Текст книги "Служанка ректора Академии военных драконов (СИ)"

Автор книги: Матильда Аваланж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 24 страниц)

ГЛАВА 33

В кабинет Уинфорда я опоздала не специально.

Жупело велела быть там без пятнадцати девять, но я настолько закрутилась с портьерами и штандартом из Алого зала, что собиралась просто в невероятной спешке.

Алосский бархат оказался невероятно мнущейся тканью, и создал массу проблем при транспортировке из прачечной в Алый зал… Чтобы доставить его таким же отглаженным, я имею ввиду.

Пока развешивала портьеры под потолком, пока таскала туда-сюда тяжеленную стремянку…

Но она того стоила.

Эта униформа горничной, ради которой я взяла на себя работу Янсон.

Когда я ее как следует надела, застегнула все пуговички, расправила складки, то поняла, что села она по мне идеально.

Единственное – оказалась немного тесновата в груди. Слишком уж ее подчеркнула. У Янсон в пору ее молодости размер был явно поменьше.

Но бежать к портнихе, чтобы расставить черное платье, не было времени. Да и империалов на это было, откровенно говоря, жалко.

И так сойдет.

Особенно по сравнению с шапкой и курточкой, в которых я ходила до этого.

Волосы собрала в аккуратный низкий пучок, оставив по бокам два тонких локона, и пристроила на них белый накрахмаленный кококошник.

Кинув последний взгляд в зеркало, я осталась собой довольна.

Сочетание черного и белого странным образом шло мне, и даже подумалось, что не такая уж и заурядная внешность мне досталась.

На самом деле я была красива. И теперь ясно это видела.

Единственным, что выбивалось из образа, были стоптанные приютские башмаки с отклеивающейся подошвой. Но с ними я ничего поделать не могла. Кроме того, что промазала внутренность бот просто нереальным количеством клея – со стороны, вроде и не видно было, что подошва держится на честном слове.

Зато чем я гордилась (если таким вообще можно было гордиться!), так это тем, что мне удалось раздобыть нормальные чулки!

Не толстые, горохового цвета, которые у меня были, а самые настоящие, тонкие, полупрозрачные, с ажурной резинкой из тончайшего кружева.

Они так прочно, и в то же время нежно обхватывали ногу, что этим невозможно было не наслаждаться.

На красивой черно-белой коробке с большим золотистым лейблом была прикреплена цена – две с половиной тысячи империалов…

Баснословно дорогая вещица, которую могли позволить себе высококровные, но никак не нищая Тесса Кук, экономящая даже на ужинах.

А я и не позволяла…

Порванную и залитую шоколадно-клубничным коктейлем упаковку этих дорогих чулок я нашла в мусоре высококровных.

Вчера по приказанию Жупело я отправилась в первый кластер, чтобы собрать мешки с мусором и оттащить их в мусорный дилижанс.

Там-то, в мешках первого кластера и обнаружила эту коробку.

Мысль о том, чтобы, как помоечная крыса, копаться в чужом мусоре, тем более, мусоре высококровных, поначалу вызывала омерзение.

Но я заставила свою гордость заткнуться.

Тем более, это было уже не в первый раз… Однажды я заметила в одном из мешков запечатанную зеленую коробку зефира с истекшим сроком годности – и не выдержала…

Были еще выброшенное печенье и вафли. Один раз даже попались чипсы из вяленой курицы со специями. Эти находки помогали сэкономить империалы на жетоне, чтоб протянуть до следующего жалования.

Но главное – обувь.

Мне нужна была хоть какая-то – неважно, пусть даже мужская, потому что приютские боты скоро прикажут долго жить.

И именно обувь – не еду я искала в первую очередь.

Голод уже стал моим постоянным спутником, я к нему привыкла.

Но, словно по иронии судьбы мне досталась эта коробка, в которую чулки были запихнуты кое-как, комом.

При этом было видно, что они даже ни разу не надеваны. Какая-то высокоровная дракайна случайно или, кто знает, специально порвала их, когда вытаскивала из упаковки, да и сразу выбросила.

Стрелка на правом чулке оказалась высоко, почти рядом с резинкой. И я тут же решила, что преспокойно смогу их носить, ведь под юбкой эту стрелку никто в жизни не углядит.

Так что люксовые чулочки я прикарманила. Стрелку замазала клеем, чтобы не поползла дальше, и очень аккуратно их постирала, потому что коктейль, по соседству с которым оказалась порванная коробка, успел туда проникнуть.

Вовремя я отыскала эти чулки, мои флисовые с формой бы совершенно не смотрелись. Жаль, никто из высоковровных дракайн не выкинул порядочных туфель.

Но я не буду терять надежды, а буду продолжать вести наблюдение.

Со всеми этими заботами в Алом зале, я думала, что припозднилась не так уж и намного – всего-то пара минут.

Но, когда тихонько вошла, то оказалось, что офицерская вечеринка уже полчаса как началась.

Проклятая Жупело специально сказала мне неправильное время, чтоб я сильно опоздала и получила нагоняй от ректора!

Внутри мелькнула сумасшедшая надежда, что Лейтона тут нет – заболел, уехал в командировку или его, например, черти слопали.

Но я и сама понимала, как это глупо.

Мужчины расположились в бильярдной и уже даже начали партию. Покои были очень хорошо освещены, еще ярче было от ламп, которые горели над бильярдным столом.

Им нужно было разносить напитки и закуски – чем я и хотела заняться, собравшись тихонько проскользнуть на кухню.

Тем более, внимания на меня никто, вроде как не обратил. Что и великолепно…

Никто?

Я всей кожей почувствовала на себе этот взгляд и повернула голову…

ГЛАВА 34

Лейтон Уинфорд замер с кием в руках, опершись о бильярдный стол.

Была его очередь нанести удар…

Но он словно забыл об этом.

И смотрел на меня через всю комнату.

Высокий крупный мужчина, тоже в форме, со смехом хлопнул его по плечу, призывая вернуться к игре, но ректор даже не отреагировал.

Льдистые глаза Лейтона пронизывали меня насквозь, как будто стремились вобрать в себя, как будто он целую вечность мог вот так неподвижно стоять и смотреть, не замечая ничего вокруг.

Абсолютно не выдавая эмоций, я легонько поклонилась ему и скрылась в недрах покоев.

Сейчас при всех отчитает за опоздание, как пить дать! А потом заставит отжиматься по количеству минут, на которое я опоздала!

Излюбленный прием сукина сына, куда ж без него?

Отжиматься при всех этих мужиках не хотелось, но я мысленно подготовилась к этому, как к неизбежности.

В платье и фартуке будет, конечно, не особо удобно, но мне ведь не привыкать.

Вскоре я вошла в бильярдную с подносом в руках, каждую секунду ожидая окрика и последующего нагоняя Уинфорда за опоздание. Каково же было мое удивление, когда этого не произошло.

Ректор и офицеры-преподаватели были заняты партией в бильярд и разговорами о политике, и на меня обращали меньше внимания, чем на окружающую мебель.

Что меня больше чем устраивало.

На подносе тихонько позвякивали стаканы с прозрачным содержимым, которым я обносила гостей. На золотой тарелочке лежали тонко нарезанные дольки лимона.

Прежде чем пристроить бокалы на поднос, я осторожно понюхала один и скривилась – судя по терпкому запаху можжевельника, это была водка или джин. А может, абсент.

Но драконы потягивали крепкий напиток, как обычную воду.

Я старалась быть как можно более незаметной, а сама прислушивалась к их разговорам, надеясь уловить что-нибудь полезное.

Говорили о волнениях рабочих на металлургическом комбинате в округе Шахты, одном из семи – таком же, как и моя Обочина.

– Чернь изволит хлеба и зрелищ, – высокопарно рассуждал офицер генеалогии Кан. – Власти Драковии уж слишком мягки с этими шалопаями. Обычная стачка необразованных, бесчинствующих баламутов. Ваш отец, Лейтон, генерал Норман Уинфорд, с легкостью пресечет эти… бессмысленные волнения.

– Весьма поверхностное суждение, офицер Кан, – задумчиво проговорил Лейтон, красиво и точно загнав в лузу шар. – Кривовский люд слишком темен и неорганизован. Но кто-то его организовал, как ни удивительно. Кто-то мутит воду, умело вызывая недовольство правительством и волнения среди кривовцев…

– Вы хотите сказать, что… Это дело ренегатов?! – вскинулся Кан.

– Подавить протест – дело моего отца. Лично меня больше интересуют зачинщики, – бросил ректор, снова сыграв шар.

Все это время, пока находилась здесь, я по крупицам собирала информацию о мире, в который попала.

По обрывкам разговоров и прочитанным статьям в местных газетах мне удалось понять, что в борьбе с Кривым орденом Лейтон выступает под эгидой своего отца – легендарного генерала, матерого черного дракона Нормана Уинфорда. А наш ректор при нем – что цепной пес, который все время находится в тени, но выясняет главное. Если папочка Лейтона, генерал Норман Уинфорд – грубая военная сила, майор Лейтон Уинфорд – разведка.

По крайней мере, такая картина сложилась у меня. Но заблуждений по поводу своей проницательности я не испытывала.

Незнакомый враждебный мир, ужасные условия – я могу ошибаться в своих суждениях.

Мне бы, главное, выжить.

И достать где-то себе новую обувь, не говоря о таких глобальных вещах, о которых сейчас рассуждают мужики за бильярдом и крепкой выпивкой.

Закуски, которые я понесла сразу после алкоголя, разумеется, были на уровне. Источающие нежный, чуть острый аромат прошутто, хамон, десятки разнообразных видов мяса типа карбонада, ребрышек или вырезки.

Драконы любили мясо. Однако, я разложила на изысканные тарелки и замысловато закрученные рулеты из красной и белой рыбы, и блинчики с икрой и соленья, состоящие из крошечных соленых огурчиков и маринованных белых грибов.

От запаха и вида всего этого изобилия, еды, которая была так близко, прямо у меня в руках, мутило и наворачивалась голодная слюна.

Сделав очередной круг по бильярдной, я вернулась в кухонную зону.

Легкое головокружение…

Пошатнувшись, я оперлась рукой о стол.

Еще не хватало упасть в голодный обморок!

Нет!

Нет, я лучше из мусора буду просроченную курятину хавать, нежели сейчас незаметно стащу хоть кусочек с одного из этих изобильных блюд.

Хавать…

Мерзкое словечко из лексикона моего отца, которого я знать не хотела, всплыло в мыслях само собой.

Никогда, никогда в своей жизни я не буду иметь ничего общего с тобой...

Мотнула головой, отгоняя голодный приступ.

Только не сейчас.

Сделала пару глотков теплой воды из графина, и терпеть голод стало легче. Правда, не уверена, что имела право пить эту воду, но, пожалуй, воду моя гордость готова была стерпеть.

Когда я вернулась в бильярдную с очередной порцией выпивки, то сразу обратила внимание, как сгустилась атмосфера.

Всеобщее внимание было приковано к бильярдному столу и крупному русоволосому мужчине с зелеными глазами и в форме с золотистыми эполетами. Тому самому, который разговаривал с Лейтоном.

Настоящий медведь.

Аккуратная русая борода прибавляла ему возраста, но он был ровесником Лейтона.

Как это неудивительно, драконы играли в подобие русского бильярда – огромный стол, одинакового цвета шары с номерами и очень узкие лузы.

И вот сейчас русоволосый оказался в очень опасном положении. Была его очередь, но Лейтон, ход которого был до этого и который выигрывал по очкам, словно нарочно поставил биток в такое положение, что забить шар теперь было нереально.

Последний удар должен был решить исход всей партии.

Ректор довольно ухмыльнулся, опершись о кий, а здоровяк принялся громогласно возмущаться:

– Уинфорд, чтоб тебя химеры слопали, ну ты как всегда в ударе! Мог прикончить меня одним махом, но он еще и издевается, козлина! Тебя хоть раз хоть кому-нибудь победить удавалось в этой чертовой пирамиде, а? Это я что же, только вернулся, и уже проиграл триста империалов, что ли? Ловко, ничего не скажешь!

Взяв свой кий, медведь попытался примериться к битку и так и так, но по-всякому выходило плохо.

Остальные мужчины тоже окружили зеленый стол, с азартом обсуждая позицию. Некоторые преподы пытались давать советы, но опытные игроки сошлись во мнении, что забить шар в таком положении от битка действительно невозможно.

– А, к химерам все! – ругнулся здоровяк и отбросил кий. – Беру перерыв, Уинфорд, мне нужно выпить!

– Жаль триста империалов? – усмехнулся Лейтон, тоже откладывая кий и опускаясь в широкое кресло из коричневой кожи.

Я понимала, что триста империалов – для этих высококровных драконов просто капля в море.

– Не люблю проигрывать, Уинфорд, – отозвался русоволосый здоровяк, подтверждая мою догадку. – Точно так же, как ты, старина…

Мужчина упал на диван и небрежно щелкнул пальцами, подзывая меня.

Я уже припомнила его – это был тот самый офицер Роян Эльчин, изумрудный дракон и лучший друг Уинфорда, в честь которого и была организована вся эта вечеринка.

Офицер Эльчин преподавал в АВД химерологию. На его предмете кадеты изучали повадки главных врагов драконов – химер, с которыми те вели многолетнюю войну, а так же учились с ними сражаться.

В момент произошедшего на Дворе чести Эльчина в академии пару недель, как не было. И меня он совершенно не помнил.

– Эй малышка, принеси чего покрепче! – велел Эльчин, и я буквально ощутила, как он провожает меня глазами, а потом услышала обращенное к ректору. – Забавная зверушка, Уинфорд. Где взял?

– Это кадетка академии, Роян, если ты не помнишь, – ответил Лейтон, вальяжно откинувшись в кресле.

Я поднесла рюмки с прозрачным абсентом сначала ему, а потом Эльчину, чувствуя, как оба закадычных друга рассматривают меня, точно кобылу на ярмарке.

– Ах да, та самая низкосортная с желтой кровью, которая пыталась отравить Кристу, – закивал Роян. – Кстати, как сапфировая дракайна поживает, бедняжка? Я послал ей букет цветов, когда узнал об этом горестном происшествии.

– С Кристалиной все в порядке и скоро она вернется в академию, – сдержанно ответил Лейтон.

Но смотрел почему-то при этом все еще на меня.

– Значит, эта зайка греет твою постель в отсутствие невесты? – выгнул бровь здоровяк. – Что ж, довольно забавно, что она расплачивается за свое преступление именно таким образом. Я восхищен твоей фантазией, старина!

– Не переходи границы, Эльчин, – в голосе ректора послышалась скрытая угроза. – Тесса Кук с Обочины – просто челядь. А на челядь я не размениваюсь.

– Драковоин, Лейтон, сколько тебя помню, ты был таким снобом! – Роян досадливо поморщился. – По-моему, она просто милашка…

Они болтали прямо при мне, совершенно меня не стесняясь.

Возможно, ректор ожидал, что я разнюнюсь или скривлюсь, но вместо этого я хранила свое уже ставшее излюбленным непроницаемое выражение лица.

Правда, хранить его получилось недолго.

По ленивому жесту Рояна я поднесла ему еще абсента, склонившись с подносом к его дивану, и в этот самый момент он слегка пошевелил рукой, и содержимое рюмки вспыхнуло голубым пламенем.

От неожиданности я вскрикнула, рюмка поехала по подносу, но каким-то чудом мне удалось удержать равновесие и вернуть покер фейс.

– Да ты только посмотри на эту зайку – она же прелесть! – хрипло захохотал Эльчин и опрокинул горящий абсент. – Жаль, что я раньше не обращал внимания на эту самую Тессу Кук! В этой форме служаночки – она просто как самый вкусный и сочный персик из самого элитного борделя Драковии…

– Не вижу в ней ничего прелестного, – сквозь зубы отозвался Лейтон, не сводя с меня своих льдистых глаз. – Ты несешь бред.

– Да ты просто не рассмотрел, старина! Но, как твой верный и добрый друг, я помогу тебе оценить этот экземпляр, – вдруг проговорил Роян и каким-то странным голосом позвал. – Эй, заюша, иди-ка сюда, милая…

Что-то в нем изменилось, я почувствовала это всей своей шкурой.

В тоне голоса.

В повадках.

Черт!

ГЛАВА 35

Нужно убраться отсюда как можно скорее.

Но я не успела.

Зеленые глаза изумрудного дракона вперились в меня.

И эта зелень тут же утащила в дремучий и опасный лес, из которого невозможно выбраться.

Это было ментальное воздействие, сродни тому, которое на прошлой боевой практике оказал на меня Лейтон, когда заставил рассказать всем о первом поцелуе.

Натиск Рояна был чуть слабее, чем у ректора… И все-таки сильным, оглушительным, мощным, чтобы я не могла сопротивляться.

– Тесса Кук – ты ночная бабочка, которую мы с остальными офицерами заказали в подарок нашему дорогому ректору, Лейтону Уинфорду. Выполняй свою работу. Развлеки его, будь добра…

Обстановка в бильярдной изменилась.

Накалилась до предела.

Остальные офицеры смолкли, наблюдая. На удивление, никто ничего не сказал, ни одного грубого комментария…

Они обменивались заинтересованными взглядами, но молчали, ожидая, что будет.

Я чувствовала внимание других мужчин, сконцентрировавшееся на мне. Всех мужчин в этой комнате.

И сделала пару вкрадчивых шагов к креслу, в котором сидел ректор.

– Отмени приказ, Эльчин, – процедил ректор, глядя мне в глаза. – Прекрати воздействовать на нее.

– Ты совсем не умеешь веселиться, старина. Но мы это исправим, – ухмыльнулся тот, и я ощутила, что ментальное воздействие он, наоборот, усилил, подзуживая. – Давай, детка, покажи ему класс!

В моей голове – одна сплошная зеленая тина, скомканные водоросли, болото, в котором я, беспомощно барахтаюсь, пытаясь выбраться.

Но это проклятое болото… Оно затягивает.

И я медленно опускаюсь к Лейтону Уинфорду на колени.

Чуть изгибаясь всем телом, провожу кончиками пальцев по жесткому черному кителю, перебираю кончиками пальцев медальки, не прерывая зрительного контакта.

Холодные голубые глаза-ледышки впериваются, кажется, в самую мою душу, и я надеюсь, что ректор спихнет, оттолкнет меня.

Прекратит это.

Но почему-то Лейтон этого не делает.

Сидит неподвижно и смотрит. Прозрачный тонкий лед опасно трещит, и я стою на нем, понимая, что сейчас он разлетится на сотни осколков, и меня смоет штормовой волной.

Его запах окутывает меня – темный, холодный.

Почему, черт его раздери, он не мешает своему дружку, а так…

Так смотрит!

Вытаскиваю шпильки из своего аккуратного пучка – мои волосы оказываются освобождены.

Встряхиваю ими, позволяя темным прядям рассыпаться по плечам и спине, распространяя слабый, едва ощутимый запах дешевого ромашкового мыла, которое я купила в местной лавке вместо ядерного хвойного.

Накручиваю локон на пальцы, а ректор сидит истуканом, глядя, как я играю своими волосами.

Его руки лежат на подлокотниках, он не делает попытки меня потрогать. Но и спихнуть меня с себя – тоже не делает.

И тогда я кладу свою руку поверх его. Мои пальцы на тыльной стороне его ладони, а моя ладонь на его пальцах…

Мне кажется, или его рука дрожит?!

Рука всесильного ректора Лейтона Уинфорда, безупречного несгибаемого дракона.

Слабая, едва ощутимая дрожь – ощущаю, как она пробирает его тело.

А в прозрачных глазах загорается багровый огонь.

Кладу его руку на свое колено и веду ее по своему бедру выше. Шелковистая, плотная черная ткань моего форменного платья задирается, обнажив полоску чулка и стрелку.

Где-то на периферии сознания звучит восхищенный свист офицеров и подначки Эльчина.

Но я не слышу. И Уинфорд тоже не слышит, заворожено глядя мне в глаза.

Его дыхание учащается, становится хриплым.

Он весь подо мной – словно бесчувственная статуя, истукан, мраморное изваяние.

Но в его глазах не лед. Там огонь.

Он смотрит на мое обнажившееся в вырезе платья бедро, туда, где светлая кожа резко контрастирует с черной полоской. Его рука, накрытая моей рукой, лежит прямо на кружеве, пальцы касаются того места, где оно кончается.

Его ладонь горячая. А моя кожа холодная. И это тоже контраст.

Я вижу, как ректор сжимает челюсти, глядя на меня так, словно хочет придушить на месте.

И дышит через раз. Его сердце под моей рукой, лежащей на кителе, учащенно бьется прямо мне в ладонь.

Полоска стрелки на тонкой капроновой ткани совсем тоненькая, но Лейтон вдруг впивается в нее пальцами и рвет, все так же глядя мне в глаза.

Его холодное лицо все так же красиво и бесстрастно.

Но узенькая стрелочка на капроне превращается в огромную дыру, которая расползается до самого низа чулка – и подолом платья ее уже не прикроешь.

Он стискивает мое бедро в этом порванном чулке так сильно, что я прикусываю губу.

Лейтон опускает взгляд на мои губы, сжимая мою ногу до боли – под его пальцами останутся красные пятна, а может быть, даже синяки.

Ректор дышит рвано, учащенно, и он даже не понимает, что я усмехаюсь ему в лицо.

Там, на границе сознания, которое затмевает безумие, я слышу одобрительные возгласы Эльчина, и меня накрывает новой ментальной волной его давления.

Сладкой, изумрудно-зеленой, ядовито-мятной…

Обжигающей и влажной, как порыв южного ветра.

Под жадным взглядом Лейтона я расстегиваю верхние пуговички на платье. Первая, вторая, третья…

А четвертую не расстегиваю, нет.

Хотя она скрывает самое интересное.

Тянусь через него к столику, отчего приходится крепко прижаться к нему грудью. Лейтон резко выдыхает, но я уже отстраняюсь, держа в руке бокал с виски, из которого он пил.

Делаю маленький глоток – крепкий напиток обжигает горло и пищевод, но я позволяю ему стечь по моему подбородку и обнаженной шее в вырезе платья.

Ректор смотрит на влажную дорожку на моей шее, как загипнотизированный. Прижав к себе, тянется к моей яремной ямке…

Судорожно воскрешаю в памяти все, что он говорил на занятии.

Сфера, наполненная силой воли и магией…

Сопротивляйся.

Сопротивляйся мне!

И я сопротивляюсь, потому что не хочу переступить эту черту.

Не даю Лейтону ко мне притронуться, резко отпихивая от себя.

Внутри меня вспыхивает магическая вязь, образовывая причудливый сложный контур.

Мой ментальный щит от проклятого мятного, проклятого зеленого и проклятого ректорского.

Я все-таки смогла его поставить!

У меня получилось.

Соскочив с ректора, отпрыгиваю назад, испуганно глядя в глаза Эльчину, который усиливает свое давление на меня, требуя продолжать.

Раздеться и доставить Лейтону Уинфорду удовольствие…

Стягивая ворот платья и одергивая подол, я сверлю взглядом мерзавца, начисто игнорируя ректора.

И мне совершенно плевать, что Лейтон смотрит на меня так, как будто…

– Прочь из моей головы!

Скрестившиеся взгляды офицеров… И среди них один, льдистый голубой, который прожигает насквозь.

Зарыдать и убежать?

Сейчас мне хочется этого больше всего на свете.

Чувствую себя, как бедная беззащитная овечка посреди стаи голодных волков.

Вернее, драконов.

А потом они, вальяжно развалившись, и попивая виски, будут со смехом и голодным нездоровым интересом будут обсуждать низкокровную глупышку, которую так легко можно подвернуть ментальному воздействию и заставить делать все, что угодно.

Впрочем, и обсуждать не станут, бросят пару скабрезных шуточек и тут же забудут.

– Не стоит так реагировать, зайка, – небрежно махнул рукой Эльчин. – Никто не собирался делать тебе ничего плохого и заходить далеко. Ты же все-таки – кадетка академии, а не ночная бабочка и все это понимают. Небольшое, невинное развлечение, чтобы оживить вечеринку, розыгрыш…

– Небольшое невинное развлечение. Розыгрыш, – повторила я.

И мой взгляд остановился на бильярдном столе за их спинами.