Текст книги "Город Зверя(сборник фантастических романов)"

Автор книги: Майкл Джон Муркок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 37 страниц)

Глава 13. ГАРПУН

Они стояли на месте всю следующую неделю. Лед ослепительно блестел под солнцем. Члены экипажа, разбившись на отдельные группы, угрюмо занимались простыми играми, изредка бросая отдельные фразы.

Благодаря одинаковым солнцезащитным козырькам, матросы походили на диковинных птиц, усевшихся на палубе для отдыха.

Офицеры старались занять их чем возможно, но работы на корабле было совсем мало. Теперь они подчинялись приказам Арфлейна уже не с такой готовностью. Настроение команды ухудшалось с каждым днем.

Арфлейн был расстроен и становился все более раздражительным, в его голосе появились резкие нервные нотки.

Однажды к нему подошел Файдур – корабельный боцман, обросшее волосатое существо с густыми бровями.

– Прошу прощения, сэр, за то, что тревожу вас, но как долго мы…

– Спроси Ледовую Мать, не меня, – отрезал Арфлейн.

На чистом небе не было ни единого облачка. С угрюмым видом Арфлейн бродил по кораблю, возвращаясь мыслями к Ульрике Ульсенн.

Как–то, стоя на мостике, он увидел, что Янек Ульсенн и Потчнефф о чем–то оживленно беседуют с группой матросов, среди которых был и Файдур. По взглядам, которые они бросали на мостик, он мог представить себе, о ком шел разговор. Он вопросительно посмотрел на прислонившегося к рубке Уркварта, гарпунщик пожал плечами.

– Нужно занять их хоть чем–нибудь, – пробурчал Арфлейн. – Либо поднять их настроение. В этой части команды зарождается дух мятежа.

– Да, сэр, – угрюмо ответил Уркварт.

Арфлейн нахмурился в поисках решения. Затем он обратился ко второму офицеру, несущему вахту на баке.

– Соберите людей, мистер Хансен, я хочу поговорить с ними.

– Построиться на мостике, – закричал офицер в мегафон. – Капитан будет говорить.

Команда потянулась к мостику. Среди них группа матросов, сопровождаемая Ульсенном и Потчнеффом.

– Мистер Потчнефф, поднимитесь сюда! – Арфлейн бросил быстрый взгляд на первого офицера. – Вы тоже, мистер Хансен. Боцман, на пост!

Собрав офицеров на мостике, Арфлейн откашлялся и, ухватившись за ограждение, обратился к экипажу.

– Я вижу, что вы в плохом настроении, ребята. Солнце печет, а ветра нет. Я ни черта не могу сделать, чтобы избавиться от первого и поймать второе. Мы стоим на месте, и этим все сказано. Но так или иначе, ветер будет.

– Когда же, сэр? – спросил матрос, беседовавший с Ульсенном.

Арфлейн хмуро посмотрел на Файдура. Боцман одернул говорившего:

– Попридержи язык!

Помолчав, Арфлейн продолжал:

– Возможно, ветер придет, когда мы укрепим дисциплину на корабле. Но я не могу предсказать погоду. Если некоторые из вас, черт побери, хотят двигаться вперед, то пусть сойдут на лед и руками толкают эту лохань к цели.

Еще один матрос невнятно пробурчал что–то, но замолчал, остановленный Файдуром.

– В чем дело? – подался вперед Арфлейн.

– Он хочет знать цель нашего путешествия, сэр, – сказал Файдур. – Думаю, многие из нас…

– Поэтому я и собрал вас, – продолжал Арфлейн. – Мы идем к Нью–Йорку.

Несколько человек засмеялись. Идти туда метафорически означало умереть.

– Нью–Йорк, – повторил Арфлейн, глядя на них. – У нас есть карты, где проложен маршрут. Мы идем на север, к Нью–Йорку. Вопросы?

– Да, сэр. Говорят, что Нью–Йорка вообще не существует. Говорят, что Нью–Йорк на небесах, а может, и еще где–то… – заговорил один из китобоев.

– Нью–Йорк так же реален, как и ты, – сказал Арфлейн. – Лорд Петр Рорсейн видел его. Когда я нашел старика на льду, он шел как раз оттуда. Помнишь его завещание? Оно было оглашено сразу после смерти лорда.

Матросы перешептывались и согласно кивали.

– Значит ли это, что мы увидим дворец Ледовой Матери? – спросил другой матрос.

– Возможно, – мрачно бросил Арфлейн.

Шепот экипажа становился все громче. Арфлейн решил дать им выговориться. Сначала они восприняли новость довольно скептически, но некоторые из них возбужденно улыбнулись, увлекаемые полетом фантазии.

Выждав, Арфлейн дал знак офицерам успокоить команду. Едва только затих шум голосов, над головами раздался высокий голос Янека. Облокотившись на мачту, он вертел в руках обрывок веревки.

– Может быть, именно поэтому мы и стоим на месте, капитан?

– Что вы хотите сказать, лорд Ульсенн? – нахмурился Арфлейн.

– Мне кажется, что это Ледовая Мать не посылает нам ветра. Ей не хочется, чтобы мы шли к Нью–Йорку.

Ульсенн явно рассчитывал на суеверие команды. Новая мысль вновь вызвала оживление в их рядах.

Арфлейн посмотрел на Ульсенна, не в силах дать ответ, удовлетворивший бы экипаж.

В этот момент вперед вышел Уркварт и прислонил гарпун к ограждению мостика. Он по–прежнему был одет в свои потертые меха. Его голубые глаза были холодны и непреклонны. Воцарилось молчание.

– От чего мы страдаем, – резко спросил он. – От невыносимого холода? Нет! Мы страдаем от тепла. Но неужели это оружие Ледовой Матери? Неужели она хочет остановить нас при помощи своего врага? Нет! Вы просто болваны, если думаете, что она против нас. Когда Ледовая Мать объявила, что люди не должны идти в Нью–Йорк? Этого не было! Я знаю ее учение лучше любого из вас. Я верный слуга Ледовой Матери. Моя вера в нее сильнее, чем вы можете себе представить. Я знаю, что Ледовая Мать хочет видеть нас у себя в Нью–Йорке, чтобы, возвратившись домой, мы заставили бы замолчать всех, кто сомневается в ее существовании. Капитан Арфлейн – исполнитель ее воли, именно поэтому я иду с ним. Именно поэтому мы все идем с ним! Это наша судьба!

Взволнованный голос Уркварта, заставив экипаж замолчать, не произвел никакого впечатления на Ульсенна.

– Вы слушаете сумасшедшего, – закричал он. – Еще один псих командует кораблем. В случае, если мы пойдем на зиму, нас ждет смерть на льду.

Вслед за этим последовало неуловимое движение и глухой удар. Гигантский гарпун Уркварта, перелетев через палубу над головами матросов, вонзился в мачту всего в дюйме от головы Ульсенна. Побелев и выпучив глаза, Янек отшатнулся в сторону. Он начал было что–то бормотать, но Уркварт, перепрыгнув через ограждение мостика на палубу и расталкивая толпу, пробрался к аристократу.

– Вы бойко говорите о смерти, лорд Ульсенн, – яростно произнес Уркварт. – Но лучше говорите потише, иначе Ледовая Мать заберет вас к себе быстрее, чем вы думаете.

Вытащив гарпун из мачты, он продолжал:

– Мы идем туда ради нашей же пользы. Лучше выпустить немного вашей крови сегодня, мой кроткий лорд, чтобы задобрить Ледовую Мать, нежели выпустить ее всю еще до конца путешествия.

Со слезами гнева на глазах Янек бросился на гарпунщика. Улыбаясь, Уркварт поднял его над собой и бросил на палубу. Ульсенн упал лицом вниз, из его носа пошла кровь. Перекатившись, он начал отползать от гиганта. Команда облегченно рассмеялась. Губы Арфлейна тоже растянула улыбка, но она исчезла, едва только он увидел Ульрику, подбежавшую к истекающему кровью мужу. Наклонившись, она вытерла кровь с его лица.

На мостик поднялся Манфред Рорсейн.

– Не следует ли вам успокоить своих офицеров, капитан? – спросил он вежливо.

– Уркварт знает, что делает, – повернувшись к нему, ответил Арфлейн.

Внезапно Хансен показал на юг.

Через час наполнивший паруса ветер принес холодный дождь со снегом, что заставило обитателей корабля вновь надеть меховую одежду.

Вскоре корабль продолжил путь. Команда вновь полностью подчинялась Арфлейну.

Ульсенн с женой спустились вниз, за ними последовал и Манфред. Однако офицерам Арфлейн предложил задержаться на мостике. Хансен и Потчнефф молча ждали, когда он отдавал приказы поднять все паруса и выставить дозорных. Наконец повернувшись к ним, Арфлейн угрюмо посмотрел на Потчнеффа. Напряжение достигло предела, когда Арфлейн, пожав плечами, произнес:

– Что ж, вы свободны.

Оставшись вдвоем с Урквартом, они рассмеялись.

Спустя две ночи, Арфлейн ворочался в постели не в силах уснуть. Он прислушивался к легким ударам полозьев о неровности льда, шуму ветра и поскрипыванию рей. Все было как обычно, и все же шестое чувство подсказывало ему: что–то не так. Наконец он соскочил с постели, оделся, прицепил нож к поясу и вышел на палубу.

С тех пор как он увидел, что Потчнефф, Ульсенн и Файдур нашли общий язык, он был готов к любым неприятностям. Слова Уркварта, без сомнения, не произвели на них большого впечатления. Может, Файдур и изменил свое мнение, но Ульсенн наверняка остался при старых убеждениях. В его нечастых появлениях на палубе рядом с ним бессменно шагал Потчнефф.

Арфлейн посмотрел на небо. Оно было по–прежнему затянуто тучами, через которые проглядывали редкие звезды.

Палубу освещала луна да тусклые огни в рубке. Он различил лишь силуэты дозорных на носу и корме. Потчнефф должен быть на вахте, но на мостике не было никого, кроме рулевого.

Поднявшись по трапу, он прошел в рубку. Рулевой приветствовал его коротким кивком головы.

– Где вахтенный офицер, рулевой?

– Полагаю, он прошел вперед, сэр.

Арфлейн сжал губы. Впереди, кроме дозорного, не было ни души. Он рассеянно взглянул на компас, сверяя его с картой.

Они отклонились от курса на три градуса. Арфлейн смерил рулевого убийственным взглядом.

– Три градуса от курса? Ты спал?

– Никак нет, сэр. Мистер Потчнефф сказал, что мы на верном курсе, сэр!

– В самом деле? – Лицо Арфлейна потемнело. – Три градуса право руля!

Сойдя с мостика, он направился на поиски Потчнеффа. Они оказались безрезультатными. Арфлейн спустился в кубрик, где в гамаках спали свободные от вахты матросы. Он хлопнул по плечу ближайшего из них. Тот выругался.

– В чем дело?

– Это капитан. Отправляйся на палубу к рулевому. Знаешь навигацию?

– Немного, сэр, – пробормотал матрос, вылезая из гамака.

– В таком случае ступай на мостик. Рулевой скажет тебе, что делать.

Пройдя по темному коридору, Арфлейн подошел к пассажирским каютам. Каюта Янека Ульсенна была как раз напротив каюты его жены. Помедлив, Арфлейн громко постучал в дверь Ульсенна. Ответа не было. Он повернул ручку. Дверь оказалась открытой. Он вошел. Каюта была пуста, хотя Арфлейн ожидал найти здесь Потчнеффа.

В гневе Арфлейн вернулся на бак, тщательно прислушиваясь к каждому шороху.

– Что случилось, сэр? – позвал его с мостика Потчнефф.

– Почему вы ушли с вахты, сэр? – закричал Арфлейн. – Спускайтесь сюда!

Через несколько мгновений офицер был рядом с ним.

– Извините, сэр, я…

– Как давно вы ушли с поста?

– Совсем недавно, сэр. Мне нужно было облегчиться.

– Идите за мной, мистер Потчнефф.

Поднявшись по трапу, Арфлейн вошел в рубку и остановился у компаса. Матросы у штурвала с любопытством посмотрели на вошедшего следом первого офицера.

– Почему вы сказали рулевому, что мы на курсе, когда мы отклонились от него на три градуса? – набросился на него Арфлейн.

– Три градуса, сэр? – обиженно спросил Потчнефф. – Мы шли точно по курсу, сэр.

– В самом деле? Не хотите ли свериться с картой?

Подойдя к столу, офицер развернул одну из лежащих на столе карт.

– В чем дело, сэр? Мы идем точно по курсу, – победно сказал он спустя минуту.

Нахмурившись, Арфлейн склонился над картой. Внимательно приглядевшись, он заметил, что на одном участке линия курса была подтерта и перенесена чуть в сторону. Для чего кому–то понадобилось подделывать карты? И почему такое незначительное отклонение, которое к тому же легко обнаружить? Возможно, это дело рук Ульсенна, подумал Арфлейн. А может быть, даже и Потчнеффа…

– Можете ли вы объяснить, каким образом курс на карте был исправлен?

– Нет, сэр. Я не знал этого. Кто бы мог…

– Был здесь кто–нибудь сегодняшней ночью, может быть, пассажир? Или член экипажа, зашедший сюда не по долгу службы?

– Только Манфред Рорсейн, сэр. Больше никого.

– Вы были здесь все время?

– Нет, сэр. Я ходил проверить вахтенных.

Потчнефф легко мог солгать. Легче всего изменить курс было именно ему. С другой стороны, рулевого мог подкупить Манфред Рорсейн. Уверенности не было ни в том ни в другом.

Арфлейн постучал пальцем по столу.

– Разберемся с этим утром, мистер Потчнефф.

– Да, сэр.

Выйдя из рубки, Арфлейн услышал крики дозорного. Голос его едва был слышен за шумом ветра, но понять, о чем он кричит, не составило труда:

– Полынья! Полынья!

Подбежав к борту, Арфлейн посмотрел вперед. Полынья, встреченная ночью, была намного опаснее полыньи дневной. Корабль шел вперед довольно медленно, еще оставалось время, чтобы выбросить за борт абордажные крючья.

– Все на палубу, мистер Потчнефф, – закричал он.

Голос офицера, многократно усиленный мегафоном, повторил его команду.

Вокруг в темноте беспорядочно забегали люди. Внезапно корабль накренился на борт, и Арфлейна сбило с ног. Заскользив по палубе, он ухватился за ограждение и встал на ноги. Вокруг раздавались панические крики.

Перекрывая шум голосов, в воздухе раздался треск льда, проседающего под кораблем. Судно еще больше накренилось на левый борт.

Выругавшись, Арфлейн, шатаясь, добрался до рубки. Бросать тяжелые якоря было уже поздно, они могли легко проломить лед под кораблем.

Вокруг высоко в воздух взлетали куски льда и падали на палубу. Послышалось бульканье воды, затем снова раздался треск ломающегося льда.

Ворвавшись в рубку, Арфлейн схватил мегафон и вновь выбежал на мостик.

– Все к канатам! Все на правый борт! Полынья!

Где–то в темноте Потчнефф отдавал приказы взявшимся за швартовочные канаты матросам. Они знали свое дело. Их задачей было перебраться по канатам через борт и попытаться вручную вытянуть корабль по тонкому льду. Это казалось единственным шансом на спасение.

Вновь раздался треск льда. На палубу хлынула вода.

Полозья правого борта повисли в воздухе. «Ледовый дух» грозил вот–вот перевернуться. Рядом с Арфлейном появился наполовину одетый Хансен.

– Плохо дело, сэр. Мы ушли слишком далеко. Если лед под нами не выдержит, у нас нет шансов…

Арфлейн коротко кивнул:

– Прыгайте за борт и помогайте тащить канаты. Кто–нибудь присматривает за пассажирами?

– Думаю, да, сэр.

– Я проверю. Сделайте вес возможное, мистер Хансен.

Открыв дверь под мостиком, Арфлейн по коридору помчался к каютам пассажиров.

Мимо кают Манфреда и Ульсенна он пробежал, не останавливаясь. Застыв на мгновение у каюты Ульрики, он распахнул дверь.

В комнате никого не было.

Может быть, мрачно подумал Арфлейн, пассажиры покинули корабль еще до подхода к полынье.

Глава 14. ПОЛЫНЬЯ

Огромный корабль вновь тряхнуло.

Дверь в каюту Рорсейна открылась, за ней стоял Манфред. Юноша был встрепан и тяжело дышал, из раны на голове шла кровь, стекая по лицу. Он попытался улыбнуться Арфлейну и, выйдя в коридор, вцепился в стену.

– Где остальные? – перекрывая треск льда, прокричал Арфлейн. Рорсейн покачал головой.

Подойдя к каюте Ульсенна, Арфлейн взялся за ручку двери. Открыв каюту, он увидел у дальней переборки лежащего на полу Янека. Над ним склонилась Ульрика. Ульсснн жалобно хныкал, а женщина пыталась поднять его на ноги.

– Мне не сдвинуть его, – сказала она. – Что случилось?

– Полынья во льду, – коротко ответил Арфлейн. – Корабль уже наполовину в воде. Вам нужно немедленно перебраться за борт. Объясните это ему.

Затем он нетерпеливо схватил Ульсенна за отворот куртки и закинул его к себе на плечо, указав на коридор.

– Не поможете ли вы своему кузену, Ульрика, он ранен.

Она поднялась на ноги и пошла вслед за ним из каюты.

При их появлении Манфред попытался было улыбнуться, но его лицо посерело от боли, к тому же он вряд ли мог стоять на ногах. Ульрика взяла его за руку.

На палубе к ним присоединился Уркварт. Закинув гарпун на плечо, он поспешил на помощь Манфреду, который, казалось, вот–вот потеряет сознание.

Вокруг них в воздух по–прежнему взлетали куски льда и с оглушительным шумом падали на палубу. Однако корабль стоял на месте. Подведя их к ограждению, Арфлейн схватился за свисающий канат и вместе со своей ношей спустился по нему на лед. Вокруг двигались неясные фигуры людей, над его головой от борта уходили швартовочные канаты, теряясь где–то в темноте. Подождав, пока Уркварт с Ульрикой опустили Рорсейна на лед, Арфлейн сбросил с плеча дрожащего Ульсенна.

– Поднимайтесь, – холодно сказал он. – И если хотите жить, помогите команде. Если корабль сдвинется с места, считайте, что мы все погибли.

Поднявшись на ноги, Янек бросил на Арфлейна ненавидящий взгляд и сердито огляделся, пока не увидел стоящую рядом с Урквартом Ульрику.

– Этот человек, – сказал он, указывая на Арфлейна, – вновь подверг нашу жизнь опасностям.

– Делай что тебе сказано, Янек, – нетерпеливо оборвала его Ульрика. – Идем, мы оба поможем держать корабль.

Она шагнула в темноту. Взбешенный Ульсенн последовал за ней.

Покачнувшись, Манфред произнес извиняющимся тоном:

– Сожалею, капитан, но кажется, что я…

– Отойдите подальше, пока мы не сделаем все, что в наших силах, – произнес Арфлейн. – Уркварт, пошли.

В сопровождении гарпунщика он пробрался сквозь ряд матросов, повисших на канатах, пока не обнаружил Хансена, забивающего в лед швартовочный костыль.

– Какие у нас шансы? – спросил он.

– Мы остановили корабль, сэр. Под нами крепкий лед, так что мы загнали в него несколько костылей. Возможно, что и справимся. – Выпрямившись, Хансен указал на стоящую рядом с ним группу матросов, пытавшихся удержать канат. – Прошу прощения, сэр, я должен быть там.

Пройдя вдоль корабля, Арфлейн видел, что люди скользили по льду, увлекаемые натянутыми канатами. Однако угол наклона корабля был уже меньше сорока пяти градусов, а это значило, что «Ледовый дух» можно было спасти. Остановившись, Арфлейн ухватился за канат, то же сделал и Уркварт.

Медленно корабль выпрямился. Раздались крики, но они тут же смолкли. «Ледовый дух» по инерции продолжал двигаться на них.

– Назад! – закричал Арфлейн. – Отходите назад!

Люди в панике бросились бежать, скользя и падая на льду. Арфлейн услышал истошный крик матроса, попавшего под полозья. Прежде чем корабль успел остановиться, погибли еще несколько человек.

Направившись к кораблю, Арфлейн бросил через плечо.

– Мистер Уркварт, распорядитесь о похоронах.

– Слушаюсь, сэр, – сказал Уркварт из темноты.

Подойдя к левому борту, Арфлейн осмотрел повреждения. Они оказались не такими страшными. Один из полозьев был немного погнут, исправить его не составляло особого труда. Корабль легко может продолжать путешествие.

– Отлично! – закричал он. – Все, кроме похоронных команд, на борт. Необходимо выправить полозья. Мистер Хансен, займитесь этим!

Забравшись по канату на борт, он вернулся на мостик. Сняв со стены мегафон, он закричал:

– Мистер Потчнефф, поднимитесь в рубку!

Через несколько минут офицер был на месте. Вопросительно глупое выражение его лица усилилось. Вполне возможно, что именно он изменил курс на карте, желая досадить своему капитану, которого недолюбливал.

– Мистер Потчнефф, проследите, чтобы корабль был надежно пришвартован во время ремонта.

– Есть, сэр.

– Когда все будет сделано, я хочу, чтобы все офицеры и пассажиры собрались у меня в каюте.

Потчнефф вновь вопросительно посмотрел на него.

– Выполняйте!

– Есть, сэр! – ответил Потчнефф, выходя из рубки.

Перед самым рассветом в каюте Арфлейна собрались все три офицера – Потчнефф, Хансен и Уркварт, а также Ульсенны и Манфред Рорсейн. Сам капитан, сидя за столом, изучал принесенные им из рубки карты.

Рана Рорсейна оказалась не такой серьезной, как думали вначале. Голова была перевязана, на лице вновь играл румянец. В стороне от прислонившегося к переборке мужа стояла Ульрика Ульсенн. Чуть поодаль, скрестив руки на груди, в терпеливом молчании стояли три офицера. Умышленно затянув паузу, Арфлейн, наконец, поднял глаза и мрачно огляделся.

– Вы знаете, почему я принес сюда эти карты, мистер Потчнефф? – спросил он. – Мы уже обсуждали этот вопрос. Но остальные еще не в курсе. Сегодня ночью одна из этих карт была подделана. Не подозревая об этом, рулевой изменил курс корабля на три градуса. В результате чего мы угодили в полынью и едва не погибли. Я не верю, что тот, кто сделал это, знал, что мы идем к пролому. Вероятно, это было вызвано желанием вывести меня из себя или же задержать наше продвижение по другим, не зависящим от меня причинам. В рубке видели Манфреда Рорсейна, и…

– В самом деле, капитан, – перебил его шутливо обиженным тоном Манфред, – я был в рубке, но вряд ли что понимаю в компасе. Поэтому я не мог быть злоумышленником.

– Я не сказал, что подозреваю вас. Однако, нет сомнений, что изменение курса произвел кто–то из присутствующих здесь. Никто другой в рубку войти не мог. Поэтому я прошу сделавшего это сознаться. При этом я не применю к нему никаких дисциплинарных мер. Я накажу лишь рулевого, если он был подкуплен. В интересах нашей же безопасности я должен найти этого человека.

На мгновение воцарилась тишина, затем один из них заговорил.

– Это был я. Я не подкупал рулевого. А карту я изменил еще несколько дней назад, когда она лежала в вашей каюте.

– Я так и думал, – тихо произнес Арфлейн. – Никак не пойму… какая глупость. Вероятно, вы проделали это, когда пытались убедить нас повернуть назад.

– Я и сейчас думаю, что мы должны вернуться, – сказал Ульсенн. – Точно так же, как я изменил карту, я сделаю все, что в моих силах, дабы убедить вас и команду в глупости этой авантюры.

Арфлейн вскочил на ноги со свирепым выражением лица. Затем, успокоившись, он снова сел за стол.

– Еще одно такое происшествие, лорд Ульсенн, – холодно произнес он, – и я не буду производить расследования. Однако я не оставлю это без последствий. Просто я закую вас в железо до конца путешествия.

Ульсенн пожал плечами.

– Отлично, – продолжал Арфлейн. – Все свободны. Я прошу офицеров впредь обращать внимание на любые подозрительные действия лорда Ульсенна. И докладывать об этом мне. К тому же я жду содействия других пассажиров. В будущем я буду обращаться с Ульсенном как с безответственным глупцом, но он может оставаться свободным до тех пор, пока не выкинет что–нибудь еще в этом духе.

Ульсенн в ярости выскочил из каюты, хлопнув дверью перед шедшими за ним Ульрикой и Манфредом Рорсейном.

Выходя из каюты, Хансен улыбался, однако лица Потчнеффа и Уркварта были лишены всякого выражения.