буду вести расследование по поводу чрезвычайного происшествия на территории Магической Башни. Если уважаемый маг что-нибудь вспомнит, обращайтесь прямо ко мне.