Текст книги "Служанка ректора Академии военных драконов (СИ)"

Автор книги: Матильда Аваланж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)

ГЛАВА 62

Потому что справа развернулся музыкальный клуб с самой Кристалиной Вадэмон, а так же ее дорогими подруженьками – Ангеликой и Жозефиной. Последние в музыке не сильно поднаторели, но старались строить из себя музицирующих особ – Лика вертела в руках скрипку, примериваясь, с какого конца ее брать, а Жозефина старательно полоскала горло сырым яйцом, очевидно, намереваясь петь.

Но главной среди них, конечно же, была Криста. Молва твердила, что она была необыкновенно одаренной клавишницей. Прежняя Тесс благоговела перед ее талантом.

Рояль в Алый зал не притащили даже ради Кристалины, но весь стенд Музыкального клуба был сплошь уставлен принадлежащими Кристе наградами, дипломами, а также статуэтками местных престижных премий – например, золотым скрипичным ключом, который держал в лапах дракон.

По приказу Кристы Жози принялась натирать дракончика платочком, чтоб блестел… А Ангелика, решив, что пытаться совладать со скрипкой – гиблое дело, в своей излюбленной быдловатой манере попыталась прицепиться ко мне и ОЛУХУ.

– Эй олухи, а почему это вы именно тут разместились? – дылда, как и в тот раз в столовой напирала своей комплекцией баскетболистки. – Давайте-ка, сматывайте манатки и шуруйте в самый конец выставки со своим убожеством!

Видимо, она думала, что сможет подавить меня, если будет так навязчиво вторгаться в мое личное пространство.

– Тесс, может, и пгавда, нам лучше занять дгугое место? – робко поинтересовалась сбоку Юнис.

Ох, лучше б уж молчала…

– Сюда нас определил Липс. Что-то не устраивает – вперед к нему. Если сам куратор скажет нам убраться отсюда – мы уберемся.

Несмотря на бычку Гроув, я не отступила назад ни на шаг.

– Слышь, низкокровная олухша, это я велю вам убраться! Тебе что, этого недостаточно, обслуга ректорская?

Криста не вмешивалась, на ее губах змеилась усмешечка.

Ангелика Гроув была у нее вроде псины, которую сапфировая натравила на нужную цель, а теперь наслаждалась произведенным эффектом в стороне, в то время, как остальные кадеты, которые явились полюбопытствовать на смотр клубов, уже на нас косились.

Даже Айзек-бобер, чего уж там.

Агрессия Гроув просто не могла не привлечь внимание.

– Пусть я и обслуга ректора, но быть ей не собиралась, – проговорила я, выделяя каждое слово. – А вот ты на побегушки к его невесте явно вызвалась по своей воле.

– Ты… Ты!

Глаза оранжевой налились кровью, ноздри раздулись и у нее даже как будто показались клыки, словно она сейчас обратится.

Публичное неконтролируемое обращение в дракона в Драковии было, скажем так, не особо комильфо.

Считалось, что если до такой степени не можешь контролировать свои эмоции, то слаб…

– Ангелика! – озабоченно позвала Криста. – АНГЕЛИКА!

Но дело было вовсе не в том, что сапфировая в беспокойстве за свою подругу хотела ее урезонить.

Дело было в том, что в Алый зал прибыла генеральская комиссия.

Было их драконов тридцать – высшие генеральские чины со своей свитой – адъютантами и охраной, а так же Лейтон со своими адъютантами и высшие офицерские чины АВД.

Среди всей этой братии я тут же отметила седовласого мужчину лет пятидесяти с пронзительными черными глазами, ястребиным носом и суровым высокомерным лицом, красивым для его возраста, но честно говоря, напоминающим кирпич.

Генерал Норман Уинфорд – папенька Лейтона собственной персоной.

Я и на том изображении из газеты уже поняла, в кого пошел ректор своими господскими замашками, а теперь могла убедиться, так сказать, наглядно.

Молодежи среди местных генералов не было – их возраст начинался от сорока пяти лет. Их можно было легко вычислить по роскошным мундирам, расшитым золотом и драгоценными камнями. Драконы любили роскошь, а высший эшелон особенно.

Даже Эльчин разоделся в зеленое с помпезными золотыми галунами.

В этом плане парадный черный китель Лейтона являлся прямо-таки образцом лаконичности.

Он что-то сдержанно, без капли заискивания говорил генералам, а те с уважением слушали его и благосклонно кивали. А благосклоннее всего – его отец.

Проверка явно шла по плану.

Больше всех я поразилась тому, как изменилось лицо генерала Уинфорда, когда комиссия подошла к музыкальному стенду.

При виде невесты его сына на лице Нормана даже наметилось что-то, похожее на улыбку.

А уж Криста перед ним и вовсе расцвела, как майская роза, с удовольствием рассказывая о своих достижениях в области музыкального творчества.

Она выглядела такой нежной и трогательной…

– Помню, когда в свое время я читал здесь курс лекций по военному праву, АВД была совсем другой – гораздо более суровым и жестким учебным заведением. За прошедшие годы Академия стала более светской. Но я рад, что сейчас кадеты всесторонне развиваются, открыты творчеству и тонкому искусству, – заметил отец Лейтона. – Нам не чуждо прекрасное, и леди Вадэмон – истинное воплощение этого прекрасного. Не так ли, майор Уинфорд?

– Разумеется, – без эмоций отозвался ректор. – Кристалина Вадэмон – самая творчески одаренная в Академии.

Все остальные генералы дружно с этим согласились, восхищаясь сапфировой, а она, поправив бант на затылке, захлопала длинными ресницами, изображая неземное возвышенное создание, что получилось у нее просто великолепно.

И вот, после всеобщих восторгов, комиссия переместилась к нашему стенду, уже заботливо освобожденному от газеток.

– А это что? – в полной тишине раздался голос генерала Нормана. – Что... это такое?

ГЛАВА 63

Вопрос был, в принципе, своевременный.

Наш стенд представлял из себя черную ткань, к которой был прикреплен черно-белый портрет Лейтона в черной же рамочке.

Я специально нашла одно из редких изображений, где он улыбается – одна из ранних его карточек из какого-то девичьего журнала, который уже не издавался.

Наверное, потому что напечатал такую фотку, или, как тут это называли, карточку Лейтона, потому и закрылся.

С правого нижнего угла портрет был пересечен черной полосой. Под ним лежали две одинокие гвоздички и стояла маленькая зажженная лампадка, в которой горело пламя свечи.

Больше ничего на стенде не было.

Льдистые глаза ректора сверкнули, как два топаза. Никогда не видела их такими яркими.

– Кадет второй ступени Тесса Кук, председатель клуба, посвященного великому ректору Академии Военных Драконов – Лейтону Уинфорду, – с дежурной улыбкой актрисы из дешевой рекламы представилась я. – Деятельностью своего клуба мы отдаем огромную дань уважения нашему великому майору, которого обожаем и почитаем за величайшего героя современности. Черный цвет нашего стенда символизирует цвет крови Лейтона Уинфорда, это его самый любимый цвет. Черная полоса на портрете, словно его жизненный путь – прямой и несгибаемый, как стрела. Две гвоздики символизируют два ранения, полученных майором при битве с химерами на реке Сероводной и при возведении форта Майерс. А огонь в лампаде символизирует пламя дракона, коим и является наш обожаемый, почитаемый, самый замечательный ректор на свете – майор Лейтон Уинфорд.

Я поймала на себе взгляд Лейтона.

Если бы черный дракон умел замораживать этим самым взглядом, то я бы сейчас уже стояла, на веки вечные вмороженная в огромную ледяную глыбу, из которой меня бы в жизни никто не достал.

– Тесса Кук… – повторил генерал Норман, пристально разглядывая меня с ног до головы. – А, это самое низкосортное отребье, которое отравило твою невесту, Лейтон. Ей следовало отрубить руки и отправить в темницу, как я тебе и говорил, а ты вместо этого пожалел убогую тварь – оставил ее в Академии и даже приблизил к себе…

– У меня свои методы наказания, генерал Уинфорд, – ровно проговорил Лейтон, не обращая внимания на то, что голос его отца напоминал скрип железа по стеклу. – Эта кадетка заслуживает перевоспитания. Из нее еще может получиться что-то путное.

Уинфорд-старший окинул меня таким презрительным взглядом, что все высокомерие, которым окатывал меня его сын до этого, должно было показаться лишь цветочками.

– Отребье заслужило? Да неужели, майор? Посмотри на нее – эта шваль непроходимо тупа, как пробка! Не дракон и даже не человек. Примитивное животное, не более… Какое еще перевоспитание, о чем ты? Глупо хлопает глазами и даже близко не понимает, что не так со стендом ее клуба! Нужно переговорить с королевским советником Вадэмоном и провести уже, наконец, закон, согласно которому такой мусор с окраин официально не будет иметь право обучаться в самой элитной Академии Драковии рядом с драгоценными драконами. Что вы по этому поводу думаете, герцог Редже?

Норман обращался к высокому и бледному темноволосому дракону в штатском.

Вроде бы он был одет и вел себя достаточно скромно, но пальцы его были унизаны драгоценными перстнями, а остальные держались от него на почтительном расстоянии.

– Давно пора, генерал, – скучающе вымолвил он. – Простолюдины так утомительны и нелепы… Образование им только вредит. Нужно закрыть все лазейки, чтобы они не смогли его получить.

Остальные высшие чины обменялись сдержанными ухмылками, насмехаясь над глупенькой кривовкой, которая хотела прославить ректора и даже не поняла, что сделала все наоборот и выставила себя на всеобщее посмешище.

Один пожилой генерал даже снисходительно похлопал меня по плечу:

– Деточка, на будущее – если хочешь выразить любовь и обожание, лучше избегать черного цвета. Он мрачный и, как бы это тебе сказать, траурный… Гораздо больше для этих целей подойдет красный, золотой или розовый. И цветов, цветов побольше.

– Она это учтет, – сквозь зубы процедил Лейтон.

Надо отдать ему должное, ректор быстро и тактично замял произошедшее, отвлекая всеобщее внимание от меня и черного, как ночь, стенда ОЛУХА и увлекая комиссию дальше, к Айзеку-бобру.

Ни на меня, ни на наш стенд он подчеркнуто больше не смотрел.

Мне даже показалось, что Лейтон немного применил ментальное воздействие.

Потому что и генералы, и кадеты, которые, вытаращив глаза, разглядывали портрет Лейтона с черной полосой и две гвоздики, как-то подозрительно быстро о нем позабыли.

Их внимание словно рассеялось и преувеличенно сильно переключилось на выставку клуба тактиков и стратегов.

Зато офицер Эльчин задержался, сияя ухмылкой до ушей.

– Зая, это официально самое лучшее представление клуба из всех, что я когда-либо видел! – он, чуть ли не насвистывая, разглядывал портрет Лейтона. – Ему идет.

– А вы точно с майором Уинфордом друзья? – я выгнула бровь.

– Толика здоровой конкуренции друзьям детства никогда не помешает, – хохотнул изумрудный.

– Могу я поинтересоваться… Кто такой этот герцог Редже, офицер Эльчин?

– И что с ним такое? Почему он тебя заинтересовал?

– Просто заинтересовал.

– А у тебя глаз-алмаз…

– То есть, герцог – не просто герцог? Какой-то родственник императора?

– Бери выше, зая. Не кто иной, как сам Фантом решил посетить наши пенаты. Разумеется, инкогнито, – под предлогом конфиденциальной информации Роян склонился ко мне.

Я едва ли не ахнула. Правящий совет высших драконов, который помогал править императору Радиону – Шторм, Север, Луна и Фантом.

Важная шишка в АВД на огонек заглянула, однако!

– Кстати, я говорил, что ты можешь обращаться ко мне по имени? – чуть ли не промурлыкал изумрудный.

– Не вижу для этого никаких причин… офицер Эльчин.

– Лейтон почему-то наотрез отказался от моего заманчивого предложения. Но, думаю, совсем скоро ему надоест тебя воспитывать. Генерал Норман обмолвился, что не хочет ждать помолвки Лейтона и Кристалины. Так что, в связи с намечающейся свадьбой Лейтону будет не до тебя, и я смогу тебя забрать. До нашего воссоединения осталось совсем немного. Ух, как же мы с тобой развлечемся, ты себе даже не представляешь, зая!

И все с той же широкой ухмылкой изумрудный незаметно присоединился обратно к комиссии.

А мы принялись сворачивать стенд.

– Тесс, как думаешь, Л. понгавилось? – неуверенно спросила Юнис, кидая обожающие взгляды на ректора, который с комиссией уже ушел далеко вперед.

– Разумеется, просто он этого не показал. Он ведь у нас такой сдержанный, наш замечательный Л.

Но, кажется, девочкам все-таки пришла в голову мысль, что председатель клуба ОЛУХ из меня какой-то хреновый.

Надеюсь, эта мысль пришла в голову и Лейтону тоже, и он позволит мне распустить клуб.

Или хотя бы из него выйти.

Пусть обожают ректора без меня.

Руководство клубом отнимает время и ресурс – нужно каждую неделю проводить собрания, вести общественную деятельность, выступать на мероприятиях, а во втором полугодии и вовсе состоится традиционная битва клубов.

Без ОЛУХА в моей жизни одной проблемой станет меньше.

После отбытия высочайшей комиссии, когда Уинфорд будет не так занят, я собиралась закинуть это здравое зерно в голову Лейтона и надеялась, что теперь оно упадет на благодатную почву.

Мы разобрали стенд и перенесли его части в официальный штаб ОЛУХА. Когда-то это маленькое помещение со скошенным потолком было чердаком, но Тесса и другие девушки превратили его в алтарь поклонения Лейтону.

Стены его были сплошь увешаны портретами ректора и вырезками о нем из газет и журналов.

Черное полотнище с драконом – герб рода Уинфорд украшало этот чердачок, а главными святынями были его личные вещи, которых он касался, и которыми удалось разжиться участницам клуба.

Чем более личной вещь была, тем считалась более ценной.

Сейчас под стеклом лежали исписанная ручка ректора и пряжка его ремня – главные артефакты, которыми девочки очень гордились.

Вспомнив про другую пряжку, как две капли похожую на эту, которую я расстегивала, стоя перед Лейтоном на одном колене, я поморщилась.

Юнис и Люсиль уже ушли.

Закрыв чердак, я быстро пошла по коридору, стремясь скорее покинуть это место, которое меня раздражало.

Рассеянный дневной свет падал из маленьких окон, вырубленных в скошенной крыше, но его было мало – коридор тонул в полутьме.

В руке я сжимала две гвоздики, которые намеревалась выкинуть в мусорку.

Именно в этот момент меня как будто смело ураганом!

ГЛАВА 64

Какая-то грубая и жесткая сила приперла меня лицом к стене...

Я оказалась прижата к ней грудью, с раскинутыми в разные стороны руками с чувством, как будто на меня наехала противоположная стенка с твердым намерением раздавить в лепешку.

Но это была не стенка.

– Что ты устроила, Тесса Кук?

Знакомый запах арктического парфюма, окутал – тревожный и холодный.

Лейтон Уинфорд еще сильнее прижал меня всем своим немалым весом, а главное – силой.

Я чувствовала его сзади – мощное мужское тело, которое накрыло мое, не давая ни единой возможности шелохнуться.

Не то, чтобы вырваться.

Железная рука легла на запястье, сжимая его до боли, а потом он стиснул мою кисть с зажатыми в ней цветами, сминая красные махровые лепестки, которые клочками цветной бумаги полетели на пол.

– Какая неожиданная встреча, майор. Вы вроде бы сейчас должны проводить генералам ознакомительную экскурсию по Боевой башне…

– Офицер Эльчин прекрасно справится с этим без меня. Сейчас мне бы хотелось услышать твой ответ.

Проводит пальцами по моим волосам, забранным в пучок. Внезапно вынимает шпильки, освобождая непослушный шелковистый водопад…

Пропускает между пальцами мои темные пряди.

Словно наслаждается...

Но это невозможно.

Это действительно глупая мысль – стараюсь ее отогнать, как правильно и положено.

Размышляю. Стараюсь, по крайней мере.

Тот факт, что Лейтон бросил ненаглядную комиссию, включая своего высокопоставленного отца, ради того, чтобы устроить мне выволочку, да еще в таком… Непохожем на него ключе, не укладывался у меня в голове больше чем то, что...

Трезво судить не получается, потому что Лейтон Уинфорд сейчас трогает мои волосы, гладит, перебирает, ...

Я не сплю?

Я допускала, что потом, когда гости уедут, ректор вызовет меня на ковер и станет отчитывать в своей обычной холодной манере. И у меня уже был заготовлен прекрасный план, как вести эту беседу, чтоб добиться желаемого.

Но, что Лейтон прям вот так сразу зажмет меня в темном коридоре из-за какого-то глупого ОЛУХА…

И эти прикосновения...

Совсем на него не похоже.

– Ничего, что бы не укладывалось в рамки клуба, майор, – тряхнув волосами, сбросила его руку и ровно сказала я, глядя прямо в кирпичную стену, словно разговаривала с ней. – Вы же знаете, как мы в ОЛУХЕ обожаем и почитаем вас буквально, как святого. Этому посвящена вся наша деятельность…

– Можешь невинно хлопать ресницами, прикидываясь дурой, перед остальными, Тесса Кук, – оборвал Лейтон. – Но передо мной – лучше не надо. Ты намеренно сделала эту… Похоронную доску, мать его!

Если бы не была прижата им к стене, то, наверное, грохнулась бы в обморок от удивления.

Я впервые слышала, чтобы наш мега-сдержанный аристократ Лейтон Уинфорд выражался.

Да и еще с такими эмоциями.

– Мои былые чувства к вам мертвы. Вы это видите. И сейчас, очевидно, согласитесь, что позволить мне закрыть клуб или хотя бы выйти из него и не иметь к нему больше никакого отношения – самое лучшее решение...

– Мертвы?

Он склонился ко мне ниже, с высоты своего роста – прямо к моей шее, так, что я почувствовала его дыхание – горячее и прерывистое. Руки Лейтона, сжимающие мои плечи, скользнули мне на бедра, вдавливая их в себя.

Что-то твердое, очень-очень сильно твердое, горячее и большое упирается в них.

Его губы скользят по моей шее в миллиметре от нее, не касаются кожи, но все равно обдают ее жаром.

Я, как бабочка, распластанная по стеклу, и я так сильно, пьяняще и ярко его чувствую. Это ощущение длится пару мгновений, пока он прижимается ко мне своим восставшим, твердым, эрегированным членом.

Но в следующую секунду, будто опомнившись, отодвигается и убирает руки с моих ягодиц.

Воспользовавшись этим, я, изловчившись, разворачиваюсь к Лейтону лицом и смотрю прямо в его льдистые глаза, которые сейчас никак нельзя назвать голубыми.

Потемневшими, как океан перед бурей.

– Нет, я не считаю, что закрыть твой клуб – лучшее решение. Мне он нравится. И мне нравишься ты… В роли его председателя, – Лейтон неотрывно смотрит на мои губы, как завороженный, как будто не может оторваться. – Это было… мило.

МИЛО?!

Ну здравствуйте, приехали!

Все, все, что угодно, но только не это.

Вообще-то я рассчитывала на прямо противоположный эффект!

Что-то его совсем не туда понесло. И смотрит он совсем не туда!

А самое главное, что я тоже думаю совсем не о том, о чем сейчас должна…

– Это правда, что ваш отец велел вам… отрубить мне руки? – тихо спросила я. – За то, что Кристалина чуть было не лишилась возможности зачать ребенка...

– Уинфорды – чертовы драконьи монстры. Так нас называют ренегаты.

– Тогда я должна поблагодарить вас… За то, что его не послушались.

На этот раз я говорю искренне. Честно – как есть.

В холодных глазах Лейтона закручиваются снежные вихри.

– Поблагодари…

Его хриплый голос – почти что низкое рычание рычание дракона.

– Спасибо.

– И это все?

Он рвано выдыхает, и его рука тянется к моей груди, словно уже сжимает полушарие...

Его дрожь передается мне.

Резко. Нервически. Остро.

Непозволительно.

Во все его голубые, голубые-преголубые глаза...

Ледяной шторм.

Но я должна найти убежище и укрыться. Ведь так?

Я спасусь. Ледяной шторм меня не погубит.

– И это все, майор.

В сантиметрах от моей груди Лейтон, как будто бы расслабляется, и выпрямляет пальцы, кладя ладонь на кирпич над моим плечом, и отодвигается.

Потрясающая ухмылка озаряет его лицо – вот хоть сейчас в рекламу мужского парфюма.

– Это тебе спасибо, мутантка. За то, что дала возможность тебя наказать.

– Что?

– Я думал, чтоб сегодня вечером ты отдохнула и не показывалась перед генералами и другими кадетами. Но эта… похоронная доска почета, пожалуй, изменила мои планы. Будешь прислуживать мне вечером на банкете. Ни на шаг от меня не отойдешь. Хочу тебя... Хочу видеть тебя там.

– Ложь. Вы бы все равно это мне приказали!

– Скорее всего, – чувственные губы Лейтона чуть изгибаются. – Но теперь это уже точно. И не забудь его... Свое черное платье с белым фартуком.

Опускаю взгляд, начисто прерывая наш зрительный контакт, и приседаю в поклоне.

– Как угодно, мой господин.

Лейтон замирает, как будто хочет что-то сказать. Или сделать.

– Повтори.

– Мой господин. Повелитель. Хозяин...

Плотину сейчас проревет. Никто не спасется.

Ледяной шторм убьет нас всех. Мы в нем сгинем, это правда...

Несколько мгновений чувствую на себе его взгляд со странным чувством, как будто только от меня одной, маленькой меня, завистит, случится ли в этом мире апокалипсис …

И он уходит.

Быстро и не оглядываясь.