Текст книги "Зеленое солнце (СИ)"

Автор книги: Марина Светлая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 27 страниц)

– Бэ! Через неделю узнаешь, – она легонько толкнула его локтем под ребра. – Так что? Литература, кинематограф или домой пойдешь?

– Не пойду. Спать буду. Здесь. Понятно?

Назар демонстративно развернулся, стащил с себя мокасины и джинсы. А после, пристраивая их на стуле, вытащил из кармана блестящий квадратик из фольги и заявил:

– Их там много.

– Вот и положи обратно, – велела Милана, убирая на тумбочку ноутбук и забираясь под одеяло. – Потом пригодятся.

– Угу, – вспомнил он свои совиные замашки и сунул презерватив обратно. Потом лег рядом с ней, на соседней подушке, пошарил рукой над головой, находя, где выключается бра, другой притянул ее к себе на плечо, а после, когда оба устроились, в темноте проговорил: – Какой, нафиг, коньяк? Тебя от наперстка вина на Ивана Купала развезло!

– Никуда меня не развозило, – возмутилась она, тихонько рассмеявшись, и вдруг резко оборвала свой смех. – Ты же завтра позвонишь? Уйдем из дома хоть ненадолго.

– Да. Пойдем погуляем по набережной до центра, за ручку, – проворчал Назар и поцеловал ее макушку. Поцелуй вышел мягким, теплым, каким-то очень уютным. Он прижал ее еще крепче и добавил: – Гостиница есть, но тогда весь город будет трещать. Потому просто погуляем пока.

– Хорошо, – сонно пробормотала она.

– Спать? – с улыбкой, угадываемой в голосе, спросил он.

– Угу…

– Тогда спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – шепнула она.

В комнате стало тихо. Милана чуть слышно засопела носом. Привычно, как несколько ночей подряд в их трейлере. А теперь здесь, дома. Она еще не заснула, он знал. Но уже почти. Без сладкого правда, но один черт – он был счастлив. Потому что она счастлива, и он словно заряжался этим от нее. Назар закрыл глаза и попытался расслабиться. А потом его подорвало:

– Я там цветок на балконе уронил!

– Спи, – успокоила его Милана, – утром клумбу обрывать не придется.

– Завянет!

– Будет гербарий. Спи.

– Сплю.

20

Утром вернулся Стах Шамрай.

И в доме началась кутерьма. Прислуга сновала туда-обратно коридорами, словно бы его приезд запустил какой-то жестокий механизм, спровоцировавший бурную деятельность. В кабинете, в который он приперся сразу по приезду, даже не заглянув в собственную комнату, не было ни пылинки, но он, тем не менее, все равно нашел к чему придраться. Кофе был недостаточно крепок и что за бездарь безрукая его варила, розарий за окном так разросся, что не видно двора, завтрак, поданный ему на рабочее место, тоже неудовлетворителен.

Настаивать на том, чтобы дорогая гостья составила ему компанию за столом, он не стал, судя по тому, что гостья все еще не покидала собственной почивальни, а он – торчал в кабинете. Приехал Станислав Янович, к слову, не один. С юристом. Сразу вызвал к себе управляющего с лесозаготовительного предприятия. Бурно обсуждали новые контракты. Ляна Яновна было сунулась к нему с личным вопросом и, обруганная за вторжение едва ли не по матушке, быстро ретировалась, не зная, как после такого на глаза попадаться. А уж тем более жаловаться на Милану, как планировалось изначально.

Весь этот вертеп Назар благополучно пропустил, уехав еще с утра на клондайк, пока его мавка дремала, перекатившись на его подушку и обняв ту обеими руками. В полумраке комнаты он несколько минут смотрел на нее – сонную и оттого податливую, с трудом оторвался и ушел тем же путем, которым вчера пришел. Нужно было возвращаться к работе, а не хотелось страшно.

Возможно, потому что в глубине души и сам понимал – чем-то не тем занимается. Не его работа. Да и можно ли это назвать работой?

Разве на нормальной работе держат под сиденьем машины короткоствол?

Впрочем, с утра обошлось без мордобоев – и на том спасибо. Рутина затягивала – в некотором роде все, что он знал в этой жизни, было на копальнях. И ничего другого Назар не видел. Менять патруль и общаться с мужиками – было привычно. Но все это происходило словно бы не с ним. Он все еще в той реальности, в которой плечо затекло от того, что на нем спит Милана, но мысль чуть сдвинуться – претит, иначе она проснется.

Когда вернулся, Стах уже всех выпроводил и несколько раз его набирал, только в лесу нихрена не работала связь. СМС о трех пропущенных вызовах на подъезде к Рудославу, несомненно, взбодрило, и потому оказавшись в поместье, Назар даже домой не забегал. Как был, в рабочем, сунулся к дяде Стаху.

А тот в это самое время пил вторую пайку кохве, на сей раз удовлетворительную. И, вроде бы, немного затих. По крайней мере, рычать перестал, но это не значило, что не сверлил Назара острым и почему-то сердитым взглядом, будто бы тот в чем-то провинился, но не настолько, чтобы раздувать из-за этого скандал.

Сначала Станислав Янович коротко поинтересовался делами на копальнях. Потом заявил, что сегодня дескать к границе надо переправить партию янтаря и выезжать уже сейчас. Это он частенько поручал Назару, когда срабатывала чуйка, что могут быть проблемы в виде патрулей. Впрочем, чуйку подчас подменяли отстукивания информации из области. Племянник был достаточно отчаянной головой, чтобы влезть в подобное дерьмо, если надо. Но при его осторожности подобные мероприятия проходили обычно без сучка и задоринки, он ориентировался по ситуации, и если кому и можно было доверить, – то только Назару.

Вот только прямо сейчас единственной целью Стаха было отослать племянника подальше и на весь день, чтобы на глаза не попадался даже. Видеть его не мог до зубовного скрежета. Да и… в голове гуляла шальная мысль, что если его не будет, то и Милана угомонится.

«Прямо сегодня?» – севшим голосом уточнил Назар.

«Да, и без того неделю лежит на складе, некому заняться… А что? Ты чем-то занят?» – приподняв бровь, соизволил поинтересоваться Станислав Янович.

«Нет… Нет, я отвезу», – медленно кивнул Шамрай-младший и развернулся к выходу, когда его остановил голос дядьки:

«Кстати, забыл спросить – как отпуск прошел? Понравилось?»

Наз оглянулся.

«Ага».

«А Милане?»

«Вроде бы, тоже».

«И что у вас? Серьезно?»

Назар очумело уставился на родственника, а у того взгляд сделался еще острее, злее, будто едва сдерживается.

«Смотри, Назар, – проговорил Стах, – она – дочь моего лучшего друга. Я уже понял, что непорченой ее теперь никак не вернуть, но вздумаешь девке мозги запудрить – шкуру спущу. Сначала ее отец с меня, а потом я с тебя. Понял?»

Назар от неожиданности остановился, держась за ручку двери. Казалось, что ручка плавится от прикосновения.

Его застали врасплох. И первое, что он почувствовал – это безотчетную и бесконтрольную ярость, внезапно подкатившую к голове горячей волной. В ней словно закипела и забулькала вязкая жижа, расплескиваясь наружу. И он не знал, что стало причиной этой ярости. Словно бы кто-то влез в то, что для него самого – слишком личное, почти святое. К святому – чужаков не подпускают.

«Разберемся», – сдержанно кивнул Назар и вышел из кабинета, понимая, что еще мгновение, и он впервые в жизни нагрубил бы дядьке. А потом его пронзило еще одно открытие: оказывается, дядя Стах – чужак. В том, что касалось Миланы – дядя Стах чужой ему. С ним бы он правдой не поделился.

Назар вернулся домой, принял душ, переоделся.

Милане звонил уже из машины, направляясь на базу.

И, вслушиваясь в гудки, судорожно соображал, как объяснить, обойдясь без вранья о том, чем занимается.

– Привет! – радостно раздалось, наконец, в трубке. – Про меня вспомнил?

– Я не забывал, – окончательно помрачнел Назар.

– И чем занимался, пока меня не забывал? – рассмеялась она.

– На клондайке был, как обычно. Там связь не ловит, ты же знаешь. Мы там вообще по рации в основном общаемся.

– А обеденные перерывы у вас там бывают?

– Обедаю я дома, только вот…

– Приедешь?

– Да я… – Назар запнулся, выдохнул и быстро заговорил, спеша пояснить: – был уже я дома, а толку? Пообедать не успел даже… Милан, меня дядя Стах по делам отправил, я уже опять в дороге.

– Блин, – разочарованно буркнула она. – И это надолго?

– Наверное, до ночи. Милан, я груз сопровождаю, вариантов нет.

– Набережная отменяется?

– Не обижайся. Я же не знал, что он меня погонит, как только явится. У меня работа такая.

– Я не обижаюсь, – проговорила Милана, – только не пропадай совсем, ладно?

Она и правда не обижалась. Это у нее каникулы, и она может позволить себе бездельничать сутки напролет. Им еще повезло, что Шамрай-старший отпустил Назара на целую неделю. В конце концов, свой бизнес требует постоянного внимания, пусть даже Милана и не понимала, в чем именно заключается этот самый «бизнес».

Но какое ей до этого дело? Ее интересует только Назар, который совершенно незаметно для нее самой слишком проник в ее жизнь. Она чувствовала, что начинает погружаться в него, и понимала, что ей это нравится. Даже ее вечная скука сменила оттенок. Теперь она скучала в ожидании. Назар позвонит, Назар приедет. Этот странный человек из другого мира. Иногда жестокий, иногда увалень. Но Милана была уверена, что несмотря на всю его жесткость, его легко обидеть, ранить, даже если он этого и не покажет. И еще она точно знала, что имеет над ним совершенно необъяснимую власть. Скажи она ему с утеса сигануть – и думать не станет. Может, и правда бабка мадьярская наворожила на поколения вперед?

День растянулся в вязкую бесконечность. За обедом, чтобы избежать расспросов Стаха, она вынудила говорить его самого. Он и без того легко разливался соловьем, а тут и повод был – рассказать о поездке. Это давало возможность кивать и не слушать, а думать о своем. Потом торчала у бассейна, пока привычно болтала с Олексой. Два раза звонил Назар, и это было единственным, что скрасило день. В конце концов, очутилась в библиотеке. И именно там подстерег ее Шамрай-старший, напоминавший ей все больше паука, сидящего где-то в углу и плетущего свои липкие сети. Конечно, это только фантазии, но что еще в голову придет, когда она вошла в безлюдное помещение, остановилась перед полками, а потом, нарушая уединение, от повернутого к окну кресла донесся его вязкий голос:

– Что? Все-таки маешься? Скучно?

«Не работается ему в кабинете!» – подумала Милана, продолжая рассматривать книги. Сняла с полки одну из приглянувшихся, полистала и, повернувшись в сторону Стаха, сказала:

– Нет, просто почитать захотелось.

– Да ладно, видно же, – Станислав Янович поднялся из кресла и посмотрел на нее оценивающим взглядом, будто бы ему и правда что-то видно такое, чего другие не видят. – Хочешь, верхом прогуляемся. Прямо сейчас, а?

Мысленно послав его к черту, она отрицательно мотнула головой.

– Жарко.

Стах поморщился и неожиданно, возможно, даже для себя самого выдал:

– Ну в клуб сходи, не сидеть же.

И имел удовольствие увидеть на ее лице предельное изумление, которое ей с трудом удалось превратить в более подходящее выражение, чтобы уточнить:

– Вы сейчас серьезно?

– Серьезно, – с некоторым вызовом заявил Шамрай.

– И машину можно?

– Можно.

– Без водителя?

То, что блеснуло в этот момент в его взгляде, читалось не иначе как «борзеешь, девочка», но скрипнув зубами, он всё-таки проговорил:

– Без.

– Спасибо, дядя Стах! – весело прощебетала Милана и выскочила из библиотеки, шустро ретируясь в свою комнату. Там и оставалась, словно в окопе, до позднего вечера. Пряталась от Стаха, стерегущего в столовой, куда она так и не спустилась к ужину. Пряталась она и от Назара, когда запирала балконную дверь. Точно знала, если он придет и сегодня – а он придет! – она его впустит, потому что хотела его так же сильно, как и он ее. А противостоять их общему желанию у нее сил больше не достанет. И если сегодня она сдастся, то он каждую ночь станет ходить в ее комнату через окно, а она прислушиваться к любому шороху, которыми был наполнен этот чужой для нее дом, страшась прислуги, Ляны или Шамрая.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Уже ночью, когда Милана и правда забралась в кровать, увернулась, как в кокон, в одеяло, выключила свет, чтобы не привлекать ненужными признаками бодрствования того, кто может быть снаружи, то даже ненадолго провалилась в дрему, очень надеясь, что Назару хватит ума не ломиться к ней. Тем более, если явится поздно.

Но в этом она ошиблась. Он приехал и правда в первом часу, уставший и почему-то раздраженный. Идентифицировать причину этого раздражения не выходило, но бесил сам факт, что весь день приходилось заниматься тем, чем ему не хотелось заниматься, и о чем Милане не расскажешь, потому что тут чем меньше знаешь, тем лучше. Впервые в жизни он испытывал смутное чувство стыда за активную деятельность, что они развели с дядей Стахом и что была очень и очень далека от законности. И поняла бы она его – оставалось загадкой, ответа на которую он вовсе не хотел находить.

Хотел ее. Как и накануне – отчаянно. Так, что, очутившись во дворе, бросил машину у ворот, чтобы никого не перебудить, и не заходя домой – все равно мать думает, что он в отъезде – ломанулся к Миланкиному балкону, на ходу сорвав еще несколько роз. Вот только на сей раз наткнулся на запертую дверь и очумел окончательно.

Несколько секунд Назар пытался вглядываться в темноту комнаты, но за занавеской – ничего не видел. А когда стало ясно, что Милана вовсе не поджидает его у окошка, как положено порядочной принцессе в замке дракона, он негромко постучал в стекло и дернул ручку.

Не помогло.

Спит?

Наверное, спит. Он тут дышать без нее не может в этом розовом мареве, а она спать легла.

Назар постучал чуть громче и дольше, но этот стук так неожиданно громко разнесся в ночном воздухе сонной усадьбы, что он и сам испугался возникшего шума. Оглянулся вокруг себя, глубоко вдохнул, отчего ноздри его тревожно дернулись. И замер, вдруг осознав.

Не в том дело, что спит. Просто не хочет. Вчера не хотела, сегодня – тоже. Даже не пускает его, идиота. Назар судорожно сглотнул, сдвинулся к окну, снова пытаясь заглянуть внутрь, и медленно осел, сжимая в руке чертовы бутоны, которые, зараза, так сильно пахли после вечернего полива. Влажные даже. Он долбанулся затылком о стену и прошептал:

– Милана, Милана…

Так он и сидел, может, десять минут, а может, полчаса, когда балконная дверь все же тихонько открылась и появилась Милана, закутанная в одеяло, немного похожая на привидение в лунном свете. Кинула на пол подушку, ткнула в него палец с острым маникюром.

– Даже не думай заходить в комнату! – сердито прошипела она и снова скрылась за дверью.

Но ненадолго. Почти сразу вернулась с двумя чашками горячего чая, которые сунула ему в руки, устроилась на подушке у него под боком и укрыла их обоих одеялом.

– Все-таки обиделась? – мрачно спросил Назар, не поднимая глаз.

– Не мели чепухи! – буркнула она. – Уж лучше и правда в гостинице, чем здесь. Ты сам не понимаешь?!

– Не понимаю.

– Я считаю неправильным превращать этот дом – в дом свиданий, – резко сказала она.

– А в трейлере на обочине – было нормально?

Ее лицо исказилось злой гримасой, она с силой толкнула его в грудь, отчего расплескался чай, и вскочила на ноги, ринувшись к двери.

– Милана, стой! – прозвучало громче, чем следовало в оглушительной тишине ночи, и черт его знает, куда там летели чашки и одеяло, но еще через секунду он стоял за ее спиной и, крепко обхватив, прижимал к своей груди, уткнувшись носом в волосы и зажмурившись.

– Прости меня, – взволнованно зазвучал его голос. – Я никогда не… я не знаю, почему так сказал, Милан… Дерьмово вышло… совсем дерьмово. Не уходи, ну… пожалуйста.

– Отпусти, – дернула она плечами.

– Не пущу. Ты уйдешь и дверь закроешь, а я не могу так.

Милана снова попыталась вырваться, но Назар заграбастал ее всю, еще теснее прижал к себе и прошептал:

– Не надо. Ну что мне сделать, а? Чего хочешь, то и сделаю, только посиди со мной. Я не буду тебя донимать больше, вообще пальцем не трону, поделом мне.

– Просто. Отпусти.

Его пальцы тут же разжались, и он свесил руки вдоль тела. Секунду еще опалял ее затылок горячим дыханием, а уже через мгновение отступил на один шаг, давая ей пространство.

– Как скажешь, – прошептал он.

Она сразу же повернулась к нему, поеживаясь от свежего воздуха.

– Ты можешь считать это глупостью, прихотью, чем угодно. Но лучше и правда в трейлере, хоть в поле, лишь бы знать, что там – мы свободны делать что угодно. И слушать друг друга, а не скрип половиц за дверью.

Назар сглотнул, не отрывая от нее горящего взгляда, и медленно ей кивнул. Потом так же тихо, как до этого, проговорил:

– Прости. Я думал, что ты из-за мамы и потому что я сегодня уехал, а мы договаривались… Я больше не стану… так думать.

– Поэтому сядь и жди! – велела она. – А я пойду еще чаю принесу. Холодно.

Совсем ненадолго он завис, глядя, как колыхнулась за ней занавеска. Она исчезла с балкона, будто и не было. А между тем, была. Вот постельное. Вот – рассыпанные розы. Вот разлитый кипяток, успевший уже остыть и пропитать ткань.

Назар тяжело вздохнул и наклонился, чтобы привести в порядок их ложе под звездами. Взбил подушки, перевернул одеяло так, чтобы влажные фрагменты не дотрагивались до кожи. Цветы поставил в графин. Пахли они все-таки одуряюще.

И ждал. Ждал до тех пор, пока она снова не появилась на балконе. По выражению лица – не поймешь, злится или нет. Но по тому, как подрагивали пальцы, когда она передавала ему чашки – его и свою, чтобы подержал, он безошибочно угадывал волнение. И чувствовал себя таким мудаком, что страшно. Вдруг он и правда настолько мудак?

– Милана, – негромко позвал ее Назар, пока она возилась рядом, устраиваясь. А когда повернулась к нему, проговорил, глядя ей прямо в глаза: – Милана, у меня… девушки всерьез никогда не было. Подруги там… были. А такое – впервые. Я поэтому. Я научусь.

– А я, значит, твоя девушка? – уточнила она.

– Значит.

– Ну хорошо, – кивнула Милана и отпила чаю. – Меня устраивает. Тогда рассказывай, чем днем занимался. Надеюсь, никаких подруг не навещал.

Назар еле слышно перевел дыхание и впервые за день улыбнулся, радуясь тому, что вряд ли она поняла, что его так раскатало. А потом пожал плечами и ответил:

– Ну вот товар на границу сопровождал. Я же у дяди типа в службе охраны. Вроде как, главный… а мы целоваться хоть будем, а?

– Только учти. Начнешь дурить – выброшу с балкона, – рассмеялась Милана, отставила в сторону чашку и сама его поцеловала. Теплыми, мягкими, податливыми губами, пахнущими чаем с бергамотом. И чуть сладкими, хотя это уж точно не от сахара.

Они просидели так несколько часов. До самой его побудки. То целуясь, то тихонько болтая о каких-то пустяках, то ненадолго проваливаясь в дрему, до того самого времени, когда небо начинает потихоньку сереть. А это означало, что пора уходить. В кармане сработал звуковой сигнал будильника, установленного на телефоне. Милана тихонько посапывала на его плече. И ему все-таки пришлось зайти в ее комнату, пусть и совсем ненадолго – чтобы уложить спящую девушку в постель.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍21

Жара возвращалась, дурная и злая, вовсе не подкравшись на мягких кошачьих лапах, а придавливая всем своим весом сразу, отчего с каждым днем становилось все труднее дышать. Прохладная ночь к девяти утра уже не спасала – солнце раскочегарилось. На небе ни облачка, и к обеду станет еще хуже. Если где-то и можно находиться – в лесу или возле водоема.

Ну или в доме под кондиционером.

В дороге, на асфальте, в городе – практически невыносимо.

Но именно туда он и перся, в областной центр вместо того, чтобы хотя бы немного выдохнуть после утреннего идиотизма.

День начинался сумбурно. Меняли смену охраны, Назар объезжал территорию, на отдельных участках забирал товар, отвозил на базу, потом снова перся в лес, потому что вызвонили – долбодятлы устроили махач, передрались за добычу. В итоге оказалось, что еще и пришлые, не свои. Кое-как разобравшись с ними, Назар отправился домой, по пути набрав Милану, чтобы сказать, что скоро приедет и они все-таки погуляют. Плевать, что уже вторые сутки почти не спал.

Но одно дело не спать и выгуливать девушку, а совсем другое – не спать и пахать.

Ему судьба в лице Станислава Яновича уготовила второе, хотя ничего и не предвещало. Стоило Назару показаться в усадьбе, как ему тут же сказали, что хозяин просил зайти, как только явится. Кречет мысленно выругался, да делать оказалось нечего.

В принципе, Стаху было глубоко плевать, насколько племянник с ног валится, если дело есть.

«В конце концов, ты из отпуска и должен быть полон сил», – заявил ему Шамрай-старший, отправляя в дорогу – забирать каких-то партнеров, приезжавших сегодня из Кловска на станцию, чтобы после везти их к Бажану, на охоту. Дескать они хотят ружейную с соколиной совместить, а значит, и сам Назар там понадобится.

«Тюдор не любит, когда стреляют», – резонно возразил Шамрай-младший, но Стах лишь отмахнулся. К птице он сантиментов не питал. К чувствам племянника – тоже.

«Выстрелы его пугают, он не будет охотиться, так вообще никто не делает», – с нажимом повторил свою мысль Наз.

«Сегодня покажешь им кречета, мне некогда возиться, завтра уже я их развлекать буду. А ты уж денек потерпи без своих новых увлечений, никуда они не денутся!» – рявкнул в ответ дядька, почему-то резко выйдя из берегов. Слишком внезапно, чтобы Назар успел сообразить, что сейчас дядя Стах имеет в виду Милану.

А когда сообразил, вспыхнул. Снова. До ярости, как только накануне.

«А можно я Милану с собой позову, я обещал ей тоже показать», – дерзко, с вызовом спросил он, окончательно сбивая этот барьер, чтобы впредь без недосказанностей.

«Нельзя. Там народ серьезный, ими заниматься надо, а не девкой!»

В ответ Назар промолчал. Так молча и вышел. Всей разницы с днем накануне – успел к ней заскочить. Марья сказала, что гостья с утра еще у себя, только что к завтраку спускалась. И Назар на сей раз не таясь – в комнату постучал, дождался, что откроет. С порога набросился на ее губы извиняющимся поцелуем, природу которого она распознала сразу. Одной фразой пригвоздила: «Что? Опять работа?»

И что ему было отвечать? Сегодня хотя бы легально все.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍***

Столичные оказались шумными, хлопотными, назойливыми и, что самое гадкое, не охотиться приехали, а бухать. Начали еще в дороге, когда он забирал их – уже были хорошо поддатые. Предложение перенести охоту отмели сразу, хотя до самых охотничьих угодий Назар питал надежду, что они доберутся до коттеджа и больше уже ничего не захотят. Но, как известно, надежды юношей питают. Хорошо хоть кречета от Бажана после поездки забрать не успел, и тут времени терять не пришлось непонятно на что.

В итоге, как и следовало ожидать, охота не задалась. И дело было отнюдь не в Тюдоре, да и не в Назаре. Ловчая птица, конечно, несколько отвыкла, пока сезона не было, но ежедневные тренировки давали о себе знать. А вот кловские идиоты немногим лучше утренних, лесных. Устроили себе пикник с приключениями. На природе они ужирались дальше, Бажан уже привычно развлекал их охотничьими байками – он частенько Стаховых партнеров ублажал, ему не привыкать. И ведь никогда не угадаешь, какие прикатятся в следующий раз. Реально интересующиеся искусством или вот такие. Потом они затребовали пофотографироваться с Тюдором. Пришлось по очереди на каждого надевать перчатку и вручать хищника в клобучке, тревожного, прислушивающегося и почуявшего лес.

В конце концов, они все же дошли до напуска, и кречет даже принес добычу – поймал тетерева. Но когда Назар освободился, то едва ли не перекрестился и выдохнул с облегчением. У него уже почти не оставалось времени до того, как понадобится менять патруль на клондайке, но по крайней мере он еще успевал увидеть Милану.

Скучал по ней отчаянно. Второй день через жопу. И если так будет тянуться все оставшееся время ее каникул, то он точно рехнется. Даже раньше, куда как раньше. Уже с трудом себя контролирует, погрузившись в нее настолько, что физически ломало от того, что они целыми днями порознь, а ночами она его к себе не подпускает. А что будет через неделю?

Надо было что-то делать, потому что иначе по всему выходило, что он ее потеряет. И какая уж разница – сейчас или через полтора месяца. Назар понятия не имел, как привязывать ее к себе, какими путами. Она не птица, в конце концов, ее не приручишь, клобучок на нее не натянешь. Но какой толк ей от него сейчас, и какой толк будет потом, когда она вернется домой, в свою столичную жизнь? Эти мысли вызывали болезненные толчки под ребрами, и он гнал их изо всех сил. Потому что следующая, которая неминуемо появлялась, – что он в принципе может ей дать?

У него своего – только этот фиат, трейлер, которому лет больше, чем им с Миланкой, и бабкина хата, которую она незадолго до смерти на него переписала. Да только там такая древняя халупа, что не то что жить в ней, просто в гости позвать такую девушку, как Милана, стыдно. И если что и было ценного – то земля, на которой она стоит. Большой участок над рекой в живописном месте. Когда-то там целое хозяйство было, но вести его стало некому, потому только и осталось, что беленая мазаная развалюха под четырехскатной соломенной крышей и древний сад, который все же до сих пор плодоносил даже безо всякого ухода – только и успевай собирать. Иные деревья еще прадед сажал.

Собственно, все. Больше он ничем не располагал. Работал, конечно. Даже зарабатывал по рудославским меркам неплохо, да и тратиться ему особенно не на что – вот и вкладывался то в машину, то в кемпер. Но среди прочего он прекрасно понимал, что это его «неплохо» вряд ли устроит саму Милану. В будущем. В их общем будущем.

А потом Назар встряхивался и взрывался новой мыслью – а она сама видит это их общее будущее? Что вообще между ними может быть общего? Летний роман на ее каникулах, пока она здесь скучает? У них была неделя секса во время путешествия… и все? Или было еще что-то? Что-то, что дало бы ему право ее не отпускать?

Дома оказалось, что Миланы уже нет. Ушла.

«На танцульки свои убежала», – сообщил Назару Стах не без злорадства, вызвав его снова к себе, едва он в ворота усадьбы въехал. Сначала допрашивал, выпытывая все подробности этого дня и делая вид, что внимательно слушает, хотя Назара так и подмывало задвинуть, что раз так интересно, то надо было самому и встречать, и выгуливать этих придурков. А потом дядька вдруг сообщил про Миланку, вышибив у него дух. И напомнил, что ему на клондайк пора, работы по горло, а еще надо заехать на новый пятак под Змеевкой, с людьми пообщаться, чем-то они там недовольны, а это все у черта на рогах. Поторапливайся, мол.

И только в коридоре Назар увидел на экране телефона уведомление о пропущенных звонках и смс-ку, в которой она сообщала, что поедет погулять в Рудослав и, наверное, пойдет в клуб. Шамрай едва зубами не заскрежетал.

– Идиот, – прорычал он себе под нос. Конечно! Мог догадаться!

Мало того, что в лесу связь нифига не ловит, потому дозвона не было, так еще и… еще и с ее стороны-то происходящее как выглядит? Типа он добился своего – и все. Ни внимания, ни свиданий. Тупо трахаться бегает?

– Ну идиот же! – со всей дури долбанул по рулю, когда вывел минивэн из гаража. Все это дерьмо до такой степени ему не нравилось, что потряхивало от волнения и… и злости, чего уж там. На дядю Стаха, на мать, на себя, на то, что ему чего-то хочется, что-то надо, а чего и как добиться – он понятия не имеет. Но за каким-то же чертом надо! Будто бы больше не удовлетворяло все, что у него было до того дня, как Милана сошла на перрон рудославской железнодорожной станции. Неожиданно нужным стало другое, чем он привык. И совсем не вписывающееся во все, в чем он живет.

Милана не вписывается. Даже прямо сейчас, в это лето, не обещавшее ему ровным счетом ничего.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍В Змеевку он не поехал. Не заставил себя, хотя и понимал, что надо. Потом что-то придумает, утром сгоняет, но не сейчас! Стаха он все равно раньше, чем завтра в обед, не увидит, а ехать туда сейчас – совсем сил нет. Тут дай бог за рулем не заснуть.

Впрочем, последнего Назар боялся меньше всего. Его бодрила одна мысль, что Милана уехала в клуб и… и что это, твою мать, такое?!

Он не помнил себя толком, когда спешно, куда раньше обычного, заканчивал возню на клондайке, когда добирался до усадьбы, когда принимал наскоро душ после этой сумасшедшей жары и переодевался. Тем более, он не помнил себя, когда ехал обратно в Рудослав.

На часах было около двенадцати. В клубе грохотало и переливалось. Он поставил машину на парковке поблизости, устало потер лицо и выбрался наружу, чтобы уже через пару минут проходить мимо охраны и оказаться в неоновом свечении прожекторов, дергавшихся в такт пресловутому и мозгодробящему «туц-туц».

Назар покрутил головой, пытаясь сориентироваться, где может быть Милана, но у бара ее не увидел, среди танцующих тоже. Пришлось двинуться к диванчикам в глубине клуба, продолжая озираться вокруг – вдруг пропустил. А потом остановился на полпути, заметив ее.

Она сидела за небольшим круглым столиком, на котором стояли два высоких бокала с недопитыми коктейлями. Рядом с ней, оживленно что-то рассказывая, расположился Наугольный. Милана кивала ему, улыбалась в ответ и тоже что-то говорила. И словно почувствовав взгляд, направленный на нее, обернулась. Заметила Назара и помахала ему рукой. В течение нескольких очень долгих секунд Шамрай смотрел на нее, не делая ни шагу вперед и не отвечая на ее приветствие. Чувствовал… растерянность. Будто бы не понимал, что означает все происходящее. К чему это веселье и оживленность там… с Остапом?

С Остапом Наугольным, с которым она гуляла до того, как…

Назар сжал кулаки, шатнулся в их сторону, а потом так же резко отпрянул, вдруг сообразив, что теряет над собой контроль. Жарко, душно, пахнет алкоголем, по́том и духами. Несмотря на вентиляцию, несмотря на кондиционеры. Изнутри в голове – жарко и душно. И от бешенства некуда деться, потому что он ревнует ее до одури. Шамрай быстро прикрыл глаза, с силой зажмурился, так что звездочки частой россыпью взметнулись, а потом распахнул их и ломанулся прочь, на выход, на воздух, пока еще ничего не натворил.

Он не видел, как она на мгновение застыла, не понимая, что происходит. А после быстро распрощалась с Остапом, подхватила сумочку, которая лежала рядом, и, оставив на столе несколько купюр, помчалась следом за Назаром. Выскочив на крыльцо, повертела головой и облегченно вздохнула, заметив, как он быстро и тяжело топает к парковке.