Текст книги "Служанка ректора Академии военных драконов (СИ)"

Автор книги: Матильда Аваланж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)

ГЛАВА 68

– Благодарю за предоставленную возможность, генерал, – я присела в поклоне и повернулась к Лейтону. – Майор, вы не против?

– Я не против, Тесса Кук, – негромко сказал Лейтон, не сводя с меня глаз.

– О, это будет интересно! – потер руки Фантом.

Чувствуя на себе неотступный взгляд Лейтона, который будто хотел этим взглядом прожечь на мне дыру, я подошла к роялю и опустилась на мягкий пуф, обитый синим бархатом.

Прямо, как была – в своем черном платье горничной, белом переднике, кокошнике.

Остальные тоже смотрели – драконы обожали подобные потехи, подчеркивание своего превосходства над коренными кривовцами для них было вроде национальной забавы. Ведь не зря я слышала, что жестокость у них в их драгоценной и так сильно возвышаемой крови.

Но в эту игру, как и в бильярд, можно играть вдвоем…

Я закрыла ноты, которые стояли на рояле, и по которым Криста играла свою мелодию – мне они были не нужны.

На мгновение сомкнула ресницы, взывая к памяти, но не тела, а души, и погладила прохладные шелковистые клавиши.

Как же давно…

Вдруг я не смогу?!

Вдруг не получится – ведь это пальцы Тессы, которая никогда не обучалась игре на инструменте. Но я смогла с бильярдом, значит, должно было получиться и сейчас.

Перед моим мысленным взором встала та самая потрепанная нотная тетрадь, по которой я учила гениальное произведение. Каждую строчку я видела перед собой, как будто обведенную золотом. Они отпечатались в моей памяти навсегда.

Сколько же я его репетировала под чутким руководством бабушки Клавдии. Она просто зверела, когда я допускала даже мельчайшую ошибку! Частенько бабуля настолько выходила из себя, что шлепала меня указкой по пальцам, приговаривая, что теперь-то я уж точно запомню на всю свою оставшуюся жизнь, и больше никогда не ошибусь ни в единой ноте.

Было не столько больно, сколько обидно.

Пожалуй, из моей бабки получился бы отличный преподаватель в АВД. Местная муштра ни в какое сравнение не шла с тем, как гоняла меня она.

Позади раздался едкий шепот, и смешки снова и снова.

– А она играть-то собирается?

– Зачем так выставляться, если не умеешь?

– Даже, если наша Желтуха и сможет хоть что-то изобразить, ей никогда не сравниться с Кристой…

Не обращая никакого внимания, я медленно нажала пальцем на пару клавиш, повторяя первые ноты.

Пробуя себя и свои ощущения.

Смех стал еще громче.

– И ради этого она выставила себя на всеобщее обозрение? Ради этих трех жалких аккордов? Как можно быть настолько глупой и самонадеянной, чтоб попытаться сравниться с высокородной дракайной!

– Кривовцы и впрямь весьма недалекие, так чего еще от нее можно было ожидать?

Расслабив запястья, я вспомнила слова бабули, «как нужно держать яблочко», и поставила руки на клавиатуру, на секунду замерев.

Первые робкие ноты зазвучали первыми редкими каплями дождя – предвестниками надвигающейся непогоды.

Да, я помнила. Бабушка была права, потому что я помнила даже сейчас, спустя столько времени.

Мои пальцы легко заскользили по слоновой кости, двигаясь все увереннее и увереннее.

Так же быстро расходился ливень. Сначала немного зажато, но с каждым аккордом я чувствовала освобождение. Мелодия, словно разбушевавшаяся стихия, постепенно усиливалась, захватывая своим напором и мощью.

Помимо воли вспомнились глаза Лейтона тогда, в комнате Кристалины, когда он рассеял тьму и поймал меня.

Они были, как шторм.

Его голубые глаза стояли передо мной, и я, чуть улыбаясь, позволяла музыке вести себя, проживая ее и чувствуя, как каждая нота резонирует с моим сердцем.

Сейчас мы с ней были единым целым.

Поначалу немного деревянные, словно закостенелые, теперь послушные гибкие пальцы виртуозно летали над клавишами – из-под них рвалась буря.

Грохотал оглушающий гром, шквальный ветер рвал кроны деревьев, сверкали молнии, и потоки воды заливали землю.

В какие-то моменты ураган чуть успокаивался, чтобы в следующие секунды грянуть вновь, с новой силой обрушиться с небес, словно стремясь стереть все живое с лица земли.

Но непогода не может бушевать вечно.

И даже если сейчас так тяжело выдерживать натиск бури, когда-то дождь кончится и выглянет солнце.

Пусть сейчас мне несладко, как будто я одна – маленькая и одинокая противостою огромной буре, в которую так неожиданно попала. Но я верю, что смогу вырваться из этого замкнутого круга, и на моей улице наступит праздник, взойдет солнце и жизнь моя станет спокойной, радужной и счастливой.

Достигнув своего наивысшего пика, шторм пошел на убыль, а затем, разразившись последним душераздирающим, сбивающим с ног крещендо, стих.

И я, выдохнув от пережитых эмоций, откинула голову назад, переводя сбившееся дыхание.

Бабуля могла мной гордится – еще никогда исполнение этого произведения не получалось у меня таким чувственным и вдохновенным. Несмотря даже на отсутствие оркестровой палитры, я сполна смогла передать всю ту эмоциональность и драматическую насыщенность, которую вложил в это произведение его автор.

И тут до меня дошло, что играла я вообще-то не только для себя одной.

Я подняла глаза и…

Попала в шторм.

Но уже не летний, а зимний.

Вернее, даже не шторм, а ледяной апокалипсис.

Смертельный ледяной апокалипсис, который бушевал в глазах смотрящего на меня Лейтона Уинфорда.

Увлеченная игрой, я даже не заметила, как он подошел к роялю совсем близко.

Не только ректор, но и некоторые преподаватели, например Эльчин, и даже курсанты.

Но взгляд Лейтона невозможно было игнорировать.

Он пожирал меня глазами.

Нагло. Беззастенчиво. Откровенно.

А потом принялся медленно хлопать.

В оглушительной тишине.

Один-единственный во всей этой огромной зале. Остальные драконы, судя по их вытянувшимся лицам, никак не могли прийти в себя от шока.

С трудом я отвернулась от Лейтона и встретилась глазами с его отцом...

ГЛАВА 69

Генерал Норман так и остался сидеть за столом, откинувшись на стуле, и скрестив руки на груди.

Судя по его виду, отец ректора рвал и метал.

Бесконечное удивление в его глазах, таких же голубых, как и у Лейтона, быстро сменилось какими-то другими, более приземленными и сильными эмоциями.

Впрочем, генерал Норман прекрасно держал себя в руках – иного я от него и не ожидала.

Он перевел взгляд на Кристалину Вадэмон, лицо которой приняло плаксивое выражение. Губы сапфировой кривились, и даже бант подрагивал на ее платиновой голове, как жирная белая муха.

– Что ж, как я и говорил – совершенно никчемная, варварская мелодия кривовки, которая ни в какое сравнение не идет с музыкой леди Вадэмон, – глухо процедил Норман. – Вы согласны со мной, герцог Редже?

– Эм… Хм… – пробормотал мужчина, выглядящий несколько ошарашенным. – Да, весьма… Посредственное исполнение. А как называется это произведение, позволь уточнить?

– Шторм над Обочиной, – с достоинством ответила я.

– И кто же автор… Сего пассажа?

– Он тоже с Обочины и неизвестен вам, Ваша Светлость.

– Император весьма неравнодушен к талантам. Наш Всемилостивейший Государь ищет их по всей империи… – проговорил Редже, задумчиво постукивая себя пальцами по перстням на левой руке, как будто сам с собой. – А ты бы… не испугалась показать свою игру перед самим Его Императорским Величеством и его придворными?

У меня чуть челюсть не отвисла – такого я не ожидала.

Редже хотел сказать что-то еще, но не успел.

– Полагаю, это плохая идея, герцог, – с каменным лицом перебил его генерал Уинфорд. – В ее игре не было ничего особенного. Лишь только одна посредственность. Пустышка. Тащить ее в Императорский дворец – глупая затея.

– Вы так считаете, генерал? – протянул Фантом.

– Я в этом уверен. Это вызовет в нем одно лишь презрение и гнев на тех, кто посмел представить такое под его царственные очи.

Норман повернулся ко мне.

– Я официально запрещаю тебе играть своего обочинского композитора или какую-либо другую музыку, кривовка, – процедил генерал Уинфорд. – Запрещаю вообще приближаться к роялю. Ты меня поняла?

Я склонила голову.

– Как скажете, генерал.

Но это не было поражением.

И Норман это понимал.

– А теперь вон отсюда, немедленно! Это мое личное распоряжение. Вы же не станете оспаривать приказ вышестоящего по званию, не так ли, майор Уинфорд? Ваша служанка и так довольно мозолила нам всем глаза. Избавьте нас от ее назойливого присутствия, будьте так добры! А Кристалина снова нам что-то сыграет. Что-то нормальное и услаждающее слух. Да, девочка?

– Не буду я больше играть! – всхлипнула Криста. – Не хочу! Нет настроения!

Окружающие принялись ее утешать и убеждать, что все с ума сходят, как хотят снова ее послушать, какая она гениальная, талантливая, великолепная, и самая-самая-пресамая. Норман в первых рядах.

Лейтон, который во всем этом не участвовал, незаметно подозвал адъютанта, что-то ему тихо проговорил.

Руперт Аллиот поспешил ко мне, деликатно взяв за локоть и сообщив, что сопроводит.

Но инициативу, так же, как и мой локоть, у него внезапно отвоевал Роян Эльчин, любезно уверив, что возьмет сие бремя на себя.

При этом изумрудный дракон выглядел столь нахально, что Аллиот не смог ему возразить, и мы с ним удалились под испепеляющим взглядом Лейтона.

– Как же я благодарен богам, что свободен, точно ветер! – весело проговорил изумрудный, когда мы оказались на лестнице. – Наличие такой невесты, как Кристалина Вадэмон, явно бы сделало мое существование намного более удручающим. Всегда поражался тому, что Лейтону было наплевать, кто станет его женой.

– Я полагала, майор Уинфорд без ума от своей невесты…

– Без ума? – Роян ухмыльнулся еще шире. – Майор Уинфорд ни от одной женщины никогда не был без ума. До ужаса скучный тип, между нами говоря. Для Лейтона всегда на первом месте была служба, его долг перед своей семьей и высокопоставленным отцом-генералом, его высокое происхождение и чистая кровь, его идеальная жизнь по заранее составленному расписанию. И эта договорная свадьба была для него всего лишь строчкой в этом расписании.

Мы с Эльчиным спустились по ступеням и свернули в довольно узкий и темный коридор.

– Правда, в последнее время что-то с ним стало… – задумчиво добавил изумрудный. – Как будто он больше не хочет этой свадьбы. Что, разумеется, полный бред. Ума не приложу, почему Лейтон так упрямится и не желает передавать тебя мне. Должен был, по идее, уже отойти от той истории с отравлением. Но мы-то с тобой давно уже все решили… Правда, зая?

Медведь вдруг резко схватил меня за руку и, как пушинку, развернул к себе.

Он был огромный, сильнющий и немного неуклюжий.

Но это ему шло.

Большие могучие руки, русо-медовые кудри, трехдневная щетина – прямо богатырь.

– Когда ты сказала, что Обочина полна скрытых талантов, я и не подозревал такой экзотики. Твои пальчики поистине волшебны, крошка… – бархатным голосом промурлыкал дракон, сверкая глазами, точно изумрудами. – Кстати, я тоже немного обучен игре на рояле. Так давай с тобой сыграем в четыре руки?

– Весьма неожиданный факт.

– По мне и не скажешь, да? – усмехнулся, но как-то невесело. – Не такой аристократический образ, как у твоего распрекрасного Уинфорда, в которого ты влюбилась.

– Дуэты всегда мне плохо давались, офицер Эльчин, – ровно сказала я.

– Ума не приложу, что тебе не так, зая? – он нахмурился. – В отличие от твоего нынешнего хозяина я – парень веселый. И щедрый. Со мной ты уж точно не соскучишься, как с нашим нудным майором. Между прочим, я уже присмотрел нашей зайке пушистую теплую шубку. А то сил нет смотреть, как ты мерзнешь в этом пальто. Приласкай – и она твоя.

– Приласкай?!

– Поцелуй, – покаянно улыбнулся он. – Просто поцелуй меня. И я прямо сейчас пошлю в бутик своего адъютанта. Тебе даже не понадобится со мной спать. Всего лишь один поцелуй – что в нем такого? Я же немного прошу. Хочу попробовать твои губы на вкус, зая. Только о них и думал, когда ты играла, о полуоткрытых…

Эльчин склонился, сверкая своими изумрудными глазами.

Он не понимал, что целоваться я с ним не собиралась.

Даже за шубу.

Может, это было неразумно, но, как я чувствовала, правильно.

– Отойди от нее, Роян.

Холодный голос, полный скрытого бешенства, ударил, точно плеть.

Лейтон стоял в нескольких шагах от нас и его голубые глаза были темными. Почти черными.

Ректор явно воспользовался своей способностью подходить незаметно, практически – появляться, как черт из табакерки.

– Ты-то что тут делаешь? – деланно удивился Эльчин, но все-таки отступил от меня. – Ты ж сейчас должен слушать элегии своей невесты и принимать поздравления с грядущей помолвкой.

– Мы с тобой уже, вроде, обговорили. Ты не должен приближаться к моей личной служанке, а уж тем более донимать ее своими грязными приставаниями.

Голос ректора был спокоен. Но, кажется, обманчиво спокоен.

– Боги, да что тебе эта девчонка, Лейтон, я все в толк не возьму? – изумрудный с искренним удивлением пожал плечами. – Неужели нельзя отдать, раз хороший друг просит…

– Иди к себе и жди, когда я тебя вызову, – процедил ректор, не глядя на меня.

Я почтительно поклонилась и стала быстро отступать, не веря, что удалось ускользнуть так легко.

Мне, конечно, было интересно, о чем остались говорить ректор и химеролог в коридоре на повышенных тонах, но подслушать их не получилось.

Единственное, что успела услышать – Роян искренне недоумевал, на кой черт я сдалась Лейтону в роли служанки, если он может нанять целый полк таких служанок, причем профессионально обученных, а не таких, как я.

А меня отдать тому, кто найдет мне более интересное применение, то есть ему.

На что Лейтон в очень грубой форме ответил, что если Роян еще хоть раз не то, что заикнется, а просто подумает о его собственной личной служанке, то очень и очень сильно об этом пожалеет и играть на рояле в четыре руки уже будет нечем.

Так же, как и делать кое-какие остальные дела.

Дальнейший разговор остался для меня тайной, так как меня заботливо подхватил под локоток как по заказу появившийся из-за угла адъютант Лейтона.

И мягко, но чрезвычайно настойчиво потянул в сторону Кадетской башни.

Пока Аллиот вел меня, слова ректора крутились в голове.

Иди к себе и жди, когда я тебя вызову…

Иди к себе и жди…

Почему-то меня пробирала дрожь.

Сегодня я совершила целых два серьезных поступка, которые могут аукнуться.

Но, какое бы изощренное наказание Лейтон мне за это не придумал, оно того стоило!

Так же, как и хныканье Кристалины.

По идее, есть шанс, что оба переключатся на предстоящую помолвку, а после нее займутся друг другом и позабудут обо мне.

Нет, все-таки я оптимистка – правильно бабушка говорила, спасибо ей за уроки.

В моем положении, может, оно и к лучшему. Иначе тут не выжить.

ГЛАВА 70

Я сидела в рекреации, обложившись тетрадями и учебными пособиями.

За окном было белым-бело – крупные хлопья снега тихо падали на землю, укрывая ее своим пуховым покрывалом.

Хотя куда уж было еще укрывать – снега за прошедшую после банкета неделю и так навалило почти по пояс.

По старой сложившейся традиции его во Дворе чести отправляли чистить не слуг, а кадетов. Не драгоценных, а тех, кто попроще, разумеется, – стекляшек. В том числе и меня. Но у меня теперь был комбинезон и военные ботинки, поэтому я не роптала по этому поводу. А еще моя жесткая экономия дала свои плоды, и я смогла купить себе варежки.

Грубые коричневые варежки – они были большеваты мне по размеру и жутко колючие, зато шерстяные и те-е-еплые!

Между сытостью и теплом я выбрала тепло, и нисколько об этом не пожалела. Зимы в Драковии, как я узнала, были снежными, морозными и долгими. Без парочки пропущенных ужинов можно было пережить, а вот без варежек – никак нельзя.

Вместо мяса я предпочитала тратиться на рыбу и молоко. Самую дешевую, конечно, потому что рыба у драконов считалась деликатесом, в связи со сложностью ее добычи из Мутного моря, которое являлось вотчиной химер.

И все-таки я рассчитала недавно начисленное государством жалование и средства, оставшиеся после выигрыша, таким образом, чтобы два раза в неделю позволить себе бутерброд с двумя крошечными шпротами, чтоб хоть как-то обеспечить себя витамином Д.

Мизерная доля, но хотя бы так.

Еще много империалов с жетона ушло на набор по каллиграфии, который сейчас лежал передо мной. Конечно, тоже самый дешевенький и простенький – в обычной картонной коробочке, а не в кожаных, сафьяновых или серебряных футлярах, как у других кадетов.

Но как же я была ему рада!

Без этого набора получить зачет по каллиграфии было бы просто нереально. Именно над зачетной работой я сейчас и корпела. Офицер Че велел ни много ни мало, придумать свой собственный шрифт.

Ну и применить его на практике, само собой.

Задание мне даже понравилось – все-таки не зря в школе у меня была твердая пятерка по черчению. Кстати, оно тоже у нас должно было начаться со следующего семестра под руководством все того же Че. Остальные боялись, поговаривали, что именно на черчении офицер лютует особенно. Но я старалась не унывать раньше времени, и пока что хорошо зарекомендовать себя перед преподавателем на каллиграфии.

И вот сейчас я старательно переписывала своим новеньким, свежепридуманным шрифтом главу из «Песни о Райнего».

Даже на мой взыскательный к самой себе вкус, получалось красиво.

Вот окончу эту мерзопакостную АВД и устроюсь секретарем или делопроизводителем в штаб. А лучше даже и в какую-нибудь далекую от военки контору – я узнавала, специалистов из АВД с удовольствием берут не в военные учреждения, а на обычные места.

Пусть даже у меня не получится стать мега-крутой военной дракайной, не получится оборот в дракона, и эта моя теория про седьмую золотую кровь – всего лишь миф, призрак за которым я попусту гоняюсь.

Но раз уж я оказалась в этой АВД, я получу от нее все возможное. Получу это образование и устроюсь на работу, пусть маленькую и для элитных драконов смехотворную должность, но для меня это будет значить очень много.

А служанкой, как говорит Лейтон, я не стану!

Не собираюсь служить этим высокомерным снобам.

До сих пор, как вспомню тот банкет, передергивает прямо!

На пару мгновений оторвавшись от красивых витиеватых букв, которые выводила, обмакивая перо в чернила, я посмотрела на падающий снег.

Он навеял воспоминания о своем мире и о Новом годе, и на душе стало теплее.

Вспомнилась бабуля Клавдия, с этими ее еловыми веточками, которые она выпрашивала у продавцов елочных базаров. Целую елку мы никогда не ставили.

Интересно, как она там?

И что стало с моим телом в том мире? Я умерла? А может, впала в кому?

Но я запретила себе вспоминать о прошлой жизни. У меня теперь другая – с кучей проблем, между прочим. Вот о ней и надо думать.

В первую очередь – о предстоящих зачетах. Если я действительно хочу сносно закончить АВД и получить потом нормальную работу.

Традиционно, в конце первого полугодия в Академии кадеты сдавали зачеты, причем, в основном, по устным, теоретическим и гуманитарным дисциплинам. А вот самые сложные экзамены, требующие отличной физической подготовки и навыков в боевой магии, ждали в конце учебного года.

Не говоря уже об учениях, на которые нас должны были отправить после зимнего каникулярного отпуска.

Я всегда была того мнения, что проблемы нужно решать по мере их поступления.

Поэтому об учениях, а тем более экзаменах пока старалась не думать, и целиком и полностью сконцентрировалась на подготовке к зачетам.

Благо, после банкета высочайшего повеления явиться под его светлые очи от Лейтона не последовало. В тот же вечер укатил вместе с отцом по каким-то важным делам. Не скажу, чтобы я сильно расстроилась

Как раз наоборот, это внушало надежду, что меня оставят в покое.

В свете приближающейся помолвки века это было очень даже неудивительно. Юнис и Люсиль уже мне все уши о ней прожужжали. Даже предлагали выкатить персональное поздравление от ОЛУХА, как всегда, с сердечками и бантами.

На удивление, эта идея не вызвала во мне протеста.

Поздравить Лейтона с помолвкой – почему бы и нет? Должен же мой клуб вести хоть какую-то деятельность, раз ректор так повелел.

Некоторые остальные кадеты, кстати, тоже осознавали важность зачетной сессии – народу в рекреации в эту субботу набралось до странного много. Больше стеклянных, конечно, но драгоценные тоже выползли. Хорошо хоть, я успела занять этот уютный неприметный столик в глубине залы, рядом с окошком.

Я ни на кого не смотрела, и никто не смотрел на меня – красота…

После представления на банкете уже привычных мне насмешек и презрительных взглядов других кадетов вроде бы стало поменьше.

Может, в конце концов, обо мне все позабудут, включая Лейтона и Эльчина, и я смогу тихо-мирно отучиться в этой несчастной академии, получив квалификационный знак, который, по слухам, открывает многие двери?