Текст книги "Секретный рейс"

Автор книги: Майк Брукс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)

– Здесь адрес места назначения и сроки.

Дрифт сунул кредитный чип в карман и просмотрел данные на датападе. Адрес – Центр ван дер Граафа, Оокмеервег, Амстердам, Нидерланды, Старая Земля, время и дата те самые, которые Кейслер ему уже называл.

– Помните, – сказала Сибаал, – груз должен быть доставлен в указанное время – ни раньше, ни позже.

– Ну да, Кел… – Дрифт осекся – вдруг кто услышит? Но весь его экипаж был на «Ионе», возился с последним ящиком. И все же он понизил голос: Келсьер мне это четко растолковал. Он получит то, за что заплатил.

Глаза Сибаал холодно, изучающе смотрели на него.

– Позаботьтесь об этом. В других обстоятельствах работодатель, скорее всего, пообещал бы новые контракты за хорошую работу. Однако, – она чуть склонила голову набок, – я так понимаю, что вас подобное предложение не обрадует.

– Если бы это было действительно предложение, если бы меня не хватали на улице, не держали на мушке и не угрожали, тогда, возможно, и разговор пошел бы по–другому, – возразил Дрифт и решил сменить тему. – Насчет груза вы ничего не считаете нужным пояснить?

Сибаал чуть прищурилась, и он вздохнул.

– Просто… может, эти ящики нужно хранить при определенной температуре, или там что–то особо хрупкое, или…

– Содержимое хорошо упаковано и не слишком чувствительно к температуре и вибрации, – ответила Сибаал. – Если ящики не будут пытаться открыть… и вы ни во что не врежетесь по пути… тогда проблем не будет.

– М-да, весьма воодушевляет, – сказал Дрифт.

Он подумал, не улыбнуться ли еще раз, но решил, что хватит с него: хотя, учитывая, что его челнок все еще у нее на борту, небольшая любезность, может, и не повредила бы, но эта Сибаал его раздражала. Он оглянулся через плечо и увидел, что грузчики в последний раз спускаются по трапу.

Ничто не позволяло заподозрить их в том, что они гонялись по «Ионе» за Дженной, пытаясь ее похитить, или выкинули еще какую–нибудь штуку, пока находились на борту.

– Кажется, мне пора.

– Безусловно, – согласилась Сибаал. – Счастливого пути, капитан Дрифт.

– Спасибо, – пробурчал он, подождал, пока ее громилы пройдут, и поднялся в челнок.

На ходу он обменялся кивками с Рурк, помощница нажала кнопку, трап закрылся со скрипом гидравлических систем, и она включила коммуникатор в ухе.

– Все готово, Цзя. Принимай нас на борт.

– Вас поняла, – ответила пилотесса. – Жду, пока они уйдут из отсека… О’кей, отсек закрыт, и они уже начали разгерметизацию.

Послышалось гудение электромагнитов, «Иона» слегка качнулся, поднимаясь с палубы, затем тряхнуло посильнее – это Куай включил главные двигатели, чтобы его сестра могла запустить маневровые, когда откроется люк. Дрифт поднял голову на шипение шлюза, наверху показалось лицо Дженны в ореоле спутанных светло–рыжих волос.

– Ушли они? – спросила девушка хрипловатым от волнения голосом.

Дрифт указал на отсек – пустой, не считая команды «Ионы» и только что поднятого на борт груза.

– Да. Не хочешь объяснить, в чем дело?

– Не хочу, – ответила Дженна.

На ее лице читалось некоторое облегчение. Дрифт вздохнул.

– Слушай, мне же надо знать…

– Ничего тебе знать не надо! – выкрикнула она, и он даже чуть попятился от удивления.

Губы девушки какое–то время шевелились беззвучно, а потом у нее вырвалось в ответ на его незаконченную фразу:

– Это же твое правило? Никого не расспрашивать о прошлом, пока человек сам об этом не заговорит? Так вы с Тамарой сказали, когда я в первый раз поднялась на борт.

«По–моему, мы тогда о другом говорили: убеждали тебя дать Тамаре убрать твои волосы назад, пока ты их не заблевала», – подумал Дрифт, но решил, что об этом лучше сейчас не упоминать.

– Ну… да.

– Это мое прошлое, – сказала Дженна. Она уже взяла себя в руки и она смотрела Дрифту прямо в глаза. Враждебности в этом взгляде не было, но решимость ощущалась прямо–таки физически. – Тебе не надо об этом знать.

Дрифт медленно кивнул.

– Верно. Но и ты пойми – ты член экипажа, а это значит, что на тебе лежат определенные обязанности. Если окажется, что ты не в состоянии эти обязанности выполнять, то в лучшем случае ты долго в экипаже не продержишься, а в худшем – из–за тебя мы все погибнем.

– Я понимаю, – твердо ответила Дженна.

Она перевела взгляд дальше, на Михея, Апирану и Рурк – все они топтались поблизости, стараясь сделаться по возможности незаметными… что не очень–то удавалось, особенно великану–маори.

– А теперь – прошу меня извинить.

Она развернулась и исчезла – пошла в каюту. Хлопнуть дверью она никак не могла, поскольку та управлялась кнопкой, но у Дрифта сложилось стойкое впечатление, что именно это она и пыталась сделать.

– Ну вот, еще одна загадка, мало их нам досталось сегодня, – сухо заметил Михей, а потом равнодушно пожал плечами. – Да ладно, какая разница.

– Вообще–то, как по мне, не мешало бы кое–что знать о том, что на уме у нашего слайсера, – возразил Дрифт.

«И не в последнюю очередь – потому что это помогло бы отвлечь внимание от меня». Он обратился к Рурк:

– А ты не хочешь поговорить с Дженной – может, у тебя получится выяснить, что это с ней такое?

– Вряд ли, – отозвалась его напарница, непонимающе хмурясь. – С чего ты взял, что у меня это получится лучше?

Дрифт помолчал, затем кивнул.

– Тоже верно. И все же надо бы как–то разобраться, что это на нее нашло. Я уже пробовал – не вышло, Михей – хамло несусветное…

– Ты мне платишь, чтобы я стрелял, куда приказано, – проворчал голландец–наемник. – Не пойму, при чем тут вежливость.

– Цзя будет не до того…

– И к тому же она эгоистка, каких свет не видел, – вставила Рурк.

– А Куай… ну, он и есть Куай, – неловко закончил Дрифт.

Их бортмеханик отлично разбирался в технике и, безусловно, вышел бы победителем в межгалактическом чемпионате по пассивной агрессии, но он был точно не из тех, к кому Дрифт обратился бы с поручением выведать тайну у непредсказуемой и обидчивой юной слайсерши. Умение общаться с людьми – это вообще–то его, Дрифта, сильная сторона.

– Кто у нас остается?

С минуту все размышляли молча. Затем, когда все головы разом обернулись в его сторону, Апирана Вахаваха скрестил на груди руки – каждая толщиной примерно с ногу Рурк – и угрожающе посмотрел на них.

– Вы, верно, шутите, ребята.

ЭКИПАЖ НА БОРТУ

– Вон он, пробормотал Апирана, и Дженна вздрогнула, очнувшись от задумчивости. – Дом, милый дом.

Дженна просидела у себя в каюте около часа, но там было тесновато, а она что–то стала ощущать признаки клаустрофобии – ладно хоть, не все время, иначе о космических путешествиях пришлось бы забыть, и девушка наконец вышла в кают–компанию. Думала, Дрифт опять к ней привяжется, но, не считая Куая, зашедшего налить кофе, там никого не было, пока пару минут назад не появился Апирана и не начал колдовать над сковородкой. В бортовом иллюминаторе тут и там вспыхивали огоньки, а один все увеличивался в размерах: «Иона» приближался к нему.

– Для тебя эта посудина и правда родной дом? – спросила Дженна.

Редко у какого члена космического экипажа есть дом на планете, но Дженна еще не привыкла к такой кочевой жизни. Мысль о том, что когда–нибудь она станет считать «Кейко» своим домом, была еще смутной и немного тревожной.

– Корабль, – мягко поправил Апирана. – Ну, в общем, да. Я уже пять лет на «Кейко», так долго я еще нигде не задерживался с тех пор, как… ну…

Он умолк и снова начал помешивать что–то на сковородке, а Дженна уставилась на маячащий вдали корабль.

«Иона» – просто челнок, не более того. Маленькое суденышко, способное войти в атмосферные слои какой–нибудь планеты и потом вновь набрать вторую космическую скорость, но из одной звездной системы в другую на нем не долетишь. Для этого нужен очень большой корабль. «Кейко», ждавший их на одной из громадных стоянок в системе Кармеллы, как раз и являлся таким монстром.

Общей чертой всех межсистемных судов был двигатель Алькубьерре, способный искривлять пространство–время, но генератором служила опоясывающая космолет массивная тороидальная конструкция, а корабль такой формы ни за что не выдержал бы вхождения в атмосферу. Вот почему «Кейко», как и все его собратья, передвигался исключительно в вакууме, а значит, аэродинамика для него не имела значения. Эта модель представляла собой что–то вроде куба со скругленными углами, и лишь легкие изгибы, сделанные исключительно для красоты, да расположение маневровых двигателей выдавали, с какой стороны у него носовая часть.

– Надеюсь, на этот раз чертов люк откроется, – подал голос от плиты Апирана. – Как–то пару лет назад там система вышла из строя, что ли. Пришлось нам с Куаем залезать в скафандры и выходить, открывать вручную.

Дженна наблюдала, как растет «Кейко» в иллюминаторе, и заметила, как на темно–серой поверхности появилась трещинка: люк отсека начал раздвигаться по сигналу, поданному Цзя из пилотской кабины «Ионы». Несколько минут отверстие было темным, будто вход в пещеру, а потом датчики зафиксировали движение, и внутри загорелся свет.

– Ну вот видишь, на этот раз не придется.

– Слава небу, – буркнул маори, заглядывая ей через иле чо. – Ненавижу эти скафандры. Один только и нашел такой, чтобы мне более или менее по размеру, так в нем зато жарко, как в аду.

Дженна вздохнула. Апирана всегда держался дружелюбно, но сейчас, похоже, специально старался поддержать беседу, и на ум приходила лишь одна причина, с чего это ему вдруг захотелось поболтать.

– Тебя капитан попросил со мной поговорить?

– Сразу видно? – спросил Апирана с кривой усмешкой.

Дженна кивнула, и великан пожал плечами.

– Ну, врать не буду, просил он меня потолковать, было дело. Но ты не думай, я и сам тоже беспокоюсь, просто я‑то не стал бы так сразу об этом речь заводить, выждал бы немного.

– Здесь никто не любит о своем прошлом рассказывать, – проговорила Дженна, стараясь, чтобы в голосе не слишком заметно слышалось раздражение, – почему я должна быть исключением?

– Ну, если ты об этом, не могу сказать, что много знаю об остальных, да если бы и знал, не стал бы рассказывать, не мое это дело. А вот как я сам здесь оказался, могу рассказать – правда, история не очень–то красивая.

– Это еще не значит, что я должна что–то рассказывать о себе, – предупредила Дженна, но здоровяк–маори опять только плечами пожал.

– Доверие за доверие, я понимаю. Да мне и не жалко, если ты узнаешь.

Он выключил плиту, переложил содержимое сковородки – яичницу, как оказалось, – на тарелку, подошел к Дженне и сел напротив.

– Насчет тебя не знаю, но, кроме Чангов, на этом корабле только я еще родом со Старой Земли, – начал маори. – Миленькое такое местечко, называется Роторуа, на Северном острове Новой Зеландии. По мне, красивей Новой Зеландии во всей галактике страны не найдешь. – Он поднял на нее глаза, ярко светящиеся на темном, покрытом татуировками лице. – Вот ты в Японии бывала когда–нибудь?

Дженна покачала головой.

– Я вообще в Первой системе никогда не была.

– У них там людям места стало не хватать еще до Великой экспансии, – рассказывал Апирана, орудуя вилкой, – считай, до последнего дюйма все застроили, сколько там у них земли было. В Новой Зеландии такого сроду не было. Там все еще дикая природа: леса, долины, горы. И серное озеро есть, большущее такое, как раз возле Роторуа.

Маори грустно улыбнулся. Дженна была дитя Малого Франклина, мира, представлявшего собой бледную тень Старой Земли: атмосфера пригодна для дыхания, но все биологическое разнообразие – завозное, ничего своего. И то девушку временами одолевали приступы тоски по дому, с которым ей пришлось расстаться так внезапно. Она могла только воображать, что же чувствовал великан–маори, оглядываясь сквозь годы на прекрасную землю своих предков.

– Хотела бы я тоже там провести детство, – от души сказала она.

Лицо Апираны скривилось, вилка царапнула по тарелке.

Даже в самом красивом месте можно устроить ад, если постараться. Мой отец был настоящий дьявол, пьяница. Считал, что весь мир ополчился на него за то, что он маори. Может, это и правда в каком–то смысле. Но не оправдание тому, как он обращался с матерью. И со мной.

– И ты сбежал? – тихо спросила Дженна, пытаясь представить этого огромного мужчину маленьким перепуганным мальчиком. Получалось плохо.

– Вроде того, но… наверное, стоило бы раньше. Отец–то у меня небольшого роста был. Я такой вымахал, видно, в маминых родственников, но они все перестали с ней знаться, когда она вышла за него. Ну так вот – он–то хоть и невысокий, но что–то в нем… что–то такое ощущалось, наверное. Мало кто осмелился бы ему перечить. Мать «тамоко» нанесла вот сюда, – он показал у себя на лице, – так мало кто делает. Просто так легче скрывать синяки.

Дженна вздрогнула.

– Ну и вот, как–то раз, мне тогда пятнадцать лет было, он высосал пару бутылок и опять как с цепи сорвался, – продолжал маори, – но почему–то в этот раз я не стерпел – загородил собой мать и сказал ему, чтобы отвалил и не смел ее трогать. Ему это не понравилось.

– И что было дальше? – выдохнула Дженна.

– Ну, папаша мой решил, что сумеет поставить меня на место, как раньше, когда я маленький был. В детстве он меня так лупил, что потом уже только глянет, только слово скажет, и я затыкал варежку как миленький. Ну, и тут опять попробовал мне врезать. – Он сглотнул слюну. – Но к пятнадцати–то я уже большой вырос, больше его. И вот он меня ударил, а я не упал даже – и тут до меня дошло наконец. И еще кое–что дошло с опозданием – что нравом–то я в него пошел, мне и пить не нужно было, он и так дал о себе знать.

Дженна почти не замечала, как космическая тьма расступается перед светом из стыковочного отсека «Кейко» – она не сводила глаз с человека, сидящего напротив.

– Что дальше было, я и сам толком не помню, – признался Апирана, глядя в свою тарелку. – Потом только услышал, как мать кричит. На меня. Чтобы я перестал.

Он выпрямился, повертел в пальцах вилку, которая вдруг показалась Дженне совсем маленькой, когда она заметила, какие огромные у Апираны руки. Кулаки размером чуть ли не с его же голову и костяшки все побитые, в шрамах.

– Теперь–то, конечно, когда я все это вспоминаю, я вижу это ее глазами, – проговорил маори, и в голосе его слышалась смертельная усталость. – Она много лет жила в страхе перед ним и каждый раз, когда он говорил, что любит, надеялась, что он станет другим. Научилась распознавать приметы, по которым можно догадаться, что на него опять находит. Винила себя каждый раз, когда он взрывался. К тому времени она вроде о самой себе–то уже и не думала, только за меня боялась, когда он меня бил или когда я видел, как он ее бьет. Надеялась, должно быть, что я когда–нибудь уйду из его дома и избавлюсь от него. И вот в тот день…

Голос у него стал хриплым. Дженна поймала себя на том, что смотрит на его щеку, на то, как шевелятся завитки татуировки, когда он говорит. Она не могла заставить себя отвести глаза.

– В тот день она увидела, что я с ним еще хуже обошелся, чем он с ней или со мной, и я нс мог оправдаться даже тем, что пьяный. Для нее это оказался, наверное, страшный удар. Но я понимал только одно: вот я наконец–то вырос и могу ее защитить, а она защищает его от меня. Телом я был уже мужчина, а в душе – просто озлобленный мальчишка: накинулся на нее, разорался. И тут вижу – она смотрит на меня так же, как всегда смотрела на него. Вот тогда я и сбежал. Выскочил за дверь, на улицу, прямо так, в чем был.

Дженне хотелось что–то сказать, но она не находила слов.

Ты скажешь, что на улице пацану не место, и будешь права, – продолжал Апирана, – но если ты сильный и злой молодой маори, всегда найдутся люди, которые и приютят, и от копов спрячут, и накормят, и спать уложат. Ясное дело, у них тут свой интерес, но пока до тебя это дойдет – ты уже по уши влип, так просто не выберешься. У меня это была банда под названием «Дворняги». Она орудовала еще с середины двадцатого века, и власти с тех самых пор все пытались ее прихлопнуть, но без толку. А когда началась Великая экспансия – ну, тогда уж совсем… Главная–то сила в системе Западных тихоокеанских наций – это якудза, тут ничего не скажешь, но и «Дворняги» тоже кое–какие дела проворачивают.

У Дженны наконец прорезался голос.

– Значит, ты… пошел в преступники?

–Непростовпреступники,—пробурчалАпирана,—ябылнастоящимбандитом.Когдадонихдошло,чтоуменяхарактер—бомба,ну,тутужеимстоилотолькоуказатьнакого–то,иявзрывался.Киллер,охранник…гденужнасилаизлоба—этовсебыломоедело.Купилсянаэтотмиф,чтомаори,мол,прирожденныевоины.Приучилсебякновойманереговорить,онапотомтаккомнеипристала.Лицовоттакоесделал.Вглубине–тодушияпонимал,конечно,чтонеправильноэто,но«Дворняги»сталимоейединственнойванау и единственной защитой от закона. Или слушайся их, или садись за решетку.

– А потом что случилось? – спросила Дженна.

«Иона» начал снижаться, повинуясь виртуозным манипуляциям Цзя.

Апирана невесело засмеялся.

– За решетку попал. Я тогда наркотой торговал в Фарпорте. Копы меня поймали, а у меня за плечами уже семь лет преступной жизни. Навесили на меня все, что можно. Дали тридцать лет, пятнадцать я отсидел. Сначала два года бунтовал против системы. Потом еще лет пять винил отца. Потом еще пару лет – «Дворняг», ну а потом до меня наконец дошло, кого на самом деле винить надо. – Он постучал себя кулаком по массивной груди. – Вот кого. Нелегко мне тогда пришлось. Когда в человеке столько злости сидит, сколько во мне, да если ее всю обернуть на самого себя – так себя до чего угодно довести можно, но я в конце концов нашел золотую середину. Вышел из тюрьмы и решил жить по–новому.

– И оказался в этом экипаже? – нахмурилась Дженна.

Экипаж «Кейко», конечно, не был организованной преступной группировкой, но и полностью легальной их работу назвать нельзя.

– Не то чтобы специально, – признался Апирана. – Зашел я тогда в бар в Фарпорте. И пить–то не пил, но приключений на свою голову нашел все равно. Трое «дворняг» меня выследили. Столько лет прошло, а они все хотели, чтобы я опять на них работал, и слова «нет» ни в какую не понимали. – Он рассеянно потер левой ладонью костяшки на правом кулаке. – Ты, наверное, и сама догадываешься, чем дело кончилось.

– Плохо кончилось? – предположила Дженна.

–Можноитаксказать,—грустнохмыкнулАпирана.Когдатретийполетелчерезстол,я,помнится,ещеподумал:«Воттебеитвойзарок,Ап,недолгожетыпродержался».Нонашкапитанкакразбылвтуночьвбаре—он–тоивытащилменяоттуда,покатенеочнулисьипокакопыненагрянули.Предложилмнеместонакорабле,еслияготовтаскатьчтопридется,приниматьгрозныйвид,когданадокого–топрипугнуть,иразбиратьсястеми,ктопопытаетсяотнятьто,чтонампринадлежит.Условиябылинеплохие,длябывшегозекавродеменятакпростоотличные,яисогласился.Ивотонячерезпятьлет.Теперьмояванау здесь.

Дженна попыталась вспомнить все, что могла, о той ночи, когда ее взяли в экипаж.

– А что, на космические корабли команду всегда в барах набирают?

– Чаще, чем ты думаешь, – хмыкнул Апирана. Опустил взгляд в свою тарелку, на остывшую яичницу. Черт, никогда не умел готовить как следует. Пожалуй, выкину это да погляжу, может, у меня еще шоколад остался в каюте, там, на нашей красавице. Он встал, подошел к мусорному ведру и вывалил туда яичницу. – Идем?

– Я думала, ты теперь меня будешь расспрашивать… про всякое, – удивленно сказала Дженна.

Здоровяк–маори пожал плечами.

– Капитан просил меня с тобой поговорить. Мы и поговорили. Ну, вернее, я один говорил, но все равно. – Он шагнул назад, на какой–то миг заслонив собой свет. – Ты не одна тут с прошлым, это точно. Может быть, у тебя там есть что–то такое, чего ты стыдишься, не знаю. Но, насколько я могу сказать, на этом корабле ты уж точно такая не одна. Я теперь лучше научился держать себя в руках, гораздо лучше – но это не значит, что я поборол свою вспыльчивость. Все–таки нет–нет, да и выйду из себя. Остальные об этом знают и делают на это поправку. Но чтобы что–то учитывать, это для начала хотя бы понять надо. А если ты хочешь, чтобы тебя поняли, тебе придется с кем–то поговорить. Может, со мной, может, с кем–то еще. Но я тебе вот что скажу – если что, я тебя всегда выслушаю. И ты теперь знаешь – что бы там ни было у тебя в прошлом, не мне тебя судить.

Он развернулся, вышел, и его тяжелые шаги эхом разнеслись по коридору.

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ ПАНДАМИЛИЯ

Лампочки над люком загорелись зеленым, Дрифт повернул колесико, чтобы снять блокировку, потянул на себя крышку, и за ней открылся вход в короткий стыковочный коридор. Он обернулся к остальному экипажу, облокотившись на крышку люка, со своей обычной ленивой усмешкой:

– Все помнят, кому что покупать?

Дженна толкнула Апирану локтем:

– А почему мы не закупаемся на официальных базах?

Потому что официальные базы есть только в тех мирах, которые контролирует какое–нибудь государство, – ответил Дрифт, не успел еще Апирана и рот открыть.

– А поскольку эта часть галактики никому на фиг не сдалась, здесь таких миров просто нет, – пояснил Апирана, глядя на слайсершу сверху вниз, – так что пришлось бы делать здоровенный крюк по пути на Старую Землю, а тогда мы не успеем передать груз вовремя.

Куай вздохнул с видом мученика. Апирана его понимал. Космические станции, эти металлические чудовища, кое–как сляпанные на скорую руку предприимчивыми «бизнесменами», торопившимися застолбить место в какой–нибудь дыре, которую ни у одного правительства еще не дотянулись руки колонизировать, принадлежали к Интернациональному космическому пространству и, таким образом, во всяком случае теоретически, не подпадали под юрисдикцию ни одного государства. На практике это означало, что если какие–то законы тут и действуют, то только те, которые считает правильными сам владелец и нанятая им охрана, и такие пустые церемонии, как описание товаров и контроль качества, чаще относятся к области мифов, чем к реальности. Это предсказуемо создавало определенные трудности, когда приходилось покупать запасные части к двигателям, топливо и, разумеется, воздух.

С другой стороны, в контролируемых государствами мирах у жуликов–торговцев тоже обычно была какая–никакая защита от толпы разгневанных покупателей, например хотя бы гипотетическая угроза ареста или приговора уже постфактум, а на космических станциях они такой роскошью не пользовались. Кроме того, всегда существовал риск, что человек, которого ты только что обманул, – какой–нибудь мафиозо или вроде того, и тогда лучше просто выйти из шлюзовой камеры без скафандра и избавить себя от лишних хлопот. А потому единственно разумными принципами торговли на космической станции были следующие: говори громко, держись поразвязнее, оружие носи открыто и все проверяй по второму разу – или, если уж это не помогает, приглядись, где покупают знающие люди, и иди туда же – возможно, эти торговцы окажутся более или менее честными, по крайней мере иногда такое случается.

– Тогда пошли, – сказал Дрифт, бросив взгляд на ручной хронометр. – Времени у нас не так много, и если мы не хотим задохнуться еще до того, как долетим до Первой системы, нужно где–то раздобыть «О-два». – Он нетерпеливо хлопнул ладонью по люку. – Идем!

Экипаж двинулся за ним, за исключением Цзя – ее назначили дежурной по «Кейко». Воровство на космических станциях случалось чаще, чем на официальных, регулируемых и патрулируемых вроде той, к которой они причаливали у Кармеллы‑2, так что надежнее было оставить кого то на борту, чем полагаться на одни защитные коды доступа. Без Апираны никак не обойтись – нужен же кто–то для устрашения, и он поплелся в стыковочный коридор за Куаем и Дженной. Трудно было все время укорачивать шаг, но нормальной походкой идти нельзя – других затопчешь, поэтому он держался сзади и подстраивался под их шаги, хотя это его страшно утомляло.

– Ну что, – тихо спросил он Дженну, когда они вышли из туннеля, и Дрифт, Рурк и Михей свернули в другую сторону, – навела уже справки, куда мы летим?

Центр ван дер Граафа – дом конференций в Амстердаме, – ответила Дженна, – и это все, что нашлось про него в Спайне. Что там будет происходить в этот день – понятия не имею.

Она с досадой покачала головой: всемирная галактическая база громкое название, а на деле это всего лишь разрозненные обрывки личных данных, статистических отчетов, обновляемых для каждой системы отдельно, тогда, когда прибудет курьер с новыми файлами. Свежая информация доступна только в пределах той или иной звездной системы, и таких банальных сведений, как программа работы некоего конференц–центра, на расстоянии не мог добыть даже самый крутой слайсер.

– Чертовски странная точка для доставки контрабанды, – пробормотал Апирана, рассеянно потирая костяшки на правой руке. – Куда мы ее только ни возили – на квартиры, на склады, в бары, на оборотную сторону какого–нибудь спутника. А вот в такое место секретный рейс делать еще не доводилось. – Он поморщился. Новый опыт – это, конечно, ценно, но хорошо бы при этом хоть немного контролировать ход событий. – Как–то это… у всех на виду.

– Да еще и среди бела дня, – заметила Дженна. – Контрабандисты обычно так не поступают, правда же?

– Обычно нет, – согласился Апирана. – Хотя бывает, что, если уж перешел границу, лучше держаться так, как будто тебе нечего скрывать. Будешь ныкаться по углам – копы скорее насторожатся.

– Логично, пожалуй, – задумчиво кивнула Дженна, – и все–таки это дело выглядит очень странно, как будто… – Она не договорила, заморгала от удивления, в первый раз оглядевшись как следует по сторонам. – Они что, совсем офигели?

Куай хмыкнул, и Апирана не смог сдержать улыбку.

– А ты что, никогда раньше на космической станции не бывала?

Снаружи станция сверкала бегающими, мерцающими огоньками главным образом потому, что в такой дали от звезд и от любого естественного источника света ее никто бы иначе и не увидел. Внутри все выглядело привычно: торговцы старались привлечь покупателей, и в этом отношении станция напоминала суетливый, шумный рынок любого большого города на любой планете или спутнике. Однако стоило начать рассматривать предлагаемый товар, как сразу делалось заметно, насколько тут все по–другому.

Дженна во все глаза таращилась на маленький ларек, где совершенно открыто лежали наркотики, причем запрещенные… ну, то есть понятно, что здесь, в Интернациональном космическом пространстве, вне любой населенной системы, запрещать их было некому. Маленькая табличка предупреждала на английском, русском, китайском, испанском и суахили, что владелец ларька не несет ответственности за проблемы, которые могут возникнуть из–за торговли наркотиками в пределах межзвездных границ, но большая вывеска с лаконичной надписью на пяти языках «Оптовые цены!» свидетельствовала, что тут тебе продадут любое вещество, если ты готов купить его на свой страх и риск.

– Но это же… А, ну да, наверное, – закончила Дженна, отвечая на собственный вопрос, и умолкла, почувствовав неловкость.

– Некоторые правительства этого не одобряют, и СШСА уже давно пытались положить этому конец, – сказал Апирана, – но остальные слегка задергались – нечего, мол, им навязывать свои законы в Интернациональном космическом пространстве.

– А когда СШСА попытались заявить свои права на солидные куски ИКП, это им еще меньше понравилось, – вставил Куай. – Краснозвездная Конфедерация даже войной грозила.

– К счастью для всех, начался распад Свободных систем, СШСА это тоже коснулось, – добавил Апирана, – и все это так и заглохло.

Он положил руку Дженне на плечо и мягко отвел ее подальше от ларька, где были аккуратно разложены порошки, листья и таблетки, и тут же – приборы для измерения чистоты вещества, а рядом торчали двое серьезного вида парней со «звездными пушками» – на случай, если кому–то вздумается устроить налет и разграбить ларек.

– Идем, дело–то не ждет.

– Верно.

Дженна выскользнула из–под его руки и торопливо шагнула вперед. Она старалась изобразить, что ей не терпится приступить к покупкам, но Апирана привык, что не столь крупным людям бывает не по себе, когда он вот так к ним прикасается. «Да и вообще – я же сам ей рассказал, что сделал со своим отцом…»

Они двинулись по разбитым на клетки рядам, высматривая нужные вещи в ларьках и на прилавках. Тут и там висели тканевые занавески, от старомодных, в цветочек, до наисовременнейших, полимерных, умеющих менять цвет в зависимости от температуры или программируемых, на которых высвечивались логотипы, эмблемы банд и вообще все что угодно по желанию покупателя. Коробки с протеиновыми батончиками и питательными коктейлями стояли бок о бок с баночками натуральных китайских приправ и жареным мясом на шампурах – крепкие запахи должны были щекотать ноздри путешественникам, которым осточертела непортящаяся космическая еда. В маленьких ларьках предлагали записи последних музыкальных хитов – вероятно, с другого конца галактики, подборки видеопродукции Нового Голливуда или Вашингтон Мейджор…

– Пираты возвращаются! – кричал владелец одного прилавка. – Пираты возвращаются!

Апирана огляделся вокруг и нисколько не удивился, увидев стойки с оружием, от самого простого и банального до экзотического и весьма необычного. Торговал им здоровенный пакеха – темная щетина выделялась на светлой коже, а еще у него было внушительное пузо и такой же громадный энтузиазм.

– Вот вы, сэр! – оживленно окликнул он Апирану. – Вы похожи на бойца! Лучшие цены на огнестрельное оружие по эту сторону Старой Земли! Прикупите по парочке крутых штуковин на всю команду, и тогда вам сам Габриэль Дрейк не страшен!

– Дрейка уже нет! – выкрикнул кто–то из толпы. – Его уже несколько лет как убили африканцы и «Тридцать шесть градусов» захватили!

– Да ну? – отозвался продавец, повернулся в сторону говорящего и сразу стал похож на злодея из какой–нибудь китайской мелодрамы – из тех, что Цзя посматривала втайне от всех. – Если Дрейка нет, кто же тогда грабит грузовые корабли в системе Узури?

– Говорят, Энни Эклектик! – выкрикнул кто–то.

– Мохаммед Кадие!

Апирана вздохнул и отвернулся. Вокруг звучали имена еще каких–то пиратов и бродяг, многие, скорее всего, вымышленные. При всей своей удаленности от цивилизации космическая станция Пандамилия оставалась единственной перевалочной базой в этой части галактики, а потому путешественников здесь хватало. Апирана поглядел вперед и обнаружил, что, пока он отвлекся, оба его спутника пропали из вида, раздраженно хмыкнул, старательно изобразил на лице свирепое выражение и попер напролом. Послышались ругательства, которые, впрочем, тут же стихали, как только люди оборачивались посмотреть, кто это там толкается, а затем толпа стала расступаться перед ним, как стадо овец перед пастушьей собакой.