Текст книги "Воздаяние Судьбы"

Автор книги: Марина Казанцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 29 страниц)

Глава 17. Педагогика и медицина в одном флаконе

Мир жил своими проблемами и разрешал их, как умел. У каждого своя задача и свои приоритеты. Так получилось, что Лён отсутствовал в своём мире отнюдь не три дня и даже не неделю. Отчего-то в этот раз его пропажа затянулась на месяц, а за это время события необратимо утекли вперёд. Так получалось, что все разрозненные детали незримо стягивались в один узел: всё неотвратимо сближалось и готовился финал.

В новой семье Косицына пропажа опекаемого воспринималась двояко: с одной стороны Косицын-старший радовался бегству своего хоть и родного по плоти сыну, но бесконечно далёкого ему. Теперь в отсутствие Леонида они почувствовали себя настоящими владельцами квартиры. Правда, наведывались из опеки и доставали неприятными вопросами. Сводилось всё к тому, что старший Косицын оказался не в состоянии совладать с трудным подростком, а потому приятное обладание двухкомнатной жилплощадью с раздельным санузлом грозило обратиться в обратный процесс – поселение в прежнем закутке в общежитии. Тогда опека отыщет Леониду других опекунов, а то и просто направит его в интернат, а жильё законсервирует.

Поэтому, хоть с одной стороны Косицыны и радовались отсутствию противного подростка, с другой всё же тревожились: а ну как не вернётся!

– Мерзавец, это он нарочно – мне вредит! – нервно вскрикивал Николай Петрович, потирая со скрипом сухие ладони и бегая по комнате перед разложенным диваном.

– Ну что ты, Коля! Успокойся… – жалобно отвечала Рая, сидя на этом самом диване и следя за мужем взглядом.

Больше она ничего дельного предложить не могла, и решать данную проблему Николаю Петровичу приходилось одному. А проблемы назревали: вот нынче его и в школу приглашают! Косицын-старший заскрипел зубами, представляя, как будет он выслушивать от директора и классного руководителя упрёки в том, в чём не виноват.

"А что им скажешь? Они ведь тоже отвечают!"

Директор представлялась ему похожей на ту, что в его детстве возглавляла школу – тучная тётка с растрёпанной причёской, усами под носом и зычным голосом. Она уж если громила, так громила – уши горели.

– Но ты же не виноват, Коля! – снова жалобно вскрикнула Рая.

Он остановился и поглядел на неё: вот так всегда – за этими ничего не значащими фразами она скрывается от реальности, упорно не желая признавать её законов. Ей кажется, что если она убедит всех в плохом поведении пасынка, то все вопросы просто сами отпадут – его куда-нибудь отправят, а ей достанется эта большая квартира. Но, Рая была просто слабой женщиной, а он был мужчиной и должен сам решать эти проблемы. Как же избавиться от Леонида?..

– Я пойду в школу. – с угрюмой миной признался он жене.

– А я пойду погуляю с детьми. – покорно ответила она, поняв, что на некоторое время неприятности закончились.

***

Директор Вероника Марковна тоже была озабочена пропажей Косицына. Она много усилий приложила к тому, чтобы её школа получила звание образцовой. Особой статьёй была борьба с прогулами, и тут директор была сурова. Но, этот Косицын попрал все допустимые пределы. Сначала он пропадал на день, потом на три, потом и вовсе гулял вне школы. А тут отсутствовал целый месяц. Как она будет объяснять в РОНО такое дело? Сколько можно ссылаться на неблагополучие в семье и трудности характера этого ученика? Школа – это большой мотор, и он не должен стопориться из-за какого-то отдельного винтика. Надо было что-то придумывать и избавляться от Косицына раз и навсегда. Исторгнуть эту проблему из коллектива. А вместе с ним уйдёт и страх перед потусторонним…

Вчера она решила переговорить со своим бывшим одноклассником, нынче преуспевающим психиатром – Валентином Красиным. Была у Вероники слабая надежда, что можно придать проблеме Косицына иной окрас и под этим соусом избавить школу от него и всех его чудачеств. И вот случилось так, что бывший школьный обожатель въехал в её проблему и подал массу ценных советов. Оказывается, есть способ разрешить это дело!

Сначала она пыталась разговорить его воспоминаниями о школьных годах, но Красин был уже не тот и довольно холодно отнёсся к напоминаниям о том, как напрашивался к отличнице Веронике в провожатые до дома и с наслаждением носил за ней портфель.

– В чём дело, Вероника? – лениво спросил далёкий голос. – Тебя одолевают возрастные проблемы? Тогда сходи к психотерапевту, а у меня дела.

– Нужна помощь. – сухо ответила бывшая школьная принцесса.

И быстро объяснила, каковы её проблемы.

– А от меня ты что хочешь? – без интереса спросил Валентин. – Подумаешь, прогуливает уроки! Да это вообще не проблема!

– Я думала, что это случай подходит к твоей практике. – ответила она, досадуя, что вообще ввязалась в этот разговор – переоценила она своё влияние на Вальку. – Парень вообразил себя волшебником. Я слышала, какое влияние оказывают книги Джоан Роулинг на психику ребёнка. Этот накоротке якшается с нечистой силой.

– Да что ты говоришь?! – расхохотался Красин. – Бомбочки небось взрывает на уроках?

– Нет, дорогой. Он действительно способен на некоторые фокусы с гипнозом, вот оттого я и боюсь его! Он умеет вызывать видения! Мои учителя верят, что он может обращать воду в вино! А в прошлом году демонстрировал живую ведьму и говорящего кота! А нынче меня одолевают тараканы.

– Ты сама-то здорова? – осведомился психиатр. – Тараканы – это уже клиника.

Вероника уже была в досаде и хотела прервать разговор. Он так разозлил её своим профессиональным скептицизмом, что вынудил говорить глупости.

– Ну ладно, извини, что потревожила. – сухо сказала она и хотела бросить трубку.

– Погоди-ка, а как он объясняет появление всех этих глюков? – остановил её Валентин.

– Он сказал, что они все живут в волшебной стране. – неохотно призналась Вероника. Она раскрыла тетрадку, в которой завуч Кренделькова исправно собирала всё досье на Косицына. – Да, вот записано: он назвал её Селебрис, что означает "Серебристый Лунный Свет".

– Как, как? – послышался удивлённый голос в трубке.

– "Серебристый Лунный Свет" – повторила директриса, весьма удивлённая этим интересом. – Это он так сказал, когда явил нам ведьму на летучем коне.

– Да тьфу на глюки! – нетерпеливо отозвался Красин. – Как страна-то называется?

– Се-ле-брис. – послушно прочитала директриса в тетрадке, при том чувствуя себя законченной пациенткой психиатра.

– Всё ясно. – авторитетно заявил Валентин. – Мне знаком этот случай. Они начитались какого-то дрянного фентези отечественного розлива.

– Так ты поможешь как-то изолировать его? – с надеждой спросила Вероника.

– Я обещаю лишь одно: я посмотрю и назначу рекомендации.

– Мне нужно избавиться от него. – настаивала директриса.

– Да уж, конечно. Полежать в клинике ему придётся.

– Надолго?

– Ну, месяца два-три.

– А справку дашь?

– Естественно. Самое главное – состыковать меня с ним. Эти психи-волшебники такие непредсказуемые, что мне придётся действовать решительно. Если он в самом деле так опасен, возможна длительная изоляция.

– Как это?

– Пригласишь его к себе в кабинет, как для разговора, а там я его встречу. Укол в руку, и он обездвижен. А потом перевезём его на моей машине.

– Это не противозаконно?!

– Это кому нужно – мне или тебе?! – рассердился Красин. – Конечно, это несколько противозаконно, но такие пациенты влияют дурно на своё окружение. У тебя скоро вся школа будет летать на метлах.

Тут директрисе вспомнились жалобы участкового Воропаева, который рассказал ей, как дурачили его одноклассники Косицына: как они трепали что-то про волшебное оружие да про превращения воды в вино, да про то, как Косицын обращался совой и летал по классу. Да, это было начало эпидемии.

– Сделай всё, что можешь. – сказала она.

Так что, разговор со старым приятелем закончился неожиданной удачей, осталось только переговорить с отцом ученика.

В дверь несмело постучали, и Валентина по селектору передала:

– Вероника Марковна, к вам посетитель. Отец того Косицына.

– Проси. – мгновенно отвечала Верника, быстрым движением скидывая под стол корзинку Малюты с недвусмысленной надписью: "СЮДА". Выпавший шоколад она запинала под книжный шкаф – потом подберёт, а если не успеет, скажет, что шмурты заначку трогали.

Посетитель оказался мужчиной среднего роста и такого же возраста – какой-то дёрганый и жалкий. Мгновение Вероника рассматривала его, пытаясь понять, как следует с ним общаться, и решила, что быстрая атака подавит всякое сопротивление. Она открыла Кренделючкину тетрадь и стала зачитывать по датам все деяния молодого Косицына. Написано было много, подробно и обстоятельно, так что ничего придумывать ей не пришлось. И даже слишком много – в горле пересохло. Вероника Марковна прервала чтение и достала бутылку минералки, но отчего-то взглянула на посетителя.

Мужчина, в продолжение всего её монолога сидящий прямо и неподвижно, со стиснутыми на коленях пальцами и с неопределённым выражением лица, вдруг подал признаки жизни. Он судорожно вывернул сцепленные ладони, отчего суставы его сухих шершавых пальцев издали тихий треск. Это было довольно отвратительно, и Вероника Марковна поморщилась – посетитель был ей неприятен. Ей вообще не нравились такие замотанные жизнью люди.

Николай Петрович Косицын ещё раз нервно поскрипел пальцами и заговорил своим приглушённым голосом, сухо пофыркивая ноздрёй и глядя куда-то в угол, мимо директрисы.

– Мне тоже нелегко. Поймите и меня. Этот мальчик… этот Лёня… Он очень странный. Она его не воспитала, ребёнок просто ненормальный. Он ничего не говорит просто так, всё время с вызовом.

Мужчина замолчал и быстро закрутил большими пальцами, будто играл на маленькой шарманке. Вероника Марковна с интересом ждала продолжения.

– У меня семья… – снова зафыркал ноздрёй Косицын-старший. – У меня жена больная. Ей нужен покой. А он не хочет, чтобы мальчики жили с ним в одной комнате. Какое не братское отношение… Мы будем вчетвером в одной комнате, а он один – в одной?! Такая несправедливость! Потом, что это такое – не давать мальчикам играть на компьютере? Мы одна семья, у нас всё общее… мы же его кормим. Рая всегда ему предлагает, а он с таким ехидством всегда отказывается.

– А какие ещё странности вы подметили за Леонидом? – осторожно поинтересовалась директриса.

– Странности! – фыркнул мужчина. – Он действительно странный. Всё время молчит. Раю не называет мамой. Меня он тоже никак не называет. В глаза не смотрит.

– Как он относится к своим младшим братьям? – с дежурной вежливостью осведомилась Вероника Марковна.

– Плохо он относится к ним. – убеждённо ответил Косицын-старший. – Я бы сказал, что он их не любит.

– Надо же! – посочувствовала директриса. – Это явно ненормально.

Посетитель не заметил лёгкой иронии и продолжал:

– Он хочет доказать, что я плохой отец – всё потому, что я когда-то якобы оставил их с матерью. Я тоже человек и прошу уважать меня, как личность. Мы были совершенно чужды с Зоей, у меня совсем другая индивидуальность. Я не одобрял её странностей.

– Каких странностей? – оживилась директриса.

– Он вырос фантазёром, как и она. – отвечал Николай Петрович.

– В чём это выражается?

– Это и так заметно. – твёрдо отвечал биологический отец. Он впервые посмотрел в глаза директрисе своими бледными зрачками. – Вы не находите?

– Конечно, нахожу. – поспешила подтвердить Вероника. – Леонид действительно малоуправляем и очень вспыльчив. Я бы сказала, что в этом есть что-то болезненное.

Косицын-старший молчал, с достоинством выпрямившись на стуле и глядя на свои нервно сцепленные пальцы. Выцветшая, далеко не новая серая куртка и волосы того же цвета делали его похожим на несчастную, худую выпь.

– Печальный случай. – внушительно проговорила директриса, откинувшись на спинку стула. – Я полагала, что вы как-то сможете повлиять на своего сына. Ведь с вашей бывшей женой действительно было бесполезно разговаривать.

Косицын-старший неопределённо дёрнул плечом, то ли соглашаясь, то ли возмущаясь.

– Мне кажется, что ваш сын немного болен. – уже мягко продолжила Вероника Марковна, – Он нуждается в помощи специалистов.

Негодующий взгляд был ей ответом.

– Какие специалисты?! – едва обретя речь, воскликнул родитель. – Вы полагаете, у меня много денег?! У меня жена больная! У меня у детей слабое здоровье! А теперь ещё и этот Леонид! Мне за квартиру надо платить! Он живёт в ней и ни за что не платит! А я должен платить! Он на компьютере сколько электричества жжёт!

– Николай Петрович, – с вежливой улыбкой отозвалась директриса. – кто говорит здесь о деньгах? Я понимаю, что вам трудно. Полноценно питать такого рослого подростка, имея на руках больную жену и двух детей, в самом деле, трудно. А ведь ему требуются витамины, он растёт.

Николай Петрович так и завибрировал:

– Я выполняю свой родительский долг! С появлением этого Леонида в моей семье мой бюджет едва выносит! Я не могу кормить его чем-то особенным! Моим детям тоже нужны витамины! Они растут! У Ванечки, между прочим, ослабленный иммунитет! А у Пети зубы выросли сразу с кариесом! У Раи слабое здоровье! А этому оболтусу всё нипочём! Сколько лет мне ещё его тянуть, пока он кончит школу и пойдёт работать!

Мужчина пошёл с лица пятнами и принялся буквально выкручивать собственные пальцы. Губы его тряслись. Казалось, он вот-вот заплачет.

Директриса заулыбалась ещё приятнее и заговорила ещё любезнее:

– Да что вы, Николай Петрович! Я вовсе не собираюсь навязывать вам как опекуну повышенные обязательства. Я понимаю сложность вашего положения.

– Мы и так концы с концами еле сводим! – не слыша её, продолжал в волнении Косицын-старший. – Теперь ещё и он на нашу голову! Я не воспитывал его, поэтому не могу отвечать за всё, что он тут вытворяет! Ко мне уже приходил милиционер! Соседка жаловалась! Рая вообще боится его!

– Успокойтесь, Николай Петрович. – твёрдо заговорила директриса. Она поняла, что тонкие манёвры с этим издёрганным и нервным человеком не пройдут. Мужчина кипел в своём внутреннем мире, словно в чёртовом котле. От него так и тянуло ощущением несчастья и затяжной финансовой агонии.

– Я хочу вам помочь. – продолжала Вероника Марковна с убедительностью и максимальной простотой. – От вас не требуется никаких затрат. У нас, слава богу, ещё есть бесплатная медицина. Вашего сына примет мой знакомый доктор.

– Какая ему медицина?! – со злостью заговорил мужчина. – Он здоровый, как лось. Ему работать надо идти и помогать семье. А государство нянчится с такими. Их, видите ли, непременно надо доучить до девятого класса. Мне два года ждать!!

– Не надо так нервничать. – почти уговаривала его Вероника. – Но вы, как опекун, всё же должны согласиться показать его специалисту.

– Какому ещё специалисту?!

– Психиатру. – мягко ответила директриса.

– Психиатру? – изумился отец-Косицын.

– Да-да, психиатру. Вы же сами говорили, что ребёнок очень странный. На него и соседка указывает, и милиция. А эта драка… Это же просто нонсенс! Он один напал сразу на шестерых! И всех избил! Это же ненормально! А его страсть к пиротехническим штучкам! Мы опасаемся, что он однажды сожжёт школу. А у вас жена больная и двое маленьких детишек. Вы не боитесь оставлять вашу, как это…

– Раю… – подсказал растерявшийся Косицын.

– Вот именно. – согласилась директриса. – Определённо, ему нужен психиатр. Пока подлечат, а потом он в армию пойдёт.

– Вы считаете, это необходимо? – всё ещё сомневался родитель.

– Я ничего не считаю. – с холодностью ответила директриса. – Я всего лишь пытаюсь вам помочь в такой сложной ситуации. Но, если вы полагаете, что справитесь своими силами, без помощи государственной опеки, то ваше право.

До мужчины доходило слабо, поэтому Веронике Марковне снова пришлось пуститься в объяснения:

– Мой знакомый может положить вашего сына в больницу на обследование. Процедура это непростая и требует многого времени. Больницы муниципальные, сами знаете, как мало финансируются. Иной раз приходится довольно долго ждать самого пустякового анализа. Но тем временем его подкормят и витаминчиками поколют.

– Да чего его витаминчиками кормить?! – возмутился Косицын.

– Вы не понимаете. – теряя терпение, резко отвечала Вероника. – В больницах всегда колют витаминчики. Случай сложный, мальчик очень болен, и пролежит долго. Мой знакомый может позаботиться об этом.

– Да чем он болен?! – снова вскинулся Косицын.

– Ну что ж. – зловеще проговорила директриса. – Вам, очевидно, некогда следить за сыном, и вы многого не знаете. А мы тут наблюдаем очень внимательно. Вы знаете, что ваш сын вообразил себя волшебником? Он тут такого в прошлом году наделал! Дело о похищении одноклассницы – милиция расследовала. Так что нынешняя драка рядом с этим – просто пустяки. А торговля наркотиками прямо в школе! Вы опекун, вам и придётся заниматься этим. Поверьте мне, работать и заниматься своей семьёй вам будет просто некогда – такая масса инцидентов с участием вашего сына. Будь я более жёстким администратором, я бы и спрашивать вас не стала – сразу бы направила дело в милицию.

Ответом был полный ужаса взгляд.

– Мне некогда с вами разговаривать. – небрежно бросила Вероника Марковна, поднимаясь со стула и поправляя причёску. – Прошу подумать над предложением.

– Да что тут думать… – подавленно пробормотал мужчина. – Помогите, чем сможете.

– Вот и прекрасно. – с удовлетворением заключила директриса. – Не беспокойтесь ни о чём, Николай Петрович. Государство таких, как вы, в обиду не даёт. И сыну вашему полезно будет полечиться. Витаминчики поколют. Как только он заявится домой, так и звоните мне.

Николай Петрович покорно кивнул головой.

***

Он проснулся не в своей постели, как обычно было по возвращении из Поиска, а просто очутился посреди своей комнаты. В ней было пусто – Ваня с Петей отсутствовали и кругом царил беспорядок.

Морщась, Лён открыл свой диван и достал чистую одежду. Отчего-то в этот раз он вернулся не в своей обычной одежде, а так, как был в Селембрис – в пропахшей лошадиным потом и всеми скитаниями кафтане, высоких сапогах и прочих средневековых вещах. На боку его висела дорожная сумка со скатертью-самобранкой и другими волшебными вещами. Раньше он магические предметы в дом не таскал, даже перстень – всё оставлял у Гонды. Но во время Жребия приходится всё здесь держать – кожаную сумку с бесценной скатёрочкой. Это весьма грело Лёну сердце, и он на всякий случай наложил на свой диван заговор.

К его радости, дома не было никого, и к вящей удаче ванна тоже была свободна от грязного белья. Так что, он с удовольствием помылся и оделся во всё чистое. Потом присел на свой заговорённый диван и наелся от щедрот волшебной скатёрки. Кажется, жизнь начинает входить в нормальное русло – он приспосабливается к её ударам.

Окончательно почувствовав себя вернувшимся в свой мир после трёхмесячного пребывания в Селембрис, он подошёл к окну и увидел, что на улице сплошная слякоть. А ведь, когда уходил, был февраль – начало марта. Сколько времени он отсутствовал?

Лён мельком бросил взгляд на компьютер, захватанный пальцами и убедился, что у клавиатуры начисто отсутствует провод и выдраны клавиши – теперь его машина стала братьям простой игрушкой.

Возвращение подействовало на него, как ком холодного снега за шиворот – оно было чрезвычайно неприятным. Каковы бы ни были приключения в Поиске – возвращение раз от разу становилось всё тяжелее. Однако, надо выяснить: сегодня выходной или будни?

Лён взял в руки учебники и выпустил тут же их из пальцев. К чему делать вид, что он учится? Школа удалялась от него, но там были товарищи.

Он нашёл свою лёгкую куртку, которая не соответствовала погоде, и направился на выход. Тут хлопнула наружная стальная дверь, и Лён поморщился – вот не повезло! Неужели Рая?

Промелькнувшая было надежда, что это всего лишь Дусяванна, тут же испарилась – в замке заворочался ключ и послышались визгливые голоса единокровных братьев.

Открыв дверь, Рая в ужасе остолбенела – прямо перед ней возвышалась рослая фигура этого чужого человека. Он холодно глянул на неё и попытался обойти стороной. Но, Рая настолько была растеряна, что даже не пошевелилась – она так и стояла, разинув рот и прижимая к себе детей, являя собой картину крайнего ужаса. Но – странное дело! – при этом она как бы наблюдала себя со стороны, стараясь как можно выразительнее изобразить потрясение. Кто-то невидимый, возможно свыше, должен был понять, что оставлять её и двух маленьких беззащитных детей с этим страшным человеком просто бесчеловечно! Он опасен! Одни только глаза чего стоят!

– Ну что – туда или сюда? – неприветливо спросил сын мужа, глядя на неё сверху.

Тогда Рая неловко попятилась с детьми, судорожно прижимая обоих к себе, а этот рослый парень скользнул мимо, словно привидение. И наружная стальная дверь, как показалось ей, сама собой распахнулась перед ним.

Женщина тупо посмотрела, как кругляшок старого гаражного замка поворачивается, запирая дверь, и подумалось ей почему-то, что делалось это без всякого ключа.

– Вернулся! – простонала Рая, падая в изнеможении на стульчик у стены и снова доказывая кому-то невидимому своё отчаяние.

Дети, словно ожидая команды, дружно разревелись.

***

На выходе из подъезда ему опять не повезло: Лён столкнулся со своим папашей.

– Ты где был, мерзавец?! – взвыл Косицын-старший как-то очень с ходу, словно только и ожидал под дверью появления нелюбимого сына.

Тот обошёл отца стороной и молча устремился к школе, засунув руки в карманы и ничего не имея при себе. Этот эпизод не принёс ничего нового, но словно бы добавил тревоги в общее состояние Лёна.

Найдя среди шумной беготни перемены Костяна, Лён с удивлением узнал, что отсутствовал со своего последнего появления в школе больше месяца.

– Пропадал в Селембрис? – догадался Костик. – Долберу привет в другой раз передай, а то исчезаешь внезапно.

Долбер, Долбер – горько подумалось Лёну. Нет больше Долбера. Но, не рассказывать же приятелю о том, что произошло за это время в Поиске, и он кивнул головой, соглашаясь передать привет тому, кого больше не увидит. Чувство тяжёлой потери навалилось на Лёна.

Мимо пробежала завуч Кренделючка, как-то мельком глянула на Косицына, как будто он не пропадал невесть где целый месяц, а как раз наоборот – очень даже посещал школу. Во всяком случае, она не выразила ни недовольства, ни удивления.

Появившись на уроке литературы у их новой классной Осиповой, он снова встретил то же странное безразличие – Любовь Богдановна вообще избегала смотреть в его сторону.

В конце следующего урока его сняли.

– Косицын, к директору загляни, пожалуйста – с дежурной улыбкой сообщила секретарша Валентина, а Осипова отчего-то не стала возражать: типа, у меня урок и всё такое.

Секретарша торопливо семенила впереди, то и дело оглядываясь и проверяя, идёт ли он за ней, а Косицын размашисто шагал по пустому коридору, соображая, какая выволочка его ждёт за прогулы. Но и думалось ему также: а не плевать ли на эту школу? – и думалось легко. Вот закончится Жребий, и он уйдёт в Селембрис навсегда. Навсегда – это было бы здорово!

Эти мысли придали настроения, и Лён вошёл в кабинет директрисы с улыбкой. А та тоже улыбалась – сидела за своим столом и улыбалась сквозь очки так, словно ожидала чего– необыкновенно приятного, а не просто какого-там прогульщика.

– Я… – успел сказать Лён и тут же почувствовал под лопаткой укол. Не успел он обернуться и посмотреть, что это было, как вдруг тьма заволокла его сознание, и он отключился.

***

Память возвращалась как-то урывками. Болела голова, а перед глазами всё плыло. Мысли разбегались, а в ощущениях появилась какая-то странная скованность.

Лён нагнул голову, пытаясь рассмотреть, что происходит с его телом, и с вялым удивлением обнаружил, что спелёнут от щиколоток до шеи какими-то белыми тряпками. Перед глазами продолжали кружить зелёные круги, поэтому он попытался потрясти головой чтобы разогнать их. Движение отозвалось такой болью в затылке, что Лён невольно застонал.

– Меня ударил кто-то? – спросил он, едва ворочая непослушным языком.

– Нет, тебе просто вкололи кое-что, о чём тебе знать не положено. – отозвался откуда-то из мути насмешливый фальцет.

Лён поискал глазами и обнаружил небрежно развалившегося в кресле незнакомого мужчину лет сорока, с холёным полным лицом. Был тот в белом халате и поигрывал шприцом.

– Где я? – беспомощно спросил Лён, не имея ни малейшей возможности шевельнуть рукой.

– В дурдоме. – просто сообщил человек. Он встал и приблизился к пациенту.

– Ты меня видишь? – спросил незнакомец, проводя перед носом Лёна ладонью. От него пахло дорогим парфюмом, а прилизанные на височках волосы казались смазанными бриллиантином. Аккуратная его ладошка была пухлой, белой, гладкой.

– Вижу. – поморщился пациент, испытывая боль от этого мелькания.

– Вот и прекрасно. – бодро ответил человек. – Теперь поговорим.

– Что вы сделали со мной? – потребовал Лён ответа у врача, при том недоумевая, как мог оказаться в психушке.

– Не хами. – заметил тот.

Лён уже приходил в себя и начал ориентироваться в обстановке. Он дернулся, проверяя путы на прочность. Но, тут действовали профессионалы – он не мог пошевелить даже пальцем.

– Чего вам надо? – обратился он к эскулапу.

– Вот это уже разговор. – ответил тот, заглядывая в зрачки особого пациента.

Вся эта бессмыслица вызывала у Лёна возмущение – он никак не мог взять в толк, каким образом перенёсся сюда из кабинета директрисы. Он ещё раз попробовал пошевелить рукой и убедился, что пассы сделать пальцами он не в состоянии. Тогда решил попробовать обойтись лишь одним словом. Но тут произошло ещё более удивительное – его губы моментально сковал широкий скотч.

– Тебе не удастся освободиться до тех пор, пока я тебе не разрешу. – сказал доктор. – Никаких пассов и никаких волшебных слов.

Лён вытаращил глаза – только это было теперь ему доступно для выражения своих эмоций. Это было так смешно, что доктор расхохотался.

– Видишь ли, мой друг, – проговорил он, утирая слёзы. – я давно искал такого, как ты, пациента. Ведь ты волшебник, не так ли?

Лён убеждённо затряс головой, показывая, что отрицает подобные обвинения.

– Ну да, дядя-доктор набрался от своих психов и теперь сам вообразил невесть что. – заметил психиатр, возвращаясь к столу. – Таких, как ты накачивают антидепрессантами до хронического слюнотечения, но есть одна причина, чтобы не поступить так и с тобой. Мой друг, дурдом – это самое подходящее для тебя место.

Лён промолчал, а доктор продолжал:

– Итак, что за причина, наверно, думаешь ты. Эта причина выражется всего лишь одним словом…

Дверь открылась, и в кабинет заглянула медсестра в очках.

– Валентин Игоревич, к вам срочно посетитель.

– Я занят. – нетерпеливо бросил доктор. – Вы что, не видите: я разговариваю с пациентом. Он три дня был без сознания от передозировки, а теперь очнулся.

Лён пришёл от этих слов в изумление: три дня без сознания?! Что же ждёт его теперь? Лишь бы освободиться от этих уз и вернуться в нормальное состояние. Он уже несколько раз повторял про себя заклинание переноса, но ничего не действовало – наркотик не давал сосредоточиться.

– Так вот, это слово… – доктор помедлил перед пациентом и резко высказал:

– Селембрис!

Ничего не понимая, пациент уставился на него, отчего на лице доктора Красина образовалось неприятное выражение.

– Не хочешь же ты сказать, что тебе это слово незнакомо? – спросил он, схватив пациента за подбородок. – Смотреть мне в глаза!

Лён был плотно примотан к стулу и смотрел на эскулапа снизу вверх. Наверно, что-то в его глазах не понравилось врачу. В дверь снова постучали и снова просунула голову та же медсестра.

– Валентин Игоревич, к вам посетитель. Срочно. – последнее слово она сказала с многозначительным нажимом, но, против ожидания, психиатр даже не подумал выглянуть в коридор и убедиться в срочности ситуации.

– Потом. – отрывисто бросил он и, выпроводив сестру, запер за ней дверь.

Он ещё раз заглянул в глаза пациенту, потом достал из кармана шприц и вколол ему укол в шею. Тогда только снял скотч.

– Ну что вы дела-е-те… – промямлил Лён, снова ощущая растекающееся по мышцам оцепенение и холод в голове.

– Признавайся, ты волшебник из Селембрис? – быстро спросил врач, глядя ему в глаза. – Отвечай быстро, а то вколю ещё один укол!

Но пациент промолчал, лишь глядя расплывающимся взглядом на врача.

– Ты не обманешь меня. – продолжал тот, профессионально острым глазом отмечая все изменения в состоянии пациента. – Это слово – Селембрис – я уже слышал.

И, видя изумление в лице юноши, продолжил:

– Тридцать лет назад, когда мне было десять с небольшим, я встретил человека. Вообще-то, это был мой одноклассник. Мы с ним дружили и сидели за одной партой. И вот где-то в классе четвёртом я стал замечать за ним странности. У него стали слишком быстро отрастать волосы. Что не смеёшься? Другой бы заржал, а ты всё понимаешь. Да, понимаешь, потому что знаешь – ты сам там был.

– Г-де? – спросил Лён с большим усилием.

– В Селембрис. – ответил врач со столь твёрдым убеждением, что Лён понял – тот действительно знает, о чём говорит.

– Потом он сам мне признался в том, что обладает магией. Он делал такие трюки, но был намного умнее, чем ты – он не приносил всякую пакость в школу. Зато я видел, как он творит удивительные вещи. Сначала я думал, что это просто гипноз – например, сделаться незаметным и свободно зайти в магазин, чтобы взять деньги из кассы. Мы немало с ним повеселились, и он сделал меня своим союзником. Я покрывал его шалости. В самом деле: здорово, когда из сумки учительницы вдруг начинают сами собой вылетать вещи и кружить по комнате, но долго он этим не увлекался. Потом он начал приносить и показывать действительно полезные предметы – золото и драгоценности. Я просил взять меня с собой в волшебную страну, но он только смеялся и говорил, что перенестись туда могут лишь волшебники. Это так? Ты не можешь лгать – я вколол тебе наркотик правды.

Лён действительно обнаружил, что после второго укола совершенно не в состоянии ответить ложью на вопрос доктора, и кивнул головой.

– Ты брал с собой туда людей? – возбуждённо спросил тот.

Лён снова кивнул.

Доктор Красин торжествующе смотрел на пациента.

– Ты получишь свободу лишь при одном условии. – медленно сказал он, словно гипнотизируя своего бессильного слушателя. – Ты перенесёшь меня туда и дашь мне много золота и драгоценных камней.

– З-зачем?

– Затем, что я хочу там жить и быть богатым. Я стану королём. – пояснил доктор Красин.

– С-сумашествие.

– Не тебе судить! – рассердился доктор. – Ты волшебник и ты можешь! Почему он смог, а я – нет?!