Текст книги "Марина Цветаева. Письма 1933-1936"

Автор книги: Марина Цветаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 48 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

72-34. Н.Н. Гронской

<27 ноября 1934 г.>[908]908
  Датируется условно. Исходя из содержания письма, оно могло быть написано на следующий день после похорон Н.П. Гронского (см. следующее письмо и коммент. 1 к нему).


[Закрыть]

Дорогая Нина Николаевна. Когда поток людей жизненно, а может быть еще как-то более к Вам близкий – схлынет, позовите меня – я приду. Меня всегда нужно звать, ибо нет человека, менее уверенного в своей нужности, более уверенного в своей ненужности, чем я. Ненужности этой я не понимаю, но вижу ее ежедневно и часто: всю жизнь. А может быть она есть только вид ее особости, от этого не легче.

Помню мое первое чувство к <сверху: от> Н<иколаю> П<авловичу>, как его первый ко мне приход – без зова! – ибо по той же причине не зову, была благодарность, за то что я все-таки кому-то нужна, хотя бы в виде моих книг, за которыми он пришел. Это был последний человек – должно быть, на земле, которого я любила, моя последняя – хотелось сказать земная, нет: на земле любовь. Последнее видение моей юности (юноши с факелом, каким он мне предстал тогда в черноте нашего <зачеркнуто: дома> – внезапно погасшего <над этими словами: и тут же прозревшего – дома> – от его руки прозревшего. О, я конечно не смогу написать о нем так, как могла бы! Всего этого – то есть всей моей любви к нему, его ко мне – конечно не смогу. Придется писать одну дружбу, то есть целое рассечь пополам.

Сейчас с полным счастьем думаю, что он со мной был по-настоящему: по-сво*ему: по <нрзб.> <над этим словом: по-особому>, по-сказочному – счастлив. Все-таки эти день и час были.

Когда-нибудь дам Вам все мои письма к нему, его ко мне[909]909
   После смерти Н.П. Гронского его родители вернули Цветаевой ее письма к нему. Переписка двух поэтов оказалась единственной двусторонней перепиской Цветаевой, сохранившейся в ее архиве в РГАЛИ и в 2003 г. была издана отдельной книгой: Несколько ударов сердца (см.). См. также Письма 1928–1932.


[Закрыть]. Свои дам, даже не перечитывая, дам просто – прочитать их все, если уцелею, и многое расскажу, чего не смогу написать.

Смотрела вчера на <нрзб.> возле Вас и думала – свое.

Дорогая Нина Николаевна. Живите! Будем работать над оставшимся его материалом, нельзя, чтобы это пропало, а одна без Вас я ничего не смогу. Это – Ваш долг. Перед ним.

И написать его нужно: оставить живым. А потом – уйти, но ждать – пока кончится.

Печ. впервые. Письмо (черновик) хранится в РГАЛИ (ф. 1190, оп. 3, ед. хр. 25, л. 72 об. – 73).

73-34. В.В. Рудневу

Vanves (Seine)

33, Rue Jean-Baptiste Potin

27-го ноября 1934 г.

                         Милый Вадим Викторович,

А у меня случилось горе: гибель молодого Гронского[910]910
   21 ноября 1934 г. Николай Гронский попал под поезд парижского метро Pasteur и несколько часов спустя скончался в госпитале от потери крови. 26 ноября был похоронен на Новом кладбище н Медоне. Над его могилой Цветаева сказала краткое слово (Похороны Н.П. Гронского. Последние новости. 1934, 27 нояб.). См. также письмо к А.А. Тесковой от 27 декабря 1934 г.


[Закрыть], бывшего моим большим другом. Но вчера, схоронив, – в том самом медонском лесу (новое кладбище), где мы с ним так много ходили – п<отому> ч<то> он был пешеход, как я – сразу села за рукопись[911]911
  Речь идет о завершении подготовки к публикации очерка «Мать и музыка».


[Закрыть], хотя та*к не хотелось, – ничего не хотелось!

Она совсем готова, только местами сокращаю – для ее же цельности. Надеюсь доставить ее Вам в четверг: Мурин свободный день, а то не с кем оставить, меня никогда нет дома, а в доме вечный угар – и соседи жутковатые.

Есть и стихи, м<ожет> б<ыть>, подойдут[912]912
  Вместе с очерком «Мать и музыка» редакцией «Современных записок» в № 57 было принято к публикации стихотворение «Тоска по родине! Давно…» (СС-2).


[Закрыть].

Длина рукописи – приблизительно 52.200 печатн<ых> знаков, но это уже в сокращенном виде. До скорого свидания!

                                       МЦ.

Жаль твердого знака, не люблю нецельности, но это уже вопрос моего максимализма, а конечно, прочтут и без твердого.

Вообще, жить – сдавать: одну за другой – все твердыни. (Я лично твердый знак люблю, как человека, действующее лицо своей жизни, так же, как *).

Впервые – Новый журнал. 1990. С. 268–269. СС-7. С. 454–455. Печ по кн.: Надеюсь – сговоримся легко. С. 66.

74-34. А.Э. Берг

Vanves (Seine)

33, Rue Jean-Baptiste Potin

29-го ноября 1934 г. [913]913
  Письмо написано по-французски. Перевод на русский И.А. Струве.


[Закрыть]

Милостивая государыня, не правда ли – у нас столько же душ сколько языков, на которых мы пишем? Вам пишет мое французское я.

Я Вам бесконечно признательна за Ваше письмо. Что такое признательность? Дать знать о своей радости, радоваться перед ним, перед тем (от кого происходит нам эта радость). Вот я радуюсь перед Вами – и в этом вся моя признательность. Я никогда не знала и не принимала другой.

Не могли бы ли Вы поменять субботу на воскресенье? Сын мои выходит из класса только в 4 ч<аса>, так что мы могли бы поспеть только на поезд в 5 ч<асов> 30 <минут> и я боюсь, что нам останется мало времени для обсуждения (потому что таковое будет! ведь мы очень упрямы, моя рукопись[914]914
   Речь идет о французском «Мо*лодце» («Lе Gars»). А. Берг намеревалась помочь Цветаевой в его издании. Попытки Цветаевой издать поэму-сказку были и раньше. См., например, письма к Р.Н. Ломоносовой от 8 декабря 1930 г. и 10 февраля 1931 г., письмо к А.А. Тесковой от 25 февраля 1931 г. и коммент. 3 к нему и г.д. (Письма 1928–1932).


[Закрыть] и я, – пожалуй ослицы, чем любое другое животное. Пегас, удвоенный и подкрепленный ослом… Увы, увы, я Вас предупреждаю заранее!)

Итак, жду Вашего ответа.

Если воскресенье не подходит, мы приедем в субботу с поездом в 5 ч<асов> 30. Как это любезно и даже гениально с Вашей стороны, что вы хотите прийти на вокзал. У меня совершенно неправильное чувство ориентации (нет: чувство совершенно неправильной или исковерканной ориентации, это не то же самое) и я никогда ничего не нахожу, я нахожу всегда обратное тому, что ищу, и моя забота всегда была и всегда будет дойти: не до душ людей, а до их двери.

Я не шучу, это очень серьезно: какое-то топографическое идиотстве и рок.

Мой сын обожает передвижения и новые знакомства. Вы ему доставляете большую радость.

До свидания, и спасибо!

                                       М. Цветаева

Есть ли поезд в 2 ч<аса> 30 <минут> – в воскресенье? (Если воскресенье Вам подходит.) Тогда, мы им и приедем.

Простите мне безобразие конверта: не имею другого. Как и «красоту» бумаги.

Впервые – Письма к Ариадне Берг. С. 12-13. СС-7. С. 473-474. Печ. по СС-7.

75-34. В.В. Рудневу

Vanves (Seine)

33, Rue JB Potin

13-го дек<абря>, четверг <1934 г.>

                         Милый Вадим Викторович,

Корректуру – самое позднее – получите завтра, в пятницу. Не сердитесь, но два подсомненных для Вас места (о нотах и, позже, о «правой» и «левой»[915]915
  Речь идет о корректуре очерка «Мать и музыка». …о «правой» и «левой» – т. е. о концах клавиатуры пианино (СС-5. С. 17).


[Закрыть]) я отстаиваю, ибо и так уж рукопись сокращена до предела. Кроме того, первого еще никто не отмечал, а второе – вообще показательно для ребенка (невозможность представить себе вещь с другой стороны) – и кроме всего – ведь это такое маленькое!

(А какая грязная была рукопись! У-жас-ная! Отсылала ее с отвращением…)

А почему Вы против «УМОЛКШЕЙ птице»[916]916
  В опубликованном очерке оставлен вариант Цветаевой: «А знал он только всего один мотив – из „Аиды“ наследие первой жены, певчей и рано умолкшей птицы» (об отце И.В. Цветаеве; там же, е. 18).


[Закрыть]. Ведь две формы: умолкший и умолкнувший, я беру короткую. Я там, выскребая Вашу поправку, до дыры проскребла и теперь не знаю, что* делать. (Мне УМОЛКШЕЙ – милее ритмически.) Да, в подтверждение мне: несмолчность – несмолкаемость, тоже две формы, – немолчность – неумолкаемость. Это уж – корень такой?

Приложу отдельный листок особенно-опасных опечаток. А корректор Вы – чудный, после Вас почти ничего не остается делать.

Всего доброго!

                                       МЦ.

Читали в Посл<едних> Нов<остях> поэму Гронского?[917]917
   Поэма «Белла-Донна». Была напечатана в «Последних новостях» 9 декабря 1934 г. со вступлением Г.В. Адамовича Правильно: Белладонна – название горной цепи под Греноблем в Альпах. Поэма имела первоначальное название: «Поэма пика Мадонны и трех альпинистов». Цветаева так отзывалась о поэме: «Лучшая вещь Гронского – Белла-Донна. Вещь его 18 – 19 – 20-летия: когда дружил со мной… Гронского в Белла-Донне я чувствую своим духовным сыном» (Из письма к Ю.П. Иваску от 11 октября 1935 г.). Совпадает с оценкой Цветаевой и суждение А.Л. Бема: «Поэме этой предпослано предисловие Г. Адамовича, в котором он с большим сочувствием отзывается о погибшем поэте и дает высокую оценку его произведению. На этот раз я в полной мере к этой положительной оценке Г. Адамовича присоединяюсь…» (Бем А. О Н.П. Гронском и его поэме Белладонна. Меч. Варшава. 1935. 10 февр.; см. также коммент. 2 к письму А.А. Тесковой от 18 февраля 1935 г.). Показать А.Л. Бему поэму Гронского Цветаева просила А.А. Тескову (см. письмо к ней от 27 декабря 1934 г.).


[Закрыть] Погиб настоящий поэт.

Впервые – Новый журнал. 1978. С. 205-206. СС-7. С. 455. Печ. по кн.: Надеюсь – сговоримся легко. С. 67.

76-34. А.Э. Берг

33, Rue JB Potin, Vanves

17-го декабря 1934 г., понедельник. [918]918
  Письмо написана по-французски. Перевод на русский Н.А. Струве.


[Закрыть]

Вы чрезвычайно милы и добры, что не рассердились на мое длинное и полное молчание, непонятное и такое непохожее на меня.

Я потеряла молодого друга[919]919
  Речь идет о гибели Н.П. Гронского. См. письма к Н.Н. Гронской И В.В Рудневу от 27 ноября 1934 г.


[Закрыть] – трагически – он любил меня первую, а я его – последним (тому шесть лет).

И вот всё заново переживаю. Действенно, душой действия (не «человеком») разбираю, раскладываю, перечитываю его письма и мои – уцелевшую переписку, он хранил даже мою последнюю записку карандашом двухлетней давности, я в ней о чем-то запрашивала. (Мы с ним не общались целых четыре года.)

Это раскололо мне сердце, я ведь думала, что он меня совершенно забыл.

– Итак, простите.

Почти все свое свободное время (??) я провожу с его родителями, такими разными и которым, что* я могу дать? Я не могу вернуть им их сына

Вчера я была на кладбище с его матерью: деревья входят в него свободно, это вход в лес, в (наш!) Медонский лес.

Как оттуда уходить, оставлять его одного в холоде и в ночной тьме, – в глине?

Ему было 25 лет, когда он умер; 18 – когда он меня (я его) любил(а); 16 – когда я с ним познакомилась.

– И вот. —

Еще раз простите, Я много о Вас думала, и не знаю, на глубине самой себя (там, где уже нет «формы»), я все же была в Вас уверена.

Я ничего не сделала для своей рукописи – своих рукописей[920]920
  Помимо перевода «Мо*лодца» («Le Gars»), у Цветаевой были готовы еще две французские вещи «Neuf lettres avec une dixi*me retenue et une onzi*me re*ue» («Девять писем с десятым возвращенным и одиннадцатым полученным» («Флорентийские ночи») и «Lettre * l’Amazone» («Письмо к Амазонке»)). См. в СС-5.


[Закрыть], но сегодня поеду в город и постараюсь найти кого-нибудь, чтобы их переписать (на машинке: ненавижу слово «перестукать», как звук, как вещь).

Я Вам скоро снова напишу.

Простите меня!

                                       МЦ.

У меня хороший рождественский подарок для Ваших дочерей[921]921
  У Ариадны Берг было три дочери: Мария-Генриэтта (Бутя, 1924–1937), Вера (р. 1926) и Елена (Люля) (р. 1933).


[Закрыть], я Вам его дам, когда мы снова увидимся, надеюсь скоро. Хотите ли, можете ли приехать в четверг, в этот четверг, к пяти? Жду ответа.

<Приписка на полях:>

Садитесь в Кламарский поезд на вокзале Montparnasse.

Монпарнас

4.31

4.50

5.10

Кламар

4.43

5.01

5.17

Скажите, каким поездом поедете. Я приду на вокзал. Это совсем близко, но найти нелегко, так как это Vanves.

Я Вас жду.

Впервые – Письма к Ариадне Берг. С. 15–16. СС-7. С. 474–475. Печ. по СС-7.

77-34. В.Ф. Ходасевичу

С праздниками, дорогой В<ладислав> Ф<елицианович>!

И с очередной срочной – просьбой (завершительные строки статьи о Гронском)[922]922
  См. письмо к А.А. Тесковой от 27 декабря 1934 г. и коммент. 3 к нему.


[Закрыть]: кто из русских поэтов умер до 30 л<ет>?

Лермонтов, Веневитинов (??), Бенедиктов, Надсон[923]923
  Веневитинов Дмитрий Владимирович (1805–1827) поэт. Умер от простуды. Бенедиктов – умер на 64-м году жизни. (См. коммент. 31 к письму к Ю.П. Иваску от 4 апреля 1933 г.). Надсон Семен Яковлевич (1862–1887) – поэт. Умер от туберкулеза.


[Закрыть], – еще кто?

Можно и XVIII в., но там, по-моему, жили поздно.

А среди нас?

Наверное кого-нибудь основного забываю.

– Умоляю! Если можно – pneu, п<отому> ч<то> надеюсь к сороковому дню (31-го)[924]924
  …к сороковому дню. – Сороковым днем со дня смерти Н.П. Гронского было 30 декабря.


[Закрыть].

Сердечный привет Вам и О<льге> Б<орисовне>[925]925
  Ольга Борисовна Ходасевич (урожд. Марголина; 1890 1942) – последняя жена В.Ф. Ходасевича (с 1933 г.) В эмиграции во Франции. Зарабатывала на жизнь вязанием шапочек. Ухаживала за больным мужем. Была арестована во время немецкой оккупации Парижа и погибла в концлагере. См. письмо к В.Ф. и О.Б. Ходасевич от 13 марта 1937 г. (СС-7. С. 468-469).


[Закрыть].

                                       МЦ.

<26 декабря> 1934 г.

Vanves (Seine), 33, Rue JB Potin

Впервые – Новый журнал. 1967. С. 112. СС-7. С 467. Печ. по СС-7.

78-34. А.А. Тесковой

Vanves (Seine)

33, Rue Jean-Baptiste Potin

27-го декабря 1934 г.,

3-ий день Рождества.

С праздником и наступающим Новым Годом, дорогая Анна Антоновна!

Это уже второе мое письмо Вам к праздникам, ибо перечтя первое, устрашилась его безрадостностью и решила не отправлять, верней – не решилась отправить. Письмо, как Вы уж догадываетесь, было о делах семейных: дочерне-материнских, – а Бог с ними! – На этот раз, еще другое в жизни есть. Бывает горе на нас похожее, наше, а бывает и чужое, несвойственное, в котором ничего не узнаешь, вроде бытовых бедствий или уж слишком обще-человеческих, почти прописны*х: неблагодарность детей, и т. д. Мне вдруг стало стыдно идти к Вам, человеку с исключительной душой и судьбой, с такими обычными и не-моими катастрофами – ведь случай потрясающе банален, и изумителен он только приуроченностью ко мне. Что* страдать от поговорки?

_____

А вот другое горе: мое. Чистое и острое как алмаз.

21-го ноября погиб под метро юноша – Николай Гронский. Он любил меня первую, а я его – последним. Это длилось год. Потом началось – неизбежное при моей несвободе – расхождение жизней, а весной 1931 г. и совсем разошлись: на*глухо. За все три года я его видела только раз, в поезде, – позвала – не пришел. (Позвала «заходить» и он, не поняв словесного прикрытия, оскорбился). И вдруг, 21-го ноября утром в газете…[926]926
  Первое известие о гибели Н.П. Гронского появилось 22 ноября 1934 г. в газете «Последние новости».


[Закрыть]

– Но это не всё. Юноша оказался большим поэтом. Вот его вещь, – мой грустный подарок Вам на Новый Год. Он и при мне (18, 19 лет!) писал стихи и были прекрасные строки, и я все спрашивала его, верней – себя: – Будешь ли ты – или нет – поэтом? И вот, расставшись, стал. Сохранилась вся наша переписка (лето 1928 г.) – целое Briefbuch[927]927
  Книга писем (нем.)


[Закрыть]. Он писал мне из Bellevue (под Парижем, где и мы жили первый год) в Pontaillac на океан. Он должен был ко мне приехать, но придя перед поездом проститься с родителями, застал разъяснение: мать уходила от отца[928]928
   Отец, Гронский Павел Павлович. – См. коммент. 11 к письму к В Н. Буниной от 20 октября 1934 г. Мать, Гронская Нина Николаевна – см. письмо к ней. Об ее уходе из семьи см. также переписку Цветаевой и Н.П. Гронского (Несколько ударов сердца, Письма 1928-1932).


[Закрыть]. Поставив чемодан у двери, вступил в «беседу» – третьим, – и сразу скажу, что чемодан этот 6 ч<асов> спустя унес обратно на свой чердак, где жил, т. е. остался – чтобы мать осталась – и никогда ко мне не приехал – и никогда уже не увидел Океана. А мать, 6 мес<яцев> спустя (он заработал по месяцу на час!) все равно ушла, и жертва была – зря. Все это сохранилось в его и моих письмах. Он подарил мне свой детский крестильный крестик, на котором «Спаси и сохрани». – «Я все думал, что* Вам подарить. И вдруг – понял: ведь больше этого – нет. А пока Вы со мной – я уже спасен и сохранен». Я надела ему – свой, в нем он и похоронен, – на новом медонском кладбище, совсем в лесу: был лес, огородили – и всё. Там он и лежит с 26-го ноября (вчера как-раз был месяц!) под стражей деревьев, входящих в кладбище, как домой. Сколько раз мы мимо него ходили!

9-го дек<абря> появилась его поэма Белла-Донна (савойская горная цепь), я написала о ней «статью»[929]929
  Речь идет о статье «Посмертный подарок», вошедшей в более обширное эссе «Поэт-альпинист», напечатанное при жизни Цветаевой лишь по-сербскохорватски в журнале «Руски Архив» (1935, № 32/33).


[Закрыть], и вот, просьба: не могли бы Вы, дорогая Анна Антоновна, ее перевести и поместить в Чехии? Статья небольшая: на полтора газетных фельетона. Если бы была надежда, я ее бы Вам переписала и послала, но это все-таки полных два дня работы, так что – без надежды – трудно приняться. Может быть пойдет в Посл<едних> Нов<остях>. Статья интересная, ибо касается всей поэзии и, главным образом, отвечает на вопрос о языке, среде, почве, корнях поэта. Это – первый поэт, возникший в эмиграции. Первый настоящий поэт. Вы это сами увидите.

После него осталось 500 рукописных страниц стихов: много больших поэм (знаю, пока, только одну) и драматическая вещь «Спиноза». Через несколько месяцев выйдет первая книга, стран<иц> на 130[930]930
  Единственный посмертный сборник Н. Гронского «Стихи и поэмы» вышел в 1936 г. в Париже в издательстве «Парабола». Рецензия Цветаевой на этот сборник была опубликована в «Современных записках» (1936, № 61; См. CC-5).


[Закрыть]. Издает – отец. Отец его один из редакторов «Посл<едних > Новостей».

Да, он был необычайно красив: как цветок.

У меня осталось к нему несколько стихотворений[931]931
  На гибель Гронского Цветаева написала стихотворный цикл «Надгробие» (был опубликован под заголовком «Памяти Н.П. Гронского» в «Современных записках» (1935, № 58). (СС-2. С. 324–327). Стихотворение 1928 г. при жизни поэта не публиковалось.


[Закрыть]. Вот одно (1928 г., весна)

 
Лес! Сплошная маслобойня
Света: быстрое, рябое,
Бьющееся без забрал…
Погляди, как в час прибоя
Лес играет сам с собою!
 
 
– Так и ты со мной играл.
 

– Не показывайте никому.

Жду отзыва на поэму. Обнимаю и люблю.

                                       МЦ.

А поэму непременно покажите Бему. Я бы хотела, чтобы он о ней сказал в печати – это все, что осталось у родителей: посмертная слава сына. Объясните ему, ибо если не понравится, пусть лучше не пишет[932]932
  См. письмо к А.А. Тесковой от 18 февраля 1935 г. и коммент. 2 к нему.


[Закрыть]. Это мой настоящий духовный выкормыш, которым я – горжусь.

Правда, какое бездарное предисловие Адамовича?

А мне написать – не дали.

Впервые – Письма к Анне Тесковой, 1969. С. 117-119 (с купюрами). СС-6. С. 417—418. Печ. полностью по кн.: Письма к Анне Тесковой. 2008. С. 204–208.

79-34. В.В. Рудневу

Vanves (Seine)

33, Rue Jean-Baptiste Potin

31-го декабря 1934 г.

                         С Новым Годом, дорогой Вадим Викторович!

Дай Бог – Вам и журналу…

А пока, как новогодний Вам подарок – 4 артистически-урезанные, в самом конце, строки – переверстывать придется самую малость.

Новый Год встречаю одна, как большевики пишут: «Цветаева все более и более дичает»[933]933
  В статье «Да был ли мальчик?..», посвященной эмигрантской поэзии, советский журналист Г. Хохлов писал: «…Марина Цветаева – очень талантливый человек, гибнущий от злой патриотической косности и социального одичания» (Литературная газета. 1934. 12 марта).


[Закрыть].

Алю наверное увидите на вечере Красного креста[934]934
  Вечер Российского общества Красного Креста под покровительством Великой княгини Ксении Александровны состоялся 31 декабря 1934 г. в парижском зале искусств и ремесел (9-bis, avenue d'I*na, 16-е) (Хроника, II. С. 658).


[Закрыть].

Большая просьба: я давным-давно должна А<нне> И<льиничне> Андреевой деньги, и всё не могу вернуть из-за тянущейся канители с «Посл<едними> Новостями». Если можно, вышлите ей из моего гонорара 60 фр<анков> по адр<есу>

Mme Anna Andreieff

24, Rue de la Tourelle

Boulogne (Seine)

– она в кровной нужде: стирает белье, и т. д., и я уже ей не могу на глаза показаться.

Сердечный привет и лучшие пожелания.

                                       МЦ.

Выпуск отчеркнут красным: ровно 4 строки в конце последней стр<аницы>[935]935
   Речь, по-видимому, идет о строфе, не вошедшей в окончательный текст стихотворения «Тоска по родине! Давно…»:
Так, не дано мне ничего,В ответ на праздник мной даваем —Так яблоня до одногоЦветы раздаривает маем!  (Цветаева М. Избранные произведения. М.; Л.; Сов. писатель, 1965. С. 718)


[Закрыть].

Впервые – Новый журнал. 1978. С. 207. СС-7. С. 456. Печ. по кн.: Надеюсь – сговоримся легко. С. 68.

1935

1-35. В.В. Рудневу

Vanves (Seine)

33, Rue JB Potin

4-го января 1934 <1935>г.[936]936
  Описка Цветаевой. Должно быть: 1935. Исправляется по содержанию.


[Закрыть]

                         Милый Вадим Викторович,

Оказывается – 15-го терм. Умоляю прислать мне, если только возможно, мой гонорар – полностью, – он, наверное, маленький? «П<оследние> Нов<ости>» одну мою рукопись заваляли и за три месяца не напечатали ни одной моей строки[937]937
  О проблемах с публикациями в «Последних новостях» см. письмо к В.Н. Буниной от 20 октября 1934 г. и коммент. 5 к нему.


[Закрыть], у них – свои, и перебороть я этого не могу. Доколе буду сопротивляться очевидности невозможности здешнего существования – не знаю. Одним здесь духовно нечем жить, а мне – физически.

Написала для «П<оследних> Н<овостей>» о поэме молодого Гронского «Белла-Донна»[938]938
  См. коммент. 3 к письму к А. А. Тесковой от 27 декабря 1934 г.


[Закрыть], но не знаю точки зрения другого П.Н. (редактора)[939]939
  …другого П.Н. – Речь идет о Павле Николаевиче Милюкове, главном редакторе «Последних новостей».


[Закрыть] на происхождение поэта, к<оторо>го я веду помимо общества: эмиграции, революции, и т. д. – от природы[940]940
   Ср. с письмом ниже (к В.А.А.), написанным примерно в это же время: «…нет стихов без чар. <…> Поймите правильно: чары беру не как прикрасу, а как основу, как одну из первозданных сил, силу природы».


[Закрыть].

Временами впадаю в отчаяние, ибо какая-н<и>б<удь> удача быть должна: либо духовная, либо материальная, а у меня – никакой[941]941
   Временами впадаю в отчаяние, ибо какая-н<и>б<удь> удача быть должна: либо духовная, либо материальная, а у меня никакой, – Сергей Яковлевич писал сестре Е.Я. Эфрон несколько позднее, 4 декабря 1935 г. о состоянии семьи и, в частности, жены, в этот период их жизни во Франции: «Что тебе рассказать о себе и о своих? У меня масса работы. Нет минуты свободной. Но все это не то, что хотелось бы. И все потому, что я здесь, а не там. Аля сделалась прекрасной рисовальщицей, настоящим мастером. Но она ужасно пассивна и живет еще в каком-то отроческом полусне (а ей уже 21 год).
  Мур, наоборот, бурно активен, жаден до всех жизненных впечатлений предельно, богатырского телосложения, очень красив. Прекрасно учится.
  Марина много работает. Мне горько, что из-за меня она здесь. Ей место, конечно там. Но беда в том, что у нее появилась с некоторых пор острая жизнебоязнь. И никак ее из этого состояния не вырвать. Во всяком случае через год-два перевезем ее обратно, только не в Москву, а куда-нибудь на Кавказ. Последние стихи ее очень замечательны и вообще одарена она, как дьявол.
  К весне думаю устроить Алину выставку, затем издать часть ее рисунков» (НИСП С. 363).


[Закрыть].

И, возвращаясь к терму: умоляю выцарапать мой гонорар. Живу в нетопленой комнате, но мне совершенно всё равно, п<отому> ч<то> это мое дело с собой, а терм – мое с хозяином, и здесь конец покою.

Новый Год не встречала, но елка была. Спасибо за Мурину книгу, пока что читаю и услаждаюсь – я.

Всего доброго. Простите за просьбу. Но 60 фр<анков> Андреевой – в первую голову!

                                       МЦ.

<Приписка на полях карандашом:>

Рукопись с письмом занесла 31-го  – никого не было – опустила в ящик.

Впервые – Надеюсь – сговоримся легко. С. 69–70. Печ. по тексту первой публикации.

2-35. А.Э. Берг

Vanves (Seine)

33, Rue Jean-Baptiste Potin

7-го января 1935 г. (с цифрой 5 я продолжаю ошибаться!)[942]942
  Письмо написано по-французски.


[Закрыть]

                         Милостивая государыня,

Мы не смогли приехать, ибо должны были нанести традиционный визит, полу-русский, полу-французский, скажем франко-русский, с тем оттенком лицемерия, заключенным в этом политическом слове. Была там очень старая дама, несколько дам менее старых и довольно молодой господин – все из высшей знати; забыла маленького мальчика, который с первого взгляда различал госпожей от не-госпожей для целования руки (в девять лет!) – словом, все было абсолютно ложным, начиная от маленького поцелуйщика вплоть до бутербродов, сделанных для глаза. Мур на все смотрел глазами судьи.

Подумайте, как мы пожалели – вспомнили, он и я, о Вашем доме с настоящими детьми и настоящей симпатией! (Самая старая дама была особенно страшна своей усиленной любезностью!)

Я буду очень счастлива Вас снова увидеть в субботу, но Вы наверняка будете заняты ужином или «возле-ужина», а я уверена, что не помню маршрута, потому пришлите мне пожалуйста подробный план с названиями улиц и поворотов, чтобы я могла Вас найти одна. Но главное – название улиц, чтобы у меня была какая-то уверенность в руках.

С каким поездом ехать, чтобы быть у Вас вовремя?

Я привезу переписанную прозу.

Итак, до субботы, и спасибо. Жду плана.

                                       МЦ.

Выйдя из вокзала, я должна спрашивать Vaucresson или Garches?

Впервые – Письма к Ариадне Берг. С. 17–18. СС-7. С. 475. Печ. по СС-7.

3-35. А.Э. Берг

Пятница <Около 10 января 1935 г.>[943]943
  Письмо написано по-французски.


[Закрыть]

Спасибо и до завтра (субботы) на вокзале в указанный час.

Мур еще ничего не знает, так как за 24 часа вперед он будет бояться, что опоздает.

Я очень радуюсь, что Вас всех снова увижу.

                                       МЦ.

Впервые – Письма к Ариадне Берг. С. 18. СС-7. С. 475. Печ. по СС-7.

4-35. В.Н. Буниной

Vanves (Seine)

33, Rue JB Putin

<Зачеркнуто: 9-го> 10-го января 1935 г.

                         С Новым Годом, дорогая Вера!

Я все ждала радостной вести о Вашем приезде, потом усумнилась в Вашем желании меня видеть из-за моего неответа, и вдруг, вчера узнаю от Даманской[944]944
  А.Ф. Даманская – См. коммент 1 к письму к А.А. Тесковой от 7 марта 1933 г.


[Закрыть], что в редакции (П<оследних> Н<овостей> говорят, что Вы вообще не приедете, п<отому> ч<то> пять этажей, и что И<ван> А<лексеевич> не то уехал, не то на днях уезжает в Grasse. Конечно, это слух, но мне приятно, что нет доказательства Вашей на меня обиды. Знайте, дорогая Вера, что я вообще в жизни делаю обратное своим желаниям, живу, так сказать, в обратном от себя направлении, – в жизни, не в писании Ну, вот. —

Живу сейчас под страхом терма – я НЕ богема и признаю все внешние надо мной права на к<отор>ый (терм) у меня пока только 200 фр<анков> от Руднева, который по сравнению с Демидовым оказался моим добрым гением. На Демидова, кстати, жалуются все – кроме Алданова, которого все жалуют. Даманская спросила в редакции, почему не идет мой рассказ[945]945
  …рассказ. – «Сказка матери».


[Закрыть]. – И не пойдет, он слишком длинен, а она отказывается сократить. (Поляков[946]946
  А.А. Поляков См. письма к нему.


[Закрыть], очень ко мне расположенный, но совершенно бессильный.) – Сколько строк? 384. – Но у меня (говорит Даманская) – постоянно бывает 360, а у других – еще больше. В чем[947]947
  <подчеркнуто два раза.


[Закрыть] дело? – Молчание. Тогда она стала просить Алданова вступиться, но Алданов только развел руками[948]948
  М.А. Алданов См. коммент. 15 к письму к В.Н. Буниной от 20 октября 1934 г.


[Закрыть].

Но с этим рассказом (qui n’en est pas un[949]949
  Который не является таковым (фр.).


[Закрыть] – Сказка матери: говорят мать и две девочки – наперебой) – странная вещь. Ко мне пришел Струве[950]950
  Струве Михаил Александрович (1890–1948) – поэт, литературный критик, племянник П.Б. Струве, После революции эмигрировал. Сотрудничал в «Последних новостях» и в других периодических изданиях. Одно время работал в типографии «Последних новостей».


[Закрыть] и заявил, что они требуют доведения его до 300 строк – и подал мне мысль обратиться к И<вану> А<лексеевичу> с просьбой урезонить Демидова. Я тут же написала письмо и приложила рукопись, с просьбой хотя бы глазами удостовериться, что сократить немыслимо, ибо всё – от слова к слову, или – как играют в мяч. Струве все это забрал и обещал доставить И<вану> А<лексеевичу> в собственные руки. Прошел месяц, – ответа от И<вана> А<лексеевича> нет (да я и не очень надеялась), но вот что удивительно – и от Струве нет, на два моих письма, достоверно – полученных. М<ожет> б<ыть> он просто рукопись – потерял?

– Второй эпизод. – Погиб Н<иколай> П<авлович> Гронский, оказавшийся (поэма Белла-Донна) настоящим, первокачественным и первородным поэтом. Я знала его почти мальчиком (1928 г.), потом мы разошлись. Я написала о его поэме статью на 2 фельетона, к<отор>ую мне его отец[951]951
  П.П. Гронский, См. коммент. 11 к письму к В.Н. Буниной от 20 октября 1934 г.


[Закрыть] («П<оследние> Нов<ости>») посоветовал разбить на две отдельные вещи под разными названиями. Я, из любви к ушедшему и сочувствия к оставшимся (родители его обожали, и каждое слово о нем в печати для них – радость), согласилась, т. е. подписала вещь посредине[952]952
  Статья «Поэт-альпинист». См. письмо к А. А. Тесковой от 27 декабря 1934 г. и коммент. 3 к нему, а также коммент. к этой статье (СС-5. С. 709).


[Закрыть]. (Чудовищно!) И – молчание. А ведь это – отец, и этот отец – друг Демидова, Демидов его вел за гробом.

_____

Дома мне очень тяжело, даже (другому бы!) нестерпимо – у меня нет Вашего дара окончательного отрешения, я все еще ввязываюсь. Все чужое. Единственное, что уцелело – сознание доброкачественности С<ергея> Я<ковлевича> и жалость, с к<отор>ой, когда-то, все и началось. Об Але в другой раз, а м<ожет> б<ыть> лучше не надо, ибо это – живой яд. А бедного Мура рвут пополам, и единственное спасение – школа. Ибо наш дом слишком похож на сумасшедший. Все – деньги: были бы – разъехались бы, во всяком случае поселила бы отдельно Алю, ибо яд и ад – от нее.

Но у меня над столом карточки Рильке и 3<игрид> Унсет, гляжу на них и чувствую, что я – их[953]953
  Но у меня над столом карточки Рильке и 3. Унсет… – См. письмо к А.А. Тесковой от 21 ноября 1934 г. и коммент. 8 к нему.


[Закрыть].

Простите за эгоизм письма, будьте таким же эгоистом, чтобы мне не было стыдно.

Обнимаю Вас и бегу за Муром в школу.

                                       МЦ.

Впервые – НП. С. 480–482. СС-7. С. 281–282. Печ. no СС-7.