Текст книги "Сыграй ещё раз, Сэм"

Автор книги: Майкл Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

Сейчас Гейдрих и остальные из Расы Господ считают себя неуязвимыми и непобедимыми, и все, что они делают начиная с 1939-го, как будто подтверждает их правоту. Они промаршировали сквозь Польшу, смяли Францию, как дешевый чемодан, вломились в глубь России. Впрочем, им еще не приходилось иметь дела с Соединенными Штатами.

Немцы и итальянцы объявили войну Америке через четыре дня после Пёрл-Харбора, через три дня после того, как Рузвельт объявил войну Японии. Рику Блэйну того и надо. Он питал неприязнь и к немцам, и к итальянцам. Сидя в холодной библиотеке, он унесся мыслями в прошлое, вспоминая макаронников, с которыми пересекались дорожки: само собой, Феррари, а в Эфиопии – армия Муссолини. Раньше, дома, был Салуччи. Что до немцев, то, пожалуй, ему на всю жизнь хватит майора Штрассера.

Глядя на надменный орлиный профиль Рейнхарда Тристана Ойгена Гейдриха, Рик подумал, что, если Виктор Ласло хочет убить этого человека, Рик Блэйн благословляет Виктора Ласло. «Приезжай скорее», – написала Ильза. Помощь на подходе.

Рик подозвал Фуллертона.

– Послушайте, а вот об этом персонаже Спенсере вы ничего не знаете, а? – спросил он.

– Сэр Эрнест Спенсер – военный министр.

– Это я знаю, – терпеливо сказал Рик. – Я к тому, где его можно найти?

– Сэр, военный министр обычно не разговаривает с широкой публикой, – ответил Фуллертон.

– Ладно, тогда кто разговаривает?

– Не имею ни малейшего представления, – сказал Фуллертон, поворачиваясь к Рику спиной.

Церемониями Рик был сыт по горло. Пора спрямить дорогу.

– Я пришел сюда за сведениями, а не за вашими ужимками.

Что-то в его голосе убедило Фуллертона, что этого посетителя лучше не игнорировать.

– Возможно, его личный секретарь, мистер Реджинальд Ламли, – предположил он.

– Это ближе к делу. Не знаете, где его можно найти?

– Случайно знаю, – сказал Фуллертон. – Мистер Ламли большой театрал и состоит членом клуба в «Гаррике». [56]56
  «Гаррик» – лондонский мужской клуб, названный в честь британского шекспировского актера, драматурга и антрепренера Дэвида Гаррика (1717–1779).


[Закрыть]

– Что такое клуб «Гаррик»? – спросил Рик.

– Просто «Гаррик», сэр. Ни в коем случае не «клуб „Гаррик“». «Гаррик» – главный театральный клуб Англии. В самом деле, пока вы в столице, сэр, вам надо бы посмотреть «Как важно быть серьезным». Актриса в главной роли, Полли Невинз, довольно близкий друг мистера Ламли. – Фуллертон взглянул на Рика: – Надеюсь, я был вам полезен, сэр?

– Весьма.

Сэм поджидал его за дверями читального зала.

– Накопали что-нибудь, босс?

– Пожалуй, – ответил Рик.

Глава десятая

Вскоре после приезда в Лондон Рик заказал себе визитные карточки. На них значилось:

Ричард Блэйн, продюсер

ТЕАТРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО СОЛОМОНА ГОРОВИЦА

Нью-Йорк, г. Нью-Йорк

43-я улица, 145-В, 2-й этаж

Рик вынул карточку из бумажника и с гордостью оглядел. Пройдет, решил он, и пройдет как по маслу. Скрытую шутку он оставит при себе. Сэм прав: хватит раздумывать о прошлом, пора что-то сделать в настоящем.

– Не хотите взять такси, босс? – спросил Сэм.

– Тут недалеко, – сказал Рик. – К тому же тебе надо поразмяться.

Сэм зыркнул на него.

– А у вас-то вся разминка – поджигать эти ваши сигареты, – заметил он. – Босс, эти палочки здоровья вас рано или поздно угробят.

– Если прежде не угробит выпивка, – сказал Рик.

Швейцар в «Гаррике» кивнул Рику. Тот выглядел весьма прилично, пусть и явный американец. В эти ужасные времена джентльмены стали такой редкостью, что скоро их, наверное, будут распределять по карточкам.

– Встретимся в отеле через два часа, – сказал Рик Сэму. – И постарайся не впутаться в неприятности.

– Не вижу, в какие такие неприятности мне впутываться, – сказал Сэм. – Пойду, пожалуй, поищу нормальный клуб. Какое-нибудь милое прокуренное местечко, где можно поиграть на рояле. Как думаете, есть тут такие заведения?

– Если есть, ты обязательно найдешь. Поищи в Сохо.

– Заметано, босс, – сказал Сэм. – Кому-то из нас хорошо бы уже зарабатывать, и этим вполне могу заняться я.

– Да, Сэм, есть вещи, которые никогда не меняются.

В клубе было сыро и холодно, но Рик уже попривык к странному представлению англичан о центральном отоплении.

– Добрый день, сэр, – приветствовал его распорядитель. – Меня зовут Блэкуэлл. Могу ли я быть вам чем-нибудь полезен?

– Меня – Блэйн, – сказал Рик. – Ричард Блэйн. Могу я увидеть мистера Ламли, если он здесь? Пожалуйста, скажите ему, что дело чрезвычайное.

Рик нашарил визитку, написал несколько слов на обороте и протянул Блэкуэллу. Тот секунду изучал лицевую сторону карточки; что на обороте, его абсолютно не касается.

– Мистер Блэйн из агентства Горовица в Нью-Йорке.

Как большинство англичан, Блэкуэлл равно подчеркнул «Нью» и «Йорк» – можно подумать, величайший город мира так легко спутать со старым Йорком.

– Сэр, я посмотрю, здесь ли этот джентльмен, – сказал он. – Я вернусь через минуту.

«Гаррик», названный в честь знаменитого актера, – роскошное старинное заведение; снаружи не бог весть что, но внутри хорошо обставлено и удобно. Интерьер украшали портреты великих актеров английской сцены. Риковым вкусам ближе была «Ирландская Роза Эйби», [57]57
  «Ирландская Роза Эйби» – бродвейская комедия Энн Николс о том, как ирландка-католичка и молодой еврей женятся вопреки воле своих семей; шла на Бродвее с мая 1922-го по октябрь 1927 г., экранизирована в 1928 г. американским кинорежиссером Виктором Флемингом.


[Закрыть]чем Шекспир, но он решил не подавать виду.

Блэкуэлл объявился через несколько минут, как и обещал.

– Мистер Ламли рад познакомиться с вами, мистер Блэйн, и умоляет великодушно подождать несколько минут, пока он закончит неотложное дело. – Блэкуэлл скорчил виноватую мину: – Эта ужасная война, видите ли. Идемте, сэр.

Следом за Блэкуэллом Рик поднялся по величественной лестнице и вошел в гостиную – самую великолепную клубную гостиную на его памяти. По стенам портреты маслом и средневековые гобелены, роскошная мебель, тиковые столы, отполированные до крайней возможности. В понимании Рика это был даже не клуб – вокзал Гранд-Сентрал всех клубов.

Блэкуэлл указал на пустое вольтеровское кресло возле ревущего камина. Второе кресло по другую сторону очага тоже пустовало.

– Если не возражаете, сэр, – сказал распорядитель и удалился.

Рик погрузился в кресло и огляделся. Он никогда бы не подумал, что может оказаться в таком месте. В детстве ему казалась невероятной одна мысль переступить порог Клуба игроков [58]58
  Клуб игроков – знаменитый мужской клуб в Нью-Йорке, в 1888 г. основанный шекспировским актером Эдвином Бутом, американским писателем Марком Твеном, генералом Уильямом Текумсе Шерманом и другими по образу и подобию «Гаррика».


[Закрыть]в Грамерси-парк.

Достопочтенные члены клуба рассеялись по большой гостиной группками по двое-трое. Компании держались подальше друг от друга, чтобы разговоры нельзя было случайно подслушать – конечно, ни один джентльмен не станет подслушивать намеренно. Большинство – люди средних лет или, скорее, пожилые. Моложе сорока – ни одного. Рик сообразил почему: те, кто моложе, – на военной службе.

Он полистал «Таймс». Сюжеты почти одинаково удручающи. Немцы наступают там и тут. Британцы беспомощны всюду. Русских гонят и, похоже, загнали. В Америке тем временем все еще болит рана Пёрл-Харбора. Трудно ли было Соединенным Штатам упредить разгром? Увы, Рик знал на горьком опыте, что предупреждения замечаешь не всегда.

Тогда Рик решил отвлечься на окружение. Пригляделся к портретам на стенах: выяснилось, что все мужчины в одежде XVIII века – на самом деле портреты самого Гаррика в разных сценических ролях. Вот великий артист в роли короля Лира, схваченный в подобающе тревожной позе; вот облаченный в черное смятенный Гамлет; а вот в роли Макбета закалывается кинжалом.

Рик еще изучал историю английского театра, когда заметил, что рядом с ним кто-то стоит.

– Провалиться мне, вылитая моя теща! – воскликнул незнакомец. – Особенно где с кинжалом.

– Мистер Ламли, вероятно? – спросил Рик, вскочив на ноги. Непонятно, как обращаться к собеседнику. Что, если в частной жизни он лорд Какой-нибудь, как, похоже, каждая третья английская шишка.

– Никаких «вероятно», сэр, – ответил незнакомец. – Реджинальд Ламли к вашим услугам, мистер Блэйн.

Они пожали друг другу руки. Ламли сразу понравился Рику, и понравился еще больше, когда через пару секунд взмахнул рукой и тут же материализовался Блэкуэлл с двумя стаканами.

– Хочу надеяться, шотландское виски в этот час вам по вкусу, – сказал Ламли, поднимая свой стакан.

– Ну, полдень-то миновал, верно? – ответил Рик, наслаждаясь теплом янтарной жидкости, скользнувшей в горло. Не кентуккийский бурбон, но вполне сойдет. Одно можно сказать о британской погоде: она всегда требует крепкого питья.

Оба стакана опустели почти одновременно.

– Чертовски славная вещь, ага! – сказал Ламли. – Блэкуэлл, будьте так добры?

– Сию минуту, сэр, – сказал Блэкуэлл и вышел вон.

Рик окинул собеседника взглядом. Ламли был низенький щуплый человек с темными кудрями, разметавшимися по лбу. Отлично скроенный синий костюм, белая накрахмаленная рубашка и галстук в цветочек. Ламли походил на банкира, который размышляет, дать ли тебе кредит, и пока не принял решения.

– Мистер Горовиц шлет вам привет… – начал Рик.

– Жуткое дело прошлой ночью, а? – перебил его Ламли. – Жаль, меня там не было. Показал бы чертовым фрицам, не побоюсь этого слова, где раки зимуют. А? – Одним плавным движением он подхватил стакан в тот самый миг, когда Блэкуэлл его предъявил. – Приходилось слышать свист картечи, а, Блэйн? – спросил Ламли.

– Не могу похвастать, – ответил Рик. – Разве что от критиков.

Ламли хихикнул:

– Понимаю, о чем вы, сэр, понимаю. А я подкинул парочку плюх братцу гансу во Франции в восемнадцатом году, и, осмелюсь сказать, отправил в ад немало чертовых камераден. [59]59
  Товарищи (нем.).


[Закрыть]– Он залпом отпил полстакана. – И не возражал бы добавить к счету еще пару-тройку. Совсем не возражал бы.

Ламли вынул Рикову визитку и вперил в нее взор.

– Соломон Горовиц, ага? – сказал он. – Мистер Горовиц, наверное, из евреев, я бы предположил. Я так прикидываю, в Нью-Йорке сейчас половина народу евреи.

– Фокус в том, чтобы вычислить, которая половина, – заметил Рик.

– Вам повезло, что не ирландцы, – продолжил Ламли. – Нейтралитет в такой войне! Можете себе представить?

– И это после всего, что вы для них сделали, – сказал Рик.

Ламли оживился.

– Да кому они нужны? – задорно сказал он. – У нас теперь есть вы, янки. Чертовски рад, что мы в одной лодке.

– Мистер Горовиц… – подсказал Рик.

– Ах да, Горовиц. Я с ним не знаком. Но вы же не про него хотели поговорить, мистер Блэйн?

На обороте своей липовой визитки Рик написал несколько имен: Полли Невинз, Виктор Ласло, Ильза Лунд, Рейнхард Гейдрих. Похоже, хотя бы одно сработало.

– Я особенно интересуюсь мисс Невинз – с профессиональной точки зрения, – завел Рик, продолжая игру. – Я так понял, о ее исполнении Гвендолен [60]60
  Гвендолен – персонаж комедии Оскара Уайльда «Как важно быть серьезным».


[Закрыть]судачит весь город. Мой наниматель весьма заинтересован получить ее на главную роль в одной из собственных постановок – конечно, когда закончится война и путешествовать станет безопасно.

– Да, мисс Невинз, – сказал Ламли. – Женщина, о которой можно с полным правом сказать даже не то, что она прирожденная красавица, а то, что она облагородила само понятие красоты. Особенно на сцене – там она очаровательнейшее создание, которое мы имели удовольствие созерцать. – Он задумчиво глотнул виски и принялся изучать обратную сторону визитки. – Перед лицом прекрасной женщины все мы до единого беспомощная добыча, не так ли? – Ламли покачал головой. – Что мы делаем ради них…

– Что мы хотели бы сделать ради них, – мягко поправил Рик. – Я надеюсь, у меня будет случай свести с ней знакомство, пока я в Лондоне.

– А долго ли вы намерены оставаться, мистер Блэйн? – спросил Ламли.

– Пока на неопределенный срок.

– Я позабочусь о том, чтобы вы двое познакомились при первейшей возможности. – Следующая фраза Ламли застала Блэйна врасплох: – Скажем, завтра вечером? Сможете пообедать с нами?

– Если вы угощаете, я ем.

– Ну, тогда уговорились, – сказал Ламли. – Завтра в восемь. Я пришлю за вами водителя. Где вы остановились?

– В «Браунс».

– Превосходно. Я живу в Южном Кенсингтоне. Это недалеко. Мы превосходно поболтаем.

Ага, дело пошло.

– Если вам проще, я с удовольствием доберусь к вам сам, – сказал Рик.

– О, мне это совсем не трудно! – воскликнул Ламли. – Чтоб мне провалиться! Только гляньте, сколько времени! Я совершенно позабыл, у меня же встреча в Уайтхолле. Вот что бывает, когда пропустишь в обед стаканчик-другой. Боюсь, вам придется меня извинить, мистер Блэйн. А пока могу ли я вам предложить насладиться гостеприимством «Гаррика» с моими наилучшими пожеланиями. – Ламли махнул рукой Блэкуэллу, и тот в сей же миг явился. – Послушайте, Блэкуэлл, не будете ли вы так ужасно добры принести мистеру Блэйну газеты – вот и молодец. Мистер Блэйн волен оставаться здесь, сколько захочет, сегодня он мой гость.

– Очень хорошо, сэр, – ответил Блэкуэлл.

– Заботьтесь о нем, ладно? – напутствовал его Ламли.

– Сэр, я как следует позабочусь о мистере Блэйне, – ответил Блэкуэлл. – На этот счет можете быть спокойны. – Потом обернулся к Рику: – Не угодно ли джентльмену еще стаканчик согревающего? – осведомился он.

– Джентльмену угодно, – сказал Рик.

Глава одиннадцатая

Их комнаты обшарили весьма основательно: уж это-то стало очевидно, едва он открыл дверь. Рик видал работу и получше, но и здесь орудовали не дилетанты. Разбросали ровно столько, чтобы Рик понял: у него были гости. Аккуратно положили на место ровно столько, чтобы Рик понял: гости были джентльмены. И разломали ровно столько, чтобы он понял: они не шутят.

– Босс, у нас пошарились, – сказал Сэм, который уже с час как вернулся, но ни слова не сказал ни одной живой душе и не тронул ни одной вещи. Он видал такое и прежде.

– Есть догадки кто? – спросил Рик, оглядывая разрушения.

– У меня, кажется, есть кое-какие подозрения, – раздался голос у Рика за спиной.

Следом за Блэйном явился Рено.

– Проходите, Луи, не стесняйтесь, – сказал Рик. – Кто-то вот уже не постеснялся.

Рено быстро огляделся.

– Как в старые времена, – заметил он, щелчком открывая портсигар и устраиваясь в мягком кресле возле электрического камина.

– Не льстите себе, – сказал Рик, – ваши ребята так не умели. – И принялся разбирать руины.

Шкафы выпотрошили. Одежда валялась на полу, карманы вывернуты, кроме Рикова смокинга и брюк к смокингу – их заботливо оставили на вешалке, будто остерегаясь помять.

Пока Сэм с Риком проводили ревизию, Рено курил.

– Когда любопытство возьмет верх, дайте мне знать, – сказал он, выпуская дым. Маленький французский щеголь был неотразим в новом костюме, новых туфлях и федоре.

– Не иначе, новый костюм? – сказал Рик.

– Надо же чем-то прикрыть наготу, – ответил Рено.

– Я предпочел бы прикрытую спину, – сказал Рик, оглядывая комнату. – Кажется, я неважно за этим слежу.

Паспорта исчезли. Тот, кто оказал Рику столь навязчивое внимание, желал гарантировать, что в ближайшее время Ричард Блэйн никуда не уедет.

– Рики, сколько раз я говорил вам всегда носить документы с собой? – спросил Рено. – Мы, европейцы, носим.

– Может, потому многие из вас хотят стать американцами, – парировал Рик. – Мы-то живем в свободной стране.

Он не мог сказать Рено, что нью-йоркские гангстеры никогда не носят при себе ничего такого, что может их идентифицировать – так в любой момент можно без опаски назвать легавым любое липовое имя. Привычка – вторая натура.

– Ладно, Сэм, брось. Мы тут временно, так давай проведем это время весело. – Рик заглянул в бар. – По крайней мере, они не выпили наш запасец.

Сэм бросил поиски паспортов и налил Рику и Рено по стаканчику крепкого.

– Это я виноват, – начал Рик. – Мне несколько часов этот бриташка морочил голову.

– Зря вы, босс, – пробормотал Сэм.

Рик не обратил внимания.

– Мял задницу в «Гаррике», пока у нас гостила британская разведка – спасибо Реджинальду Ламли.

– А может, Виктору Ласло, – возразил Рено.

Рик с Сэмом разом обернулись к нему.

– Что? – недоверчиво переспросил Рик.

Рено про себя улыбнулся. Приятно, когда он безраздельно владеет вниманием Ричарда Блэйна – человека, который всегда ставил себя выше таких, как Луи Рено. Теперь они друзья, это верно, и, даже не будучи ими, проворачивали вместе немало выгодных дел в Касабланке. Рик всегда старался держаться подальше от Рено и от орды беженцев: он жил в Касабланке, но ей не принадлежал и никому не давал об этом забыть. Пока в его жизни вновь не появилась она. Она, решил Рено, в итоге и отделила Блэйна от соперника-клубовладельца, Арриго Феррари: женщина по имени Ильза Лунд.

– Я о том, что вот мы ехали следом за Виктором Ласло и его женой из Касабланки в Лиссабон, потом в Лондон. Но что мы вообще о них знаем? – Рено отхлебнул из стакана. Арманьяк, его любимый напиток. – За то время, что я был префектом полиции в Касабланке, я кое-что понял про наш биологический вид. О том, что им движет, что его вдохновляет. И чем он бывает одержим.

– У меня есть пара-тройка версий, – сказал Рик.

– У нас обоих есть, мой друг, – продолжил Рено. – Конечно, деньги. Власть. И женщины. – Он усмехнулся себе под нос. – Знаете, Рики, в Касабланке я одно время беспокоился за вас в смысле женщин. Вы вообще ими не интересовались, и, ну, я…

– Что – вы?

Рено и глазом не моргнул.

– Только не поймите меня превратно, – объяснил он. – Я всего лишь вот о чем: мужчина, который не любит женщин хотя бы вполовину того, как люблю их я, меня нервирует. Я имею в виду, что не понимаю таких мужчин.

– То есть меня, – сказал Рик.

– Нет, Ласло, – сказал Рено. – Этот Ласло странный фрукт. Его не интересуют ни деньги, ни власть. Вообще, единственное, что его, кажется, интересует, – это его доблестная борьба.

– Что тут плохого? – спросил Рик.

Рено щелкнул портсигаром и вынул «Плейерс». Не «Голуаз», но что поделаешь.

– Заметьте, Рики, я не сомневаюсь, что альтруизму и самоотверженности есть место в этом мире, но должен признаться: хоть убей, не вижу, где оно, если эти качества не вознаграждаются чем-нибудь более осязаемым.

– Луи, может быть, Виктор Ласло в самом деле во что-то верит, – сказал Рик. – Может, он даже мечтает за это умереть. – Рик отхлебнул бурбона. – А может, он просто тупица.

– А может, не просто, – не согласился Луи.

– Что-то я не очень вас понимаю, – сказал Рик. Он почти лежал, откинувшись в вольтеровском кресле.

– Как бы это объяснить… – Рено помахал в воздухе сигаретой. – Рик, вам ни разу не приходило в голову усомниться в легенде Ласло, хоть в каком-нибудь моменте?

– Много раз, – ответил Рик. – И Ильзы тоже.

– Именно. У обоих столько нестыковок, столько необъяснимых происшествий, столько – ну, чистых совпадений, говоря без обиняков. Не находите?

– А не у всех так?

Рено едва удавалось спокойно усидеть на стуле.

– Я о том, что слишком многое не вяжется, – сказал он. – Например: как это он так ловко сбежал из Маутхаузена? Как ему удалось три раза пройти сквозь немецкие сети? Почему его пять раз объявляли погибшим, а он объявился в Касабланке вполне живым и элегантным с виду, будто ездил на сафари, а не от фашистов удирал? Кроме шрамика на лице, на нем нет никаких следов, подтверждающих, что он испытал на себе, как он уверяет, гостеприимство Третьего рейха. – Рено уже вовсю жестикулировал. – Говорю вам, Рики, от человека, который способен хотя бы подумать уйти от такой прекрасной женщины, как мисс Лунд, можно всего ожидать.

Рик выслушал доводы капитана, но они его не убедили.

– Она – миссис Ласло,Луи, пусть он ради ее же безопасности и пытается скрывать это от всего мира.

– Это он так говорит, – заметил Рено. – А как, по-вашему, к этому относится мисс Лунд?

Рик не был готов к такому вопросу.

– Вообще-то я с вами не спорю. Просто, думаю, вы так долго жили в Касабланке, выучили столько всяких кульбитов, что уже никому не доверяете.

– И притом я очень неплохо жил, – ответил Рено. – Серьезно, Рики, мне кажется, мы должны проверить: возможно, Виктор Ласло – не тот или не то, за кого себя выдает. Даже в имени не все ладно: Виктор Ласло. Если он чех, откуда у него венгерское имя? Весьма и весьма мутно, если хотите знать.

Рик налил по новой себе и капитану. Сэм в дальнем углу читал книгу по бридж-контракту. Сэм с удовольствием играл в карты, хотя на деньги – никогда.

– Я не очень хорошо понимаю в именах, – сказал Рик, – но, по-моему, в Европе границы передвигались так часто – вряд ли кто-то остался гражданином той страны, где родился. – Он не впервые порадовался, что американец. – И вообще: многие меняют имена по самым разным причинам… Вы вот говорили про Маутхаузен, – продолжал он. – Не могу пока ничего утверждать, но я начинаю думать, что дело, из-за которого Виктор Ласло в Лондоне, каково бы оно ни было, связано с человеком, построившим этот концлагерь. С парнем по имени Рейнхард Гейдрих. Тот молодчик, который сейчас управляет Чехословакией. Похоже, он больше других постарался, чтобы Ласло швырнули за колючую проволоку. – Блэйн затянулся сигаретой. – Как я себе это представляю, Виктор Ласло и его парни собираются прихлопнуть Гейдриха. И судя по роже, Гейдрих этого заслуживает, как никто.

– Если Ласло тот, за кого себя выдает, – не унимался Рено. – Этот Гейдрих, может, и скотина, но если и так, нас вообще мало касается, кого Ласло планирует устранить. На самом деле вопрос в том, в наших ли интересах, чтобы это случилось. – Капитан выразительно потер руки. – Наскольков наших интересах.

– Ладно, предположим, что это в наших интересах, – сказал Рик. – А почему нет? Вы можете сомневаться в Ласло, и, видит бог, у меня нет причин его любить, но, кроме модных костюмов, он ни разу не дал повода считать, что он темнит. Уж майор Штрассер точно думал, что Ласло взаправдашний. Настолько взаправдашний, что майор решил помереть, только бы Ласло не скрылся.

– Не забывайте, что Ласло владел сведениями, которые нужны были Штрассеру до зарезу, – сказал Рено.

– А теперь он владеет сведениями, которые до зарезу нужны нам. – Рик вскочил на ноги. – Слушайте, Луи, кончайте тыкать мне в нос вашим Ласло. – Рик посмотрел сверху вниз на капитана. – Впрочем, наверное, вы недалеки от истины и этот разгром – его рук дело.

– Неужели? – сказал Рено, поднимаясь. Сам покосился на него из-за книги.

– Но не по тем причинам, о которых думаете вы. Сегодня в «Гаррике» я познакомился с этим самым Реджинальдом Ламли. Он – Пятница военного министра. Мужик нашего типа, Луи: понимает толк в выпивке и в женщинах. Я передал ему вот это. – Рик предъявил капитану поддельную визитку. – Написал сзади несколько имен, чтобы привлечь его внимание. В том числе имя его любовницы.

– А вы не теряли времени.

– А другие были: Ильза Лунд, Виктор Ласло и Рейнхард Гейдрих.

– И какое же попало в яблочко?

Рик прикончил бурбон.

– То-то и оно. Я не знаю.

– Но есть подозрения?

– Сейчас такой момент, что я подозреваю всех и вся. Кроме разве что Сэма, но иногда я и в нем не особо уверен.

Сэм и ухом не повел.

– И что вы намерены делать? – спросил Рено.

– Я намерен поесть за его счет, – ответил Рик. – Завтра вечером. Я приглашен на званый обед chez [61]61
  У, в гостях у (фр.).


[Закрыть]Ламли. В Южном Кенсингтоне. – Рик оглядел комнату. – Ну, такое-то приглашение можно ли не принять? Паспорт мне еще может пригодиться.

– Хорошо, что вы, а не я, друг мой, – сказал Рено. – Состояние английской кухни оставляет желать много лучшего.

– Я пойду туда не ради еды, Луи, – сказал Рик.

– Конечно нет, – уверенно подтвердил Рено. – Я точно знаю, зачем, по-вашему, вы идете. Вы идете, надеясь узнать что-нибудь о нашем загадочном мистере Ласло и его местонахождении. Впрочем, пока ваши планы не увлекли вас в дальние дали… – Капитан допил. – В Южном Кенсингтоне, говорите? Какой адрес?

– Он не назвал, – ответил Рик. – Сказал, что пришлет машину.

Рено мрачно поглядел на друга:

– На вашем месте я бы в нее не садился. Особенно после такого… хотя, к счастью для нас, они, боюсь, перегнули палку.

– Почему нет? – спросил Рик.

– Потому что если адрес тот, о котором я думаю, то я там уже был.

Капитан подождал, пока его слова дойдут до слушателей.

– Я весь внимание, – сказал Рик.

Рено попросил налить ему еще и, дожидаясь, прикурил новый «Плейерс».

– Благодарю, Сэм, – сказал он, пригубив.

Избегая любых упоминаний о Рауле, капитан рассказал, как узнал адрес дома, в дверях которого бойцы Сопротивления заметили Ласло. Как он, Рено, ехал на такси через Лондон из самого разбомбленного Ист-Энда в относительно нетронутые районы Королевского округа – Кенсингтон и Челси, чтобы увидеть дом своими глазами. Как бродил в окрестностях, надеясь разглядеть, чем этот дом отличается от остальных на улице. Как заметил огни в верхних этажах, а в нижнем было темно, даже когда хилый дневной свет давно угас. Как примерно через час после заката ландшафт внезапно бурно оживился: прикатили несколько человек в костюмах, некоторые с портфелями, и вошли через переднюю дверь – единственный, насколько понял капитан, вход с улицы, – но свет на первом этаже так и не загорелся. Как, спустив целое состояние на такси за ночь и половину утра, он наконец мельком увидел того, кого высматривал все это время.

– Ласло? – спросил Рик.

– Нет, – ответил Рено. – Ильзу Лунд. Она вышла из дома и села в такси.

Рено не успел затушить сигарету – Рик уже был за дверью. Капитан догнал его, когда тот запрыгивал в машину.

– Клэрвиль-стрит, сорок два, – скомандовал Рено таксисту. – Обернулся к Рику: – Я думал, вы не прочь узнать, куда мы едем, прежде чем окажетесь там.

– А вы полны сюрпризов, Луи.

Рено поклонился:

– Это часть моего обаяния.

– Вы наверняка говорите это всем девчонкам, – сказал Рик.