Текст книги "Служанка ректора Академии военных драконов (СИ)"

Автор книги: Матильда Аваланж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)

ГЛАВА 29

К некоторому моему удивлению, объяснял ректор хорошо и толково, простыми понятными словами.

– Ваш разум – это крепость. Высокие стены, железные ворота… Но враг может просочиться туда через тайный ход. Мыслещит не позволит ему найти лазейку в вашей броне. Это не пассивная оборона, это активная работа со своей драконьей магией, со своей сутью. Начните с визуализации. Представьте вокруг себя прочную сферу, состоящую из вашего материала. Она может быть из рубинов или изумрудов, из янтаря или стекла. Важно, чтобы вы чувствовали ее существование, ее границы. Затем наполняйте пространство внутри сферы своей магией, своей волей…

Я нахмурилась, понимая, что Лейтон воздействует на кадетов. Его голос звучал гипнотически, как будто погружая нас в транс.

Всем было наплевать на то, что вообще-то занятия уже закончились – кажется, кадеты были готовы слушать Уинфорда вечно.

Понимание того, что черный дракон и сам является сильнейшим менталистом, неприятно поразило.

Непобедимый, почти всесильный сукин сын…

– Тесса Кук, шаг вперед!

Мерзкое ощущение дежавю заставило меня вздрогнуть.

А еще предчувствие. Очень, очень плохое предчувствие!

Что он задумал?!

Судя по глазам ректора, отжимания, с которых он заставил меня начать занятие, сейчас покажутся мне детской разминкой…

А еще эта жеваная форма в пятнах сажи, которая после салочек с черным драконом совсем потеряла товарный вид.

Я, конечно, понимала, что он ко мне прицепился. Это было хоть и противно, однако неудивительно. Но не подозревала, чтобы настолько.

Что он не только начал с меня свое занятие, но и завершить его тоже решил тоже мной!

– Кадетка Тесса Кук, полагаю, что раз у вас не получилось с осязаемым щитом, то вы продемонстрируете нам блестящую генерацию щита невидимого. Это нормально, когда у боевого дракона хорошо получается один вид щита. И если осязаемый вам неподвластен, то с невидимым у вас должно получиться на ура. Не так ли?

Он смотрел на меня своими льдистыми голубыми глазами, и в них плескалась усмешка.

У меня не вышел осязаемый щит, тогда с какого перепугу должен выйти невидимый?!

И он об этом знал.

Сукин сын был на все сто процентов в этом уверен!

Взгляды других кадетов – ничто.

Но осколки льда с острыми режущими гранями, направленные прямо на меня, были не голубыми, а уже прозрачными.

– Расскажи нам о своем первом поцелуе, Тесса Кук, – бархатным голосом проговорил ректор. – Расскажи во всех подробностях…

В этот момент я почувствовала его давление.

Меня пробрало с ног до головы. Меня как будто накрыло тяжелой каменной плитой – настолько воздействие было сильным!

Господи, до чего же холодные глаза…

Я не смогу, я замерзну насмерть!

Эта черная зима его глаз…

Почему он не воспользовался этим ментальным давлением тогда, во Дворе чести, чтобы Тесса сказала чистую правду о том, травила ли она его невесту?

И тут я поняла.

Он воспользовался. Он на нее надавил!

Это стало главным доказательством – не уверения Марзи, не спрятанные меж страничек дневника ягоды тиса.

Ее признание под его давлением. Поэтому у ректора нет и капли сомнений в том, что сделала Тесса.

Вот только она призналась в том, чего не совершала.

Как так получилось?

Почему?

Осознание, что мне нужно выяснить, кто и зачем подставил Тесс, нахлынуло с новой силой и на пару мгновений оттеснило реальность.

В которую он тут же меня с удовольствием вернул.

– Или сопротивляйся, – властно сказал Уинфорд, не отрывая от меня губительного взгляда. – Сопротивляйся мне! Поставь щит, не дай мне подчинить твою волю. Ты же не хочешь, чтобы присутствующие услышали о воспоминании, которым не принято делиться со всеми?

Краешком сознания я понимала, что терять нечего – вообще-то он перед всей академией личный дневник Тессы зачитывал…

И все-таки это было по-другому.

Гораздо более унизительно, если я стану рассказывать о таком интимном моменте сама!

– Это ведь было на Обочине? Кем он был? Какой-нибудь выкормыш из твоего приюта? Наверное, у него было какое-то соответствующее имя, да, Тесса Кук? Тим Ботс или Френк Скот? Как он выглядел? – вкрадчиво поинтересовался Лейтон. – Что ты ощутила? Тебе понравилось?

Ректор забрасывал меня издевательскими вопросами, не давая сосредоточиться и сопротивляться его тьме.

Яркое воспоминание из прошлого встало передо мной во всех подробностях.

Это был мой собственный первый поцелуй в кино, невинный поцелуй Таисии Золотовой с симпатичным парнем, который пригласил меня на свидание. Ничего в нем особенного не было, я могла бы рассказать – да пусть подавится Уинфорд этим воспоминанием, если считает его таким интимным!

Вот только одна проблема. И большая!

Если я начну рассказывать о кино про роботов, коле и попкорне, то выдам себя с головой.

– Построй невидимый щит, кадетка Кук, – велел ректор и добавил холодно. – Неужели ты даже этого не можешь?

И ударил по мне мощнейшей ментальной волной...

ГЛАВА 30

Я почувствовала себя под натиском бури, устоять перед которой было совершенно невозможно.

Нереально.

Меня буквально сбивало с ног.

Я уже раскрыла рот, чтобы начать рассказывать про то, как познакомилась с тем парнем в соцсети, как он оставил комментарий к моему фото и мы договорились о встрече.

Про интернет и сотовый телефон, про то, что он был программистом – эти нетипичные для их мира детали Уинфорда явно заинтересуют.

Сам того не подозревая, он вынуждал меня раскрыть секрет, более серьезный и значимый, нежели какой-то там первый поцелуй!

Я не знаю, чем мне это грозит, но чувствую всей своей новой шкурой – они не должны узнать, что я попаданка из другого мира в теле Тессы!

Подробный рассказ о моем первом поцелуе должен был политься из моих уст…

Я не смогла сделать невидимый щит и не позволить Уинфорду проникнуть в мой разум.

На это у меня просто напросто не было столько магии – чтобы сопротивляться черному дракону…

Но в самый последний момент неимоверным усилием воли я смогла воскресить воспоминание о первом поцелуе настоящей Тессы.

Воскресить и прикрыться им, как тем самым невидимым щитом.

Мельком обвела глазами шеренгу кадетов, которые с явным нетерпением ждали моей исповеди, предвкушая новое развлечение, которое Уинфорд кинул им, как собакам кость.

Но затем мой взгляд остановился на ректоре. И только на нем.

– Хотите услышать имя того, кто первым поцеловал меня, господин ректор? – поинтересовалась я в воцарившейся тишине. – Майор Уинфорд, это были вы.

На лицах сокурсантов замелькали уже привычные мне ухмылки.

– Третьесортная совсем с ума спятила…

– Дворняжка в своем репертуаре…

– Эй, Желтуха, проснись, ты обос…

Одним единственным окриком Лейтон пересек шепотки, заставив кадетов заткнуться.

Но не перестать ухмыляться.

Вот только сам он уже не ухмылялся. Смотрел только на меня.

– Я? Да неужели, кадетка Кук?

Но он знал, что под воздействием, тем более таким сильным, которое он оказывал на меня, солгать невозможно.

– Это было на первом курсе, почти в самом начале учебного года. Я пришла в магический парк «Лунный дракон», – я не отрывала глаз от ректора. – В такие места принято приходить с друзьями. Но у третьесортной друзей, как известно, не было и нет. Мне просто хотелось посмотреть на самый знаменитый парк развлечений Драковии, про который в моем приюте ходили легенды. Но мало кто с Обочины там бывал. По правде говоря, никто из тех, кого я знала. Пару раз к нам приезжали ярмарки, и я наивно думала, что «Лунный Дракон» – что-то вроде того. Но я даже себе не представляла, насколько мои ожидания окажутся далеки от действительности. «Лунодарк» был великолепен. Эти огромные грохочущие аттракционы, море света и чудеса на каждом шагу, которым и в подметки не годились дешевые фокусы из наших балаганов… Мне едва бы хватило духу прокатиться на одном из сияющих исполинов, даже, если бы у меня были на это империалы… А потом я увидела в отдалении большой шатер, сияющий синими и розовыми сердцами. Это была будка поцелуев…

Я замолчала, потому что почувствовала, что давление Лейтона на меня уменьшилось.

При этом он не сводил с меня холодных глаз – что-то в них было такое...

А остальные предвкушали самое сладкое.

– Что было дальше? – намеренно ослабив ментальный настиск, в следующее мгновение ректор усилил его так, что я пошатнулась. – Продолжай, Тесса Кук. Или закройся от меня щитом.

Да, я продолжу, потому что закрыться не могу.

Но того стыдливого извиняющегося тона, которым Тесса молила его о пощаде на Дворе чести Лейтон от меня не дождется.

Хотел подробностей – так пусть слушает.

Пусть захлебнется этим воспоминанием Тессы, сукин сын!

– Реклама около будки горела так ярко, – добавила я. – Заплати болванчику, и получи свой поцелуй мечт… Цена была непомерной, но в тот момент я поняла, что готова ее заплатить с… С жетона. Болванчики были уродливыми, кривобокими, с выцветшей краской. У меня в сумке лежал «Вестник военного образования», где как раз вышло интервью с вами, и был напечатан ваш портрет. Я вырвала ваш портрет прямо из журнала и прикрепила к одному из болванчиков, но ничего не произошло. Это было разочарование… Но затем болванчик вдруг замерцал, обретая знакомые контуры. Передо мной стояли вы. Совсем как настоящий. Очень похожий. Я помню, как у меня перехватило дыхание. А вы посмотрели на меня с мягкой улыбкой, какой никогда у вас не бывало. Одна девушка, которая стояла со мной в очереди в будку, сказала, что все болванчики ведут себя одинаково и целуются одинаково, стандартно, какой бы портрет к ним не прикрепляли. Но мне было все равно. Я закрыла глаза, сделала шаг вперед и почувствовала, как вы поцеловали меня. Такое нежное прикосновение губ. Мой первый поцелуй. Нереальный, искусственный, пропитанный запахом дешевой краски и сладкой ваты, но только мой…

– Хватит.

Льдисто-голубые глаза Лейтона Уинфорда превратились в темные пропасти.

– Ваш язык был в моем рту, сплетался с моим языком. Вернее, язык болванчика. Что, как сейчас мне кажется, практически одно и то же, – насмешливо продолжила я, все так же глядя ему в глаза. – Очень медленно и…

Что-то вспыхнуло на дне пропастей ярким багровым пламенем. Как будто кровавые пятна расплылись по ровному голубому льду.

– Я сказал – достаточно! – рявкнул Уинфорд и повернулся к другим кадетам. – Если не хотите, чтобы подобное произошло с вами, и любой мало-мальски одаренный менталист мог заставить вас выложить что угодно, учитесь ставить на сознание невидимый щит. Отработкой чего в следующий раз мы и займемся. Занятие окончено, вольно! Отделение – разойдись!

Огромный черный дракон воспарил в небеса, отчего арена сотряслась, заставив меня пошатнуться.

А следом за ним и остальные разноцветные – один за другим.

Только Ченинг Паджет бросил с привычной издевкой:

– Интересно, когда ты перестанешь передергивать затвор на ректора, низкосортная? Это уже даже не смешно, а просто мерзко!

Да-да, мерзко – как будто не сукин сын Уинфорд меня обо всем этом рассказать заставил.

– Свою кандидатуру предложить желаешь?

– Прости, третьесортная, но помойка не для меня.

Выплюнув это, наследник Паджетов алым драконом взмыл в небо специально так быстро, чтоб я не успела ничего ответить.

А я отправилась к арке – предстоял спуск по ступеням Боевой башни.

Мысль о том, как быстро и резко сорвался с места наш непогрешимый ректор, заставила легонько усмехнуться.

На откровение о первом поцелуе, которое Лейтон прилюдно из меня выбил, было глубоко наплевать.

Ведь главный свой секрет мне сохранить удалось.

ГЛАВА 31

– Ну, явилась не запылилась! Э, а это что еще такое ты мне тут притащила? С ума сошла, что ли, мерзавка?

Комендант прачечной, пожилая госпожа Янсон, воззрилась на меня с таким видом, как будто я принесла ей, по меньшей мере, мешок навоза.

Она разворошила тюк – навоза там, конечно, не оказалось.

А оказались…

– Это портьеры из Алого зала. Старшина Старховяк велела постирать, – любезно пояснила я.

Янсон с раздражением тряхнула огромными плотными кусками ткани, заполонившими собой и так не маленькое пространство прачечной.

С каким же трудом мне удалось их снять – проклятые занавески имели, по меньшей мере, тысячу крючков каждая! Не говоря уже о том, что окна в Алом зале были под два этажа, и мне пришлось скакать там под потолками в обнимку со стремянкой.

Хотя, снимать – это еще полбеды, я с ужасом представляла, как портьеры придется потом вешать обратно.

Невысокая и скрюченная, как стручок, комендант покраснела от злости. Замысловатая высокая прическа из длинных седых волос с брошкой посередине качнулась, как башня.

– Старшина Старховяк велела? Значит, она велела? – взвилась Янсон. – Недавно ж их стирали, а вот теперь опять? У меня и так перед генеральской комиссией стирки непочатый край, а Старховяк, видите ли, приспичило опять шторы в Алом зале постирать? Как будто это так легко, да? А ничего, что они из алосского бархата пошиты и особой деликатной стирки требуют? Тут работы на два дня, и на два глажки! Слышишь меня, мерзавка? Совсем, что ли, соображения нету? На четыре дня работы, поняла, нет? Совсем, что ли ополоумела? Почто ты мне эти портьеры притащила? Обратно неси да вешай! Я их стирать не буду, уяснила?

– Не могу. Приказ старшины Старховяк. И штандарт тоже.

Я указала на еще один тюк, в котором, аккуратно сложенное, лежало огромное красное знамя академии, которое тоже висело на стене в Алом зале, и в АВД считалось какой-то там святыней и реликвией.

Глаза комендантши полезли из орбит.

– И штандарт?! Да его, вообще в ручную стирать нужно. Ты смерти моей хочешь, паршивка? А мне еще постельное первого кластера стирать! Знаешь, там сколько его? Хоть представляешь себе это!

Янсон разошлась не на шутку и, схватив тяжелую деревянную вешалку, кинулась на меня.

А я от нее.

Объяснять, что это приказ Жупело и я всего лишь его исполняю, не имело никакого смысла.

Янсон и так это знала. Была у грымзы такая противная черта – против Жупело она в открытую пойти боялась, поэтому срывала раздражение на той, до кого могла дотянуться.

То есть на мне.

Будто это я велела ей постирать портьеры и штандарт.

Прежде, чем Янсониха смирилась с неизбежностью, я успела трижды получить вешалкой – по плечу, спине и бедру.

К сожалению, ретироваться от грымзы было нельзя – моим заданием на сегодня от Старховяк было мытье огромных мой-машин, которые были расположены вдоль стены.

Чем я и занялась, когда злобная старушонка немного успокоилась.

Часть из машин работала – внутри с характерным гулом полоскалось белье. Я драила те, которые не работали. Мой-машины были похожи на наши стиралки, но лишь отдаленно.

Скорее, они напоминали паровые котлы, сверкающие медными заклепками и вентилями, с кучей манометров и приводных ремней, заставляющих вращаться большие барабаны.

Под потолком, поддерживаемым кованными колоннами, была проложена сложная система металлических труб и паровых распределителей, из которых иногда вырывались клубы пара.

На полу, выложенном потертой темно-бирюзовой керамической плиткой, были разбросаны корзины белья, стояли этажерки с порошками и чистящими средствами.

В углу, освещенном лампой, стоял огромный ручной пресс для глажки, напоминающий орудие пыток. Впрочем, доски с утюгами тоже были.

Янсон работала в АВД сорок лет и была полноправной хозяйкой всего этого прачечного царства, в котором так сложно было сориентироваться новому человеку.

Между тем, старушонка вышла из сушильной, продолжая ругаться из-за портьер и штандарта – разумеется, на меня, как на главную виновницу всех ее бед и несчастий.

Благо, хоть вешалкой больше не размахивала.

Не зная, к чему придраться, Янсон дернула рукав моей формы.

Той самой нелепой мужской формы, которая так сильно меня бесила.

– Что это за уродство на тебе надето, а пигалица? Не стыдно в таком виде расхаживать? Глаза б мои не смотрели! Курточка, брючки какие-то мужицкие, нелепые! А шапочка эта! Ты не на порядочную служанку Академии военных драконов похожа, а на, прости Дракодева, чучело последнее! Вот в мое время…

Но о том, что было в ее время, Янсон поведать не успела, потому что в прачечную явилась не кто иная, как Жупело.

Собственной персоной.

А это значило – добра не жди.

ГЛАВА 32

Старховяк внедрилась в прачечную, как тролль. При виде меня, до блеска натирающей внутренность очередной мой-машины, внутри которой уже начала образовываться плесень, ее губы расползлись в ухмылке.

– Распустеха… Тебя-то я и искала! Для тебя задание на завтра. Важное. Честь для такой, как ты.

– Суббота – мой единственный выходной день, старшина.

Лишь только наличие этого, одного-единственного выходного помогало мне держаться в академии на плаву.

Задавали в АВД столько, что даже учитывая мои ночные бдения над учебными пособиями, я все равно не смогла бы справиться с этими заданиями без свободного выходного.

Да и вообще, если Жупело говорит о важном задании, которое будет для меня честью, однозначно жди какой-то подставы!

– Офицерская мужская вечеринка завтра вечером. В честь возвращения офицера Эльчина, – комендант Хозбашни скривила морковный рот еще сильнее. – Ты должна будешь прислуживать.

Едва заслышав про офицерскую вечеринку, я нахмурилась.

И не зря.

– Ректору Лейтону Уинфорду и всему преподавательскому офицерскому составу, который соберется в его кабинете. Личное распоряжение майора, ты хоть понимаешь, что это значит? – продолжала Старховяк. – Ты удостоилась огромной чести и высшего доверия, распустеха. Вот только посмей что-то выкинуть или испортить господам офицерам праздник, тогда я тебя…

– Есть прислуживать! – оборвала бессмысленный поток угроз.

Кабинет Уинфорда.

Как я надеялась, что побывала в нем лишь раз, и больше это не повторится.

Новости были неутешительными. Совсем.

Что за офицер Эльчин и откуда он вернулся?

Кажется, это один из преподавателей и лучший друг Уинфорда.

Но припомнить подробнее Старховяк мне не дала.

– Не забудь о форме! Штаны, куртка, шапка! И да, кстати, насчет твоих патлов… Почему до сих пор их не обкорнала? – как-то подозрительно тихо прошуршала Жупело и вдруг заорала. – Я ведь говорила тебе столько раз, я ведь тебя ПР-Р-РЕДУПРЕЖДАЛ-А-А-А-А-А!

Удивительно, а она еще достаточно долго держалась, прежде, чем перейти на ультразвук.

– Я же не с распущенными хожу, они у меня убраны. А в Уставе говорится, что…

– ДА МНЕ ПЛЕВ-А-А-АТЬ! ВЫПОЛНЯ-А-А-А-АТЬ МОЙ ПРИКАЗ, КУК! – проорала Жупело и схватила меня за косу. – Я тебе сейчас сама твои патлы выдеру, раз по-хорошему не понимаешь!

– Ой-ой-ой, а только вот можно не здесь? – влезла Янсон. – Тут вообще-то прачечная, и ни к чему вся эта антисанитария, милая, добрая старшина Старховяк…

Зря она обратила на себя внимание «милой» и «доброй» Жупело, ох как зря.

Вернее, мне-то от этого было лучше, потому что Старховяк отпустила мою косу, когда уже у меня слезы на глаза навернулись, и переключилась на Янсониху.

– А к вам, ефрейтор Янсон, у меня будет особый разговор! Ваша задача – выстирать и выгладить шторы из Алого зала и, разумеется, легендарный штандарт. Крайний срок – до завтрашнего утра!

– Ка-а-ак до завтрашнего утра? – поперхнулась ефрейтор. – Но это же совершенно невозможно, это деликатная и ручная стирка…

– А меня не волнует!

– Но генеральская комиссия через две недели… А я так подустала, моя добрая, хорошая. С утра уж кости ломит, суставы выкручивает. На погоду, вы ж знаете, завтра дождик обещали.

– А при чем здесь генеральская комиссия? При чем здесь ваши кости? – нехорошо ухмыльнулась Жупело. – У нас в АВД всегда идеальный порядок! Хоть в ливень, хоть в град!

Это она, конечно, здорово преувеличила, но поправлять я ее, разумеется, не стала.

Комендант и ефрейтор немного пособачились, и Янсониха отступила, признавая право сильнейшего, то есть высочайшего по званию, которым, в данном случае, была Жупело.

– А ты, распустеха, если завтра обслуживать офицеров с этими космами явишься, то пеняй на себя! – напоследок пригрозила Жупело, размахивая пальцем перед самым моим носом. – Ректор Уинфорд почему-то позволил жить не в лакейской, а в Кадетской башне. Но, коли завтра сама не отрежешь патлы свои, будь уверена – я на тебя управу найду. И не надейся вызвать его жалость вновь! У меня, знаешь ли, милочка, свои методы. В прошлый раз тебе удалось вывернуться, чтоб не выполнять мой приказ. Но в этот не удастся!

И, оправив рубашку цвета хаки на своем внушительном бюсте, старшина Жупело так же внушительно удалилась, велев мне после прачечной вынести тюки с мусором первого кластера Кадетской башни.

Я продолжила драить мой-машины, но мысли были совсем не о мусоре высококровных.

Проклятая вечеринка у Лейтона Уинфорда.

Черт, черт и еще раз черт!

Янсон тоже явно пребывала не в лучшем настроении, по привычке стремясь выместить злость от взбучки Жупело на мне.

Чтобы отвлечь ее воспоминаниями, я спросила:

– Ефрейтор Янсон, перед тем, как пришла комендант Страховяк, вы сказали, что моя форма слуги ужасна… А какой она была в ваше время?

– В мое время? О, я пришла сюда в тот короткий период, когда в АВД в качестве слуг принимали девушек. И форму нам пошили женскую… Вот это форма, так форма была. Приличная! – мечтательно протянула Янсон. – АВД еще в тот год победила в Битве меж академиями Драковии, а там все учитывалось – даже то, как одеты слуги. Кстати… Между прочим, приказ о наборе женщин в служанки отменили, но образец той формы так и остался в Уставе. Поленились вычеркивать. Забыли.

Мой расчет оказался верен – пожилой ефрейторше действительно было приятно вспомнить молодость.

– И что, красивая была женская форма служанки АВД? – спросила я, стараясь не выдать свою слишком сильную заинтересованность. – У вас случаем не сохранилось фотокарточки? Очень уж интересно было взглянуть хоть одним глазком…

– Взглянуть одним глазком? – протянула Янсон.

И вдруг схватила меня за руку и куда-то потащила. Прачечная была соединена с комнатой Янсон коридором. И вот там, в этом коридоре обнаружился шкаф, к которому старуха меня торжественно подвела.

А потом не менее торжественно распахнула створку.

Я не удержалась от восклицания.

В недрах шкафа на вешалке висела униформа горничной – черное платье, ослепительно-белый фартук, пенящийся оборками и такой же белый небольшой кокошник на голову, тоже в оборках.

Она была очень красивой, ладной и добротной.

А еще, судя по всему, подходящего размера.

Тот самый нелепый костюмчик, который был сейчас на мне, и в подметки ей не годился!

– Значит, говорите, по Уставу я могу надеть эту форму, и никто мне ничего не сделает?

– Надеть-то можешь, да только кто тебе ее даст? – поджала губы старуха и захлопнула дверцу шкафа. – Я ее столько лет хранила не для того, чтобы…

– Отдайте ее мне, – медленно проговорила я, глядя ей в глаза. – И можете идти в свою комнату пить чай и отдыхать. А я все сделаю за вас. Выстираю и выглажу все постельное белье, а еще портьеры и штандарт…

– Вот еще, я тебе такую ответственную стирку доверила!

– Конечно, вы можете мне ее доверить. Ведь я тут не в первый раз, видела, как вы обращаетесь с мой-машинами и прессом.

Янсониха колебалась. С одной стороны, она очень хотела пойти отдыхать, чтобы кто-то сделал работу за нее. А с другой…

– Представляете, как разозлится старшина Старховяк, когда увидит меня в этом! – решила использовать самый весомый аргумент. – Она ведь специально выдала мне мужскую куртку и брюки, думаете, я по своей воле хожу, как чучело, а не как порядочная служанка?

Намеренно провоцировать Жупело было последним, что входило в мои планы, но на неприязни Янсон к старшине следовало попробовать сыграть.

Заслышав про Жупело, Янсон просветлела лицом и я поняла, что все сделала правильно.

– Оно и ясно, завидует грымза-то, – разоткровенничалась ефрейтор. – Муж от нее к молоденькой ушел, такой же красивой и свеженькой, как ты. Только на высокоровных злость срывать она никак не может, а на служанке может и оторватся.

– Или на вас, – подхватила я. – Совсем ваше здоровье не жалеет...

И это был контрольный в голову.

– Достала самодурка эта... Ты права, пигалица. Пусть посмотрит, как должна выглядеть приличная служанка АВД. И офицеры тоже пусть посмотрят, авось глаза-то протрут. А то нарядили девку черте-во что! – буркнула Янсон. – Только, если грымза потом ко мне прицепится, скажу, что я не при чем и ты у меня ее украла.

Ну Янсон в своем репертуаре, иного я и не ждала.

– Годится, – с усмешкой кивнула я.

– Ладно, примерь-ка давай, – старушонка снова распахнула шкаф. – Вдруг еще не налезет, а ты уж тут навострилась…

Но, когда я быстро, не застегивая, натянула платье и накинула фартук, стало ясно, что навострилась я не зря.

Размер был мой.

Вот и прекрасно.

Раз у Уинфорда намечается такая важная вечеринка, что ж…

Обслужу уважаемых господ драконов по первому классу.