Текст книги "Служанка ректора Академии военных драконов (СИ)"

Автор книги: Матильда Аваланж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)

ГЛАВА 14

– Кадетка Кук, я, кажется, говорил, что не терплю, когда спят на моих парах! – рявкнул Кан. – Штрафной крест! И к следующему занятию решите весь первый раздел генеалогического задачника. Проверю лично!

Надо же, а с виду он показался достаточно добрым.

Остальные кадеты, разумеется, не упускают такой великолепной возможности позлорадствовать, что я схлопотала крест, и похихикать.

– Есть – решить первый раздел задачника, офицер Кан, – безэмоционально ответствовала я.

Брови Кана на миг взлетели вверх.

Он прямо-таки ждал, что я начну ныть, что целый раздел – это слишком много, и будет повод влепить мне еще самостоятельной работы.

Но, пожалуй, мне и одного хватит.

– Офицер Кан, офицер Кан, разрешите обратиться? – внезапно подняла руку Марзи.

Генеалог благосклонно кивнул.

– Я правильно поняла? У драконов несколько видов крови – черная, сапфировая, изумрудная, янтарная, рубиновая и стеклянная. Драконы с первыми – драгоценные, высококровные, принадлежат к высшим родам Золотого Города Драковии и обладают уникальными боевыми способностями. Но и драконы со стеклянной кровью, как у меня и у присутствующих здесь курсантов, тоже очень уважаемы в обществе и имеют право жить в Золотом Городе и занимать военные должности, только более низкие?

– Все верно, курсантка Роуз, – пожал плечами Кан.

– И Геральдическая Палата Гармонизации следит за тем, чтобы браки были равными между носителями равноценной по магии крови?

– Это так.

– Но, офицер, как же тогда получается, что рождается мутант с неизвестным цветом? Например, с желтым? Имеет ли этот мутант право называться драконом… Или дракайной?

Марзи наивно захлопала ресницами, а я почувствовала на себе взгляды все аудитории.

И тут один из парней с ухмылкой вставил:

– А у меня отец работает как раз в Палате Гармонизации. И он говорил, что даже если даркомер показал драконью кровь, то это не показатель, если цвет этой крови неправильный, какого нет ни у кого.

– Всем известно, что наша кровь по составу напоминает кровь химер! – сказал кто-то из другого ряда.

– Значит ли это, офицер, что подобный мутант с непонятным цветом является поганым отродьем, ничего общего не имеющим с драконами? – проговорила Марзи. – Что это – просто ублюдок, результат преступной и богопротивной связи человека и химеры?

Я смотрела прямо перед собой, стараясь, чтобы ни одна эмоция не промелькнула на моем лице.

Химеры – эти звероподобные существа считаются грязными, нечистыми. Именно с ними драконы воюют на протяжении последних лет. Драконы ненавидят их и презирают, считая даже ниже людей.

Мне даже было интересно, что скажет преподаватель?

Он мог как поддержать буллинг, так и пресечь его.

Но, похоже, все-таки выбрал первое.

– Это все лишь теории, курсантка Роуз, – с легкой поощрительной усмешечкой проговорил Кан, и тоже посмотрел на меня. – Официально мы доверяем дракомерам, дракомеры не могут ошибаться и показывают, кто от крови дракона. Что касается желтого цвета крови – мутации и уродства встречаются и среди животных… Лично я предпочел бы изучать подобные экземпляры, дабы исключить появление на свет низкосортной, порченой крови… А вы, как считаете, курсантка Кук?

– Я считаю, что уж лучше быть химерой, чем одним из чудовищ, получающих удовольствие от травли, – ответила я, все так же прямо глядя перед собой. – Таково мое мнение, офицер Кан.

По лицу преподавателя пробежала неприятная тень, кабинет взорвался хохотом, но его заглушил ревун, возвещающий об окончании занятия.

На перерыве я отправилась в Кухместерскую башню, где взяла небольшую плошку алого супа, очень напоминающего наш борщ.

Вообще, мне, наверное, здорово повезло, что местная кухня оказалась практически идентична кухне из моего мира.

Отличие было в том, что драконы обожали острое и клали перец практически во все свои блюда.

Супы я не особо любила, потому что никогда ими не наедалась.

Посмотрела в сторону макарон с подливой, но тогда бы пришлось потратить еще один империал.

Если я буду тратить по три-четыре империала в день на еду, то они закончатся уже послезавтра.

Надо перейти в режим жесткой экономии – так что придется обойтись без ужина.

Мне ведь еще клей в канцелярской лавке надо купить, чтобы подклеить отваливающуюся подошву ботинок.

Отправляя в рот ложку за ложкой супа, я прямо таки чувствовала, что обувь дышит на ладан.

Борщ, или как тут он назывался, свекольный суп был безумно вкусным, но кончился слишком быстро.

Не успела погоревать об этом факте, как на мое плечо опустилась чья-то рука…

С забинтованной ладонью.

Толь, как ни в чем не бывало, подсел ко мне, причем очень близко, по-свойски, как будто мы с ним, по меньшей мере, были парочкой.

Парень был в своем костюме слуги с курточкой и широкими штанами, и, конечно же, в шапочке-таблетке.

– Жупело передала задание на сегодня. После занятий тебе нужно будет помыть полы в кабинете ректора, – низко склонившись к моему уху, проговорил он. – Только не забудь одеться по форме.

Я чувствовала, что на нас смотрят, эти насмешливые глаза и оглушающий шепот были повсюду.

– Слуги…

– Третьесортная нашла себе дружка…

– Наверное, в лакейской сегодня ночью с ним кувыркалась…

А Толь, как назло, склонился еще ниже, интимно, к самому моему уху.

– Тесса, я хотел извиниться за вчерашнее. Не знаю, что на меня нашло. Ты и так вчера многое пережила, а тут я… Просто ты понравилась мне очень, такая милая и несчастная. Не удержался, каюсь! Мы для драконов – лишь слуги, и должны поддерживать друг друга. Не бойся больше, в лакейской тебя никто не обидит. Парни тебе даже столик и лампу притащили, можешь заниматься ночью, никто против не будет. Станешь в этой Академии лучшей ученицей – вот эти высокомерные драконы рты-то пораскрывают! Жупело уже отправила на твой жетон ключ-доступ к кабинету майора Уинфорда. Главный любит, когда полы вылизаны, так что не оплошай перед ним!

И, положив передо мной румяное сочное яблоко, Толь скрылся из виду…

ГЛАВА 15

Яблоко я взяла, для оставшейся полуголодной после супчика меня это был царский подарок, и отправилась на продолжение генеалогии – геральдику.

Кан рассказывал о гербах драконьих родов западного крыла. Они были весьма замысловаты и вычурны, но, самое главное, там каждый цвет, буковка, вензель, листочек и самая-самая мельчайшая деталь что-то непременно значили.

Причем значение иногда было на два-три листа.

Все эти гербы и их значения изображений на них нужно было выучить к зачету.

А ведь были еще гербы Южного крыла, Восточного, Северного, и еще куча ответвлений у них тоже.

Но самое ужасное – в то время, пока все с сосредоточенным видом листали страницы учебника по геральдике, я сидела за пустым столом.

Учебников у Тессы тоже не имелось – лишь только парочка трепанных-перетрепанных пособий из букинистической лавки. Все, на что хватило ее скромных средств.

Почти во всех каких-то страниц, да не хватало.

Оказалось, что своими учебниками с Тесс делилась Марзия. Но сейчас она явно не станет этого делать.

Поэтому, когда я поднималась по ступеням Офицерской башни с ведром и шваброй, то мысли мои были совсем не о предстоящей уборке, а о намеренно пропущенном ужине.

Мне нужны империалы на новую форму, новую обувь, канцелярские принадлежности, завтраки, обеды и ужины, в конце-то концов!

Черт побери, да у меня даже чулок нормальных не было!

И тут, вспомнив про зимнюю одежду, я чуть не взвыла.

Из теплых вещей у Тесс было только какое-то тонкое коротенькое приютское пальтишко – и все.

Но, даже несмотря на горестные мысли, я не могла не заметить, как же шикарно в АВД жил преподавательский состав.

Нет, в Офицерской башне не было лепнины и позолоты, но все вокруг буквально кричало о запредельной дороговизне – роскошная лестница с перилами в виде барельефов чудовищ, мягкие ковры, шелкография на стенах, хрустальные люстры…

Лейтон Уинфорд, как король, занимал аж на два этажа башни – на первом был его рабочий кабинет, а так же рабочие покои, а на втором личные покои со спальней и личный рабочий кабинет.

В чем разница между первым и вторым, я не знала.

Просто собиралась сделать свою работу и быстренько смотаться отсюда подальше.

Вся эта дорогая обстановка Офицерской башни буквально давила на меня, как пресс.

Еще эта форма слуги идиотская!

Кажется старшина Старховяк специально выдала мне форму на несколько размеров больше, к тому же, изрядно потрепанную.

Короткая куртка и широкие штаны повисли на мне мешком – несуразно и нелепо.

Но еще более нелепо стала выглядеть я, когда нацепила на голову эту круглую шапочку-таблетку с золотым кантом, как у Толя. Там еще и широкий ободок под подбородок полагался, чтобы она не спадала.

Свои длинные волосы я собрала в низкий пучок и сколола карандашом, чтобы не мешались.

В любом случае, принять меня за мужчину было просто невозможно – женская фигура и девичье лицо говорили сами за себя.

Между прочим, с заточенным карандашом я чувствовала себя как-то увереннее. Ведь я уже убедилась на деле, что средство самообороны из него неплохое.

Без волнения приложила жетон к металлической пластине на стене и толкнула тяжелую дверь кабинета Уинфорда…

Она открылась на удивление мягко, совсем не так, как в фильмах ужасов.

Я вошла и, не удержавшись, ахнула от восторга.

А я еще, глупая, восхищалась холлом и лестницей.

Вот, где была настоящая, но сдержанная роскошь.

Здесь все было выполнено в приглушенных благородных тонах – коричневая кожа диванов и кресел, вишневое дерево панелей и огромного книжного шкафа во всю стену, зеленый ворсистый бархат штор, темный с замысловатыми узорами орех паркета…

И запах, этот запах дорогой кожи и дерева, табака и старинных, явно очень ценных книг.

Все здесь буквально кричало о респектабельности и статусности владельца этих хором.

Зато, пожалуй, если сдвинуть всю мебель к стенам, тут запросто можно играть в футбол.

Если, конечно, кому-то в голову придет настолько безумная мысль.

У ректора такой шикарный рабочий кабинет, что даже боюсь представить, чего у него там в личном кабинете творится.

Впрочем, надеюсь, я этого никогда не узнаю.

Однако, что поразило меня больше всего, так это огромный макет Академии Военных Драконов, который занимал всю правую часть кабинета. Выполненный с филигранной точностью и необыкновенным мастерством, он один в один повторял все эти башни, галереи, арены, казармы и постройки, сосновый лес вокруг академии и небольшой военный городок. Даже озеро, окружающее остров, казалось, было сделано из настоящей воды. Оно волновалось, волны, пенясь, шли и шли на берег, а невидимый ветер раскачивал верхушки сосен и полоскал флаги.

Потрясающе!

Я осторожно протянула руку, чтобы прикоснуться к шпилю одной из башенок, как вдруг услышала за спиной холодное:

– Я приказал помыть пол. Что в этом приказе тебе неясно, Тесса Кук?

Вздрогнув, подпрыгнула от неожиданности, и мой голодный желудок, кажется, вместе со мной.

Медленно обернулась, стараясь не поддаваться сладкому томлению, которое тут же зародилось внутри при звуке этого голоса.

Рабочий день преподавателей, так же, как и ректора, вроде бы закончился.

Тогда какого черта Уинфорд делает здесь?

Ректор стоял около окна, в тени – поэтому я его и не заметила.

Черный дракон, тень была ему подвластна, словно была единым целым с ним.

Но сейчас Лейтон подошел к массивному кожаному креслу и вальяжно уселся за свой огромный дубовый стол.

Был Уинфорд в брюках и белой рубашке, которая подчеркивала его широкие плечи. Форменный галстук пересекала полоска зажима.

Аккуратный, безукоризненный, стильный.

И большой, черт. Или, это просто я такая низкорослая рядом с этими высокими драконами?

Льдистые глаза ректора чуть раздраженно смотрели на меня. Он ждал немедленного ответа на свой вопрос, а я замешкалась с этим ответом.

– Простите, майор Уинфорд, не думала, что вы еще здесь, – я присела, избегая его взгляда, от которого внутри меня все звенело от ненависти. – Тогда я приду позже, когда вы закончите свои дела и уйдете…

Но даже с опущенным взглядом я его видела.

До чего же великолепный, просто идеальный…

Не брутальный дровосек, но и не смазливый красавчик.

Аура властности Уинфорда буквально сшибает с ног. Он уверен в себе, уверен на все сто процентов, он весь и окружающая его обстановка буквально дышат этим. Ему хочется подчиняться, хочется преклоняться, хочется смотреть на него, бесконечно смотреть.

Я понимаю, что во мне говорят чувства и эмоции бывшей хозяйки тела, поэтому незаметно сжимаю руку в кулак – так, чтобы ногти впились в ладонь.

Нет, никакой этот мужчина не великолепный и преклонения не достоин.

Он – последняя сволочь, и заслуживает только того, чтобы его макнули аристократической мордой в грязь. Точно так же, как он макнул бедную, ни в чем не повинную девушку.

– Когда меня здесь не будет, и в стол полезешь? Кажется, я тебя предупреждал…

Ректор откинулся на спинке кресла, не сводя с меня взгляда.

Сейчас его глаза напоминали лед, под которым застыла черная вода.

– Я всего лишь проверила, нет ли на макете пыли. Раз я теперь служанка – то собираюсь очень ответственно относиться к своей работе. Но если вы предпочитаете убирать пыль с поверхностей сами, то учту это на будущее. Я пойду, майор Уинфорд и вернусь, когда вас здесь не будет. А сейчас не стану вам мешать.

Я плавно отступала к двери, почти уже отступила, а он вроде как был не против…

Но вдруг почему-то сказал:

– Ты не мешаешь, Тесса Кук. Занимайся своим делом.

Вот блин горелый!

Я-то рассчитывала вымыть пол, когда ректор отсюда уберется. А не под его чертовым контролем!

Наверное, решил проверить, хорошая ли из меня служанка?

Ну, пусть проверяет, сволочуга – я с девятого класса в школе полы мыла, чтобы немного подзаработать.

Уж и с этим ореховым паркетом как-нибудь справлюсь.

– Но перед этим…

ГЛАВА 16

И Лейтон кивнул на свой стол, вернее, на стоящую на нем четырехугольную бутылку с янтарно-тициановым содержимым и красивой замысловатой этикеткой.

Рядом с бутылкой находился массивный стакан с толстым дном.

До меня не сразу дошло, что Его Ректорское Величество желает, чтобы я налила ему этот ром, виски или что там такое было, в стакан?

Внутри яркой вспышкой полыхнула злоба.

Ему же стоит только руку протянуть, чтобы налить себе самому!

Уинфорд хочет вывести меня на эмоции, вывести из себя.

А вот хренушки ему!

Коротко кивнув, я подошла и, раскрыв бутылку, плеснула виски в стекло. Одно время мне и барменом подрабатывать случалось, поэтому получилось вполне профессионально.

Вообще, в теперешней роли, которую мне приходилось исполнять, я чувствовала себя вполне естественно.

В своем мире я и была «подай-принеси», поэтому не чувствовала себя униженной.

Почти.

Только если бы не эта уродская униформа и шапочка, которые раньше принадлежали какому-то грузному и, наверное, не особо аккуратному слуге Академии.

Когда наливала Уинфорду ром, то как-то и не заметила, что оказалась к нему, сидящему в кресле, совсем близко.

Его запах окутал меня. Запах злой стужи и кристальной свежести.

Поспешив отскочить от стола, я собралась было взяться за тряпку, швабру и ведро, чтобы поскорее убраться отсюда с глаз его долой, но голос ректора остановил меня:

– Лед.

– Что?

– Ты забыла положить лед.

Я отвернулась, боясь, что он прочитает мои чувства. Мое страстное желание – вылить проклятущий бокал ему идеальную прическу, и добавить парочку крепких выражений в стиле моего незаконопослушного папочки.

Хотя так ругаться я себе никогда не позволяла, я не хотела даже каплю быть похожей на отца и всячески избегала всего, что могло бы напоминать о нем и образе его жизни.

Но, видит бог, Уинфорд заслужил таких грубых слов.

– Как угодно, майор. Где здесь холодильный шкаф?

– По-моему, лед там кончился, – протянул ректор, все также не отводя от меня взгляда.

Красивый.

Но как же сильно бесит!

Под этим его взглядом кожа покрывается мурашками, словно я оказалась посреди ледяной пустыни, в одних этих смешных брючках, курточке и шапочке с золотым кантом.

Ты – никто, а я – все.

Вот что в его холодном взгляде.

– Тогда стоит положить вместо него в стакан ваши глаза.

Ректор подался вперед.

– Что ты сейчас сказала?

Я прикусила язык, кляня себя за несдержанность, и тут же постаралась принять как можно более тупой вид.

Что при моем наряде, наверное, было не так сложно.

– Сморозила глупость, простите. Я имела ввиду, что сейчас живо сбегаю за льдом в Кухмистерскую башню…

Однако, удивительно, но, похоже, моя реплика не разозлила, а позабавила Лейтона.

– Это было… Достаточно жестко. Даже удивительно для такой, как ты. Пытаешься показать, что после вчерашнего твоей неземной любви ко мне поубавилось? Да, третьесортная?

– Я бы сказала, что она растаяла, как прошлогодний снег.

Уголок рта Уинфорда дернулся в ухмылке.

– Да неужели? Знаешь, Тесса Кук, когда кто-то пытается выдать себя за того, кем не является, это выглядит… Вульгарно. Ты всю свою жизнь так и будешь ползать на коленях. Это твоя судьба. Наверное, надеешься, что после окончания АВД твоя жизнь изменится, и ты сможешь устроиться на приличную должность в какое-нибудь военное ведомство. Картографом или военным секретарем… Но это пустые мечты. Зато, если покажешь хорошей служанкой, то я даже дам тебе рекомендации. Тебя надо немного обтесать – я позабочусь об этом. Так вот, для начала запомни, что хорошие слуги никогда не поднимают глаз.

Хорошие слуги не поднимают глаз, да?!

Я знала, что сейчас мне нужно, буквально жизненно необходимо опустить взгляд в пол.

Но не смогла.

Слишком яркие, обжигающие эмоции внутри пылали, обжигали, выкручивали меня изнутри, затмевали разум, лишая здравого смысла.

Острое, почти нечеловеческое желание подойти и плюнуть в его самодовольную, высокомерную и великолепную рожу!

И я не опустила.

– Безмерно благодарна вам за такой ценный совет, майор Уинфорд, – проговорила я, глядя ему прямо в глаза. – А теперь позвольте мне поскорее пойти за льдом для вашего напитка, пока его дивный аромат не выветрился.

Кажется, ректор хотел что-то сказать, но я уже выскользнула за дверь.

Сорвала с себя клятую круглую шапку, пытаясь отдышаться.

Прислонившись лбом к холодному мрамору перил лестницы чуть постояла так и побежала вниз.

Как же я попала!

Нарвалась на этого козла.

Уже так поздно, а он все торчит и торчит в своем кабинете!

Проверить хочет отравительницу, которой разрешил остаться в Академии, понятное дело.

Но от этой проверки такое ощущение, как будто меня медленно переезжает многотонный каток!

Поиск долбаного льда для Его долбаной Светлости был тем еще квестом. Пришлось обежать всю Кухмистерскую башню, потому что сначала мне вообще его давать не пожелали, а потом оказалось, что в столовке его нету.

Пришлось нестись в ресторацию на самом верхнем этаже башни, откуда меня тоже сначала хотели выгнать взашей, но, когда объяснила, что это для Его Светлости ректора, выдали целое ведерко.

В общем, обегав все эти лестницы не по одному разу, я вернулась в его кабинет взмыленная, запыхавшаяся и чуть покрасневшая.

ГЛАВА 17

Лейтон на мое появление не отреагировал вообще никак, даже голову от бумаг не поднял.

Что меня очень даже устроило.

Подойдя к столу и снова вдохнув этот запах темноты и стужи, я специальными щипчиками бросила в стакан два кубика, которые ничем не отличались от глаз Уинфорда – ни цветом, ни температурой.

Прикинув, где тут может быть холодильник, или холодильный шкаф, как они тут их называли, я с первого взгляда его определила и пристроила ведро туда.

После чего, наконец, занялась своими прямыми обязанностями.

Помимо кабинета здесь еще было что-то вроде офицерской комнаты отдыха, в центре которой находился огромный бильярдный стол, покрытый зеленым сукном.

Ванная тоже имелась.

Вообще не представляю, зачем ему еще одни, личные, покои, если тут и так хоромы размером с роскошную пятикомнатную квартиру, какие обычно показывают в кино про богатую жизнь.

И какое же счастье, что не надо мыть полы ВЕЗДЕ! Иначе я бы и до полуночи не управилась.

С ореховым паркетом разобралась быстро и споро, про присутствие Уинфорда вообще забыла.

Хоть это и было сложно, потому как его харизма настолько била и подчиняла себе, что он притягивал внимание даже тогда, когда молча занимался своими делами.

На меня не смотрел, перебирал свои бумаги, что-то в них отмечал. И, кстати, так ни разу и не отхлебнул из бокала со льдом, за которым гонял меня на другой конец Академии.

Ну и черт бы с ним.

Закончив дело, я с удовлетворением осмотрела дело рук своих – ореховый с темными и шоколадными прожилками паркет блестел, как зеркало. Чуть влажный, он издавал приятный запах дерева с нотками этого самого ореха, из которого был сделан.

К качеству произведенных мной работ совершенно невозможно было придраться.

Радуясь, что все кончилось, я уже собралась по-тихому откланяться…

– Почему с непокрытой головой, Тесса Кук?

Откинувшись в кресле, ректор смотрел на меня. Как оказалось, он уже некоторое время, как отвлекся от своих бумаг и задумчиво меня рассматривал.

Спохватившись, я прикоснулась к своим волосам, сколотым карандашом, и поняла, что совершенно забыла про идиотскую круглую шапочку – она так и осталась на лестнице холле.

– Слуги не должны ходить без специального головного убора. Это нарушение форменного стиля, – с издевкой проговорил Лейтон.

– Виновата, исправлюсь.

Вернувшись за проклятой таблеткой, поморщившись, нацепила ее на голову, закрепив под подбородком широким ремешком.

Выругалась сквозь зубы – грязно и зло.

И, снова зайдя в трижды проклятый кабинет, вытянулась по стойке смирно и отрапортовала, глядя в пространство:

– Я закончила с уборкой, майор Уинфорд. Могу я идти?

– Закончила, Кук? Как же некрасиво вводить руководство в заблуждение.

И, едва произнеся это, Лейтон смахнул стакан, который стоял на самом краю стола, прямо на только что вымытый мною, чистенький, блестящий паркет!

Он разбился со страшным звоном и густая золотисто-багровая жидкость огромной лужей разлилась не только по полу, но и забрызгала светло-коричневый ковер!

Кивнув на это безобразие, ректор с осуждением покачал головой.

– Вот здесь очень, очень грязно, Тесса Кук. Убери, будь так добра.

Я изо всех сил сжала кулак, ощущая, как ногти впиваются в кожу.

Он хочет, он жаждет, чтобы я сорвалась.

Чтобы начала ныть и плакать, умолять его не поступать так со мной. Или чтобы разозлилась, вышла из себя и стала кричать, ругаться, истерить.

Эмоции, Лейтон Уинфорд хочет от меня эмоций, тех эмоций, которые дала ему Тесса вчера, когда ползала перед ним на коленях и признавалась в любви.

Я сжала пальцы сильнее, так что ладони стало больно, и старое, давно испытанное средство помогло.

– Как скажете, майор Уинфорд, – склонила голову я, и голос мой был безупречно безэмоционален.

Опустившись на корточки рядом с его столом, я принялась собирать осколки в совок, а ректор в своем кресле возвышался надо мной.

Его сильная рука с дорогими часами, которые виднелись из-под белоснежного манжета рубашки, маячила перед самым моим носом.

Я отодвинулась, стараясь максимально от него абстрагироваться, и сосредоточилась на осколках.

Их было очень много, мелких и острых.

И тут мои пальцы пронзила боль.

Порезалась!

Сильно.

Прямо глубоко, еще и осколок застрял – мелкий, но острый и противный.

Вид крови меня никогда особо не пугал.

Деловито вытащив из ранки кусок стекла, я по привычке сунула палец в рот, слизывая соленую густую влагу.

Этому меня еще бабуля Клавдия научила, если поблизости нет обеззараживающих средств. Потом я узнала, что все это ерунда, но привычка – она привычка и есть.

На удивление, кровь моя была не желтой, а алой, как и полагается обычной человеческой крови.

Тогда почему Тессу дразнили Желтухой?

Кажется, тут все дело в их этом придурошном кровавом измерителе – дракомере. Именно он показывает цвет крови…

Задумавшись над этим, я внезапно почувствовала на себе взгляд.

Всей кожей почувствовала – он буквально пробирал до мурашек.

Подняла голову.

Лейтон Уинфорд смотрел на меня как-то странно, как ни разу еще не смотрел до этого.

В льдистых глазах рождалось что-то неясное, что-то темное, что-то глубинное …

Что-то, до смерти меня испугавшее.

– Дай мне посмотреть, – приказал он, все так же не сводя взгляда с моего окровавленного пальца, который я поспешила вытащить изо рта.

Что происходит?!

Что-то непонятное в его взгляде.

Может, его тоже удивил красный цвет моей крови?

Надо выяснить насчет этих дракомеров, вот что.

– Всего лишь царапина, которая не стоит вашего внимания, майор Уинфорд. Смотреть не на что, – поклонилась я и быстро ушла в ванную.