Текст книги "Минос"

Автор книги: Маркос Виллаторо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)

– Вы ухаживаете за ней целый день?

– Да. Некоторые мои двоюродные сестры и братья уговаривают меня отправить ее в дом для престарелых, что мы, вероятно, и сделаем месяцев через шесть или около того, но мне не очень нравится эта идея. Она моя родная сестра, и к тому же мы близнецы. Вы же знаете, что близнецы всегда очень близки. Порой мне кажется, что я просто хочу компенсировать своей заботой те несчастные годы, которые она провела в Гватемале.

Мы вошли в помещение солярия с большими стеклянными стенами. Здесь было очень комфортно, несмотря на царивший на улице холод. Вдоль стены выстроился длинный ряд горшков с черной землей и высаженными в нее цветами.

– Мы пересадим их в марте, – сказала она, показывая на поникшие стебли растений в дальнем конце солярия. – Я хотела сделать здесь нечто вроде райского сада, но мне не очень повезло. Похоже, эти цветы прекрасно понимают, что они находятся не в Санта-Барбаре.

Мы сели за стол. Еще одна служанка, белая женщина, принесла нам большой кофейник с горячим напитком, пустые чашки и большую тарелку с сахарным печеньем. Кимберли зажгла длинную коричневую сигарету и с нескрываемым удовольствием затянулась ароматным дымом. По всему было видно, что ей нечасто приходится расслабляться подобным образом.

– Итак, расскажите мне о своих отношениях с Рафаэлем.

Я сдержанно засмеялась:

– На самом деле у меня с ним нет никаких отношений.

– Простите. В таком случае расскажите, как вы познакомились с ним.

Я рассказала ей обо всем, что имело отношение к делу, стараясь никоим образом не раскрывать все свои карты. Она была весьма проницательной женщиной и легко могла разоблачить меня. Я поведала, как впервые встретилась с ним в кафе и расспросила об обстоятельствах убийства Диего Саенца, как неожиданно обнаружила, что ее племянник вовлечен в торговлю наркотиками. Потом я добавила, как Текун Уман (которого я впервые назвала его прозвищем, на что его тетя быстро согласилась кивком головы, давая понять, что она знает его прозвище) прореагировал на задержание его людей, которых я арестовала за продажу фальшивых иммиграционных карт каким-то мексиканцам. После этого он стал грозить мне расправой и даже угрожал убить. А весь этот рассказ, разумеется, закончился его благодарственным письмом и дорогим кольцом, которое я выбросила в мусорную корзину.

– Значит, теперь вы понимаете, что человек, который клялся вам в любви, и человек, который грозился вас убить, – одно и то же лицо.

– А вы сами получали от него какие-то угрозы?

– Ни в коем случае. Я же его тетя, а он уважает семейные традиции. Более того, он любит меня, а я люблю его. Именно поэтому, как я полагаю, он предпочитает не поддерживать со мной какие-либо отношения.

– Почему?

– Потому что знает, с каким неодобрением мы все относимся к его занятиям.

– К торговле наркотиками?

– Конечно. – Она с ожесточением вдавила окурок в пепельницу из толстого зеленого стекла. – Как, впрочем, и мой зять Хорхе.

– Отец Текуна?

Она покачала головой, отпив глоток кофе.

– Вы должны правильно понять меня. Хорхе был хорошим человеком, и я безумно обрадовалась, когда Рути сообщила, что собирается выйти за него замуж. Мы все были очень рады этому. Он был выходцем из хорошей семьи крупного фермера из Гватемалы, который никогда не обижал своих рабочих и платил им на треть больше, чем другие фермеры в том районе. Членам нашей семьи, которые все были истинными демократами, это было по душе. Рафаэль почитал своего отца, поэтому он пережил страшный удар, когда Хорхе убили.

– А что случилось?

– Пуля пробила ему голову. В то время он часто пил виски с содовой, а Рафаэль был еще подростком. Он знал, что его отец хороший человек и поддерживает проведение земельной реформы в своем округе, что в условиях Гватемалы равносильно смертному приговору. Именно поэтому Рафаэль мог легко поверить, что его отец погиб за дело трудового народа страны.

– А это не так?

– Абсолютно не так. В те времена Хорхе уже имел постоянные контракты с колумбийскими наркоторговцами, которых расстреляли в одном из ресторанов Гватемалы.

И опять ее осведомленность настолько поразила меня, что мне пришлось прервать расспросы.

– Откуда вам все это известно?

– Дорогая моя, некоторые семьи предпочитают не выносить мусор из избы и закрывать глаза на отдельные недостатки своих родственников. А другие с таким же упорством выставляют их напоказ. Что же до нашей семьи, то мы не склонны приукрашивать своих родственников, хотя и связаны кровными узами. Я неоднократно навещала свою сестру в Гватемале и хорошо знала, что там происходило. За какие деньги мой зять соорудил в джунглях все эти огромные склады? Ко времени своей гибели он построил там три совершенно новых здания.

– Для каких целей они использовались? – поинтересовалась я, хотя уже хорошо знала ответ.

– А вам известно, сколько тонн кокаина перебрасывается каждый день на территорию Соединенных Штатов? Для их хранения по пути маршрута доставки требуются немалые помещения.

– Почему люди дали ему прозвище Текун Уман?

Она закурила еще одну сигарету.

– Рафаэль родился 20 февраля, а это день памяти Текуна Умана. Принимавшие роды индейские женщины нарекли его так, будучи уверенными в том, что человек, родившийся в такой день, должен стать национальным героем и прославить себя великими свершениями. И он действительно отличался выдающимися способностями, говорил на трех языках – английском, испанском и киче – одном из языков майя. Рути всегда гордилась этим, так как понимала, что знание иностранных языков означает дополнительные преимущества в жизни, даже если один из них относится к индейскому народу. Эти знания действительно помогли юному парню. Родители послали его в элитное военное училище, которое называлось… Академия Адольфо Холла. Странное, однако, место, в котором пятнадцатилетние парни обучались черт знает чему. И все же он получил там весьма неплохое образование и был направлен в колледж, но до этого он решил прослужить один год в отряде специального назначения Гватемалы.

– Зачем? – спросила я и налила себе еще немного кофе.

– Не знаю. Может быть, он узнал, в какие дела был вовлечен его отец в последние годы жизни. Может быть, он засомневался в том, что его отец был кристально чистым человеком, который всегда и во всем помогал своему бедному народу. Полагаю, что именно в это время Рафаэль оказался на перепутье и стал задавать себе самые неприятные вопросы. Он метался в поисках ответа и далеко не всегда мог найти правильный ответ. Он был подростком и в конце концов вступил в отряд специального назначения, пытаясь придать своей юной жизни хоть какой-то смысл. Думаю, что он просто-напросто хотел привести свою жизнь в определенный порядок.

Она сделала паузу и посмотрела в окно.

– Именно тогда появились первые признаки страшной болезни Рут. Он вернулся домой после военной службы и не узнал мать. И что самое ужасное, она не узнала сына. Она стала бояться своих служанок и работников, забыла названия деревьев и растений, которым посвятила как минимум шесть лет своей жизни. Она называла их странными корнями. Рафаэль не выдержал такой жизни и сбежал из родного дома в Чаттанугу. Именно здесь я видела его в последний раз.

– Куда он уехал?

– Я думаю, в свой небольшой домик в Гватемале. Насколько мне известно по слухам, он привел его в порядок и занялся новым делом.

– Как вы думаете, где он может находиться сейчас?

– Понятия не имею, моя дорогая.

Мне ее ответ показался вполне искренним и откровенным. И все же я решила уточнить для ясности:

– Как вы полагаете, он мог вернуться в свой домик в Гватемале?

– Нет, думаю, что агенты ДИА уже давно держат его под неусыпным контролем, однако могу предположить, согласно некоторым сведениям, что он направился в Италию. Он всегда любил Венецию. Скажите мне откровенно, почему вы с таким упорством разыскиваете его? Насколько я понимаю, его проступки не подпадают под категорию особо тяжких преступлений, под которыми всегда понимается убийство.

– Он нанес тяжелые раны одному парню в Нэшвилле, и мне нужно закрыть это дело.

– Понятно. Значит, вы хотите отомстить ему?

– Нет, речь идет о справедливости, – слишком поспешно ответила я, ощутив некоторую фальшь в голосе.

Она благоразумно промолчала, пристально посмотрела на меня и грустно улыбнулась. Нет, она не насмехалась надо мной, а просто вспомнила что-то приятное.

Мне хотелось во что бы то ни стало заполнить возникшую паузу.

– Почему вы недавно сказали, что не хотели бы оказаться на моем месте?

Она выдержала паузу, затянулась сигаретным дымом, а потом заговорила:

– Вы никогда не поймаете его. Он слишком умный и скользкий, так как прошел специальную подготовку. Смею вас заверить, что гватемальский отряд специального назначения относится к числу самых высокопрофессиональных групп коммандос. И к тому же крайне жестоких, что само собой разумеется. Что же касается подпольного мира наркоторговли, то мы все предпочитали бы не упоминать о нем. Мы просто не хотим верить в это. Именно поэтому вам не суждено поймать его, однако я нисколько не сомневаюсь, что вы еще не раз увидите его.

Январь 2001 г

За последние пять недель на пыльный аэродром Поптуна прибыло несколько небольших самолетов. На тонких стенках фюзеляжа крупными буквами было написано «Пирамид трэвелз», а ближе к хвосту находилось изображение одного из знаменитых храмов майя, выполненное голубой краской. По всему было видно, что это какая-то новая компания, пытающаяся освоить новый туристический маршрут. Рафаэль Мурилльо уже слышал об этой американской компании, которая открыла свой бизнес здесь, в джунглях северной части Гватемалы. Владельцы «Пирамид трэвелз» ориентировались на богатых американцев, жаждущих приключений среди древних руин Тикаля – одного из самых знаменитых мест Центральной Америки. Они готовы были обеспечить туристам высокий уровень комфорта, предоставить частный самолет, прекрасные номера в отеле и безопасную чистую воду, но Мурилльо сомневался в истинности этих предложений.

– Почему они приехали именно сюда? – озабоченно спросил он донью Селию – старую женщину, которая продавала черные орешки в северо-восточной части огромного рынка, справа от мастерской по ремонту велосипедов. Они говорили на киче – одном из языков майя, которым оба прекрасно владели. – Тикаль находится отсюда в нескольких часах езды на грузовике.

Селия пожала плечами.

– Наш кузен Мемо говорит, что они ищут здесь приключений. Прилетают сюда на самолетах, потом садятся на один из черных грузовиков и едут на север к городу Флоресу.

– Да, на этих черных грузовиках с кондиционерами и противоударными CD-плейерами. Тебе не кажется это странным? – Она сама с удовольствием слушала компакт-диск с музыкой «маримба», которая доносилась из стоявшего позади нее плейера. И плейер, и компакт-диск подарил ей Мурилльо два месяца назад, когда вернулся домой в Поптун. – Поведение гринго всегда кажется нам довольно странным, – сказала она.

Испанский не был ее родным языком. Она говорила на киче, который, как и все остальные двадцать два языка майя, не имел формы первого лица единственного числа, поэтому, когда Селия говорила о себе, получалось, что в ее мире существует несколько индивидуумов. Мурилльо бегло говорил на этом языке, но стал постепенно забывать отдельные слова, поскольку последние несколько лет жил в Штатах. Характер его деятельности вынуждал его отдавать предпочтение единственному числу и личностному началу, поэтому он часто навещал Селию на рынке, чтобы вспомнить этот древний язык.

– Как твое плечо? – заботливо спросила она.

Он описал круг рукой, чтобы показать, что может двигать рукой, не испытывая сильной боли.

– Иногда немного щемит, – признался он, – но уже намного лучше.

– А пуля в животе?

– Ничего страшного, пища не вытекает.

– Самое главное, что ты жив, – добавила она. – Значит, даже пули не могут свалить Текуна Умана.

Он улыбнулся. Хотя это прозвище здесь значило для него нечто большее, чем в Соединенных Штатах, поскольку исходило от людей, которые нарекли его подобным образом, в последнее время он стал сильно сомневаться в том, что действительно заслуживает такой чести. В том, что он дал кузену Селии работу уборщика в местном аэропорту, не было абсолютно ничего героического. Это было вызвано всего лишь острой необходимостью выживания в сложных условиях. К тому же кузен Селии был счастлив служить ему в качестве oreja, то есть быть ухом Текуна Умана. Да и пули, которые пробили ему плечо и живот, не свидетельствовали о воинской доблести или военном мастерстве с его стороны. На самом деле жизнь ему спасла Ромилия Чакон, а сам он едва избежал смерти или задержания агентами ДИА. Именно поэтому он не мог чувствовать себя истинным наследником древних воинов майя. И тем не менее Селия даже не думала насмехаться над ним, когда со всей серьезностью называла его Текуном Уманом.

Он не верил тем логотипам, которые были изображены на новых самолетах. Слишком мало туристов садились в самолеты и выходили из них, причем подавляющее большинство составляли крепкие мужчины в больших солнцезащитных очках и кепках, цветастых рубашках и, насколько он мог видеть через бинокль, в прекрасной физической форме, похожие на бегунов, штангистов или мастеров восточных боевых искусств. Среди них он заметил нескольких женщин, но и они были далеко не случайными людьми. Все-таки агенты ДИА – плохие актеры.

Бухгалтером Текуна работал пожилой мужчина по имени Розарио, которого все знали по прозвищу Бидз, [25]25
  Считать, нанизывать бусы ( англ.).


[Закрыть]что вполне соответствовало его «священному» имени и редким способностям к математическим вычислениям. Помимо всего прочего, он был незаурядным экспертом в области компьютерных технологий и padrino [26]26
  крестный отец ( исп.).


[Закрыть]самого Текуна Умана. Настоящий городской парень, он родился и вырос в Девятой зоне города Гватемала, но с ранних лет предпочитал жить в мире чисел. Люди казались ему слишком непостоянными, в то время как числа всегда имели строго определенное значение и никогда его не меняли. Иначе говоря, для него цифры всегда идеально воплощали истину.

Еще со времен детских лет Текуна Умана он предпочитал говорить со своим крестным сыном, а теперь уже и боссом спокойным, уравновешенным тоном, отдавая предпочтение английскому языку.

– В 1999 году мы получали прибыль более двухсот процентов, – проинформировал он босса. – Ты каждую неделю отправлял два грузовых самолета во Флориду и Калифорнию с грузом, доход от которого равнялся в среднем стоимости тысячи фунтов с каждого самолета. И все это продавалось в течение одной неполной недели. Даже розничные цены в Лос-Анджелесе и Тампе не могли снизить наши доходы. Сейчас же доходы уменьшились почти вдвое, и теперь из-за падения курса акций Доу нам приходится рассчитывать только на продажу низкопробного зелья. Люди снова стали отдавать предпочтение дешевому крэку. Ты можешь представить себе? Не думаю, что мы когда-нибудь снова начнем получать доход, который имели в 1999-м. Во всяком случае, до тех пор, пока мы не создадим новые лаборатории по производству кристаллов и не обеспечим себе новую потребительскую базу.

Бидз оторвался от бухгалтерской книги и посмотрел на босса. Текун Уман недовольно поморщился. Бухгалтер, словно очнувшись от крепкого сна, сообразил, в чем причина его недовольства. Текун никому, никогда и ни при каких обстоятельствах не позволял упоминать название своего бизнеса. Даже своему крестному отцу.

– Извини, я забыл, – тихо пробормотал Бидз, но не из-за страха перед наказанием, а прежде всего из-за уважения к покойному. Бидз долгие годы был лучшим cuate [27]27
  друг ( исп.).


[Закрыть]Антонио Мурилльо, отца Текуна, для которого он стал позже крестным отцом, то есть самым что ни на есть близким compadrazco. [28]28
  товарищ ( исп.).


[Закрыть]

Текун повернулся к окну и посмотрел в бинокль. Только что приземлившийся на аэродроме самолет компании «Пирамид трэвелз» наконец-то остановился и открыл дверь. Из салона вышел какой-то человек и сразу же повернул лицо в сторону, словно защищаясь от нещадно палящего солнца, которое поразило его после прохладного кондиционированного воздуха в салоне самолета. В руке он держал небольшой коричневый дипломат. Он посмотрел на ржавые крыши низеньких бедных домиков местных жителей, которые окружали аэродром со всех сторон, а потом повернулся в сторону непомерно большого здания военного контроля, с его многочисленными антеннами и радиоаппаратурой, скрытой за толстым затемненным стеклом. Создавалось впечатление, что он приехал сюда без особой радости и теперь не знает, как вести себя при тропической жаре в этом пыльном гватемальском городке. Словом, у него был вид человека, который крупно ошибся в выборе объекта туристической поездки или совершенно случайно принял не то предложение.

– Бидз, – позвал Текун крестного отца. Тот быстро вскочил со стула и, подойдя к окну, взял у Текуна бинокль. Текун отвернулся в сторону, делая вид, что ему все осточертело, и даже попытался зевнуть. – Это тот самый человек, которого я ожидал здесь увидеть.

– Который из них? – уточнил Бидз. – Этот белый парень с лысеющей башкой?

– Они все там белые. Ну, почти. – Текун снова посмотрел в окно и убедился, что последней из самолета вышла женщина афро-американского происхождения. – Вон тот, с коричневым дипломатом. Знакомый тип?

– Не совсем.

– А мне он хорошо знаком. Это агент Карл Спунер.

– Кто такой?

– Работал на агентство ДИА в Атланте, когда я там жил. Он и его люди всегда охотились за моей задницей. Думаю, что я сильно расстроил его, когда смылся из Атланты в Нэшвилл. А теперь он приехал сюда… Пожалуйста, проверь его как следует, Бидз.

Текун опустил бинокль, не оглядываясь, вышел из комнаты, миновал бар, а потом и небольшую мраморную статуэтку женщины, играющей на клавесине, которую он когда-то приобрел на аукционе в Лос-Анджелесе, переиграв в цене Гетти-центр. Он спустился в самую дальнюю комнату подвального помещения, где было намного прохладнее и где стояли включенными несколько компьютеров.

~ ~ ~

Общее количество продукции, переправляемой из Колумбии через Гватемалу в Калифорнию и Флориду, хотя и доставляло Текуну много хлопот, однако никогда не являлось его высшим приоритетом. Этот вид бизнеса всегда предполагал наличие определенной бдительности и осторожности, к чему он привык с раннего детства, когда седеющий ныне Бидз еще носил на голове копну темных волос. Любая скука так или иначе создавала определенный стресс, который еще больше усиливался от ежеминутного ожидания быть схваченным. Поэтому неожиданное появление людей, наподобие того лысого парня из самолета компании «Пирамид трэвелз», могло иногда принести долгожданное облегчение и снизить напряжение от неизвестности. Это был тот объект, на котором можно было сосредоточить все свое внимание. А иногда и само преследование – волнующее, захватывающее и взбадривающее – могло пробудить человека от опасной спячки.

Однако сейчас все обстояло по-другому. С тех пор как Текуна подстрелили в его офисе в Нэшвилле пару месяцев назад (все его офисы в Нэшвилле полиция сразу же прикрыла), он не имел абсолютно никакого желания снова подставляться подобным образом. Он хорошо понимал, что вынужден скрываться до лучших времен. Это все же предпочтительнее, чем быть застреленным полицейским агентом в каком-нибудь захолустном городке штата Теннесси. Сейчас оставалось лишь сожалеть о том, что пришлось оставить в Нэшвилле. Он проделал там гигантскую работу по созданию огромного круга надежной и весьма респектабельной клиентуры. Конечно, прежде всего она состояла из уличных подростков и школьников старших классов, которые, собственно говоря, и были главными потребителями кристаллического льда. Но не только они. Там еще были выходцы из вполне благополучного района Западный Нэшвилл, доктора местных клиник, которые ничуть не возражали против распространения кокаина среди своих пациентов. Кроме того, там были профессора как частных элитных, так и государственных университетов, которые прекрасно понимали роль кокаина в американской жизни, считая его употребление вполне заурядным явлением. Можно сказать, что это был самый обыкновенный и прозаический американский образ жизни. К тому времени, когда Текун перебрался в Нэшвилл, чтобы открыть там новые торговые точки, цена одной унции сократилась более чем наполовину, однако это никоим образом не повлияло на образ жизни его коллег. Более того, их положение заметно улучшилось. Нэшвилл обещал стать весьма заманчивым рынком сбыта, пока эта Ромилия Чакон не начала свое расследование серии убийств в столице штата.

Она удивила Текуна по нескольким причинам. Как только Ромилия начала расследовать серийные убийства, первые страницы газет мгновенно запестрели сообщениями о ее незаурядном таланте сыщика. Текун действительно был поражен тем, как быстро Ромилия раскрыла все те дела, несмотря на то что руководствовалась при этом не хладнокровным расчетом, а неиссякаемой ненавистью к переступившим закон людям. Он узнал об этом ее глубоком чувстве во время их разговора, когда она допрашивала его в связи с убийствами Нефритовой Пирамиды. Пока она терпеливо расспрашивала его о последних убийствах, во время которых несчастным жертвам перерезали шею, а потом заталкивали в раны куски одежды, пластика и драгоценности, Текун внимательно следил за ее реакцией и очень удивлялся, видя, что она с трудом сдерживает свой гнев. Он знал эту разновидность ярости, поскольку сам потерял отца, из-за чего его бедная мать лишилась рассудка и у нее стали появляться признаки синдрома Альцгеймера. Он ни минуты не сомневался, что мать пострадала прежде всего из-за трагической гибели отца. Он знал: ярость и гнев могут ослеплять человека, лишая его малейшей возможности докопаться до истинных причин этого чувства. Было совершенно ясно, что у Ромилии потому было немало проблем на работе, и осталось лишь удивляться, как она вообще смогла удержаться в должности детектива.

Именно поэтому он был благодарен военным, благодарен за то время, которое провел в отряде специального назначения. Гнев Ромилии может со временем притупиться, как дубинка, а его гнев всегда будет острым, как отточенное лезвие бритвы.

В этот момент в офис Текуна быстро вошел Бидз, громко зачитывая только что полученную информацию.

– Карл Спунер, агент ДИА, некоторое время руководил местным отделением в Атланте, а совсем недавно переехал в округ Колумбия. Это его первая зарубежная командировка. Никогда и ни при каких обстоятельствах не нарушает установленного порядка и не берет взятки. Один из тех служащих, которые дорожат своей незапятнанной репутацией. Ему сейчас тридцать два года, имеет двоих детей, обе девочки десяти и семи лет. Правда, на подходе еще один ребенок, предположительно мальчик, который должен появиться на свет примерно в апреле. Недавно они переехали в Ферфакс и поселились рядом с Университетом Джорджа Мэйсона, где его жена преподает на кафедре биологии. И он действительно преждевременно облысел.

– Да, по вине его деда со стороны матери, – добавил Текун, даже не оторвав взгляда от экрана монитора.

– Значит, ты был прав, «Пирамид трэвелз» является всего лишь прикрытием.

– Да, но при этом быстро растущей компанией, – сказал Текун, протянув руку за чашкой капуччино. – И они привезли с собой человека, который уже давно охотится за мной.

Бидз знал, кого именно имел в виду его крестник и босс: за последние два дня на аэродроме приземлились три самолета компании «Пирамид трэвелз». Агентство ДИА активно готовилось к какой-то операции и при этом демонстрировало такой энтузиазм, что позволило прибыть сюда двум самолетам за один день. Что же до так называемых туристов, то они привезли с собой слишком большой багаж для одного уик-энда в Тикале.

– Так почему же этот Спунер охотится за тобой? – спросил Бидз. – Ты ему чем-то навредил?

– Ни в коем случае. – Текун повернул голову и посмотрел на Бидза недоумевающим взглядом. – Все, что я сделал, так это просто-напросто уехал из города.

– И у него ничего нет на тебя?

– Ничего такого, за что можно было бы прищучить.

Текун всегда относился к своему бизнесу как к чему-то абсолютно законному. «Законопослушные люди, – говорил он про таких, как он. – Если правительство признает факт широкого распространения нашей продукции в Америке, то оно должно рано или поздно сделать последнюю формальность и легализовать ее».

– А наш товар? – спросил он Бидза после непродолжительной паузы.

– Все винные погреба уже пустые, за исключением номера четыре, который для отвода глаз заполнили сухим зерном последнего урожая.

– Как только агент Спунер доберется со своими людьми до этого погреба, зерно надо немедленно распределить среди церковных общин города. А все остальное отправить в Тихуану. Скажи братьям Ареллано Феликса, что это подарок от их старых друзей. – Текун продолжал просматривать два сайта.

– Ты хочешь возобновить с ними бизнес? – удивился Бидз. – Думаю, это не принесет нам ничего, кроме новых проблем. Рамон Ареллано Феликс числится среди десяти самых опасных преступников, которые находятся в федеральном розыске. Кроме того, Спунер охотится не за нашим товаром, а за тобой.

Текун засмеялся:

– Ты хочешь сказать, что они могут похитить меня? Но меня здесь фактически нет.

– Вот именно, тебя здесь нет, поэтому не стоит искушать судьбу. Тебя могут схватить, отправить в Техас, а потом услужливые журналисты нащелкают фотографий, как тебя задерживают на улицах Эль-Пасо.

– Мой дорогой Розарио, это будет незаконное похищение человека.

Бидз устало закатил глаза.

– Ладно, Бидз, я подготовлюсь, – наконец согласился Текун и тяжело вздохнул. Ему довольно часто приходилось делать это в последнее время. – Кроме того, если они прислали сюда Спунера, то это говорит о серьезности их намерений. Тренировка бульдога. Веселая будет картинка.

– Ладно, куда едем? – И Бидз, не дожидаясь ответа, назвал наугад несколько мест: Манагуа, Джалиско или, если он хочет все-таки остаться в пределах страны, Чичикастенаго, где очень неплохо в это время года.

Текун уже вряд ли слышал этот перечень возможных мест укрытия. Он уменьшил веб-страницу сайта с изображением Джона Уэйна Гэйси, Джеффри Дамера и Висперера, а потом увеличил страницу нэшвиллской газеты «Камберленд джорнал». Там на первой странице номера вышедшей еще три месяца назад газеты он увидел фотографию Ромилии Чакон. Фото было старое, так как на ее шее не было никаких следов ранения. «Как она там поживает с такими ранами?» – подумал он. «Детектив остановила серийные убийства», – гласил заголовок. Текун снова вернулся к тому месту, где содержалась информация о серийных убийцах, и щелкнул клавишей на имя «Висперер». Никаких подробностей.

– Итак, куда едем? – снова спросил его Бидз.

– Я хотел бы навестить свою мать.