Текст книги "Служанка ректора Академии военных драконов (СИ)"

Автор книги: Матильда Аваланж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц)

ГЛАВА 36

Давным-давно я дала себе обещание, что никогда не воспользуюсь твоими уроками, папа.

Мой отец сильно не в ладах с законом был заядлым игроком. Очень азартным и умелым игроком.

Не всегда честным, разумеется, но поразительно удачливым.

Фортуна его любила.

Бильярд, нарды, ставки, карты – ему было подвластно все.

Помню прокуренный зал. Свет освещал только бильярдные столы, а все остальное тонуло во тьме.

Помню кий в его пальцах, покрытых неумелыми татуировками. Толстые и короткие пальцы – каким чудом они подчиняли кий, заставляя шарики летать по сукну и заскакивать в лузы, как живые? Каким таким чудом карты парили в этих его неуклюжих пальцах, как будто обладающих неизвестной магией? Словно разноцветные картинки были слугами этого неприятного, скользкого человека, с которым я не хотела иметь ничего общего…

И все-таки, кое-что общее было.

– Да ты у меня талантище, малая! Сечешь прямо на лету! – восхищался он, наблюдая, как я по его указке отрабатываю технику прямого удара с остановкой. – Ну, прям вся в батю своего…

Сначала мне это очень нравилось – потому что вечно где-то пропадающий отец вдруг стал проводить со мной время, заниматься, разговаривать. Водил меня в бильярд, а потом в кафе, и подолгу объяснял принципы и тонкости игры, будто на соревнование готовил.

Бабуля Клавдия смотрела на все это, недовольно поджав губы. Я не понимала ее недовольства, пока как-то однажды она не сказала мне потихоньку:

– Ты что, не понимаешь, Таисия? Плевать он на тебя, моя милая, хотел, это он себе смену готовит! Хочешь стать, как он? Такой же непутевой? И пианино совсем забросила, стыдно смотреть! Я тебе вот что скажу – негоже девке в мужицкие игры играть. Ни к чему хорошему это не приведет, помяни мое слово.

В словах бабушки я убедилась сразу же – как только я перестала ходить с отцом в бильярдную, он тотчас же потерял ко мне интерес, стал подолгу пропадать по своим темным делишкам.

А потом и вовсе снова загремел.

А я пообещала себе забыть все, чему он меня научил.

Это было неприятно. Мерзко. Как и сам этот человек – мой отец.

Негоже девке играть в мужские игры…

Мужские игры так жестоки.

Не лезь. Не высовывайся, чтобы не растоптали окончательно.

Опусти голову, молча проглоти то, что с тобой собирались сделать. Стерпи пошлые ухмылки и снисходительные замечания.

Замечания вроде как преподавателей… Но скорее вальяжных, самоуверенных самцов, раздутых от значимости собственной драгоценной крови.

Зажравшиеся, самодовольные, надменные.

Хозяева жизни, чтоб их!

Да-да, у низкокровной почти нулевая сопротивляемость к ментальному воздействию. Плохая, дурная кровь мутантки.

Кажется, никто даже не понял, что я все-таки поставила ментальный щит. Они вернулись к неспешным разговорам и своей выпивке, начисто игнорируя мое присутствие.

Но этот щит, эта магия, которую я сотворила сама, стояла перед моими глазами.

И была она цвета золота.

Лишь только ректор смотрел на меня, боковым зрением я чувствовала его неотступный взгляд, но намеренно его игнорировала.

Смотреть на Лейтона Уинфорда мне сейчас хотелось меньше всего на свете.

– Что ж, если вы хотите развлечься и оживить свою вечеринку, то давайте ее оживим, офицер Эльчин, – медленно проговорила я.

Но на меня никто не обратил внимания.

Кроме ректора, но тот и так глазел, как будто хотел прожечь на мне дыру.

– Вы сказали, что забить из такого положения невозможно, – я кивнула на стол с зеленым сукном. – Я забью.

Стало очень тихо.

Разговоры смолкли, и все взгляды обратились ко мне.

Пару мгновений Эльчин смотрел на меня в упор, а потом оглушительно расхохотался.

– Право слово, Лейтон, эта зайка неподражаема! Пожалуй, я уже даже захотел ее себе. Послушай, детка, тут дяди занимаются взрослыми вещами, и твоя попытка привлечь внимание выглядит слегка… Неуместно. Катилась бы ты отсюда куда подальше, пока по-настоящему не огребла. Эта партия проиграна. Забить шар невозможно, и все это видят. Не совала бы ты свой нос туда, в чем понятия не смыслишь, а?

– Если я забью этот шар и выиграю партию, – резко перебила его дурашливый тон я, – то вы, офицер Эльчин, разденетесь догола, залезете под этот бильярдный стол и прокукарекаете ровно тридцать раз.

Воцарилась мертвая тишина.

ГЛАВА 37

Дурашливости в зеленых глазах изумрудного дракона явно поубавилось.

– Идет, низкокровная, – просипел он. – Но если ты не забьешь, то проведешь со мной эту ночь. Пари?

И протянул мне руку.

– Что вы тут устраиваете? – рявкнул Лейтон Уинфорд, переводя взгляд с меня на своего друга. – Я запрещаю. Отставить пари!

Обычно такой аккуратный, отстраненно-ледяной и собранный, сейчас он рвал и метал.

Однако помешать ректор не успел.

– Без последствий для меня. Если я выиграю, мстить вы мне не станете.

– О чем речь? Вот только ты не выиграешь, заюш.

Проговорив условие, я пожала огромную руку Эльчина и зеленая магия вспыхнула между нами, закрепляя соглашение.

Прозрачные глаза Лейтона вспыхнули затаенным и незнакомым огнем.

– Кук – кадет Академии, а ты – ее преподаватель, Роян, – негромко начал Уинфорд. – И если ты коснешься ее хотя бы пальцем…

– Да брось, дружище, кому на это не наплевать? Мы – высококровные драконы и нам позволено все, хоть оргии устраивай. Ты и сам это знаешь, – беззаботно махнул рукой Эльчин, явно не чувствуя настроения Уинфорда и не слыша чего-то глубинного, сумрачного в его голосе.

– Повторяю в последний раз – я запрещаю пари, – процедил ректор. – Оно противоречит нормам морали и ставит под удар честь кадета Кук…

– Вам не стоит волноваться о чести какой-то челяди, майор Уинфорд, – перебила я, глядя ему в глаза. – Если я проиграю, то проведу эту ночь с ним. Бильярдный долг – дело чести.

Лицо Уинфорда застыло ледяной маской. Но я видела, как сильно он стиснул подлокотники кресла.

– Со мной сыграй, – медленно проговорил Лейтон.

– Зачем с вами? Ведь мы уже договорились с офицером Эльчином.

– Да-да, мы договорились! – потер руки изумрудный. – Я прямо не ожидал, что сегодня мне обломится такой сладкий кусочек, как эта крошка. Вот это я понимаю, по-настоящему веселая вечеринка! Вот это я понимаю – теплый прием после долгой поездки… Только не вздумай отвертеться, зайка. Бильярдный долг – дело чести, сама сказала!

– Заткнись, – велел ректор.

И изумрудный заткнулся. Правда, все с таким же предвкушением лыбиться от этого не перестал.

В кабинете Уинфорда была небольшая доска – я сходила за мелом и вернулась.

Атмосферу в бильярдной можно было резать ножом – настолько она сгустилась.

Офицеры перебрасывались короткими многозначительными фразами, посмеивались, было пару фраз о том, что выскочек надо учить и я получу по заслугам.

Я развязала бант на фартуке и бросила его на диван. Белый кокошник полетел туда же. Рюши и оборки могут сыграть со мной злую шутку – по правилам бильярда, если коснуться шара одеждой, то это считается нарушением.

Оставшись в одном черном платье, туго сколола распущенные волосы позаимствованным со стола Уинфорда карандашом. Получился небрежный пучок. Но зато крепкий – волосами шара тоже касаться нельзя.

На стене, в специальном деревянном пазе висели кии. Я взяла тот, который не побывал еще в руках ни в одного из участников игры.

Внутри дрожало волнение, что он окажется слишком большим или маленьким, не таким, как кий из моего мира…

Но отполированное прохладное древко приятной тяжестью легло в мою ладонь. Ощущение было привычным.

– Что это она делает?

– Очевидно, какой-то дикий кривовский ритуал для привлечения удачи. Надеется, что это ей поможет…

На самом деле, никаким ритуалом то, что я делала, не было. Я всего лишь потерла наконечник кия мелом. Пространство между большим и указательным пальцем левой руки натерла тоже. Мне совсем ненужно, чтобы в самый ответственный момент кий соскользнул.

Но в этом мире, похоже, насчет мела не знали, поэтому мои действия показались всем варварством и затягиванием времени в надежде оттянуть свой скорый проигрыш.

Я провела пальцами по бархатистому зеленому сукну, с полузабытым удовольствием ощущая его текстуру.

Когда разносила напитки и закуски, я уже из интереса изучила позицию шаров на бильярдном столе и уже мысленно определила, куда и как нужно бить.

И, изогнувшись, встала в игровую стойку, выставив мост – кисть, на которую оперла свой кий.

Офицеры окружили стол, глядя на меня почище голодных гиен.

Уинфорд, наоборот, стоял в отдалении, как будто происходящее его мало интересовало. Но льдистый взгляд… Он был острее, чем у всех них, вместе взятых.

– Ну что за поза… Зайка, вот так и стой целую вечность! – засвистел Эльчин. – Ты ведь явно не девственница, нет?

Да я знала по поводу своей позы – прогнувшись в спине, почти легла на сукно грудью, устанавливая кий в наиболее подходящее положение.

Вот только сейчас мне было совершенно наплевать на издевки и жадные взгляды.

Существовала только я. И зеленое сукно. И шар, который мне нужно было забить. Шар под номером двенадцать.

Двенадцать.

Столько, сколько было офицеров на вечеринке.

А кий – он стал частью меня, продолжением моей руки.

Выбрав момент между двумя стуками сердца, я нанесла по битку сильный и точный удар.

Стремительно пролетев по столу, он покатился вообще в другую от двенадцатого сторону и ударился о борт.

Зрители захохотали и засвистели, издевательски захлопали.

А громче всех химеролог.

– Разве можно было ждать иного?

– Дилетантка!

– Мастер-класс по бильярду с Обочины. Что ж, это было даже занятно...

Но смеялись они рано. Потому что биток отскочил от борта к другому борту, а затем снова к другому, после чего ударил шар под номером двенадцать и тот по филигранно точной траектории улетел в боковую лузу.

Смех и комичные аплодисменты смолкли.

А Эльчин заметно побледнел.

– Это случайность! – воскликнул он. – Все же видели, что она просто наугад ударила по борту!

– Это был не случайный удар, Роян, – Лейтон не сводил с меня глаз. – А тонкий расчет.

Все заговорили разом.

Совершенно не обращая внимания, я четко и технично загнала следующий шар в центр, потом обошла стол и сыграла еще два.

Уже никто не ничего не говорил и не смеялся.

Тишина воцарилась мертвая, нарушаемая только приятным костяным звуком стукающихся друг о друга шаров.

И в этой самой тишине я забила в лузу последний шар вместе с битком, который залетел туда последним.

Пряди волос выбились из пучка, я тяжело дышала, и руки стали влажными от пота, но это было уже нестрашно.

На этот раз мне никто не хлопал.

Поймав на себе пожирающий взгляд Лейтона, я отвернулась.

– Офицер Эльчин? – вопросительно подняла бровь. – Бильярдный долг дело чести, не так ли?

Что-то сдавленно прохрипев, изумрудный дракон нехотя дернул на груди китель.

Его руки дрожали.

С трудом расстегнул верхнюю пуговицу...

– Но пожалуй, вашу честь я оставлю вам. Возможно, тогда вы вспомните, что она у вас все-таки есть. Можете избавить меня от сомнительного удовольствия наблюдать вас голым. Зато теперь, полагаю, вы знатно развлеклись, как того и хотели, – холодно бросила я и повернулась к Уинфорду. – Триста империалов.

– Что?

– Столько было поставлено на кон. Я выиграла партию. А значит, эти деньги мои.

Ни слова не говоря, ректор вытащил из кармана несколько купюр с изображением дракона в роскошной золотой короне и, не считая, положил на бильярдный стол.

Эльчин стоял весь красный, как вареный рак, с трудом глядя по сторонам.

Весь напыщенный самоуверенный вид слетел с него, как шелуха.

Если бы взглядами можно протереть на человеке дыру, то от меня бы давно не осталось и пустого места – распалась на атомы.

Так на меня смотрели.

В гробовом, оглушительном молчании.

А я ничего, подобрала свой выигрыш, фартук с кокошником, как почтительная служанка, поклонилась Уинфорду:

– Я уберу здесь, когда вы закончите вашу прелестную вечеринку, майор. Приятного времяпрепровождения, господа.

Выхватив карандаш ректора из волос, бросила его на зеленое сукно и пошла к дверям.

И они все, эти высококровные драконы-офицеры молча расступились передо мной…

Мои дорогие, любимые читатели,

сегодня я хочу поделиться с вами очень волнительной для меня новостью!

Моя книга «Жена неверного ректора Полицейской академии»,

которую многие знают и любят,

ВЫШЛА В БУМАГЕ в крупнейшем издательстве нашей страны – АСТ

Скажу честно, я о таком даже не мечтала, но эта книга – вот она, я еще даже не держала ее в руках, но как же я предвкушаю это ощущение... Она, правда, очень красивая и сделана с огромной душой, с илюстрациями, с маленьким приятным подарочком внутри, с неповторимым запахом страниц, со своей атмосферой и историей.

Подробнее об этой, моей истории, и о том, где можно найти книгу

– в моих соцсетях, которые можно найти во вкладке «Обо мне»

ГЛАВА 38

Едва выйдя в коридор, обессилено прижалась к стене.

Меня легонько потряхивало.

При воспоминании о том, как я прикасалась к ректору и как на него смотрела, внутри поднималась волна темных эмоций.

И то, как он смотрел на меня…

Я была под воздействием Рояна Эльчина и не отдавала отчет в том, что делаю!

Нельзя винить себя за то, что произошло.

В какой-то степени можно даже поблагодарить офицера.

Оказавшись в настолько критической ситуации, я смогла поставить ментальный щит, чтобы избежать позорного продолжения.

Как там Уинфорд говорил на занятии?

Нужно представить сферу из своего материала. Рубиновые драконы представляют рубины, изумрдные – изумруды или малахит…

А у меня было золото.

Я хорошо помню этот ослепляющий блеск перед своим мысленным взором – он поглотил ту поганую зелень, то болото, в которое меня затягивал приказ Эльчина и вернул мне ясность разума и свободу воли.

Золото?

Но золотой драконьей крови не существует.

Стеклянная, янтарная, сапфировая, изумрудная, королевская рубиновая и редкая черная, как у Лейтона. Самая сильная и могущественная.

Все учебные пособия, находящиеся в доступной мне секции Башни фолиантов, утверждали только одно.

У драконов шесть общепризнанных и подтвержденных дракомером групп крови. Каждой группе крови принадлежит свой драгоценный или полудрагоценный минерал, служащий своеобразным аккумулятором превращения. Они даже гребаную форму носят в цветах своей крови!

Для молодых и еще неопытных драконов важно найти свой камень, который будет помогать учиться обороту и контролю над ним. На первом курсе АВД все кадеты прошли специальный практикум по геммологи в Пещере камней, на котором каждый определил свой камень, который откликается именно ему.

Тессе ни один минерал не откликнулся, и в итоге она по совету преподавателя остановилась на цитрине. Вроде как желтая кровь – желтый камень.

Именно с ним Тесс старательно пыталась наладить связь на протяжении всего практикума, чтоб цитрин помог ей обратиться в дракона.

Но что, если ей изначально нужно было работать с золотом?

Только золото – металл. Был ли он вообще в мастерской камней, в которой проходил практикум?

Интересно, какой активатор у Уинфорда? Ректор очень силен и, в отличие от кадетов, никакие камушки для обращения ему не нужны.

И все-таки, когда он только учился оборачиваться в злобного черного дракона, существовал камень, который ему в этом помогал?

Опал, агат, антрацит?

Или всесильный потомок драконов-завоевателей никогда не разменивался на такие мелочи?

Может, я сейчас думаю не о том?

Если существует седьмая группа крови, золотая кровь, неужто об этом не знали бы преподаватели АВД и сам ректор?

Неужели бы не рассказали об этом Тессе?

Я нахмурилась.

А так ли эта доверчивая девочка могла доверять всем этим высокоровным?

Нужно узнать правду о своем происхождении.

В смысле – о происхождении Тессы, свое-то я знала. Но я уже настолько вжилась в это тело, что оно кажется мне родным, будто бы я и родилась в нем.

Я опустила взгляд и поняла, что до сих пор сжимаю в руках толстые шелестящие купюры, которые дал мне Уинфорд.

Водяной знак в виде дракона в короне ярко блеснул голографией в приглушенном свете коридора.

Мои честно заработанные триста империалов!

Для драконов – это мелочь, но для меня – ого-го, какие деньги!

Нужно правильно ими распорядиться.

Купить новую форму? Или башмаки с канцтоварами и учебниками? А может, отложить на еду?

Как жаль, что на все вместе мне не хватит. Из базовых потребностей придется выбрать наиболее базовые.

Между прочим, вообще-то в Академии запрещены наличные – все финансовые операции должны вестись только через жетоны.

Но офицерский состав это явно совсем не трогает. С ректором во главе.

Так что мне еще предстоит как-то перекинуть наличные на жетон – вроде для этого существуют специальные камни.

Но это явно наименьшая из всех моих проблем.

Спрятав деньги в потайной карман фартука, отправилась в Башню фолиантов в надежде притаиться там – на окне за толстыми портьерами до окончания вечеринки. Шла не напрямую, короткой дорогой, а обходными коридорами и лесенками. Петляла.

Так было надо.

Сама библиотека, к сожалению, в такой поздний час была уже закрыта. Но это ничего, теперь у меня есть деньги, чтобы оплатить доступ к особой секции.

Вдруг там удастся что-то раскопать про золотую кровь?

А еще хорошо было бы поговорить с сестрой мамы Тесс – теткой Элирой. Сомневаюсь, что мать Марзии будет немногим лучше своей дочуры, и все-таки – может она хоть что-нибудь знает про отца Тессы?

Ниточка слабая – вряд ли мама Тесс что-то рассказывала про отца ребенка своей сестре… И все же она есть.

Вот только с некоторых пор Марзи ездит домой одна – чтобы напроситься на приглашение в дом тетки, нужно будет ухищряться.

Ну да мне не впервой.

Именно Башня фолиантов для укрытия была выбрана не зря. Прекрасно помня об угрозе Жупело насчет волос, я очень не хотела попасться ей на глаза. А среди всех башен старшина почему-то особенно не любила именно книжную.

Что неудивительно – уж очень сложно было представить себе Жупело с книжкой в руках.

Главное, чтобы не с ножницами.

До этого мне удавалось избегать кары и постоянно оттягивать постриг. Но я понимала, что долго так продолжаться не может.

И все-таки я хотела сохранить волосы любой ценой.

Были на то свои причины.

Отбой прозвучал уже достаточно давно, АВД погрузилась в сонное спокойствие.

Коридоры и галереи были пусты, а свет приглушен, и я понадеялась, что в такое время Старховяк уже отдыхает от забот праведных в своей комнате, расположенной в Хозбашне.

Но я ее недооценила.

За очередным поворотом галереи, ведущей в Башню фолиантов, на меня устроили засаду.

Толь и еще несколько моих, можно сказать, давних знакомцев – слуг из лакейской преградили дорогу.

А позади, как из ничего, возникла знакомая фигура, похожая на перевернутый вниз треугольник – худые ноги и бедра, но массивный бюст и широкие плечи.

Ярко-синие тени на веках Жупело блеснули, а морковные губы старшины растянулись в широкой улыбке. Такой довольной лыбы я у нее еще не видела ни разу.

Выследили!

ГЛАВА 39

Кажется, старшина самолично командовала засадой, чем ужасно гордилась.

С совершенно маньячным выражением лица Жупелиха подняла руку с зажатыми в ней большими ножницами. Ржавыми, и судя по всему, совершенно тупыми.

– Предупреждала я тебя, распустеха? Предупреждала! – с удовольствием начала она, щелкнув ножницами, и пошла на меня. – Слуга АВД должна выглядеть аккуратно и опрятно. А ты что? Посмотри-ка на себя, на свои нечесанные космы! А форма! Тебе выдали нормальную, приличную форму, которая по Уставу для слуг является абсолютным классическим образцом! А на тебе что надето? Что дрянь на тебе надета, я спрашиваю? Ты выглядишь не как служанка приличного военного учреждения, а как… Дешевая потаскуха! Вот как кто ты выглядишь! И в таком виде ты посмела предстать перед офицерами и майором Уинфордом? КА-А-АК ТЫ-Ы ПОСМЕЛА-А-А-А?

Я поморщилась.

В ее словах не было ни капли правды.

Вернее, в ее оре.

Извечном истерическом визге на самых громких нотах…

Во-первых, волосы я всегда расчесывала и убирала либо в пучок, либо в косу.

Которую и сейчас быстро по дороге сплела, пока шла в башню.

Во-вторых, нормальными были не те мужские штаны с курткой, которые выдала Жупело.

А форма горничной, которую мне удалось выпросить у Янсон. И вульгарной она не выглядела. Добротной и где-то даже стильной.

Порядочной.

Но не вульгарной.

– Ну, это ничего – сегодня я положу твоему самоуправству конец! – продолжала Жупело. – Это платье с фартуком, а так же кокошник отправятся в топку, не сомневайся, распустеха. И с космами своими тоже попрощайся. Пришла пора привести тебя в приличный ВИ-И-И-И-И-Д!

На этот раз все зашло слишком далеко, и я это понимала.

Жупело могла таскать меня за косы и орать на чем свет стоит, но ничего не предпринимать, просто выпуская пар.

Но ее ненависть оказалось глубже, чем я думала.

Я обернулась на Толя и его дружков, которые, как Жупело, медленно подступали ко мне, но с другой стороны.

Вырваться из этой засады было невозможно.

Они отрезали все пути к отступлению.

Так же, как собирались сейчас отрезать мои волосы.

Насильно.

Потому что у Толя тоже в руках были ножницы. Блестящие и острые, в отличие от ножниц Жупело.

Хорошо же они подготовились!

– Прости, Тесс, – с фальшивым сожалением покачал головой обочинец. – Личный приказ старшины, мы не можем пойти против. К тому же, это просто волосы…

Он красноречиво щелкнул лезвиями.

Этот подонок все еще пытался играть в дружелюбие.

– Ничего страшного – многие девчонки с короткими ходят, мне так даже больше нравится. Не жалей их! Нужно сделать, как старшина Старховяк велит, по форме, как положено. Не упрямься – сделаешь только хуже, и позволь мне…

Просто волосы?

Да, будь они просто волосами, я бы давно отрезала их и продала!

Но в Драковии длинные волосы были признаком статуса дракайны. Кривовские девушки стриглись по плечи и короче.

И даже в АВД немногие дракайны могли похвастать такими длинными, темными и шелковистыми волосами, как у меня.

Но была и еще одна причина, по которой я не хотела стричься.

Изучая местный фольклор, наткнулась на сказку о дракайне Арвидели, которой враги отрезали ее чудесные длинные сложнозаплетенные косы, когда она спала. После этого Арвидель не смогла обращаться в дракона.

Разумеется, это была всего лишь старая легенда, миф, и все-таки…

Как говорит мудрая пословица из моего мира – сказка ложь, да в ней намек...

Но сейчас ситуация была критической.

И у Жупело, и у Толя с товарищами вид был уж слишком предвкушающий.

Договориться с ними не получится.

Похоже, на этот раз мне не удастся вывернуться.

И действительно пора с ними проститься.

Если уж на то пошло, мне и так удивительно долго удавалось избегать стрижки. При всей ругне Жупело. Не говоря уже о том разговоре слуг во главе с Толем, который я тогда подслушала в душе.

Но если и придется расстаться с волосами, я не позволю мерзкому Толю на них нажиться.

Повернулась к обочинцу, игнорируя старшину, и напустила на себя печальный вид.

– Хорошо, Толь. Понимаю, что это необходимо, – грустненько вздохнула я. – Нужно соблюдать правила, ты прав. Но только… Прошу, позволь сделать мне это самой…

Мерзавец заколебался. Ему так хотелось выглядеть хорошим в моих глазах.

Все еще рассчитывал на взаимность, урод!

– Ладно, Тесса. Я понимаю, как для тебя это важно. Вот, держи ножницы. Отрежь свою косу и передай ее мне... Мне так жаль, Тесс… Видите старшина, я говорил, что она будет послушной. Только коротко, Тесс, не забудь. По уши – не длиннее. И потом отдай косу мне.

Ну разумеется!

Особый акцент на этом сделал.

Передать ее тебе, чтобы ты потом ее продал?

Пусть мне суждено обзавестись радикальным каре, но ты на моих волосах не наживешься, сученыш!

Я занесла ножницы, чтобы искромсать свою косу по длине так, чтобы от нее ничего не осталось для продажи.

И в этот момент раздался тихий голос.

– Что здесь происходит?

Позади нас стоял молодой человек в темно-серой форме без каких-либо знаков отличия. У него была очень непримечательная, какая-то бесцветная внешность – посмотришь, а в следующую минуту начисто забудешь.

Это был личный адъютант ректора – Руперт Аллиот.

Из стеклянных.

Я пару раз видела его мельком, знала его имя и то, что Лейтон использует его для особых поручений.

– Торжество справедливости, младший сержант Аллиот, – с готовностью ответствовала Жупело. – Эта своевольная кадетка-служака совсем не слушается приказов, да еще одевается не по Уставу, который для нас священен, агась! А уж про эти ее космы вообще молчу, слуги должны коротко стричься! Мы намерены наконец-то привести распустеху в приличный вид, сжечь ее отвратительные тряпки, отрезать лохмы…

– Отставить! – перебил младший сержант. – Вам категорически запрещено трогать волосы кадетки Тессы Кук. Так же, как и ее форму.

– При всем уважении, сержант Аллиот, но я выше вас по званию и вы не смеете оспаривать мои приказы! – широко ухмыльнулась Жупело и повернулась ко мне. – Давай режь сию секунду! Иначе это сделаю я!

– Вам категорически запрещается трогать волосы кадетки Тессы Кук. Так же, как и ее форму, – повторил парень серьезно. – Личный приказ ректора Академии военных драконов. Письменный. Заверен его секретарем.

И он показал оторопевшей Жупелихе какую-то бумагу с печатями.

От неожиданности я разжала пальцы, и ножницы упали на каменный пол, глухо звякнув.

Письменный приказ.

Не устный.

Лейтон даже за секретарем послал, чтоб заверить – в такое-то позднее время!

– Невозможно! – прошипела старшина. – Я – комендант Хозяйственной башни, и Кук должна беспрекословно подчиняться моим приказам!

– Уже нет, старшина Старховяк, – все так же бесцветно перебил ее адъютант. – С этого дня Тесса Кук назначается личной служанкой майора Лейтона Уинфорда и переходит в полное его распоряжение. Вы отныне ей не командуете.

Надо было только видеть, просто видеть, как искривилось напомаженное лицо Жупело!

Даже штукатурка, казалось, готова была с него посыпаться!

Толь и остальные слуги замерли с открытыми ртами.

Я тоже хотела, но удержалась.

– Ректор приказал сопроводить вас в свою комнату, кадетка Кук… Во избежание ненужных эксцессов… – продолжил Аллиот, искоса глянув на Жупело. – Убираться в бильярдной сегодня не надо. Пойдемте.

И он пошел вперед, а я двинулась за ним, охваченная целым ворохом противоречивый мыслей.

Личная служанка ректора.

Да меня повысили, черт побери!

К добру или к худу?

Не знаю…

Слишком устала. Слишком перенервничала.

Слишком тяжело крутились-вертелись мысли в моей гудящей голове…

И одна из них была о том, что…

Молчаливое сопровождение адьютанта Лейтона больше напоминает конвой.

А другая…

Хотя бы волосы удалось сохранить – будем считать это за плюс, раз другого пока не дано...