Текст книги "Служанка ректора Академии военных драконов (СИ)"

Автор книги: Матильда Аваланж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц)

ГЛАВА 58

Мелкие снежинки, медленно кружась, засыпали плац тонким слоем, скрывая всю его сложную разлиновку ровными белыми линиями, кругами, квадратами, прямоугольниками и кучей стрелочек.

За прошедшие недели в Драковию пришла зима.

Я и в своем мире ей не особо радовалась, а в этом уж подавно.

Вопрос теплой одежды и обуви встал для меня как никогда остро. Хорошо хоть, на строевую подготовку нам выдавали комплекты полевой формы – что-то вроде комбинезона с широким кожаным ремнем. Достаточно теплого, между прочим.

Стеклянным – серый камуфляж, драгоценным – зеленый, синий или красный соответственно цвету их крови.

Единственный минус комбеза – отложной воротник, который едва-едва прикрывал пятна на моей шее.

За прошедшее время их цвет сменился на нежно-лиловый, что странно – по идее все должно было зажить без следа.

Но слишком уж сильно он впивался…

Не знаю, каким чудом мне удавалось прятать пятна от Марзи и соседок по комнате и помывочной.

Не иначе, все-таки драконьи боги решили надо мной смилостивиться и чуть-чуть помочь.

Особенно они помогли в том, что длинные золотые когтищи, которые появились у меня после той вылазки в комнату Кристы, на следующее утро исчезли без следа, как будто померещились.

Засыпая, я уже представляла, как наутро Марзи с соседками поднимут меня за них на смех, даже строила планы, как избавиться от этого «маникюра».

Но избавляться не пришлось – он исчез сам…

Кстати, за прошедшее время волна слухов про мои танцы на бильярдном столе тоже волшебным образом сошла на нет, и я не хотела, чтобы началась новая.

О том, что произошло тогда в комнате Кристалины Вадэмон после того, как туда ввалился Лейтон, я твердо решила забыть.

Он промолчал, а значит, и я могла выкинуть это из головы.

У меня других забот хватало.

Еще больше камуфляжа я радовалась армейским ботинкам, которые выдавали тоже.

Не самой изящной формы, зато новенькие и с не отклеивающейся подошвой! Жаль, что после каждой строевой их приходилось сдавать завскладом, а то я бы так в них все время и ходила.

– Команда делится на две части – предварительная и исполнительная. Предварительная – нале-е-е-е, исполнительная – ву! Поворот осуществляется налево, на пятке левой ноги, на носке правой ноги. После чего прямая нога приставляется к правой ноге. Соответственно, в зеркальном отображении поворот направо. Напра-а-а-а-ву! Обращаю внимание, что нога прямая!

Вот уже почти неделю офицер Роян Эльчин гонял нас по плацу номер девять, до изнурения отрабатывая хождение строем и различные строевые упражнения.

Даже не знаю, почему это занятие поручили химерологу. Может, перед генеральской комиссией он был меньше всех занят?

Лейтон Уинфорд явно не хотел ударить в грязь лицом перед высшей проверкой. Что неудивительно, ведь в ее составе в Академию должен был пожаловать его отец – сам генерал Норман Уинфорд.

А еще шептались, что приедет кто-то ни много ни мало, из королевской семьи.

Серьезные дядечки, короче. Все, как всегда

Вообще-то, комиссия должна была явиться раньше, но по каким-то своим причинам ее приезд отложился, что дало ректору возможность привести и так образцово-показательную АВД прямо-таки в идеальное состояние.

Само собой, образцово-показательной она была лишь с виду, но кого это волновало?

Жупело и так не отличалась мягким нравом, а перед проверкой, как с цепи сорвалась – слуги денно и нощно мыли, скребли, и до блеска натирали в Академии совершенно все поверхности до последней латунной ручки на двери какой-нибудь кладовки.

Даже подвал в Башне фолиантов привели в порядок, мусор выкинули, воду откачали. Так что разбирать эти авгиевы конюшни в одиночку мне не пришлось.

Может быть, там завалялось еще что-то интересное, кроме папки с грифом «Совершенно секретно», которую мне каким-то чудом удалось стащить, но я была рада и тому. Как открыть кусючую папочку, я до сих пор так и не придумала. В той суете, что творилась в Академии все это время, это было нереально. Кое-какие мысли на этот счет были, но их я решила оставить до того момента, когда комиссия пройдет и все поуляжется.

После того, что произошло в комнате Кристы, ректор ни разу еще не вызывал меня к себе – я видела его только издали, страшно занятого и озабоченного. Распоряжения об уборке его кабинета и апартаментов приходили через адъютанта Лейтона.

Я выдраила все там до блеска, чтоб уж точно придраться не смог и не дай бог не заставил переделывать.

Криста меня тоже вроде особо не донимала, так же, как и ее милые подруженьки – Лика и Жози. Правда, порой я ловила на себе их пристальные взгляды и понимала, что нужно быть начеку.

Мне всегда надо было быть начеку в этой проклятущей Академии. Но с появлением Кристы особенно.

Зато, уж кто донимал всех кадетов, так это офицер Роян Эльчин своей строевой подготовкой.

Маршировка, так же, как и смотр клубов, и выступление военного оркестра академии входили в программу развлечения высоких чинов. Завершиться все должно было торжественным банкетом.

Оглашая коридоры академии звуком валторн, гобоев и барабанов, оркестр репетировал вовсю, клубы (в числе которых и мой ОЛУХ) тоже усиленно готовились, стремясь представить на стендах свои наилучшие достижения, а для банкета в оранжерее Академии уже вырастили розы.

Эльчин тоже, конечно, решил не ударить в грязь лицом, поэтому муштровал нас с особой старательностью. Ради того, чтобы отработать марш перед комиссией, нас запросто могли снять с занятий.

Причем марша должно было пройти два – один на земле, а другой в воздухе, в обличье драконов. Но его подготовкой ректор занимался лично. И в нем я, по понятным причинам, участвовать не могла.

– Вы должны быть единым целым, машиной, в которой каждый винтик работает слаженно и четко. Строевая подготовка – не просто упражнение, это фундамент дисциплины, основа боевой готовности! – между тем вещал перед нами Эльчин.

А потом перешел к одному из упражнений – а именно обрабатыванию воинского приветствия начальству.

С неба раздался гул и, задрав голову, я увидела драконов.

Обращенные высококровные кадеты кружились над Академией по спирали, в четком идеально выверенном порядке – и не один не сбился. Затем спираль закрутилась в другую сторону, затем распалась на причудливые фигуры.

Потом они полетели колоннами, потом строем, низвергая огонь, потом сложились в одного гигантского дракона, эмблему великой АВД.

Разумеется, поводов любить чешуйчатых у меня было мало, и все-таки я не могла не признать, насколько это красивое и завораживающее зрелище.

Это было как раз то, о чем говорил офицер Эльчин.

Все вместе они напоминали единый организм, боевую машину, в которой каждый винтик работал слаженно, и четко выполнял свою задачу.

А в отдалении парил огромный черный дракон – тренировка в небе проходила под зорким оком самого Лейтона Уинфорда. Он был той самой силой, властью, благодаря которой эта боевая машина работала так гармонично и красиво, внушая благоговейный трепет.

Я не представляла, что может противостоять этой убойной силе, которую представляли из себя драконы. Загадочных химер, с которыми чешуйчатые когда-то воевали, а теперь оборонялись на границе с Мутным морем, я видела только на картинке в учебнике, и они меня как-то не впечатлили.

Под чутким руководством Эльчина мы продолжили до изнурения отрабатывать приемы и общую слаженность команды, и на мой взгляд, получалось вполне неплохо.

Не совсем так, как у тех, кто парил в воздухе, но почти.

В какой-то момент плац накрыла огромная тень, и раздался звук хлопающих крыльев, как отдаленный шум двигателей самолета...

ГЛАВА 59

Но никто из обращенных так к нам и не приземлился. Что и хорошо!

– Кадетка Тесса Кук!

Я даже не сразу сообразила, что офицер Эльчин зовет меня, а, сообразив, вытянулась по стойке смирно.

– У вас хорошо получаются строевые упражнения. Весьма неплохая техника, – изумрудный похлопал меня по плечу. – Вы заслужили поощрительную звезду. Кстати, ко мне в питомник недавно доставили весьма любопытный экземпляр химеры, не хотели бы вы на него взглянуть?

Роян выделял меня уже не в первый раз и, между прочим, как я надеялась, вполне заслуженно.

Не желая ударить в грязь лицом, по вечерам я отрабатывала команды в уже полюбившейся мне аудитории по ТПБ. Благо, перед приездом комиссии ее никто трогать не стал, и она так и оставалась заброшенной, что меня вполне устраивало.

Однако, я прекрасно понимала, почему Роян на самом деле меня хвалил.

– Согласно технике безопасности, в отличное от занятий время вход кадетам в питомник категорически воспрещен. Не говоря уже о том, что это кадетка второй ступени. Что за грубое нарушение Устава, офицер Эльчин?

Лейтон Уинфорд стоял за спиной изумрудного, но никто, совершенно никто, в том числе и я, не заметил, как ректор подошел.

Так вот кто над плацем своими паршивыми крыльями хлопал...

Был он в черной форменной шинели, небрежно, без рукавов, накинутой на белую рубашку с галстуком, черной фуражке с блестящим козырьком и золотой кокардой и хромовых сапогах, начищенных до степени зеркала.

Ну, весь наш такой из себя горячий дракон!

Мне вот от одного вида этой обтягивающей все его мускулы тонкой рубашки на зимнем морозце стало еще холоднее.

Девушки восхищенно зашептались, косясь на него, у Юнис так вообще, по-моему, сердечки в глазах замигали.

Но Лейтон не обратил на них совершенно никакого внимания. Вообще его биография была безупречна – совершенно ни в каких порочащих связях ректор никогда замечен не был, начисто пресекая все попытки флирта. Хотя, до официального объявления помолвки с Кристой, как я поняла, он мог себе позволить лёгкие недолгие, ни к чему не обязывающие отношения. Но ни одного, самого крошечного слуха, хотя вообще-то соблазнить его пытались многие кадетки и дамы из высшего общества. Ни до одной этот сноб не снизошел. Ни одна не оказалась достаточно хороша даже для короткой интрижки.

Сегодня, судя по его хмурому виду, Уинфорд был не в настроении. Хотя, с чего бы это он – приготовления к визиту генеральской комиссии шли полным ходом, да и тренировка драконов в небе явно удалась.

– Виноват, майор Уинфорд, шуткануть немного хотел, – усмехнулся изумрудный. – Само собой, я бы не пустил неопытную кадетку в питомник.

– Весьма неуместная шутка, офицер, – не разделил его настроения Лейтон. – И да, насчет поощрительной звезды кадетке Кук. Так ли вы уверены, что она заслужена?

– Абсолютно заслужена, майор.

– Правда? – ректор повернулся ко мне. – Кадетка Кук, что-то я не заметил, чтобы вы меня приветствовали, как подобает.

Я вытянулась в струнку, четким движением вытянула руку вбок, а затем под прямым углом поднесла ее к воображаемому козырьку. Движение было уже отработано мной до автоматизма.

Придраться Уинфорду тут было решительно не к чему.

– Плохо, кадетка Тесса Кук, очень плохо, – Лейтон скорбно покачал головой.

Нет, ну не сукин сын, а?

Я же идеально все сделала, охреневший совсем!

– Офицер Эльчин, распускайте отделение. Я сам займусь с Кук отработкой этого упражнения. Она должна заслужить звезду, которую вы так великодушно ей начислили.

– Но, майор Уинфорд, на мой взгляд, кадетка прекрасно выполнила приветствие. Мы занимаемся уже три часа, она, должно быть так же, как и другие, устала… – попытался возразить изумрудный. – Думаю, Тессе и остальным кадетам пора отдохнуть и согреться, они неплохо сегодня позанимались...

– Я что-то не понял, вы хотите оспорить приказ вышестоящего по званию? – холодно процедил Лейтон.

– Никак нет, майор Уинфорд, – пробормотал Эльчин, и в его голосе явственно послышалась досада. – Команда, во-о-о-ольн-о-о-о!

Кадеты с облегчением выдохнули, приняв расслабленные позы и поспешили с уже порядком набившего оскомину плаца-9.

И лишь я осталась стоять перед ректором по стойке смирно.

Уходя, некоторые кидали на меня любопытные взгляды. Юнис и Люсиль посмотрели сочувственно.

Но в основном всем было наплевать – Эльчин и правда за три часа всех как-то подзадолбал и кадеты спешили в тепло.

– Вы тоже можете быть свободны, офицер, – не глядя на Рояна, который остался стоять на месте, бросил Лейтон.

Изумрудный взглянул на ректора уже с неприкрытой злостью и тоже пошел прочь.

– И да, офицер. Для вас она не Тесса, а кадет Кук, – бросил ему вслед Лейтон. – Будьте добры соблюдать субординацию.

– Буду, майор, – буркнул Эльчин и тоже ушел, постоянно оглядываясь.

А я осталась на плацу один на один с Лейтоном.

– Тесса Кук, вы как-то плохо и неохотно отдаете честь. Хочу, чтобы вы отдали мне свою честь правильно, – проговорил ректор, не сводя с меня льдистых глаз. – Больше души, больше обожания... начальства. Давайте попробуем в движении.

И сукин сын погнал меня по плацу.

ГЛАВА 60

Подчеркнуто вежливый и отстраненный в этой своей фуражке и накинутом на плечи черном пальто с погонами, в рукава которого он так и не соизволил просунуть руки.

Я знала, что некоторые драконы не испытывают холод, но сама-то я его очень даже испытывала, поэтому мне сложно было поверить.

Четким строевым шагом я ходила вокруг него, воображая себя стойким оловянным солдатиком.

Будь бы я в своем приютском пальтишке – околела б минут черед десять. Но выданная казенная форма неплохо грела, так же, как и ботинки.

Считаю шаги, и ни разу не сбиваюсь.

Раз-два-три-четыре! Раз-два-три-четыре! Раз-два-три-четыре!

За пять шагов до Уинфорда прекращаю движение руками и поворачиваю голову в его сторону, не прекращая движения ногами.

А он смотрит на меня, и я чувствую этот тяжелый, давящий, прожигающий насквозь взгляд.

Он рассматривает меня сверху донизу – волосы, убранные в тугой аккуратный гладкий пучок, мое лицо с излюбленным покер фейсом, фигуру в камуфляжном комбинезоне…

По правде сказать, размер мне попался немного внатяг, форма могла бы быть и посвободнее и не обтягивать так бедра и грудь.

При моей-то диете я худела, но как-то странно – вся худоба шла в талию, а вот бедра и грудь почему-то округлялись.

Главное – забыть об этом неотступном внимании, найти ритм, и я его нашла, так что оловянный солдатик из меня вышел вроде бы неплохой.

Мелкие снежинки уже давно превратились в крупные хлопья снега, засыпающие плац.

Но Уинфорду все нипочем – я прохожу третий, пятый, пятнадцатый круг, и снова и снова отдаю ему честь и в движении и стоя, прежде, чем он приказывает замереть и подходит ко мне.

– Вот теперь упражнение отработано вполне сносно. Хотя, на мой взгляд, звезды ты все-таки не заслужила.

– Как угодно, майор Уинфорд.

– Если хочешь поощрительную звезду – можешь показать мне что-нибудь еще…

Льдистый взгляд направлен, кажется, в самую мою душу, а потом…

Спускается ниже, на грудь.

Что же еще, долбанный сукин сын?!

Сделать сальто-мортале с переворотом? Дурным голосом спеть песню про березоньку? Показать фокус с оторванным пальцем?

Я чертовски устала, проголодалась и замерзла.

Так что засунул бы ты свою поощрительную звезду… Себе куда-нибудь!

– Если вы считаете, что я ее не заслужила, кто я такая, чтобы с вами спорить? – ровно говорю я. – Теперь, когда приветствие отработано, я могу быть свободна, майор Уинфорд?

– Можешь.

Но команды «Вольно» Лейтон не дает, и я так и стою перед сукиным сыном, мысленно проклиная его на чем свет стоит.

– Офицер Роян Эльчин подходил ко мне насчет тебя, – медленно говорит Лейтон. – Он хочет, чтобы я отдал тебя ему. Чтобы ты стала его личной служанкой.

Ректор внимательно смотрит в мое лицо, и я прямо-таки вижу, что он хочет считать мою реакцию.

– Он сказал, что я был с тобой слишком мягок, и ты заслужила хорошую порку. Которой он будет подвергать тебя каждый день.

Лейтон шагнул ко мне.

– Что ты об этом думаешь, Тесса Кук?

– Абсолютно ничего не думаю.

– А вот я думаю, что он врет. Он хочет тебя… – Лейтон, не отрываясь, смотрит мне в глаза. – Ты же в курсе, что Эльчин трахает все, что движется? И ты будешь для него очередным трофеем, который он просто вышвырнет, когда надоешь. Когда ему что-то нужно, он умеет так сладко петь. А ты уже и развесила уши… Да, Тесса Кук?

Молчу, но не отвожу взгляда.

– Так что ты об этом скажешь? – повторяет Уинфорд. – Ты бы хотела служить Рояну Эльчину, а не мне?

Голос Лейтона звучит странно.

А его голубые глаза выглядят темными. Почти черными.

– Я бы хотела не служить ни ему, ни вам… Но кто будет спрашивать моего мнения?

– Верно. Я никогда не отдам тебя ему. И никому другому. Ты будешь служить только мне. Ведь никто не сможет научить тебя так, как я.

Он склонился, оказавшись непозволительно близко.

И внезапно положил руку мне на грудь.

Я и сама не поняла, как это произошло, но в это мгновение вырез почему-то разошелся, открывая шею и полушария груди в простом хлопковом бюстье без кружева.

Лейтон опустил глаза, впившись ими в нежно-алые пятна на моей шее, которые я так тщательно прятала, – следы его засосов.

Не такие возмутительно яркие, как в тот вечер, когда он мне их поставил, и все-таки заметные.

– Пуговица оторвалась, – проговорил он, не сводя алчного взгляда, и я поняла, что он действительно держит в руках пуговицу от моего комбеза. – Нужно пришить.

Вокруг нас хлопьями кружился снег, он оседал на моих волосах но, глядя в его глаза, я не чувствовала холода.

Изнутри поднималась волна огня, рассыпая в разные стороны снопы золотистых искр.

– Теперь, майор Уинфорд, я могу идти?

И сукин сын, в своем репертуаре выдержав долгую паузу, в течение которой пялился на мое лицо, шею и оголившуюся грудь своими глазами-ледышками, нехотя вымолвил.

– Вольно, кадетка Кук.

Меня с плаца моментально как ветром сдуло.

Почти сдуло, потому что за спиной раздался его голос.

– Кадетка Кук!

Остановившись, я мысленно досчитала до десяти, подавляя в себе желание наброситься на Лейтона и сотворить убийство с особой жестокостью, и обернулась.

Но я понимала, что это был один из его излюбленных приемов психологического давления – дать человеку понять, что разговор окончен, чтобы он испытал от этого облегчение, после чего снова зацепить его и вернуть.

– Да, майор Уинфорд?

– Уверен, что на смотре клубов ты не ударишь в грязь лицом и порадуешь меня какой-нибудь милой самодеятельностью. Не так ли?

– Майор Уинфорд, может быть… Вы все-таки позволите мне закрыть этот клуб? Мы оба знаем, что так будет лучше.

– Разумеется, ответ отрицательный, Тесса Кук. С нетерпением жду, что же ты для меня подготовила.

Крошечная надежда, что сукин сын изменит свое первоначальное решение насчет дурацкого ОЛУХА, сдохла в зародыше.

Я уходила с уже ставшим привычным ощущением – словно отпахала двенадцать часов физподготовки без единого перерыва.

Про стянутый рукой у горла ворот комбинезона вообще молчу – с порванным воротом все было уже по классике, по излюбленному фетишу сукиного сына.

И да – пуговицу, которую он оторвал легким движением руки, Лейтон мне так и не вернул.

ГЛАВА 61

Генеральская комиссия нагрянула в Академию Военных Драконов через три дня, рано утром.

Наземный марш кадетов под командованием офицера Эльчина во дворе чести начался ровно в девять. Небесный – в девять пятнадцать, и командовал им лично ректор, разумеется.

Ночью температура опустилась до минуса, и утро выдалось уже по-настоящему зимним, морозным.

Раньше бы я с ума сходила от беспокойства, понимая, что мои калоши с отклеивающейся подошвой наступления настоящих холодов не перенесут.

Но завскладом, комендант Милберн, почему-то не принял казенные ботинки и военный комбинезон, когда я принесла их ему сдавать после того самого построения.

– Себе пока оставь, Кук, – буркнул старичок. – Потом как-нибудь сдашь. Тебе там еще пуговицу пришить надо… Иди-иди давай, не отвлекай меня!

Это было странно, Милберн был знаменит тем, что буквально трясся над имуществом Академии, ему не только гильзы от расстрелянных на стрельбище пулек надо было сдавать, не говоря уже о самих пульках, но и жестяные коробочки от них, причем обязательно с надорванной печатью.

А тут аж целые уставные ботинки и комбинезон разрешил мне оставить!

Чудеса в решете.

От комбинезона проку было не так уж и много – все-таки это не куртка и не шинель, и поверх привычной серой формы его не накинешь.

А вот ботинки…

Эти грубые ботинки из кордуры, которые богатенькие кадеты просто ненавидели, спеша их поскорее сдать…

Теперь я только в них и ходила. И плевать, что они совсем не подходили к форме, зато были теплыми и прочными.

Красота!

Зрелище, развернувшееся во Дворе Чести было поистине красивым и величественным – реяли знамена, трубил военный оркестр в белых перчатках, и кадеты в одинаковой по пошиву, но разной по цвету форме, двигаясь совершенно синхронно в такт маршу, выполняли строевые упражнения.

А сверху, над академией точно в таком же синхронном ритме парили разноцветные драконы – синие, зеленые, оранжевые. И лишь один, который выделялся – крупный черный дракон, командир.

Местный царь и бог, хозяин всего этого балагана.

На марше рассмотреть высоких гостей как следует у меня не получилось. Для них возвели отдельную трибуну, которая находилась достаточно далеко от нас, да и не до того было – я целиком и полностью сосредоточилась на том, чтобы четко выполнить все действия и не выбиться из строя.

Небесный марш закончился раньше, чем наземный – после чего Лейтон Уинфорд уже не в обличье дракона снизошел на плац и его все приветствовали, чуть ли не рукоплескали и явно бы бросали в воздух чепчики, кои оные у них были.

На этот раз шинель он надел, как положено и даже застегнул на все пуговицы. Четким и красивым движением отдал честь трибуне с генералами, поднеся руку к козырьку черной фуражки с кокардой.

Издалека я увидела высокого мужчину в не в пример роскошной шинели с гораздо большим, чем у ректора количеством медалей и каракулевой папахе, и заметила, как он кивнул Лейтону.

И тот тоже ответил легким кивком.

После чего гостей ждала прогулка по Академии и небольшой фуршет – преддверие грандиозного вечернего банкета.

А мы с Юнис и Люсиль отправились в Алый зал – готовится ко второму этапу представления перед дорогими гостями – смотру клубов.

Их в АВД почему-то было до черта и больше, хотя неудивительно, раз руководство их поощряло.

Но наш ОЛУХ, однозначно, был самым дурацким среди всех, начиная от названия и заканчивая Уставом клуба, лично разработанным Тессой.

Я, когда читала этот набранный на печатной машинке текст на розовом листе, с трудом справлялась с желанием уничтожить его и никогда больше о нем не вспоминать!

1. Любить и обожать ректора Академии Военных Драконов Лейтона Уинфорда.

2. Собирать и бережно хранить любую информацию о ректоре Лейтоне Уинфорде, включая любые статьи в газетах и журналах, сколько бы они не стоили.

3. Собирать и бережно хранить любые изображения ректора Лейтона Уинфорда.

4. Отмечать День Рождения ректора Лейтона Уинфорда.

5. Выражать восхищение ректором Лейтоном Уинфордом в любой доступной форме.

И еще штук двадцать подобных пунктов!

Я и сейчас этого хотела швырнуть Устав в огонь, тем более камин в Алом зале был – огромный, забранный витой решеткой, а над ним красовался знаменитый штандарт АВД, который я лично бережно стирала и развешивала.

Точно так же, как и шторы из алосского бархата.

Глядя на эти огромные полотна багрянца, величаво ниспадающие от потолка до пола, до конца не могла поверить, что именно я своими руками их выстирала, выгладила и развесила.

Пять огромных окон в зале, десять гигантских штор!

Кстати, именно около третьего окна мы и расположились со своим стендом.

Представители других клубов с усмешкой косились на наш стенд, который мы с Юнис и Люсиль пока что прикрыли старыми газетами.

С одной стороны от нас был представлен Клуб военных тактиков и стратегов, развернувший слева макет полевого штаба и демонстрирующий сложные карты местности, миниатюрные модели драконьих войск и новейших тактических разработок.

Командовал этим клубом мне небезызвестный Айзек-бобер в оранжевом мундире янтарного дракона.

Поглядывая на меня с превосходством, Айзек расставлял свои крошечные фигурки, и его стенд действительно выглядел восхитительно. Но то, с какой же спесью он расхаживал перед штабом, то и дело поправляя малейшую деталь, и буквально пыжась от гордости, было забавно.

– Что, низкокровная, опять будешь голышом перед вышестоящими плясать – больше-то вашему жалкому сборищу сохнущих по майору Уинфорду девиц показать нечего? – хихикнул Айзек, выставив вперед свои длинные резцы.

И впрямь, не дракон, а бобер какой-то…

Хоть и самая большая волна слухов обо мне утихла, нечто такое от особенно заинтересованных все-таки проскользнуть могло, вот как сейчас.

Но я не смутилась.

– Если и буду, то ты этого точно не увидишь, как бы ни мечтал, Айзек, – усмехнулась я.

– Я-а-а-а мечтал? Желтуха, ты в своем уме? За мной пол-академии кадеток бегает, мне твои прелести и даром не сдались!

И Айзек уже в сотый раз принялся картинно поправлять свои фигурки, сверкая резцами.

Разумеется, никаких пол-академии девушек за Мистером Бобром не бегало. А еще, судя по тому, как оживленно он тогда сплетничал обо мне в библиотеке, а потом подсылал более мелких по крови парней, чтоб зазвать на сомнительные посиделки в мужское крыло, бобер очень даже мечтал.

Но сейчас изо всех сил старался показать, что его это не задело.

Справа дела обстояли не лучше, а то и похуже...