Текст книги "Сыграй ещё раз, Сэм"

Автор книги: Майкл Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

– Уноси ноги, – велел Рик водителю.

Шофер – всего лишь мальчишка. Никак не больше четырнадцати, но за рулем – ас. Он должен выжить.

Парнишка покачал головой.

– Вали, – рявкнул Рик.

Он выпустил два последних патрона, в кого-то попал и рванул за самолетом.

Парнишка вдавил педаль в пол, и машина скрылась в лесу.

Широкими скачками Рик преодолевал ярд за ярдом. Пули взрывали землю вокруг. Но теперь немцам отвечали с самолета: ствол автомата показался из сумрака люка, плюясь в эсэсовцев смертью.

Рик почти добежал.

Пуля ударила его сзади в левую ногу повыше коленного сгиба. Рик споткнулся, едва не упал.

– Рик! – завизжала Ильза.

Рик увидел ее в проеме люка; потом Ильзу оттащила внутрь пара невидимых рук; самолет продолжал разбег.

Рику удалось устоять, но он потерял несколько драгоценных футов. Самолет уже набирал скорость, пули жужжали все ближе.

Всего два ярда, проклятье!

Немецкая пуля задела правую кисть, Рик выронил «люгер». Черт с ним: все равно пустой.

Один ярд.

Рик скорее почувствовал, чем увидел, как автоматчик в машине готовится сделать смертельный выстрел.

Тянись и молись. Тянись к паре рук, простертых из люка. Кончики пальцев… ладони… касание… захват… всхлип.

Из нутра самолета полыхнул огонь, потом знакомо грохнул пистолетный выстрел. Едва Рик успел понять, что кто-то выстрелил по немцам, как еще одна пуля ударила его в правое плечо повыше локтя. Рик почувствовал, как раздробило кость.

Но удар толкнул его вперед, чуть-чуть, в самый раз, прямо в чьи-то руки. Ноги его оторвались от земли, и на миг Рик повис в воздухе.

Рика не оказалось на месте, чтобы получить предназначенную ему пулю. Она грохнула в дверь самолета, что с лязгом захлопнулась, едва Рика втащили внутрь, и тут же самолет дал, дал, дал полный газ и, набирая скорость, помчался прочь от бронированного джипа, все дальше, пока наконец не взмыл в воздух и прочь от Лидице, прочь из Чехословакии, прочь из тысячелетнего немецкого рейха, обратно в свободный мир.

Рик лежал на полу, пытаясь сообразить, какие члены у него еще работают. Ему удалось приподнять голову, взглядом поискать Ильзу. Цела и невредима в лапах дородного шотландца, она все еще сжимала дымящийся Риков «кольт», который взяла на ферме и которым только что спасла Рику жизнь. Вовремя сбила фашисту прицел.

Рик поймал ее взгляд. Лицо Ильзы – страх медленно истаял в тревогу, потом в радость – было красноречивее любых слов. Увидев, что Рик пошевелился, Ильза бросилась к нему и, обняв, стала баюкать, как младенца. Он лежал у нее на руках, не собираясь умирать и впервые за многие годы цепляясь за жизнь.

Какой-то человек склонился над ним. Рик его узнал. Он не ожидал снова с ним встретиться.

– Доброе утро, мистер Блэйн, – сказал майор Майлз. – Рад приветствовать вас на борту. Приятно, что вы оба вновь на английской земле. – Просияв, майор закурил сигару. – Поздравляю, хорошо поработали.

Рик молча уставился на него.

– Майлз, вы скотина, – прохрипел он наконец.

– Дорогой мальчик, – ответил майор, – кто-то же должен быть скотиной. Идет война, вы не заметили?

Глава тридцать восьмая

Семь месяцев спустя Рик Блэйн с Ильзой Лунд садились в другой самолет. На этот раз их путь лежал в Касабланку. В списке пассажиров они значились как мистер и миссис Ричард Блэйн. Сэм Уотерс решил прокатиться с ними.

– Ты точно хочешь поехать? – спросил его Рик.

– Вы долго еще собираетесь это повторять, босс? – сказал Сэм. – А что прикажете делать, сидеть тут до конца дней моих? Пора выучить новые песни и наконец получить прибавку к жалованью.

– Ты всегда можешь вернуться в Нью-Йорк, ты же знаешь. Тебя не разыскивают и вряд ли когда разыскивали.

– Цветных никогда не ищут, мистер Ричард. Я вам это говорил столько лет назад. Вряд ли там так уж сильно все поменялось. – Сэм крепкой рукой похлопал Рика по плечу. – Кроме того, «Тутси-вутси» небось не тот, что был прежде.

– Да и мы тоже, Сэм, – ответил Рик. – Мы тоже.

Он еще ходил на костылях. Плечо зажило нормально, он свободно двигал рукой, но пуля, засевшая в левой ноге, раздробила коленную чашечку. Костоправ сказал, что ходить Рик будет, хромая, но танцы остались в прошлом.

Рик и Ильза поженились все равно. Сэм был шафером на свадьбе. Майор Майлз вел невесту к алтарю.

К их брачной ночи прилагались важные события.

В ноябре союзники высадились на побережье Северной Африки, заняв три плацдарма разом и погнав Африканский корпус Роммеля через Алжир к границам Туниса. То было начало конца для фашистов, и все это понимали, кроме них самих. Как обычно, подумал Рик: тупица всегда соображает последним.

Французы сражались плечом к плечу с американцами и англичанами, преследуя Роммеля по всей une Algerie Francaise [153]153
  Французский Алжир (фр.).


[Закрыть]и в итоге вышвырнув его к чертовой матери.

Касабланка была одним из плацдармов Союзников. В Лондоне за ходом вторжения пристально следили мистер и миссис Блэйн.

Через три дня после освобождения города Рик спросил Ильзу:

– Ты тоже об этом думаешь?

И угадал.

И вот: самое меньшее, что могло сделать для них правительство Ее Величества, – Рик, Ильза и Сэм вернулись в Касабланку к Рождеству 1942 года.

Если не считать разрушений после боев, город был тот же, каким они покинули его год назад. На подлете к аэропорту Ильза в нетерпении выглянула в окно:

– Смотри, Ричард, вон она! На месте!

Рик тоже разглядел вывеску. Феррари ее не снял: «Американское кафе Рика». Как никогда эффектна, даже с этими дырами от пуль.

Все приходят к Рику. И по-прежнему будут приходить.

Рик с Ильзой прошлись от аэропорта до кафе. Недалеко. Нетрудно.

Кафе было закрыто, но дверь не заперта.

Не так уж плохо, заключил Рик, оглядывая заведение. После драк и дебошей ему приходилось устранять разруху и похуже.

В кафе они обнаружили Карла – он проверял счета.

– Долго мы еще можем оставаться закрытыми, Карл? – спросил Рик.

Карл взглянул на Рика так, словно тот никуда не уезжал. Но когда заговорил, челюсть его дрожала, а глаза блестели.

– Герр Рик, – сказал он, – недели две, может быть, три.

– Никакой я тебе не герр, Карл, – сказал Рик.

– Да, мистер Рик, – сказал Карл. – Добро пожаловать домой. И вы, мисс Лунд.

– Для тебя – миссис Блэйн, – сказал Рик.

– Да, мистер Рик, – сказал Карл, просияв. Если у него и возникли вопросы, он оставил их при себе. – Поздравляю.

– А где Феррари?

– Уехал за американцами. – Карл хихикнул. – Вы же знаете, как он любит верную выгоду.

– Что Саша?

– У него сегодня выходной. Забыли уже?

– Точно, – сказал Рик. – Как Эмиль и Абдул?

Карл пожал плечами:

– Куда они денутся?

– Есть какое-нибудь шампанское на льду?

– Вы еще спрашиваете! – сказал Карл и бросился за шампанским.

Пианино Сэма задвинуто в угол. Все в пыли, но в остальном целехонько.

– Что-нибудь из старого, Сэм, – попросила Ильза.

– Ты понял, о чем она, – сказал Рик.

Ильза улыбнулась – ослепительная улыбка, перед которой не устоит ни один мужчина.

– Ты же помнишь ее, правда? Тогда сыграй ее, Сэм. Сыграй «Пусть время проходит».

Сэм заиграл.

Ильза открыла чемодан. И что-то вынула оттуда. Показала Рику.

Голубое платье – то, в котором она была в «Ла бель орор».

– Хочешь, надену?

– Не сейчас, – ответил Рик. – Подождем до Парижа. Может, не в следующем году, и не через два года. Но скоро. У нас есть время. У нас есть все время на свете.

Карл хлопнул пробкой и налил шампанского в четыре бокала. На этот раз выпьет даже Сэм.

Теперь сюжет наконец получит завершение.

– Париж всегда будет нашим, – сказала Ильза, обнимая Рика за шею и целуя до потери дыхания.

– Будем здоровы, – сказал Рик, поднимая бокал.

– За тебя, малыш, – сказала Ильза Блэйн.

~~~

ЗАТЕМНЕНИЕ

Послесловие

«Касабланку» знают все. «Касабланку» все любят. Поэтому писать книгу по «Касабланке» – задача увлекательная и рискованная.

Я решил изобразить жизни героев до и после событий, показанных в фильме (которые занимают всего три дня и две ночи), поместив Рика Блэйна, Ильзу Лунд, Виктора Ласло и остальных в широкий исторический контекст и не заимствуя ничего из оригинального сценария. Представьте себе, что «Касабланка» удлинилась в начале и в конце до эпической широкоэкранной версии, в которой события, изображенные в фильме, – всего лишь один эпизод в середине.

Основой сценария была написанная в 1940 году пьеса Мюррея Барнетта и Джоан Элисон «Все бывают у Рика», которую прозорливая Айрин Ли, редактор кинокомпании «Уорнер Бразерс», приобрела в 1941 году за 20 000 долларов. В Голливуде пьесу упрощали, дописывали, переосмысливали и подгоняли ни много ни мало семь человек, главным образом – команда братьев-сценаристов Джулиуса и Филипа Эпстайнов (это они придумали большинство ярких реплик), Говард Кох, который продавил политическую линию сюжета, и Кейси Робинсон, который предложил превратить персонаж Лоис Мередит, разведенной американки не очень строгого поведения, в блестящую норвежку Ильзу Лунд.

Поскольку «Касабланка» была написана, сколь угодно непреднамеренно, командой авторов, среди киноманов фильм знаменит своими несообразностями и вопросами без ответа. Почему Рик не может вернуться в Америку? (По словам Джулиуса Эпстайна, братья пытались придумать объяснение, но не смогли.) Куда на самом деле направляется чешский патриот Виктор Ласло, улетая на самолете в Лиссабон? Почему у немцев действуют транзитные письма, подписанные, судя по всему, де Голлем? Почему Штрассер просто-напросто не застрелил Ласло на месте?

По-моему, некоторые ответы очевидны. Поскольку главная черта Рика Блэйна – его циничная откровенность, я решил в прямом смысле истолковать его ответ Луи Рено – «Это было сочетание всех трех», – когда капитан полиции выпытывает у него, почему Рик не может вернуться в Нью-Йорк, и предполагает кражу, любовную интригу и убийство. (Майор Штрассер ближе всего к правде оказывается, когда говорит: «Причины неясны».) Так же легко установить дальнейший маршрут Ласло: чешское сопротивление в декабре 1941-го базировалось в Лондоне. Сомнительную подпись де Голля, впрочем, лучше оставить без объяснений – упомяну только, что и в пьесе, и в сценарии фигурирует подпись не де Голля, а Вейгана. [154]154
  Максим Вейган (1867–1965) – французский генерал, один из виновников капитуляции Франции. В июле – сентябре 1940 г. – министр обороны правительства Виши.


[Закрыть]В целом, однако, все действие романа «Сыграй еще раз, Сэм» – и предыстория, и продолжение – построено на тех фактах и подсказках из киносценария, которые при ближайшем рассмотрении дают единственно логичное объяснение событиям фильма.

Прежние попытки расширить или доработать сюжет «Касабланки» грешили тем, что не меняли место действия или меняли существенные характеристики героев, а иногда – и тем и другим. Уже в 1943 году «Уорнер Бразерс» планировала снять продолжение «Касабланки» под названием «Браззавиль» по сценарию Фредерика Стефани. В этом сценарии, который так и не запустили в производство, предполагалось, что Рик и Рено с самого начала работали на подполье; тем самым зачеркивались и политическое обращение Рено, и личная жертва Рика – два сюжетных элемента, которые увековечили фильм.

Говард Кох в собственном варианте продолжения в 1988 году перенес действие на поколение вперед, сочинив незаконного сына Ильзы Лунд и Рика Блэйна, который приезжает в Марокко, чтобы выяснить, что стало с его отцом. Телесериал «Касабланка» 1955–1956 гг., который шел семь месяцев, навсегда запер Рика в «Американском кафе» «на манер североафриканского мистера Все-уладим», как отметила в своей книге 1992 года «Подозрительных задерживать» Алджин Хармец. Другой телесериал 1983 года, где Рика играл Дэвид Соул, шел всего три недели.

К счастью, оригинальный сценарий дает множество подсказок не только о характерах героев, но и о том, куда движутся их судьбы в тот момент, когда мы встречаем их в Касабланке. Я чувствовал, что, не тревожа самодостаточный мир оригинального сюжета – который гораздо ближе следует историческому контексту, чем может показаться на первый взгляд, – можно написать правдоподобную и убедительную историю о судьбе Рика, Ильзы, Ласло и всех остальных, – историю, которая свежа, увлекательна и ни в одной мелочи не поступается первоисточником.

Невозможно не считаться с тем, что первоисточником служит кинокартина. Любой читатель этой книги представит одного лишь Хамфри Богарта в роли Рика, Ингрид Бергман в роли Ильзы, Пола Хенрида в роли Ласло и Дули Уилсона в роли Сэма. Поэтому я использовал кинематографическую основу, вплоть до включения в текст романа избранных диалогов из фильма – отчасти в знак почтения, отчасти из драматургической необходимости, а отчасти с тем, чтобы читатель знал: автор тоже развлекается. Едкие остроты Рика, напыщенные тирады Ласло, житейская мудрость Сэма, страсти и смятение Ильзы – все это из «Касабланки».

Соответственно, я постарался:

&Увязать героев романа с их экранными образами – иногда посредством описаний, а иногда простым умолчанием. Не было смысла, например, изображать Рика Блэйна блондином, или Виктора Ласло – коротышкой, или Сэма – белым: Богарт, Хенрид и Уилсон демонстрируют нам иное. Поскольку большинство читателей хорошо помнят «Касабланку», я старался написать для героев диалоги, которые вызывали бы в памяти сценарий фильма, и при этом стремился свести к минимуму физические описания героев.

Одна из характерных черт фильма, включенных в роман, – непрерывное курение и питие почти всех персонажей. В картине сигарета или стакан спиртного присутствуют едва ли не в каждой сцене – как и в моей книге. Можно косо смотреть на такое поведение, которое мы считаем антиобщественным и саморазрушительным (Богарт умер от последствий курения и пьянства в пятьдесят семь лет), но полвека назад общество относилось к этому иначе, и это передано в книге без искажений. Кроме того, поколение, курившее по две пачки в день и пропускавшее по три мартини за обедом, не только преодолело Депрессию – оно победило во Второй мировой войне.

&Увязать действие романа с историческими обстоятельствами. Сам фильм изобилует отсылками к современной ему истории – фактически весь сюжет опирается на тогдашние текущие события. В книге имело смысл привязать новый сюжет к месту и времени фильма: то есть события после Пёрл-Харбора составили передний план, а Нью-Йорк до 1935 года – предысторию. Если Виктор Ласло – чех, то его подлинный пункт назначения – Лондон, а не Нью-Йорк. И планирует он наверняка ликвидацию Рейнхарда Гейдриха, единственного высокопоставленного нациста, уничтоженного Союзниками во время войны, поскольку то была единственная значимая акция чешского сопротивления.

Самое спорное применение этого подхода, пожалуй, в том, что я сделал Рика еврейским гангстером и бывшим владельцем подпольной распивочной из Восточного Гарлема по имени Ицик Бэлин. Но обратимся к имеющимся фактам: сценарий сообщает нам, что в 1941 году Рику было 37 лет – значит, годы его молодости приблизительно совпадают с эпохой «сухого закона». Политически он левый (о чем свидетельствует Эфиопия и его участие в войне против Франко). Его лучший друг – чернокожий. Он ловко обращается с оружием. Он держит бар. Он исчез из Нью-Йорка вскоре после 23 октября 1935 года – даты убийства Голландца Шульца (прототип Соломона Горовица), «пивного барона Бронкса» и одного из последних великих еврейских гангстеров и клубовладельцев. В начале фильма есть момент, когда Угарте замечает: Рик, который только что выкинул немецкого буяна из своего казино, «будто бы занимался этим всю жизнь». На что Рик отвечает: «А почему ты думаешь, что это не так?»

Есть, однако, и другие улики. Мюррей Барнетт, автор пьесы, до конца дней своих настаивал, что видел в Рике Блэйне себя и сделал этого героя проекцией собственных желаний и фантазий. «Рик – грубый, мрачный человек, которому никто не нужен, – был тем, кем хотел быть Барнетт», – пишет Алджин Хармец в «Подозрительных задерживать». Большинство сценаристов – по сути, вообще большинство творческих работников, связанных с «Касабланкой», – были евреями, в том числе Эпстайны, Кох, Джек Уорнер, Хэл Уоллис, Майкл Кёртиц и композитор Макс Штайнер. И к тому же в Голливуде имелась живучая традиция маскировать персонажей-евреев под белых протестантов. Наконец, Хамфри Богарт, пока не получил главную роль в «Мальтийском соколе», сыграл на студии «Уорнер Бразерс» целый ряд «этнических» гангстеров – нередко соперников персонажам Джимми Кэгни, чье ирландское происхождение всем очевидно.

&Увязать с действием романа имена, даты, места и т. д., связанные с «Касабланкой». Несколько примеров:

1. Лоис Мередит – имя первой, потерянной возлюбленной Рика. Так звали главную героиню пьесы Барнетта «Все бывают у Рика». Эта Лоис была перекати-поле и авантюристка, куда менее симпатичная, чем добродетельная норвежка, в которую она превратилась в фильме.

2. Имя Тамара Туманова – пражской подпольный псевдоним Ильзы Лунд. Это настоящее имя русской балерины, вдохновившей сценариста Робинсона на создание образа Ильзы. Туманова, которая позже вышла за Робинсона замуж, даже пробовалась на эту роль.

3. Бэлин – настоящая фамилия Рика. Как упоминается в романе, такова была настоящая фамилия Израэля (Исидора) Бэлина, композитора, более известного как Ирвинг Берлин, чья музыка пронизывает и определяет те годы. Для совпадения сходство слишком значимое, и я даже, пожалуй, верю, что Мюррей Барнетт имел в виду соответствие Бэлин/Блэйн, когда работал над пьесой. К сожалению, Барнетт умер в 1997 году, так что наверняка мы уже не узнаем.

4. Ласло Лёвенстайн – имя одного из членов банды Соломона Горовица. Настоящее имя Питера Лорре (только у него оно писалось с буквой о), который в фильме играл Угарте.

5. Ирма Горовиц – жена Соломона. Ирмой Соломон в реальной жизни звали первую жену Джека Уорнера.

6. Введение Германа Хапфелда, автора песни «Пусть время проходит», в канву романа в роли штатного композитора клуба «Тутси-вутси».

7. Фильм «Высокая Сьерра» с Хамфри Богартом в главной роли, афишу которого Сэм с Риком замечают, когда едут по Лестер-сквер. Этот фильм, снятый в том же году, что и «Мальтийский сокол», продюсировал Хэл Уоллис, а фамилия его сценариста была Барнетт: на сей раз романист У. R Барнетт, который ранее написал сценарий «Маленького Цезаря», где играл Эдвард Дж. Робинсон, чье настоящее имя было Эмануэль Голденберг и… ну, дальше ясно.

8. Использование многих знаменитых реплик из «Касабланки»: впрямую или в немного измененной форме, проливающей новый свет на значение или происхождение фразы. Ярые поклонники фильма их вычислят без труда. Я посчитал, однако, обязательным придержать фразу «За тебя, малыш» для финала книги и вложить ее в уста Ильзы, а не Рика.

Многие читатели могут, как и Рик Блэйн, задаться вопросом, почему Союзники не попытались устранить Адольфа Гитлера, а выбрали вместо него Рейнхарда Гейдриха, нациста из второго эшелона. Действительно, согласно четвертой Гаагской конвенции 1907 года, международное законодательство запрещало воюющим сторонам покушаться на руководителей вражеского государства и правительства (принцип, который и поныне соблюдает Организация Объединенных Наций). Оглядываясь назад, легко забыть, что в 1942 году весь ужас «окончательного решения» был еще впереди и Гитлера воспринимали как доставшегося Германии «фюрера», а не чудовище, которым он, как мы теперь знаем, был.

В моем рассказе об убийстве Гейдриха есть несколько исторических неточностей, допущений и упрощений. На самом деле имперский протектор Богемии и Моравии был убит на Кирхмайеровой улице, а не на Карловом мосту. В остальном, впрочем, мое изложение его ужасной и мучительной смерти, как и ее кошмарных кровавых последствий, в целом точно.

И напоследок: хотя действие книги разворачивается в 1930-е и 1940-е годы, написана она в конце 1990-х. В свете этого было важно добавить действия некоторым второстепенным персонажам, особенно Ильзе и Сэму, не изменив при этом правде жизни. Драматургически Ильза должна быть больше, нежели просто предмет вожделения и соперничества Рика и Ласло, но не могла же она схватить «томми» и отстреливать фашистов. Равно требовалось сохранить характер Сэмовой речи, которая в оригинале приближается к диалекту, но я не видел причины не наделить Сэма внутренним миром гораздо насыщеннее, чем тот, что мы видим в «Касабланке», – не говоря уже о важной, а по сути критической его роли в жизни Рика в нью-йоркской предыстории.

Двойной концовкой я хотел не только сохранить горький привкус фильма (Ильза и Рик опять на ножах), но еще добавить каплю цинизма (майор Майлз поздравляет их с хорошо сделанной работой) и наконец соединить влюбленных единственно возможным путем.

Титры, затемнение.